The Unholy Trinity II: Nemesis / Несвятая троица II: Немезида

      Андромеда бежала так быстро, как только могла. Снег под ее ногами был скользким и рыхлым, и она несколько раз споткнулась. Ее теплое дыхание образовывало облачка в морозном зимнем воздухе, а легкие прижимались к грудной клетке. Звук ее шагов был приглушен снегом, но она почувствовала, что кто-то бежит за ней, когда вдали замаячило Черное озеро. Она осмелилась оглянуться через плечо и увидела приближающуюся к ней Беллатрикс. Ее бледные щеки порозовели, а темные глаза горели живым огнем.       — Инкарцеро! — крикнула Андромеда и направила палочку через плечо. Она услышала, как Беллатрикс выругалась, и осмелилась взглянуть еще раз. Цепи обвились вокруг ее руки, и она отчаянно пыталась стряхнуть их.       — Круцио! — закричала Беллатрикс, и Андромеда почувствовала, как струя прошла мимо ее головы, прежде чем врезаться в снег справа от нее. Он тут же растаял, обнажив выжженный участок земли и песка под ним. Она оглянулась на Беллатрикс. Ей удалось стряхнуть с себя цепи, и она ускорила шаг. Она размахивала палочкой, как ножом, и ее взгляд был прикован к Андромеде.       — У тебя ничего не получится! — закричала она, — Круцио! КРУЦИО!       Красные струи устремились к Андромеде, и у нее остался только один выход. Она бросилась вперед, в снег, задержала дыхание и тут же перекатилась на бок. Снег был холодным на ощупь и сразу же пробрал до костей. Она вскочила на ноги, когда проклятия, брошенные Беллатрикс, врезались в ближайшее дерево, и развернулась. Беллатрикс была всего в нескольких футах от нее, и Андромеда взмахнула палочкой.       Беллатрикс потеряла равновесие и упала навзничь, приземлившись на снег. Заклинание длилось недолго, и она вскочила на ноги, снежинки запутались в ее гриве цвета воронова крыла, а в глазах горел огонь. Она пробежала последние несколько метров, и Андромеда попыталась снова заколдовать ее, но Беллатрикс отбросила все заклятия в сторону. Добежав до сестры, она с силой ударила ее в грудь. Вместе они упали и покатились по снегу, борясь за контроль.       Андромеда провела ногтями по коже Беллатрикс и почувствовала, как теплая кровь просачивается сквозь ее пальцы. Она лежала, придавленная сестрой, и кровь Беллатрикс начала капать ей на лицо. Глаза Беллатрикс были пустыми, как чернила, и она тяжело дышала. Андромеда почувствовала ее теплое дыхание на своем теле. Пальцы Беллатрикс сомкнулись на ее запястьях, и она прижала ее руки к снегу над головой. Ее бедра прижались к талии Андромеды, удерживая ее на спине.       — Ты не можешь это остановить, Беллатрикс, — сказала Андромеда. Она встретилась взглядом с Беллатрикс и на мгновение перенеслась в то лето, когда ей было шестнадцать и сестра впервые поцеловала ее. Она всем сердцем понимала, что они поступали неправильно, и все же не оттолкнула ее. Теперь, глядя в эти безумные черные глаза, она вспомнила то чувство, но на этот раз она не была слабой или бессильной. На этот раз она могла дать отпор.       — Я могу остановить это, и я это сделаю, — прошипела Беллатрикс. Она была так близко, что Андромеда почувствовала прикосновение ее губ к своей щеке. От холода ее тело онемело, а мантия и плащ промокли насквозь. Пряди холодных, влажных волос прилипли к ее лицу, когда она попыталась высвободиться из-под тела Беллатрикс, но ее сестра не двигалась. Неожиданный изгиб спины Андромеды в попытке переместить вес Беллатрикс обнажил мягкую плоть ее шеи, и Беллатрикс припала к ней.       — НЕТ! — закричала Андромеда, когда почувствовала, как горячие губы сестры коснулись точки ее пульса, — Только не это! Только не снова!       Беллатрикс приподнялась, и ее руки соскользнули с запястий Андромеды. Младшая сестра теперь могла свободно двигать руками, но не могла сдвинуть тело Беллатрикс с места. Старшая ведьма с легкостью оседлала сестру и с удовольствием смотрела на ее извивающееся тело. Она вспомнила ночи, которые они проводили вот так, когда были юными. Андромеда была так прекрасна в золотистом свете свечей, наполнявшем их спальню.       — Ты всегда была первой, — прошептала она, проводя пальцами по подбородку Андромеды. Бордовые капли крови резко контрастировали с бледностью ее кожи, и Беллатрикс улыбнулась про себя, — Ты никогда не могла отказать мне.       — Я отвергла тебя, когда ушла, — огрызнулась Андромеда.       — Посмотри, к чему это привело, — усмехнулась Беллатрикс, — Мир в руинах, мертвый муж и родственная душа, которая выбрала кого-то другого, — она пожала плечами, — Надо было остаться, когда у тебя был шанс.       — И жить с тобой? — Андромеда усмехнулась, — Ни за что!       — Тсс, где ты научилась так грязно разговаривать? — прошептала Беллатрикс, и от детского смешка, который последовал за этим, у Андромеды и без того холодная спина покрылась мурашками. Беллатрикс провела рукой по торсу сестры и наткнулась сквозь плащ на мягкую округлость ее грудей. Андромеда напряглась от ее прикосновения, и ее глаза расширились, когда Беллатрикс обвела пальцем то место, где находится сосок. Она сопротивлялась изо всех сил, но мягкий бутон все равно затвердел от прикосновения, и Андромеда в шоке уставилась на свою старшую сестру.       — Похоже, ты скучала по мне больше, чем хочешь мне показать, — задумчиво произнесла Беллатрикс, когда ее левая рука присоединилась к правой, лаская грудь сестры. От прикосновения к ее животу спина Андромеды приподнялась, и Беллатрикс мягко улыбнулась. Ее прикосновения были легкими, как перышко, почти дразнящими, но реакция была мгновенной. Даже окруженное ледяным снегом тело Андромеды реагировало так же, как и всегда.       — Не делай этого, — прошептала Андромеда, почувствовав, как Беллатрикс взялась пальцами за верхнюю пуговицу ее плаща, — Пожалуйста, Белла…       Черноволосая женщина улыбнулась и провела пальцами по обнаженной шее сестры. Облизнув губы кончиком языка, она наклонилась. Мягкие губы прижались к губам Андромеды в поцелуе, который прошептал забытую историю о желании и потере.       Андромеда крепко сжала губы, но неожиданно застонала, когда руки Беллатрикс снова нашли ее грудь. Прежде чем она смогла полностью осознать, что произошло, ее сестра задрала мантию, оставив ноги на снегу обнаженными. Андромеда открыла рот, чтобы возразить, когда пальцы Беллатрикс скользнули под ткань.       — Нет, — прошептала она и ухитрилась просунуть руку себе между ног и схватить Беллатрикс за руку, — Ты моя сестра! Ты не можешь так поступить… — ее голос затих, когда указательный палец Беллатрикс скользнул по ее напряженному комочку нервов, прежде чем пройтись по гладкой влажности между складками. Ее разум говорил «нет», но ее тело взывало к прикосновениям.       — Как в старые добрые времена, — прошептала Беллатрикс, прежде чем скользнуть двумя пальцами внутрь сестры. Андромеда выгнулась дугой и обняла Беллатрикс за шею в качестве опоры. Каждая клеточка ее тела протестовала против этого прикосновения, но разум растворился в сладостном ощущении вожделения. Она не чувствовала этих рук много лет, и хотя пыталась убедить себя, что не скучала по ним, она знала, что скучала. Это было частью ее жизни так долго, что она больше не могла этого отрицать.       — Прикоснись ко мне, — прошептала Беллатрикс, когда рука Андромеды скользнула к ее талии.       Руки Андромеды действовали сами по себе, когда она медленно и бесцеремонно задрала платье сестры, обнажая ноги. Теплые, изучающие пальцы прошлись по внутренней стороне бедер, прежде чем коснуться мягкого шелка. Она отодвинула его в сторону и почувствовала возбуждение Беллатрикс под кончиками пальцев, прежде чем скользнуть глубоко внутрь нее. Черноволосая женщина откинула голову назад, и мягкие локоны каскадом рассыпались по ее спине, когда Андромеда мягко начала входить и выходить из нее.       — Я ненавижу тебя, — прошептала Андромеда на ухо Беллатрикс, когда почувствовала, как пальцы сестры сжались у нее внутри, — Я никогда не буду любить тебя.       С этими словами она перешла грань неожиданного оргазма, и ее тело затряслось в объятиях сестры. Беллатрикс свободной рукой поддержала Андромеду за спину, прижимая сестру к своей груди. Ласки Андромеды не прекращались, и Беллатрикс почувствовала, как внутри нее нарастает оргазм. Острые, длинные ногти впились в спину Андромеды, оставляя красные царапины даже сквозь слои одежды. Грубый крик желания сорвался с ее губ как раз в тот момент, когда ее тело взорвалось, а вкус крови на языке стал опьяняющим.       Когда Андромеда почувствовала, что Беллатрикс расслабилась, она убрала руку и снова перенесла вес своего тела. В момент слабости Беллатрикс потеряла равновесие и соскользнула с сестры, приземлившись на спину в снег. Андромеда, не теряя ни секунды, вскочила на ноги, одергивая мантию, чтобы прикрыться. Она возвышалась над Беллатрикс и смотрела на нее сверху вниз, и в ее глазах мерцала смесь вины, сожаления и любви.       — Я не должна была позволять тебе приближаться ко мне, — прошептала она, прокручивая палочку в пальцах, — Я знала, что ты отравишь меня в ту же секунду, как твои губы коснулись моих, ничего не изменилось, — ее глаза наполнились слезами, — У меня есть шанс, Беллатрикс. У меня есть шанс исправить все ошибки, и будь я проклята, если позволю тебе и твоим безумным выходкам встать между мной и этой целью.       — У тебя ничего не получится, — прошептала Беллатрикс. На ее губах заиграла лукавая улыбка, — Ты все такая же слабая, как и всегда. У тебя никогда не хватало сил бороться со мной.       — Лгунья! — закричала Андромеда, и ее палочка взмахнула в воздухе так быстро, что Беллатрикс не успела среагировать. Бордовая кровь начала стекать на кристально-белый снег, окрашивая его в жуткий оттенок красного. Глаза Беллатрикс расширились, когда она почувствовала, как из груди потекла кровь, и она потянулась рукой к ране. Через несколько секунд ее пальцы были покрыты кровью, а в глазах появилась боль. Она в замешательстве посмотрела на сестру.       — Что ты наделала?       — То, что я должна была сделать давным-давно, — прошептала Андромеда, наблюдая, как кровь растекается по снегу. Плоть Беллатрикс быстро теряла свой цвет, и она почувствовала, как ее собственное сердце разбилось в груди, — Я должна была покончить с этим до того, как все это случилось, время пришло. У меня есть шанс, и я им воспользуюсь.       — Она никогда не вернется к тебе! — слабо произнесла Беллатрикс, когда Андромеда развернулась и пошла прочь от нее, — Гермиона никогда к тебе не вернется!       — Пока ее не будет рядом с тобой, мир будет в безопасности, — ответила Андромеда, не оборачиваясь. Она не могла вынести вида своей сестры, истекающей кровью на снегу, зная, что если никто не придет ей на помощь, она наверняка умрет. Ее волшебная палочка выпала из рук, а от потери крови ее конечности ослабли. От холода снега пальцы Беллатрикс онемели, и она оказалась пленницей смерти, пойманной в ловушку, в то время как жизнь медленно покидала ее. Андромеда не могла видеть, как свет в ее глазах медленно угасал. Со слезами, струящимися по ее лицу, она ускорила шаг, убегая все дальше и дальше от своей истекающей кровью сестры, возлюбленной, лежащей в снегу.       Она добралась до Черного озера, как ей показалось, спустя целую вечность, и обнаружила, что вода не замерзла. Ее взгляд скользнул по неподвижной поверхности. Золотистый солнечный свет отражался в воде, создавая искорки света, которые сверкали, как бриллианты. Она почувствовала, как ее сердце забилось сильнее, когда она обнаружила белую гробницу. До сегодняшнего дня она никогда не видела этого места. Она слышала истории о похоронах Дамблдора, но не была там, когда они происходили. Теперь, стоя на берегу озера, она испытывала огромную благодарность к волшебнику, который погиб, чтобы защитить их всех.       Андромеда осторожно подошла к гробнице и опустилась рядом с ней на колени. Ее рука погладила холодный белый мрамор, и она с трудом сглотнула. «Я сожалею обо всем этом, Альбус. Это место, замок, который был твоим домом, уже не тот, каким был раньше, — она оглянулась через плечо на Хогвартс. Он совсем не походил на то прекрасное место, которым был когда-то, — Я думала, что после всего, что случилось, они разрушат твою могилу, но ты здесь, такой же гордый, каким был всегда. Нетронутый и незапятнанный злом, которое обрушилось на этот мир после твоей кончины».       Она смахнула слезы со щек. Она оплакивала Беллатрикс, Гермиону и Нарциссу. И еще она оплакивала Альбуса, которым восхищалась и уважала. Много лет назад он заметил, как сильно она отличалась от своих сестер.       «Я чувствую ответственность за то, что случилось с людьми, которых мы любили, — тихо проговорила она, — В ту роковую ночь я сделала выбор и предпочла Гермиону Гарри. Я позволила своему сердцу управлять разумом, и наши друзья заплатили за это. Я пытался уберечь их всех, но у меня ничего не вышло. Теперь большинство из них мертвы, а за что они умерли? История любви пошла наперекосяк? Какое-то извращенное представление о магии и просто тупое высокомерие людей?»       Внезапный звук песни феникса заставил ее поднять голову, и ее глаза расширились от удивления, когда она увидела яркую птицу, кружившую над ее головой. Его песня становилась все громче и в конце концов оборвалась, когда птица приземлилась на крышу гробницы и склонила голову набок, словно изучая лицо Андромеды. Она улыбнулась, вспомнив истории, которые слышала об этой птице.       «Фоукс, — тихо сказала она и протянула руку, чтобы погладить феникса по голове, — Гарри сказал, что ты покинул замок после смерти Дамблдора». Феникс склонил голову, как бы подтверждая ее слова, и снова расправил крылья. Он грациозно взмыл в воздух, и она смотрела, как он поднимается все выше и выше в небо, пока солнечный свет не ослепил ее, и она больше ничего не могла видеть. Когда она снова посмотрела на могилу, то обнаружила, что на ней лежит золотой снитч.       Андромеда взяла его и повертела в руках. Ничего не произошло. С чувством разочарования она сунула его в карман и снова сосредоточилась на гробнице. Песня Фоукса все еще доносилась издалека, и это наполняло ее радостью, немного облегчая боль, которую она испытывала из-за того, что делала то, что должна была.       «Прости, что нарушаю твой покой, Альбус. Я бы хотела, чтобы был другой способ, но его нет. Если бы ты был здесь, ты бы понял, почему я должна это сделать. Теперь палочка подчиняется мне. Теперь я понимаю, почему ты никому об этом не рассказывал. Ты хотел, чтобы прекратились смерти, ты хотел, чтобы люди перестали умирать из-за жадности. Ты хотел, чтобы эта палочка использовалась для добрых дел в этом мире», — произнеся это, Андромеда встала и достала свою палочку. Она осторожно провела ей по всей длине гробницы, и под действием ее заклинания мрамор начал раскалываться, пока не оказался разрезанным на две половины. Она взмахнула палочкой, и две половинки почти торжественно поднялись в воздух, прежде чем приземлиться на заснеженную траву у ее ног.       Альбус Дамблдор не изменился. Его кожа была бледной и холодной, но, взглянув на него, Андромеда подумала, что он, возможно, спит. На мгновение ей захотелось, чтобы он проснулся, чтобы этот кошмар закончился, но когда ее пальцы коснулись его жестких холодных ладоней, она поняла, что это бессмысленно. Альбус Дамблдор был мертв. Сегодня он ничем не мог ей помочь. Она была предоставлена самой себе и должна была сделать это, если хотела положить этому конец. Ее пальцы сомкнулись на волшебной палочке. Он держал ее обеими руками, но ей с легкостью удалось высвободить ее. Как только ее пальцы коснулись дерева, она почувствовала, как тепло поползло вверх по руке. Старшая палочка нашла своего нового хозяина.       Андромеда сделала глубокий вдох и взмахнула палочкой, возвращая кусочки мрамора на место. На ощупь она была крепкой и могущественной, и она была удивлена, насколько удобно ее было держать в руке. Палочка почти сразу же привязалась к своей новой владелице, и сила начала проникать в ее тело. Она медленно поставила два куска мрамора на место и снова соединила их, пока не осталось ни единой трещинки. Поверхность выглядела такой же гладкой, как и тогда, когда она впервые подошла к гробнице, и она отступила на шаг. Вдалеке Фоукс кружил над Черным озером.       «Я все исправлю, — прошептала Андромеда окружающему ее заснеженному миру и повертела в пальцах Старшую палочку, — Сегодня все закончится».       Она развернулась и направилась обратно к замку, но остановилась, когда наткнулась на то место, где оставила Беллатрикс. Снег был пропитан кровью, но ее тела нигде не было видно. Андромеда тут же огляделась по сторонам. Из этого места не доносилось ни звука, но Беллатрикс ушла. Внезапная тишина, в которой песня Фоукса оборвалась, когда она покинула озеро, была неприятной, и ее взгляд был прикован к замку.       Она ускорила шаг и побежала по снегу. Боковой вход, через который Северус помог ей сбежать, все еще был открыт, но его тела не было видно. Сжимая в руке Старшую палочку, Андромеда вернулась в Большой Зал и обнаружила, что он погружен в темноту. Свечи и факелы погасли, и осталась только тьма.       Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она шагнула дальше в темноту. У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала чье-то присутствие в комнате и прижалась к ближайшей стене. Шаги были тихими и приглушенными, но они приближались, как будто точно знали, где она находится.       У нее не было возможности закричать, когда чья-то рука обхватила ее горло и сжала. Ее глаза расширились от страха, и она потянулась, чтобы ударить нападавшего. Вторая рука схватила ее за запястье и сильнее прижала к стене. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и она начала различать очертания лица. Она знала эти глаза.       Прямо перед ней стояла Гермиона.