Пот, кровь и карамельные духи

— Да блять, я не могу с этой херни! — ворчал Гена, нервно и агрессивно записывая что-то в тетрадь. Хитрюк, оказывается, вообще не догадывался, какой же его парень зубрила, ну, точнее, очень требовательный к своим знаниям. Главное — сам позвал к себе с предлогом, что соскучился, всё-таки две недели не виделись из-за занятости, а он, блять, за конспектами сидит. А Петя вынужден уже полчаса лежать на кровати один, ведь мешать Гене равносильно началу взрыва ядерной боеголовки прямо над головой. — Сука, я ничего не понимаю, почему это ёбанное уравнение не уравнивается?! Блять, минус… — снова ворчит Гена и падает лбом в стол. 40 минут решения привели его к тому, что он потерял минус, и придётся всё делать заново. А ведь впереди ещё прорешивание пробников ЕГЭ… Гене хотелось плакать, очень сильно, он даже забыл, что, оказывается, с ним в комнате есть кто-то ещё. Так что, когда Палкин почувствовал чьи-то руки на своих плечах, он рефлекторно ударил локтем от испуга. Петя отшатнулся, сжав зубы, даже выругался от того, как сильно ему прилетело локтем в щеку. — Бля, солнце, скажи честно, у тебя фетиш — меня бить? — спросил Петя, а Гена стыдливо отвёл глаза, стало стыдно, сам позвал, а теперь сидит и киснет над домашкой. — Прости, ты просто так тихо подошёл, вот и испугался, — оправдался Гена и вздохнул, настроение было ни к чёрту. — Подожди немножко, мне только алгебра осталась, и всё — я полностью твой, — уже с привычной нежностью, хоть и устало, сказал Гена, возвращаясь к тетради. Петя обречённо вздохнул, он-то знал, что после алгебры рыжик вспомнит про домашку по репетитору, потом ещё что-нибудь, и в итоге беззубый уснёт один. Но мешать Хитрюк не стал, сел молча на кровать и начал ненаглядного своего взглядом пилить. Думал, как бы внимание привлечь и опять люлей не получить. В голову пришла крайне конченная, но до жути соблазнительная идея, аж губы захотелось коварно облизать. Недолго думая, Петя приступил к исполнению своего коварного замысла. Максимально громкими шагами парень подошёл к рыжику и положил руки на его плечи. На первый взгляд всё нормально: Петя легонько разминал уставшую от долгого сидения шею Палкина, переходил на плечи, разминал каждую связку. Тем самым заставляя Гену блаженно жмуриться и иногда прерывисто вздыхать. Наконец, когда Палкин потерял бдительность и полностью расслабился, Петя резко опустился на колени прямо под стол. Быстрым движением раздвинув ноги своего парня, Петя без прелюдий хватает рыжего за бёдра. Гена от неожиданности даже не успевает среагировать — с него уже стягивают штаны и закидывают ноги на плечи. Гена сопротивляется, пытается отодвинуть от себя Петьку, но всё, на что его хватает, — это вцепиться в волосы беззубого и лечь головой в стол. Палкин становится бессильным, как только губы Пети касаются его члена через трусы, когда лобок обдаёт горячим дыханием. Гена закусывает нижнюю губу и мычит от удовольствия, чувствуя, как пальцы Пети сжимают его ноги, когда ногти впиваются в кожу, оставляя за собой красные царапины. А Петя, кажется, открыл для себя новый фетиш: руки Гены созданы, чтобы таскать его за волосы, чтобы сжимали, заставляли брать глубже до такой степени, пока носом в лобок не уткнётся. Желательно бы ещё, чтобы в процессе оскорбляли, но до такого фантазии Пети ещё не дошли. Через секунду с Гены стягивают трусы, и из его губ вырывается хриплый стон. Петя сразу берёт член в рот, не дожидаясь, когда тот полностью встанет. Грубо мажет языком по горячей головке, втягивает щёки и чувствует, как Гена дрожит, как пытается сжать ноги от этого мокрого и горячего ощущения. Голову Пети зажимают, как хорошими наушниками, он чувствует, что чужие ноги давят ему на спину, иногда даже дёргаются. Гена сжимает волосы Пети на затылке, непроизвольно тянет, пытаясь отстранить этого идиота от себя. Но выходит так, что получает лишь мычание снизу, и попытки отстранить прекращаются. Рыжий откидывается спиной на стул, запрокидывает голову и закрывает глаза, лицо горит, в лёгких будто нет места для кислорода. Вниз смотреть стыдно, пускай и хочется, до ужаса хочется, но тогда Гена кончит в ту же секунду. От вида Пети, стоящего на коленях между его ног, с членом во рту способен довести Гену до экстаза. Петя двигает головой, берёт настолько глубоко, насколько ему позволяют возможности рта. Хотелось сделать Гене приятно, чтобы он расслабился и обратил на нас внимание. Хотелось заставить его забыться, не думать о грёбанной алгебре, пробниках, вообще ни о чём. В какой-то момент Хитрюк ощущает, что волосы на голове костлявые пальцы сжали сильнее и будто начали давить. А потом и вовсе Гена начал двигать бёдрами навстречу, не позволяя Пете хотя бы секундный вздох. От чего голова у русого начинала кружиться, но как же ему, блять, понравилось это ощущение извращённого удушья. Была бы возможность — он бы предпочёл именно такую смерть. Через секунду перед глазами Пети забегали звёздочки, затылок резко заболел, а рот наполнился субстанцией солоновато-кислого вкуса. Рот стянуло и захотелось поскорее выплюнуть, что Петя и сделал, наконец вытащив член Палкина изо рта и сплюнув содержимое на ладошку. Прерывисто дыша, Гена опустил взгляд на любимого. — Это было просто ахуенно… — кое-как выговорил Палкин, даже не побрезговал поцеловать Хитрюка после того, как кончил ему в рот. — Блять, — сказал вдруг вымпел после поцелуя, обнаружив в своей руке клок русых волос. — Да похуй, таскай меня за волосы почаще, у меня встаёт от этого, — с улыбкой заявил Петя и прикусил губу. От этих слов Гена покраснел ещё сильнее, но ничего против не сказал.