The Unholy Trinity II: Nemesis / Несвятая троица II: Немезида

      На следующее утро Андромеда проснулась и обнаружила, что за окном все покрыто снегом. Окна коттеджа были покрыты инеем, а в спальне было холодно. Она очнулась от легкого сна без сновидений, в который погрузилась в какой-то момент прошлой ночью. Ее тело болело, а в голове пульсировала боль. Секунду или две она раздумывала, не покинуть ли ей уютную постель, но затем воспоминания о предыдущей ночи вернулись к ней. Они сражались в Хогсмиде и похитили Нарциссу. Воспоминание о сестре, привязанной к стулу внизу, заставило Андромеду вылезти из постели, и ее ноги коснулись холодного деревянного пола. Она направила волшебную палочку на маленький камин в углу комнаты, и оранжевые языки пламени заплясали вокруг поленьев, наполняя открытое пространство столь необходимым теплом.       Она переоделась в ту же мантию, что была на ней накануне, предварительно удалив пятна грязи и песка простым заклинанием. Она расчесала волосы и, взглянув в зеркало, обнаружила, что на нее смотрит ее усталое отражение. Ее кожа была бледной и несла на себе явные признаки недосыпания. Вокруг глаз у нее были заметные темные круги, губы были сухими и местами потрескавшимися, а на правой щеке красовался неприглядный синяк. Легким взмахом палочки она наложила простое заклинание красоты, стирая пятна войны со своего лица.       На лестничной площадке она столкнулась с Тонкс, которая тоже переоделась в старую одежду, хотя на ней все еще была грязь. Услышав голос матери, юная аврор подняла голову, и ее глаза сузились, — С тобой все в порядке?       — Я плохо спала, — тихо сказала Андромеда, — Не могла смириться с тем, что моя сестра сидит в комнате этажом ниже.       — Значит, ты тоже, — ответила Тонкс, — Мне все время казалось, что я что-то слышу, будто Беллатрикс и Гермиона выяснили, где мы находимся, и пришли ее спасать.       Взгляд Андромеды метнулся к лестнице. Спускаясь, она почувствовала некоторую нерешительность, — Я знаю.       — Ты собираешься с ней разговаривать? — спросила Тонкс, прислонившись к перилам. На другой стороне лестничной площадки из своей комнаты появилась Розмерта с еще влажными волосами. Увидев Андромеду и Тонкс, она присоединилась к ним. Мучительный ночной сон оставил заметные следы и на ее лице.       — Рано или поздно мне придется это сделать, — ответила Андромеда, — Но после того, что произошло прошлой ночью, я сомневаюсь, что она расскажет нам что-нибудь полезное.       — Мы всегда можем держать ее здесь в качестве приманки, пока Беллатрикс и Гермиона не придут за ней, — предложила Розмерта.       Тонкс сглотнула, — Или мы можем убить ее.       Андромеда подняла глаза, и по спине у нее пробежал холодок, когда она увидела холодный, бессердечный взгляд Тонкс. Так вот к чему это привело? Будут ли они и дальше возвращаться к мысли о смерти? Потрясение прошло, и она уставилась на дочь, — Нимфадора!       — Что? Они бы поступили точно так же, будь они на нашем месте. Они бросили бы нас в подземелье, пытали до полусмерти, а затем убили бы, — сказала Тонкс. Злоба в ее словах была очевидна, и ее лицо постепенно превратилось в маску негодования и гнева, — Помнишь, что они сделали с Джинни? Именно это они сделали бы с нами.       — Я поговорю с ней, — сказала Андромеда и пристально посмотрела на дочь. Тонкс собиралась последовать за ней вниз по лестнице, — Одна.       Тонкс и Розмерта неохотно наблюдали, как Андромеда спустилась на этаж ниже и остановилась в нерешительности у двери гостиной. Она медленно толкнула ее и вошла в соседнюю комнату. Солнечный свет струился сквозь раздвинутые шторы, и взгляд Андромеды медленно прошелся по комнате, прежде чем остановиться на одинокой фигуре, привязанной к стулу, голова которой покоилась на груди. Нарцисса выглядела так, словно спала.       Андромеда подошла к окну, держась спиной к Нарциссе. Ее чувства были обострены, и она уловила легкое движение позади себя, свидетельствующее о том, что ее сестра проснулась. Она узнала звук веревок, трущихся о деревянную обивку стула. Ее кожу защипало, когда она почувствовала, как взгляд Нарциссы прожигает ее спину.       — Мне было интересно, вернешься ли ты.       — Ты что, думала, я просто оставлю тебя здесь умирать от голода? — ответила Андромеда, не оборачиваясь, — Не подкидывай мне никаких идей, Нарцисса.       — Почему ты до сих пор не убила меня?       — А кто сказал, что не собираюсь? — ответила Андромеда. Она по-прежнему не оборачивалась. Вместо этого она смотрела в окно маленькой гостиной. За окном в кристально-белом снегу отражалось слабое зимнее солнце. Покрытый белым порошком мир выглядел странно безмятежным, на мгновение стирая ужас, который все еще держал его в своих тисках.       — У тебя был шанс, и не один раз, — поддразнила Нарцисса. Она попыталась высвободить руки из магических веревок, которыми была привязана к стулу, но не могла пошевелиться. Ее запястья были обожжены до крови, небольшие капли выступили на ее бледной коже, и она знала, что, если Андромеда не отпустит ее, ей не выбраться отсюда.       — Я могу спросить тебя о том же, — медленно произнесла Андромеда и отвернулась от окна, — Когда мы стояли в руинах Хогвартса, Беллатрикс заявила, что я не представляю для тебя никакой ценности. Ты знала, что она лжет, и все же сделала то, что она тебе сказала. С той ночи я много раз стояла перед тобой, и тебе не удавалось убить меня. Мы обе знаем, что это никогда не закончится, пока кто-то из нас не умрет, так почему же мы не смогли убить друг друга?       Голубые глаза Нарциссы внезапно встретились с карими глазами ее сестры, — Потому что что-то стоит между нами.       — Или кто-то.       Нарцисса усмехнулась, — Это все из-за Гермионы, не так ли?       — Так все началось. Так все и закончится.       — Ты еще не разочаровалась в ней?       Андромеда склонила голову набок, — Отказаться от Гермионы означает отказаться от жизни. Я не собираюсь делать ни того, ни другого. Пока я дышу, я буду бороться.       — Ты пожертвовала мальчишкой, — вспомнила Нарцисса, и от болезненных воспоминаний о смерти Гарри у Андромеды внезапно похолодело в груди. Нарцисса почувствовала перемену в ее поведении, — В ту ночь, когда пал Темный Лорд, ты раскрыла мальчишку. Гермиона убила Поттера и победила Темного лорда, — ее любопытный взгляд блуждал по лицу сестры, ища ответы в ее глазах, — Почему ты позволила ему умереть, когда вместо этого могла попытаться убить нас?       — Ты не понимаешь, да? — прошептала Андромеда, и в ее глазах заблестели слезы, — Ты не понимаешь, кем был Гарри, что значит быть Крестражем и какое это оказало влияние? В ту ночь мне пришлось выбирать между Волдемортом и Гермионой, и я выбрала ее. Я верила, что в тот момент она была меньшим из двух зол. Я ошибалась.       — Когда Темный Лорд был повержен, у тебя был шанс, и ты ушла.       — Я видела тебя в руинах! — Андромеда стиснула зубы, и в ее глазах вспыхнул гнев, — Я могла бы убить тебя.       — Но ты этого не сделала. Ты просто жалкая трусиха!       Рука Андромеды ударила Нарциссу по лицу с такой силой, что лицо ее сестры дернулось назад. Почти сразу же Андромеда отшатнулась и покачала головой, — Не трусиха, Цисси, а дура. Той ночью я кое-что поняла. Что-то, что заставило меня продолжить этот путь, независимо от того, что будет дальше. Я могла бы убить тебя и Беллатрикс той ночью, но это не изменило бы того, что должно измениться.       Глаза Нарциссы сузились, и кусочки головоломки начали складываться воедино, — Ты хочешь, чтобы Гермиона вернулась по собственной воле? — она разразилась пронзительным смехом, который напомнил Андромеде о Беллатрикс, — Ты действительно думаешь, что она вернется к тебе после того, что мы ей дали?       — Я не такая, как вы, — прошептала Андромеда, — Если заставить ее вернуться, это не воссоединит нас. Она должна уйти свободно, по собственному выбору. Она вспомнила слова Грегоровича о том, что волшебная палочка направляет свою ненависть обратно в Гермиону, словно замкнутый круг, — Я бы могла разорвать связь между вами, но не то, что внутри нее.       Нарцисса наклонилась вперед, насколько позволяли ей веревки, — Ты больше похожа на нас, чем думаешь.       — Я совсем не такая, как вы, — прошипела Андромеда.       — Ты тоже это чувствуешь. Я знаю, что ты это чувствуешь, — лукаво улыбнулась Нарцисса, — Ты прячешься за своим благородным сопротивлением, но мы обе знаем, что то, за что ты на самом деле борешься, не имеет ничего общего с тем, чего хочет сопротивление. Андромеда побледнела, когда до нее дошли слова сестры, — Мы обе знаем, что ты не могла убить Беллатрикс, потому что любишь ее, не так ли?       Слова пронзили ее насквозь, пронзили сердце и душу. Они разрушили что-то внутри нее, и Андромеда почувствовала, как боль распространяется по всему телу. Она отошла от Нарциссы еще дальше, к окну, к чистоте снега за окном. Страх наполнил ее глаза, — Нет.       — Вот почему она не убила тебя в ту ночь, когда ты пришла в поместье Блэков, — Она увидела в тебе того, кого когда-то любила больше всего на свете, — выплюнула Нарцисса, — Она хотела причинить тебе боль, она хотела, чтобы тебе было так же больно, как ей, но она знала, что никогда не сможет убить тебя.       — Гермиона знает, что никогда не сможет убить меня.       — Так же, как ты знаешь, что никогда не сможешь убить ее?       — Невозможно любить без страданий, — ответила Андромеда, — Я страдаю из-за своего выбора и последствий, с которыми мне придется жить всю оставшуюся жизнь.       — Любовь делает нас всех трусами.       — Возможно, пришло время изменить это, — медленно произнесла Андромеда и достала из рукава волшебную палочку, — Остальные хотят, чтобы я убила тебя. Я уверена, что если я этого не сделаю, кто-нибудь с удовольствием займет мое место, — она медленно направилась обратно к сестре, обойдя вокруг стула. Кончик ее палочки скользнул по плечу Нарциссы, по волосам и под горлом. Она дернула палочку назад и заставила Нарциссу поднять голову. Их взгляды встретились, и она уставилась на нее сверху вниз, — Назови мне хоть одну вескую причину этого не делать делать.       — Потому что она никогда не вернется, если ты это сделаешь, — пролепетала Нарцисса, — Она будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь за то, что ты отняла у нее это, — голубые глаза потемнели, — У тебя нет моей палочки, Энди. Ты можешь убить ведьму, но палочка все равно останется.       — Палочкой можно завладеть, только если выиграть ее в бою, — прошептала Андромеда и приблизила губы к уху сестры, — Гермиона забрала твою палочку, Цисси. Две из трех волшебных палочек теперь принадлежат одной и той же ведьме. Вы разрушили троицу, места больше нет.       Она отошла от Нарциссы и направилась к двери. Когда она вышла в коридор, то обнаружила, что Тонкс ждет ее. В глазах дочери отразилось разочарование, и Андромеда отвела взгляд, — Я пыталась.       — Что на самом деле произошло в ту ночь в Хогвартсе, когда ты отправила меня домой? — тихо спросила Тонкс, посмотрев в глаза матери. Она видела, как та устала, как близка к тому, чтобы сломаться. Она не знала, сколько еще сможет вынести. Эта война отняла у нее все лучшее. Она превратила их всех в пустые оболочки, лишив даже малейшего проблеска счастья и надежды. Они сражались, потому что это был единственный способ выжить.       — Я оставила их в живых, хотя тогда и не знала об этом, — Андромеда мягко села и оперлась о перила лестницы, чтобы не упасть, — Я была растеряна и огорчена из-за Гарри и Гермионы, и я совершила ошибку. Я должна была убить их, или, по крайней мере, одну из них, но я предпочла уйти и оставить их в живых.       — Почему?       — Потому что я, блядь, плохо соображала, вот почему! — огрызнулась Андромеда, и внезапно слезы злости заструились по ее щекам. Трещины в ее сильной личности, наконец, начали проявляться, и мучения, которые она испытывала в течение нескольких недель, начали просачиваться в окружающий мир, — Ты хоть представляешь, что я могла бы остановить той ночью, Нимфадора? Это изменило бы все! Я могла бы спасти жизни, но не сделала этого, потому что предпочла просто уйти, — она покачала головой, — Черт возьми, я даже не знаю, о чем я тогда думала.       — Ты была расстроена из-за Гарри, расстроена из-за Гермионы и из-за того, что она сделала, — попыталась успокоить мать Тонкс, — Ты знала, что должна вернуться домой и встретиться с нами лицом к лицу. Ты знала, что мы разозлимся и, вероятно, не захотим тебя видеть, но ты должна была убедиться, что мы поймем твой поступок. Ты должна была объяснить нам, что был только один способ убить Волдеморта, и это убийство Гарри. Ни один из них не может жить, пока жив другой.       — Я должна была переложить смысл этого пророчества на Гермиону и остальных, — вздохнула Андромеда, — Я говорила с Гермионой как раз перед тем, как покинуть замок. Когда я уходила, я не знала, выживет ли она, учитывая, что она уже однажды пострадала от рук Волдеморта. Я даже не посмотрела на Беллатрикс и Нарциссу. Я подумала, что их раны уже не совместимы с жизнью.       — Почему?       — Волдеморт оставил глубокий порез на груди Беллатрикс. Я видела кровь. Я сразу поняла, что у нее не было ни единого шанса выжить. Часть меня верила, что она умерла еще до того, как упала на землю. Нарцисса разбила голову о большой кусок бетона. Кровь вокруг нее… — Андромеда закрыла лицо руками, — Я думала, что они мертвы.       — Значит, ты ошиблась, — сказала Тонкс. Ей хотелось утешить мать, обнять ее и снять с нее часть бремени, но она знала, что Андромеда никогда бы ей этого не позволила. Это было то, что она будет нести в одиночестве всю оставшуюся жизнь, — Может, тебе и стоило проверить, но сейчас нет смысла зацикливаться на этом, мама.       — Я сказала ей, что не могу позволить ему победить, — прошептала Андромеда и смахнула слезы со щек, — Я помогла ей, потому что хотела, чтобы Волдеморт умер любой ценой, и чтобы у нее был шанс остаться в живых.       — Итак, когда Нарцисса сказала, что ты не можешь убить Гермиону…       — Она права, — Андромеда покачала головой, — Я не могу сосчитать, сколько у меня было шансов. О каких-то ты знаешь, о каких-то — нет, — она больше не могла смотреть на свою дочь. Предательство слишком сильно повлияло на ее жизнь. Она была тенью самой себя. Тонкс удивленно уставилась на свою мать, — Я снова и снова впускала Гермиону в свою жизнь и никогда по-настоящему не сопротивлялась ей, когда знала, что должна. Когда бы она ни приходила ко мне, она никогда не пыталась причинить мне вред. Она никогда не пыталась убить меня. В те украденные мгновения мы были единым целым, но мне всегда приходилось отпускать ее, — она встала, — Я так больше не могу.       — О чем ты?       — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сдаться?       — ЧТО?!       — Я не могу прятаться от своей семьи, Нимфадора. Они — часть меня. Они внутри меня.       Тонкс недоверчиво уставилась на мать, — Ты действительно хочешь сказать, что считаешь себя такой же, как они?       — В моих жилах течет та же кровь, что и у них. Я не могу отрицать этого, — она посмотрела на свои руки, — Ты когда-нибудь задумывалась о том, как выглядел бы мир, если бы нам удалось уничтожить Ядра? Мы не можем вернуть мертвых к жизни, Нимфадора. Почти никого не осталось. Что будет с миром, который настолько разрушен, что, возможно, его никогда не удастся восстановить? — тихо сказала Андромеда и подошла к входной двери. Ее рука потянулась к дверной ручке, но дочь схватила ее за локоть, заставив обернуться, — Возможно, нам пора осознать свое положение.       — Если мы найдем Старшую палочку, у нас все еще есть шанс. У нас есть Нарцисса, а это значит, что основная троица разрушена. Они не могут использовать палочки одновременно, — возразила Тонкс, — Мы должны найти эту палочку, мама. Это наш единственный шанс и будь я проклята, если позволю тебе уйти сейчас. Мы зашли так далеко!       — Ты так думаешь? — спросила Андромеда.       Внезапно Тонкс увидела, какой усталой была ее мать. Она увидела то, что было скрыто за чарами красоты. Она увидела пустые глаза женщины, потерявшей все, которая все еще боролась за что-то, чего сама не понимала, но все еще пыталась найти, — У нас есть шанс, мама. Я знаю, что мы страдали, но у нас все еще есть шанс на победу. Я знаю, что есть.       Андромеда прищурилась и внимательно посмотрела в лицо дочери, внезапно взглянув на ее слова совсем по-другому, — Нимфадора, ты ничего не хочешь мне сказать?       — Не здесь, — прошептала Тонкс, указывая на дверь. Затем она посмотрела на лестничную площадку. Розмерта наблюдала за ними, и Тонкс жестом пригласила женщину присоединиться к ним, — Нам нужно вернуться в Хогсмид.       — Зачем? Все уничтожено.       — Не все, — сказала Тонкс, будто зная больше, — Мы возьмем Нарциссу с собой.       — Ты уверена, что это разумно? — спросила Розмерта, — Она станет обузой.       — Считай ее разменной монетой, — сказала Тонкс и обняла мать за талию, прежде чем поцеловать ее в волосы, — Поверьте мне, нам нужно вернуться в Хогсмид. Мне нужно вам кое-что показать. Кое-что, что вам нужно увидеть.       — Как нам убедиться, что она не узнает об этом? — спросила Розмерта, и Тонкс шагнула к двери гостиной. Ее губы изогнулись в игривой улыбке, а пальцы сомкнулись на дверной ручке.       — Я позабочусь о том, чтобы она ничего не увидела и не услышала.

~()~

      Тонкс настаивала на том, чтобы они аппарировали вместе, поэтому Андромеда и Розмерта взяли Нарциссу за руки, прежде чем рука Андромеды переплелась с рукой ее дочери, и они исчезли вдали от коттеджа. Единственное, что выдавало их присутствие здесь — это следы на снегу.       Когда Андромеда открыла глаза, она стояла на заснеженном холме, окруженном голыми деревьями. Воздух был бодрящим и свежим, а от холодного ветра у нее перехватило дыхание. Она повернулась, чтобы посмотреть на Розмерту, и светловолосая ведьма встретилась с ней взглядом. Они оказались не в Хогсмиде, как ожидалось.       — Где мы? — спросила Андромеда, — Нимфадора, я думала, мы собирались в деревню.       — Не совсем в деревню, — сказала Тонкс и указала на что-то на вершине холма. Здание выглядело так, словно вот-вот развалится на части. Его крыша была покрыта толстым слоем снега, и конструкция казалась едва прочной, чтобы выдержать его вес. — Недалеко от нее.       — Визжащая хижина? — спросила Андромеда, таща за собой тело Нарциссы. Тонкс наложила заклятие на ее сестру, погрузив ее в глубокий сон, в котором она ничего не слышала и не видела, но из-за этого ее тело стало тяжелым и неудобным для перемещения, — Зачем ты привела нас сюда?       — Я покажу тебе, когда мы доберемся, — сказала Тонкс и начала подниматься на оставшуюся часть холма.       Розмерта и Андромеда последовали за ней, подняв тело Нарциссы на несколько дюймов над землей. Когда они достигли вершины холма, Андромеда смогла рассмотреть небольшое здание вблизи. Визжащей хижине было несколько десятилетий, она была построена еще в те времена, когда она сама училась в Хогвартсе. Ходили слухи, что в ней водятся привидения, и ни один студент никогда не осмеливался приблизиться к ней. Она смотрела на нее издалека, обычно во время своих поездок в Хогсмид со своими сестрами. По ночам Беллатрикс рассказывала истории о привидениях в этом здании и пугала их с Нарциссой так сильно, что они не могли потом уснуть.       Тонкс открыла хлипкую на вид дверь. Она ужасно скрипела и, казалось, вот-вот слетит с петель. Внутри было темно и пахло плесенью и затхлостью. Дверь с громким стуком захлопнулась за ними, заставив Розмерту подпрыгнуть. Тонкс взмахнула волшебной палочкой, и в воздухе появились свечи, поплыли к столам и стульям и приземлились, прежде чем зажечься. Слабый свет прорезал темноту и осветил их лица.       Андромеда огляделась и нахмурилась, увидев большую раму, прислоненную к дальней стене. Воспоминание было смутным, но она узнала картину. Вопросительный взгляд метнулся к ее дочери, — Это тот, о ком я думаю?       — Арчибальд Бартоломью Прайс Четвертый, — ответила Тонкс и улыбнулась, — Он самый.       — Его портрет висел на стене комнаты, которую мы использовали в заброшенных мясных лавках, когда только формировалось сопротивление, — прошептала Андромеда и медленно подошла к раме. Старый волшебник спал, прислонившись головой к деревянной раме, — На входе нам нужно было называть ему пароль, — она снова посмотрела на дочь, — Как он здесь оказался?       — Джинни привезла его из Лондона в Хогсмид в разгар сопротивления, незадолго до того, как ее схватили. Она считала, что здесь от него будет больше пользы, и не ошиблась, — сказала Тонкс и встала рядом с матерью перед картиной, — Видишь ли, у старины Арчибальда есть еще одна картина, и она висит где-то в Хогвартсе.       Андромеда прикрыла рот рукой, — И сейчас?       — Ну, во всяком случае, то, что от него осталось, — пожала плечами Тонкс, — Надо признать, что Гермиона и остальные неплохо поработали над ним, но в основном его перестроили. Конечно, он совсем не такой, каким мы его помним. В школе всего несколько учеников, в основном дети воинов и хранителей.       — Как он здесь оказался?       — Я забрала его из «Трех метел» две ночи назад, — сказала Тонкс, — У меня было дурное предчувствие, и я решила, что должна позаботиться о его безопасности. Джинни хотела бы, чтобы я это сделала.       — Джинни? — спросила Андромеда.       Тонкс кивнула, — Перед тем, как Гермиона похитила ее, она использовала этот портрет, чтобы получать информацию о воинах и хранителях. Арчибальд был одной из причин, по которой Джинни смогла так долго оставаться впереди сопротивления. Кто-то откуда-то помогал ей.       — Кто-то внутри замка? — прошептала Розмерта.       — Джинни не сказала мне, кто это был. В этом не было необходимости. Тот, кто помогал ей, открылся мне прошлой ночью, во время битвы. Они, должно быть, наблюдали за происходящим из замка. У нас было не так много времени. Все, что они сказали мне — это прийти сюда вечером, и они все объяснят.       Тонкс тихонько постучала по фотографии, и волшебник в рамке медленно проснулся. Он несколько раз протер глаза, прежде чем понял, что за ним наблюдают три человека. Он взглянул на Андромеду и Розмерту, а затем, узнав Тонкс, расплылся в улыбке, — Я вижу, ты наконец-то решила составить мне компанию. Ты хоть представляешь, как здесь одиноко? Не говоря уже о пыли!       — Спокойней, Арчи, — усмехнулась Тонкс. Если он и был недоволен тем, что она назвала его Арчи, то не подал виду, — Я же говорила тебе, что вернусь, а я всегда держу свое слово. Ты знаешь, что мне от тебя нужно. Подойди к другому портрету и скажи нашему другу, что время пришло.       Арчибальд послушно кивнул и вышел из своего портрета.       — Ты уверена, что мы можем ему доверять? — спросила Андромеда и оглянулась через плечо на Нарциссу. Она лежала в углу комнаты на боку и спала. На ее глазах была повязка, на случай, если ей удастся очнуться от своего волшебного сна, — Осталось не так много людей, которым мы можем доверять, Нимфадора. Почему ты так уверена, что все это безопасно?       — Я доверяю Джинни, — сказала Тонкс, — Поэтому я верю в то, что она делала.       Им не пришлось долго ждать, прежде чем Арчибальд вернулся к своему портрету. Он посмотрел на Тонкс и улыбнулся, — Твой друг уже в пути. Он попросил меня передать тебе, чтобы ты сняла замок, — он указал на что-то на полу, и Андромеда только сейчас поняла, что они стоят на крышке люка. Дверь была заперта на большой засов, и Тонкс опустилась на колени, чтобы отодвинуть его. Он заскрипел по деревянным доскам пола, и она медленно подняла его, открывая темный туннель под ним. Вдалеке Андромеда услышала звук торопливых шагов.       Ее рука потянулась к волшебной палочке, надежно спрятанной в рукаве, когда шаги приблизились, и сердце бешено заколотилось в груди, когда из темноты появилась фигура мужчины. Одетый в черное, на нем был простой темный дорожный плащ, его лицо было скрыто, пока он не вошел в комнату и не потянулся, чтобы снять капюшон. Слабый свет свечей освещал его бледное лицо и темные глаза.       — Добрый вечер, друзья мои.       В Визжащую хижину прибыл Северус Снейп.