The Unholy Trinity II: Nemesis / Несвятая троица II: Немезида

      Небо было темным, черные тучи сгустились, скрывая серебристый свет луны и поглощая звезды. На другом берегу реки желтый свет уличных фонарей отражался от поверхности воды, создавая таинственную рябь посреди темноты. Улицы были тихими и заброшенными. Вряд ли кто-нибудь осмелился выходить на улицу в ночные часы. Только в темное время суток в Кварталах было тихо.       Гермиона стояла у одного из окон своей спальни, выходящего на реку. На ее губе запеклась кровь, а на волосах все еще виднелась грязь. Она держала в руке волшебную палочку Нарциссы, осторожно водя пальцами по изгибу дерева. Она не могла выпустить ее из рук с тех пор, как вернулась в замок. Последнее, что она помнила, прежде чем заставить Беллатрикс аппарировать, было пламя, охватившее деревню.       — А я все думала, куда ты пропала, — раздался голос позади нее, и Гермиона, медленно обернувшись, увидела Беллатрикс, прислонившуюся к дверному косяку. Черноволосая женщина привела себя в порядок, и ее густые кудри были еще влажными. Она медленно пересекла комнату, пока не подошла к Гермионе и не обняла ее за талию.       — Ты не можешь отпустить ее с тех пор, как мы вернулись.       — Не могу, — выдохнула Гермиона, — Она доверила мне сохранить ее, и я сделаю это, — она сглотнула, — Есть какие-нибудь новости?       — По-прежнему ничего. Воины захватили нескольких жителей деревни. Сейчас они разговаривают с ними, — сказала Беллатрикс, и значение слова "разговаривают" осталось под большим вопросом, — Кто-то должен знать, куда делся старый дурак. Он ранен. Он не мог далеко уйти.       — Не могу поверить, что я его упустила, — прошипела Гермиона, — Она все подстроила. Она спланировала похищение Нарциссы. Единственное, о чем Андромеда не подумала, так это о том, что Нарцисса отдаст свою палочку, — она высвободилась из объятий Беллатрикс и принялась расхаживать по комнате, — Куда они ее забрали?       — Мы найдем ее, — попыталась успокоить ее Беллатрикс, — Нарцисса умна. Она не даст Андромеде то, что ей нужно.       Гермиона обернулась, и ее карие глаза встретились с угольно-черными, — Что если Андромеде нужно не что-то, а кто-то?       Беллатрикс и глазом не моргнула, — Ты думаешь, это из-за тебя?       — Когда дело касается Андромеды, это всегда из-за меня.       Беллатрикс несколько мгновений обдумывала эти слова, прежде чем заговорить снова. В ее глазах появилось мрачное, загадочное выражение, и она отвернулась от Гермионы, посмотрев в окно, — Ты помнишь, что она сказала в ту ночь, когда приехала в поместье Блэков, чтобы уговорить тебя уйти с ней?       — Она сказала, что защищала вас с Нарциссой, когда вы были маленькими. Она знала, что между вами произошло, но солгала, чтобы обезопасить вас, — медленно произнесла Гермиона и осторожно подошла к Беллатрикс. Другая женщина не обернулась к ней, — Она утверждала, что именно из-за этого ты так сильно ее ненавидишь. Потому что она не любила тебя так, как Нарцисса. Потому что она не была частью тебя.       — Есть кое-что, чего ты не знаешь об Андромеде, — сказала Беллатрикс. Ее голос был глубоким и негромким, как будто эти простые слова пробудили в ней воспоминание, которое она слишком долго пыталась скрыть. Внезапная вспышка молнии озарила комнату, и в окне Гермиона увидела отражение своей возлюбленной, внезапно побледневшее и сломленное, — Есть еще одна история, которую тебе никто не рассказал.       — Какая история? — спросила Гермиона, — Белла?       — Она была первой, — тихо ответила Беллатрикс, и Гермиона в шоке уставилась на нее.       — Ты и Андромеда?       — Она сказала мне, что мы не можем быть вместе, потому что она не любит меня так, как я любила ее, как Нарцисса любила меня, — сказала Беллатрикс. В ее голосе внезапно послышалась неприкрытая боль, — Она ушла от меня. Именно в ту ночь она застала меня с Нарциссой. С тех пор она лгала матери о нас всякий раз, когда та задавала вопросы. Возможно, это было из-за ее чувства вины, но она так и не смогла найти в себе силы предать меня.       — Значит, вместо этого ты предала ее.       Беллатрикс обернулась, и ее черные глаза встретились с глазами Гермионы, — У меня не было выбора.       — Не было выбора? Черт возьми, Белла! Ты все это подстроила, не так ли? Ты попросила меня переспать с Андромедой, зная, что она вероятно влюбится в меня! — Гермиона кричала, и в ее глазах вспыхнул гнев. Она шагнула к Беллатрикс, и ее рука хлестнула по щеке старшей ведьмы, прежде чем Беллатрикс смогла остановить ее, — Ты знала? Ты знала, что она станет частью меня?       — Нет! — закричала Беллатрикс, — Я не знала, что судьба примет такой оборот. Я не знала, что в истории, которую я рассказала ей много лет назад, о людях, разделенных на две части и вынужденных скитаться по земле в поисках своей второй половинки, была доля правды! Я верила, что это сказка!       — Ты использовала меня, чтобы отомстить ей, зная, что если она влюбится в меня, и я уйду, то сломаю ее так же, как она сломала тебя, — прошипела Гермиона сквозь стиснутые зубы. Она отдернула руку, когда Беллатрикс потянулась к ней, — Ты солгала мне! Ты солгала, когда сказала, что все дело в Ядрах и ослаблении Ордена. Все дело в тебе! Ты увидела свой шанс и воспользовалась им!       — Все из-за меня? Как это все из-за меня, если все это случилось из-за тебя? Из-за того, что с тобой произошло, из-за того, что ты позволила себе чувствовать после этого. Ты открыла самую темную яму ада внутри себя. Я тут ни при чем! — возразила Беллатрикс, — Ты начала это, Гермиона. Все это произошло из-за тебя.       — Нарцисса всегда была на втором месте, не так ли? — выпалила Гермиона, — Никогда не была достаточно хороша для тебя, потому что она не была Андромедой. Никогда не была достаточно хороша ни для кого, потому что она никогда не была такой, какой они хотели ее видеть, — она склонила голову набок, — Знаешь что, она достаточно хороша для меня, и я чертовски хочу ее вернуть!       Звук тяжелых сапог заставил их обеих обернуться, в дверях появился воин, одетый в темное. Он был высоким и широкоплечим, с коротко подстриженными каштановыми волосами и уродливым шрамом поперек лица. Он поднял руку, показывая знак на запястье. За последние недели это стало привычкой для многих воинов, и это символизировало приветствие.       — Есть новости? — холодно спросила Гермиона, отходя от Беллатрикс к воину, который был выбран в качестве вестника.       — Мы нашли мастера волшебных палочек в маленькой деревушке в горах, — сказал он, — Очевидно, он не далеко ушел.       — Отведи меня к нему, — попросила Гермиона, призвав свой плащ с помощью магии и накинув его на себя. Беллатрикс подошла к ней и схватила за руку. Она не собиралась отпускать Гермиону одну. Она взглянула на старшую ведьму и на долю секунды увидела в ее глазах страдание, которое было у нее в ту ночь, когда Беллатрикс напилась. Она задумалась, были ли демоны, о которых упоминала Нарцисса, на самом деле вовсе не демонами, а воспоминаниями об Андромеде и вечной болью разбитого сердца. Она выпрямилась и снова посмотрела на воина, — Отведи нас к нему.

~()~

      Гленроз был маленькой и старой деревушкой, спрятанной в глубине Шотландского нагорья. Семьи, жившие в деревне, насчитывали несколько поколений, и чужаки были редкостью. Она состоял из нескольких небольших домов, рыночной площади со старым пабом «Лошадиная подкова», крошечного почтового отделения и простого маленького супермаркета, в котором продавались только самые необходимые повседневные товары. Но в Гленроз была одна особенность, которая отличала его от большинства других маленьких деревушек, разбросанных по округе. Деревня, казалось, была населена магглами, и любому, кто проезжал через нее, казалась совершенно нормальной, но на самом деле каждая семья, живущая здесь, происходила от волшебников. Со времени восстания Ядер большинство семей бежали от насилия, обрушившегося на деревню, и лишь горстка осталась в ловушке за стенами, установленными Хранителями.       Беллатрикс и Гермиона появились посреди деревенской площади и последовали за воином по узкой улочке. Во всех домах было темно, и Гермиона взглянула на Беллатрикс, когда они шли. Глаза старшей ведьмы были темными, а лицо бесстрастным. Какой бы намек на боль она ни заметила раньше, он давно исчез.       — Где он? — рявкнула Беллатрикс, когда воин добрался до маленького паба. Его окна были заколочены досками, а деревянная вывеска с нарисованной от руки подковой, висевшая раньше над дверью, валялась на земле. Место выглядело заброшенным, — Где?       — Внутри, — сказал воин, — Его охраняют двое.       — Останься здесь, — сказала Беллатрикс, направляясь к двери, а воин остался позади.       Гермиона последовала за Беллатрикс в темный паб. Комнату освещала всего одна свеча, и ее глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте. Она инстинктивно потянулась за волшебной палочкой и прошептала: «Люмос». Кончик палочки Беллатрикс засветился в то же мгновение, и их лица осветило серебристое сияние. Гермиона подняла палочку на уровень глаз и огляделась. Она обнаружила двух волшебников, стоящих в противоположном конце комнаты. Их палочки были обнажены, и они, казалось, пристально смотрели на что-то, лежащее у их ног.       — Отойдите в сторону, — приказала она, подходя к ним, и двое воинов тихо отступили в сторону.       Свет ее палочки упал на окровавленное лицо Грегоровича. Старик выглядел слабым, а его глаза были приоткрыты. Он привалился к стене, вытянув ноги и положив одну руку на живот. Его густая борода была вся в крови, а кисти рук все еще покрывали волдыри. Он застонал, увидев Беллатрикс и Гермиону.             — Оставьте нас, — сказала Беллатрикс. Когда воины замешкались, она развернулась и ткнула палочкой в грудь ближайшего воина, — Я сказала, ПРОЧЬ!       Гермиона упала на колени рядом с раненым волшебником, и он сумел повернуть голову, чтобы посмотреть на нее. Однако, прежде чем он успел заговорить, Беллатрикс схватила его за плечо и рывком подняла. Он взвыл от боли, и Гермиона распахнула глаза. Лицо Беллатрикс исказилось от ненависти, когда она снова прижала старика к стене.       — Нет! — возразила Гермиона, и ее пальцы сомкнулись на запястье Беллатрикс, не давая ей напасть на старика второй раз, — Не надо!       Темные глаза Беллатрикс остановились на Гермионе, — Что?!       — Он и так близок к смерти, Белла. Удары не помогут нам заставить его рассказать нам, где Андромеда и что она хочет найти, — сказала Гермиона и снова посмотрела на Грегоровича. Он напомнил ей Олливандера и то, каким хрупким и испуганным он был, когда она нашла его в Венеции. При воспоминании о Сюзанне по спине пробежала дрожь, и она провела руками по груди старика, проверяя, нет ли ран. Она пробормотала себе под нос исцеляющее заклинание, и глубокий порез на его груди затянулся под ее пальцами.       — Не убивайте меня, — прошептал он, когда она снова села. Костлявые, покрытые волдырями пальцы схватили ее за руку, — Не… убивайте… меня…       — Скажи мне то, что я хочу знать, и я обещаю, что не подпущу ее к тебе, — тихо сказала Гермиона и взглянула на Беллатрикс. Старшая ведьма уперла руки в бока и с презрением уставилась на Грегоровича. В ее глазах вспыхнул гнев, и она фыркнула, услышав, как Гермиона прошептала свое обещание, — Скажи мне, где Андромеда и что она ищет.       — Она хочет найти палочку, — прохрипел Грегорович. Он закашлялся, и кровь хлынула у него изо рта на руки Гермионы. Она почувствовала тепло на своей коже и напряглась. Она поняла, что у него, должно быть, внутреннее кровотечение. Она ничего не могла для него сделать. Она не была целительницей.       — Какую палочку? — прошептала Гермиона, — Та, что сделана из яиц Пеплозмея? Такой палочки никогда не было, ее невозможно создать.       — Так и есть, — пробормотал Грегорович. По мере того, как секунды шли, его дыхание становилось все более прерывистым, и Гермиона нервно взглянула на Беллатрикс, — Она ищет Старшую палочку.       Гермиона нахмурилась, — Старшую палочку?       — Дары смерти, — выдохнул Грегорович. Изо рта у него потекло еще больше крови, а глаза закатились. Гермиона крепче сжала его грудь, желая, чтобы старик заговорил снова. Глаза Грегоровича были почти закрыты, но она все еще чувствовала, как поднимается и опускается его грудь под ее руками. Его сердцебиение было слабым, и она осторожно потрясла его, пытаясь привести в чувство. Усталые, налитые кровью глаза снова открылись.       — Что такое Дары смерти? — прошептала Гермиона, — Что за Старшая палочка?       — Бузинная палочка, — он говорил так тихо, что она едва могла расслышать его. — Самая могущественная палочка из существующих. Она может творить чудеса, которые считались невозможными, например, починить сломанную палочку.       — Или уничтожить ее.       Слова Беллатрикс были холодными, а глаза Гермионы вспыхнули, — Бузинная палочка может уничтожить нас?       Грегорович слабо кивнул, — Ее сердцевина сделана из волоса фестрала, поэтому держать ее в руках могут лишь те, кто видел смерть.       — Андромеда ищет Бузинную палочку, — сказала Гермиона и медленно встала. Рука Грегоровича соскользнула с ее плеча и упала рядом с его телом. Она выпрямилась во весь рост и посмотрела Беллатрикс, — Как только найдет, остановить ее будет невозможно. Она найдет единственный способ уничтожить нас.       — У нее есть Нарцисса. Кто сказал, что она уже не уничтожила нас?       Гермиона засунула руку в карман мантии, — Потому что палочка Нарциссы находится у меня. Она не сломает ее. Недостаточно забрать хозяина палочки. Однажды она сказала, что для того, чтобы что-то уничтожить, нужно уничтожить все, — она спрятала палочку Нарциссы обратно в мантию и взглянула на Беллатрикс, — Он дал нам то, что нам было нужно. Ты можешь оставить его умирать или прикончить сразу. Выбор за тобой.       Когда она добралась до другого конца комнаты, паб озарила короткая вспышка зеленого света, и Гермиона услышала тихий стон, за которым последовали шаги Беллатрикс, направлявшейся к ней. Вместе они вышли из здания, и Беллатрикс повернулась к одному из воинов, ожидавших снаружи.       — Сожгите тут все.       Гермиона подождала, пока Беллатрикс поравняется с ней, и подняла глаза к темному полуночному небу, — Мы должны найти Бузинную палочку. У нас сильные Ядра, но если палочка попадет в руки Андромеды, все потеряет смысл.       — Ты знакома с легендой о Дарах смерти? — спросила Беллатрикс, и Гермиона кивнула.       — Я как-то читала об этом, — она взяла Беллатрикс за руку, — Я расскажу тебе, когда мы вернемся домой. Пойдем, у нас осталось не так уж много времени.

~()~

      — Однажды я слышала историю о самой могущественной волшебной палочке в истории. Говорят, что сама Смерть сделала ее из бузины и добавила в ее сердцевину волос фестрала. История этой волшебной палочки запятнана кровью, — сказала Гермиона, входя в большую библиотеку замка. Дойдя до середины комнаты, она взмахнула палочкой и пробормотала название книги себе под нос. С полки позади нее слетела книга и, пролетев по воздуху, приземлилась ей на колени. Беллатрикс с любопытством наблюдала за происходящим.       — Сказка о трех братьях — это сказка для детей, — сказала Гермиона, — По сути, три брата обманули Смерть, используя магию, и она предложила им награду. Один попросил самую могущественную волшебную палочку. Второй просил о способе воскрешать любимых из мертвых, а третий — о том, как жить дальше, чтобы Смерть не смогла его поймать.       Беллатрикс нахмурилась, не понимая, что именно Гермиона пыталась ей сказать, — И что все это значит?       — Предполагается, что она учит детей и предостерегает их от жадности, — сказала Гермиона и начала листать книгу, — Однако некоторые считают, что это не просто история и что три брата на самом деле существовали, — она положила книгу на стол и указала на картинку, — Они считают, что в этой истории упоминаются братья Певерелл. Ходят слухи, что Антиох, Игнотус и Кадмус Певерелл были первыми обладателями Даров смерти.       — Значит, Бузинная палочка — часть Даров? — спросила Беллатрикс, изучая страницу в книге, на которую указала Гермиона. Вверху страницы был странного вида знак, и Беллатрикс ткнула в него пальцем, — Что это?       Гермиона перевернула страницу и нашла описание, — Это знак Даров смерти, — Она отвернулась от стола и принялась расхаживать по комнате, — Я уже видела его раньше, — Беллатрикс тоже обернулась и уставилась на молодую брюнетку, — Я уже где-то видела этот знак раньше.       — О чем ты?       Глаза Гермионы расширились, когда воспоминания внезапно нахлынули на нее, — Я видела его лишь мельком, может быть, на секунду, — она вернулась к столу и уставилась на надпись, напечатанную на странице, — Это было на свадьбе, как раз перед тем, как ты пришла за мной, — на ее лице появилась улыбка, — Ксенофиллиус Лавгуд носил его на шее!       — Лавгуд мертв, — пренебрежительно сказала Беллатрикс, — Покончил с собой после того, как ты убила его дочь.       — Я знаю, — сказала Гермиона и оторвала глаза от книги, — А что случилось с его домом?       — Его дом? Какого черта ты спрашиваешь о его доме? — спросила Беллатрикс.       — Ксенофиллиус Лавгуд публиковал «Придиру». Там все было полной чушью, но истории, подобные этой, были именно тем, ради чего жил этот идиот. У него был этот знак на шее, когда я видела его на свадьбе, так что он, должно быть, что-то знал об этом, — объяснила Гермиона, Беллатрикс просто смотрела на нее в замешательстве, — У тебя есть идея получше, с чего начать поиски Бузинной палочки, учитывая, что наша лучшая зацепка только что умерла?       — Думаю, нет.       — Отправимся на рассвете, — сказала Гермиона и схватила книгу со стола. Она сжала ее одной рукой, а другой взяла Беллатрикс за руку. Старшая ведьма позволила ей провести себя до двери, — Давай попробуем немного поспать.