The Unholy Trinity II: Nemesis / Несвятая троица II: Немезида

      Андромеда посмотрела в карие глаза, которые она так хорошо знала, и попыталась узнать девушку за маской. Пальцы Гермионы крепко сжали ее горло, лишая воздуха. Глаза Андромеды расширились, когда она почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, и она отчаянно попыталась оттолкнуть Гермиону от себя, но пальцы молодой ведьмы не разжались.       — Ты не можешь этого сделать, — сумела прошептать она. Боль в голове только усиливалась, а сердце колотилось с такой силой, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди, — Ты бы никогда не смогла смотреть, как жизнь угасает в моих глазах.       Глаза Гермионы потемнели, и она наклонилась так близко, что Андромеда почувствовала ее теплое дыхание на своей ледяной коже. Она знала, что у нее осталось всего несколько секунд до того, как она провалится в темноту, и изо всех сил старалась услышать слова, слетающие с губ Гермионы, — Только смерть приносит победу.       Внезапный взрыв звуков заставил обеих ведьм поднять глаза, и железная хватка Гермионы на горле Андромеды ослабла настолько, что та смогла оттолкнуть девушку от себя. Андромеда осела на пол, кашляя и отплевываясь, пока ее легкие жадно наполнялись кислородом. В ушах у нее звенело, а кровь приливала к мозгу. Она успела поднять глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как двери в Большой Зал распахнулись, и комнату наполнил грохот шагов, сопровождаемый яркими вспышками света.       — Мама! — Тонкс заплакала, когда увидела свою мать на коленях в глубине комнаты, и, не думая о собственной безопасности, бросилась через весь Большой Зал и упала рядом с ней, — Что случилось?!       — Гермиона, — Андромеда кашлянула и указала на ведьму-брюнетку, стоящую посреди комнаты. Она с легкостью сражалась с Розмертой, и у светловолосой барменши не было против нее ни единого шанса. Набор заклинаний Гермионы и скорость, с которой она их отправляла, только увеличились с тех пор, как Андромеда в последний раз видела ее в Хогсмиде, и она взглянула на Тонкс.       — Нам нужно выбираться отсюда, — прошептала Тонкс, обнимая мать за плечи.       — Нет, — возразила Андромеда, — Здесь все закончится, Нимфадора. Все здесь. Сейчас самое подходящее время и место, — она сунула руку в рукав и достала Старшую палочку. Она удобно лежала в ее руке, и Андромеда взглянула на дочь. Заметив удивление, промелькнувшее в ее глазах, она кивнула, — Я нашла то, зачем мы сюда пришли. Слишком многие погибли на этой войне, дитя. Я не уйду отсюда, пока она не закончится.       Внезапно Розмерта взвыла от боли, и Андромеда с Тонкс, подняв глаза, увидели, как ее тело рухнуло на землю. Палочка выскользнула из ее пальцев и покатилась к ним, остановившись у ног Тонкс. Кровь хлынула из порезов на ее груди и растеклась лужицей по каменному полу Большого Зала. Ее глаза все еще были широко открыты. Гермиона медленно обернулась, держа палочку в руке, и посмотрела на Андромеду и Тонкс.       — Ты же знаешь, что есть только один исход, — тихо сказала она и посмотрела на Тонкс, — Ты здесь не причем. Убирайся, пока еще можешь.       — Только не говори мне, что ты здесь, чтобы спасти мою жизнь, — выплюнула Тонкс и встала перед Андромедой, словно живой щит. Она подняла волшебную палочку, и ее волосы окрасились в огненно-рыжий цвет, а зеленые глаза потемнели, став почти черными, — Ты уже пыталась проделать этот трюк со мной давным-давно. На этот раз я на это не попадусь.       — О, просто заткнись, — прорычала Гермиона и взмахнула палочкой в воздухе. Палочка Тонкс вылетела у нее из рук, и звук ее падения в угол комнаты эхом отразился от стен, — Я дала тебе шанс. На самом деле, я дала тебе не один шанс. Как ты думаешь, почему ты все еще жива? Если бы не я, твое тело уже гнило бы где-нибудь в безымянной могиле!       — Ты защищала ее, — сказала Андромеда и вышла из-за спины дочери. Тонкс потянулась, чтобы оттащить ее назад, но Андромеда любезно оттолкнула ее руку, — Ты защищала ее на протяжении всего этого, потому что ты знаешь, что она мой ребенок, ты знаешь, что она значит для меня, — ее темно-карие глаза посмотрели на Гермиону, — Ты месяцами лгала Беллатрикс и Нарциссе, говоря им, что не знаешь, где мы. Но ты ведь знала, не так ли? Ты все это время знала.       — Заткнись! — закричала Гермиона, и гнев в ее голосе был резким, — Ты ничего не знаешь!       — Я знаю кое-что, чего ты не знаешь, — тихо сказала Андромеда, — Я знаю, что все это… — она обвела рукой комнату, — …это произошло не из-за тебя, а из-за нее, — она указала на палочку в руке Гермионы, — Эта вещь - зло, Гермиона. Да, она нашла тьму внутри тебя, но с тех пор, как эта тьма проявилась, она направляет тебя. Она подпитывала твой гнев и твою боль и возвращала их обратно тебе.       — Я сделала это! — возразила Гермиона. Агрессия исчезла из ее голоса, и все, что осталось — это глухое эхо. Ее глаза были полны ярости, но в то же время Андромеда видела за ней пустоту. Ее душа была разорвана на куски, растерзана на части. Ядро, заключенное в волшебной палочке, лишило ее всякой доброты и отравило ее, — Мы сделали это. Мы построили этот мир, и я не позволю тебе отнять его у меня.       — Для чего ты его строила, Гермиона? — спросила Андромеда, — Что ты надеялась найти в конце? Дети Уизли… они все мертвы. Гарри мертв. Минерва мертва. Ты убила своих друзей, Гермиона. Ты убила всех, кто тебе доверял, но что ты получила взамен, кроме мира, охваченного огнем?       — Я обрела абсолютную власть, — прошипела Гермиона, — Я поняла, что значит быть сильной, что значит выживать. Я нашла то, что смогло исправить то, что он сделал со мной, — ее глаза расширились, — Я поняла, что значит быть цельной.       — Правда? — спросила Андромеда и сделала еще один шаг к Гермионе, — Или это просто еще одна ложь, которую ты сама себе внушила? — она указала на истекающее кровью тело Розмерты на полу, — Так вот каково это - быть целым, Гермиона? Неужели все это похоже на ощущение, что ты наконец на своем месте, что ты обрела настоящую себя?       В комнате раздался неожиданный смешок, и Андромеда удивленно распахнула глаза. В дверях появилась Беллатрикс. Она была вся в крови, но ее раны зажили. Она была не одна. Нарцисса стояла рядом с ней, ее светлые волосы были растрепаны, но голубые глаза полны огня. Гермиона обернулась и улыбнулась, когда увидела двух своих ведьм. Она сунула руку в рукав и достала палочку Нарциссы. Она бросила ее ведьме-блондинке, и та поймала. Как только ее пальцы коснулись дерева, магия начала усиливаться, стены задрожали. В воздух поднялось облако дыма и пыли, и Андромеда почувствовала, как рядом с ней появилась ее дочь.       — Сделай это, — прошипела она и схватила мать за руку, — У нас есть только один шанс.       — Подожди, — прошипела Андромеда, — Послушай.       Снова шаги. Они приближались. Три ведьмы у двери тоже услышали их и обернулись. Крик боли и гнева Нарциссы разнесся по комнате, когда голубая струя света ударила ее по руке. Пламя вырвалось из-под ее мантии, но Беллатрикс быстро потушила его. В возникшей затем суматохе несколько человек вбежали в Большой Зал. Андромеда узнала Кэти Белл, но ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы понять, кто были остальные люди.       Слезы навернулись на ее глаза, когда она узнала Молли и Артура Уизли. Она не видела их несколько месяцев. Молли выглядела старше своих лет, лицо ее пересекали глубокие морщины, а вокруг глаз залегли темные круги. Потеря детей состарила ее, и она выглядела измученной. Ее взгляд был прикован к Гермионе, а Артур стоял рядом с ней. Он похудел, и его кожа была такой же белой, как снег за окном. В его огненно-рыжих волосах появились седые пряди, но он уверенно держал палочку.       — НЕТ! — Гермиона вскрикнула, когда палочка Кэти снова нацелилась на Нарциссу. Она побежала к темноволосой девушке, но Кэти быстро развернулась и наложила сильное «Протего» между собой и Гермионой.       Молли набросилась на Беллатрикс, и черноволосая ведьма пританцовывала с ноги на ногу, сражаясь с матриархом Уизли. Заклинания Молли были быстрыми и яростными, но Беллатрикс владела палочкой очень искусно. Сила ее заклинаний заставляла Молли бороться за выживание, а сила трех волшебных палочек, находящихся в одной комнате, только усиливала напряжение. Яркие вспышки света озарили Большой Зал, и стена позади нее начала рушиться. Появилась большая зияющая дыра, и в комнату посыпались белоснежные снежинки.       Андромеда побежала к Молли и, добежав до нее, успела отразить одно из метких смертельных проклятий Беллатрикс. Старшая палочка отреагировала так, словно у нее был собственный разум, и все, что Андромеде нужно было сделать, это поднять руку. Защитное заклинание было настолько сильным, что на мгновение ослепило ее, и она оттолкнула Молли с дороги, прежде чем занять ее место. Она опустила палочку ровно настолько, чтобы видеть Беллатрикс, и их взгляды встретились.       — Ты выжила, — сказала она, и ее взгляд скользнул по измученному виду сестры. Ее платье было пропитано кровью, а лицо испачкано бордовыми пятнами. Угольно-черные глаза сверкали с вызовом, — Я думала, что оставила тебя умирать.       — Ты знаешь, что никогда не сможешь убить меня, — усмехнулась Беллатрикс, — Что бы ты ни говорила, Андромеда, ты любишь меня слишком сильно, чтобы смотреть, как я умираю. Я видела это в твоих глазах. Это правда, как бы ты ни старалась это отрицать, — она облизнула губы и усмехнулась, — Это у нас в крови, дорогая сестренка. Никто из нас не может смотреть, как умирает другой. Мы не можем жить друг без друга.       — Посмотри на меня! — Андромеда отпрянула, и ее палочка взметнулась вверх. Она произнесла свои проклятия так быстро, что Беллатрикс была вынуждена отступить к стене. Ей удалось избежать ранения, но последнее заклинание просвистело мимо ее головы и оставило в стене гигантскую дыру. Пронизывающий зимний ветер ворвался в комнату, лишая их дыхания.       — Ты знаешь, я нашла то, зачем пришла сюда, — прошептала Андромеда. Она повертела палочку в пальцах и увидела, как глаза Беллатрикс расширились от страха, — Ты знаешь, что я нашла то, что может уничтожить тебя, и я клянусь Богом, я сделаю это, — ее взгляд стал жестким, и она проглотила неожиданные слезы, — Если мне придется убить тебя, я это сделаю, Беллатрикс. Ты мне больше не сестра. Ты чудовище. Сестра, которую я знала и любила, умерла давным-давно.       Беллатрикс склонила голову набок, — Мы все умерли.       — Тогда мы все умрем снова.       Последовавший за этим взрыв заставил стены рухнуть, и Андромеда отскочила в сторону, когда осколки посыпались ей на голову. От дыма у нее защипало в носу, и краем глаза она увидела, как из палочки Нарциссы вырвалось пламя. Гермиона, стоявшая в пяти шагах справа от светловолосой ведьмы, обернулась, и ее палочка поравнялась с палочкой Нарциссы. Пламя разрослось и начало подниматься в воздух. Андромеда бросилась на землю, но перевернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Беллатрикс приближается к Гермионе и Нарциссе. Три волшебные палочки соединились, и пламя начало превращаться в гигантского дракона.       Андромеда огляделась по сторонам. Молли Уизли лежала в нескольких футах от нее. Артур частично прикрыл жену, защищая ее от падающих обломков. Пыль и дым в комнате стали гуще, а жар усилился. Она почувствовала, как пламя опаляет ее кожу, а дым жжет глаза. Слезы текли по ее лицу, когда она села, все еще сжимая Старшую палочку. Она медленно встала, но ничего не могла разглядеть сквозь черный дым.       Кто-то закричал. Это был ужасный, леденящий душу крик.       — Нимфадора! — дым проник в ее легкие, когда она выкрикнула имя своей дочери, — НИМФАДОРА!       — Ты же знаешь, что это бесполезно, — прошептал голос позади нее, и, обернувшись, она увидела Гермиону, которая все еще держала в руках волшебную палочку. Из ее кончика вырывалось пламя, подпитывая кружившего над их головами огненного дракона,       — Ты проиграла, любовь моя.       — Пока я дышу и смотрю в твои глаза, я еще не проиграла, — прошептала Андромеда и неожиданно коснулась щеки Гермионы. Прикосновение было таким знакомым, таким успокаивающим, что на долю секунды она забыла, где находится. Она посмотрела в эти карие глаза и узнала молодую девушку, которую видела той ночью в своем коттедже. Она вспомнила Гермиону такой, какой она была до того, как ее поглотила тьма.       Тьма забрала девушку, которой она когда-то была, и женщину, которой ей было суждено стать. Волшебная палочка отравила ее, лишила души и света. Ядро разрушило все, чем была Гермиона, и продолжало разрушать ее. Молодая ведьма знала, что если она отнимет это у себя и разорвет порочный круг тьмы в своем сердце, то весь мир рухнет на нее.       — Прощай, Гермиона, — прошептала Андромеда и коснулась губами губ Гермионы. Она провела большим пальцем по лицу Гермионы, словно смахивая одинокую слезинку, их взгляды встретились, и в глубине души Андромеда знала, что это будет в последний раз, — Увидимся на другой стороне.       Она отошла от Гермионы и позволила дыму поглотить ее. Она использовала Старшую палочку как проводник, и та вела ее сквозь тьму, пока она не различила очертания человеческой фигуры у своих ног. Волосы ее дочери снова окрасились в знакомый ярко-розовый цвет, и Андромеда упала на колени рядом с ней. У нее не было возможности проверить пульс. Заклинание ударило ее в спину и сбило с ног, выбив палочку из руки. Сквозь дым она узнала Беллатрикс, приближающуюся к ней. Она появилась из тени, как призрак, и кривая ухмылка не сходила с ее губ, когда она преодолевала последние метры, отделявшие ее от сестры. Она опустила палочку, и пламя медленно погасло. Рев дракона, кружившего в воздухе над их головами, затих, но дым продолжал подниматься.       — Это конец, — прошептала она, опускаясь на колени рядом с Андромедой, — Все кончено.       — У каждой войны есть конец, — произнесла Андромеда, — И конец наступил сейчас. Она наблюдала, как Беллатрикс вытащила кинжал из-за пазухи своего платья и провела острым кончиком по своей руке. Теплая струйка крови показала, что она порезала кожу. Боли не было. Она не чувствовала страха. Она знала, что так все и закончится. И она посмотрела на женщину, в жилах которой текла ее кровь, в сердце которой когда-то была большая частица ее сердца. Она любила Беллатрикс так, как никогда не следует любить сестру, и в эти последние мгновения ей хотелось запомнить ее такой. Она не пыталась сопротивляться, когда Беллатрикс подняла руки над головой, крепко сжимая в них кинжал. Она и глазом не моргнула, когда лезвие рассекло воздух. Она даже не вскрикнула, когда почувствовала, как оно пронзило ее плоть.       — НЕТ!       Резкий крик боли прорезал темноту, и Андромеда резко открыла глаза.       Гермиона стояла позади Беллатрикс, направив палочку в спину темноволосой ведьмы, зная, что любое заклинание немедленно поразит ее в сердце и убьет. В карих глазах Беллатрикс промелькнули боль и ужас, и когда она медленно подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Гермионой, Андромеда увидела противоречие в глазах сестры.       — Это конец, — медленно прошептала Беллатрикс, вставая. Ее руки были покрыты кровью. Кровью Андромеды. Серебряный кинжал торчал из груди ее сестры, а кровь медленно растекалась по полу. Она шагнула к Гермионе, но младшая ведьма не опустила палочку. На мгновение Беллатрикс, казалось, заколебалась, словно обдумывая свои действия, — Все кончено.       — Нет, — выдохнула Гермиона, и по ее щеке скатилась одинокая слеза, — Это еще не конец. Это никогда не закончится.       — Гермиона…       — Заткнись! — закричала Гермиона, и палочка задрожала в ее руке, — Ты сделала это со мной! — сверкающие карие глаза уставились на Беллатрикс, — ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО СО МНОЙ!       — Этот чертов Уизел сделал это с тобой! — возразила Беллатрикс, — В ту ночь, когда он изнасиловал тебя, он освободил тьму внутри тебя!       — Ты высвободила тьму внутри меня и подпитывала ее! Ты знала, что это со мной сделает, и заманила меня в свою ловушку! — Гермиона плакала, и слезы гнева продолжали литься по ее щекам, — Черт возьми, Беллатрикс, я влюбилась в тебя, потому что поверила, что ты освободила меня от цепей, а потом поняла, что ты заковала меня в них еще крепче!       Глаза Беллатрикс потемнели, — Нам было суждено быть вместе. Из всех сердец в этом мире именно твое сердце нашло мое. Именно ты оказалась недостающей частью меня, — безумие в ее глазах смягчилось, и как будто маска внезапно спала, обнажив истинные чувства, — Я никогда не думала, что смогу полюбить кого-то так, как я люблю тебя. Ничто другое в этом мире не помогло мне стать такой, какая я есть сейчас. Это ты, только ты, изменила меня.       — Лгунья! — неожиданно закричала Нарцисса и появилась из темноты, направив волшебную палочку на Гермиону, — Я отдала тебе все, а ты выплюнула меня, словно яд!       — Цисси…       — Ночь за ночью ты приходила ко мне в слезах, потому что она больше не хотела тебя, — прошептала Нарцисса, и ее голубые глаза метнулись к окровавленному телу Андромеды на полу, — Ты целовала меня и обещала, что никогда не поступишь со мной так, как она поступила с тобой. Ты знала, что нам суждено быть вместе, но я знала, что чего-то не хватает. Мы обе знали. Ты предала меня, Беллатрикс. Ты обещала, что не бросишь меня, но все же любишь ее больше, чем меня. Ты никогда не полюбишь меня так, как любишь кого-то из них. Если только они не умрут, — она повернулась к Гермионе, и на ее губах заиграла улыбка.       — Посмотри, до чего мы докатились, — медленно произнесла Гермиона, — Мы едины и все же распадаемся. Кто мы на самом деле, если не враги друг другу, скрытые за маской любви? Мы лгали друг другу, обманывали друг друга, — ее палочка все еще была направлена на Беллатрикс, — Мы связаны друг с другом, но навсегда одиноки.       — Теперь смерть — наш единственный враг, — прошептала Беллатрикс, — Между нами больше ничего не стоит.       — Мое сердце принадлежит тебе, но моя душа никогда не будет. Я навсегда обречена скитаться по этому миру в поисках утраченной части себя, ощущая пустоту на каждом шагу, — возразила Гермиона. Ее карие глаза были устремлены на Андромеду. Она лежала неподвижно, и кровь все еще растекалась по ее телу. Ее рука была протянута, как будто она пыталась прикоснуться к ней в последний раз. Впервые она что-то почувствовала. Что-то, чего не смогла отнять темнота. Она почувствовала потерю. Все исчезло, — Кто мы на самом деле, как не марионетки, танцующие на ниточках друг у друга? Мы - ничто.       — Ты лживая шлюха! — Нарцисса закричала, и ее палочка метнулась к Гермионе. В ее голубых глазах полыхал огонь, и их взгляды встретились. Это было молчаливое противостояние, в котором невозможно было описать словами то, что произошло между ними. Мир, который они знали, на этом заканчивался. Не осталось ничего, что могло бы сблизить их, объединить чем-то помимо магии. Любовь, которую они когда-то питали друг к другу, теперь поставила их на колени и разрушила изнутри. Они были сломлены.       Гермиона сделала всего один шаг, прежде чем Беллатрикс сократила расстояние между ними в отчаянной попытке схватить ее. Тонкие пальцы скользнули по внутренней стороне ее ладони, точно так же, как в ту ночь на свадьбе. Она упала вперед, широко открыв глаза, из горла вырвался крик боли. Серебряный кинжал вонзился ей под левую лопатку, и кровь начала литься на каменный пол. Палочка выскользнула из ее пальцев.       — Белла! — закричала Гермиона и попыталась подбежать к темной ведьме, но не смогла.       У Гермионы не было возможности обернуться. Палочка Нарциссы опустилась с такой силой, что она потеряла равновесие и рухнула на колени. Где-то вдалеке она услышала голос, и кто-то схватил ее за талию, повалив на пол. Ее лицо было прижато к холодному камню, когда вокруг них начали рушиться стены. Их окружил рев падающих обломков и щебня, а ее легкие наполнились пылью и дымом. Когда на нее посыпались камни, она почувствовала острую боль и попыталась прикрыть голову руками.       Казалось, прошла вечность, прежде чем земля перестала дрожать, и она осторожно подняла голову. Стены замка рухнули, и все, что осталось — это дымящиеся руины. Клубы дыма поднимались в воздух, и белоснежные снежинки мягко падали ей на лицо, запутываясь в волосах. Ее глаза горели, и пыль медленно рассеивалась. Она выронила волшебную палочку и попыталась подняться. Теплая кровь стекала по ее лицу. Карие глаза метались по сторонам. Она ничего и никого не могла разглядеть. Ее окружали большие куски камня и мусора.       Звук удара камня о камень заставил ее обернуться, и в лучах зимнего солнца она узнала одинокую фигуру, стоящую посреди руин. В волосах Нарциссы запутались снежинки, а из носа сочилась кровь. Ее палочка была обнажена, а взгляд — холодный и отстраненный. Она медленно подняла руку, пока палочка не уперлась в грудь Гермионы. Младшая ведьма была беззащитна. Она медленно закрыла глаза, ожидая приближения смерти.       — АВАДА КЕДАВРА.       Ничего не произошло.       Гермиона резко открыла глаза и обнаружила, что Андромеда стоит рядом с ней, вытянув руку и крепко сжимая в пальцах Старшую палочку. Кровь все еще сочилась из раны на груди, но кинжал исчез. Усталыми глазами Андромеда посмотрела на Гермиону и тяжело опустилась на обломки, ее руки и ноги дрожали. На лбу блестели капельки пота, а снежинки таяли на коже.       — Все кончено, — прошептала она, и ее глаза закатились, — Все кончено.       Гермиона приподнялась и поползла по обломкам к тому месту, где лежало тело Нарциссы. Она лежала на спине, ее золотистые локоны скрывали лицо. Гермиона осторожно убрала пряди с ее глаз, открывая лицо женщины, которую она любила. В груди у нее что-то болело и ныло. Боль была не похожа ни на что, что она когда-либо испытывала раньше. Казалось, кто-то проник глубоко внутрь нее и вырвал маленькую частичку ее сердца, оставив его истекать кровью и увядать у ее ног.       Волшебная палочка Нарциссы лежала рядом с ней, и Гермиона осторожно подняла ее. Держа ее в руке, она заметила трещину, идущую по всей длине палочки, и осторожно провела по ней указательным пальцем. Когда она это сделала, древесина отделилась и начала крошиться у нее в руке.       Сердце дракона было разбито.