The Unholy Trinity II: Nemesis / Несвятая троица II: Немезида

      В войне было нечто определенное. У нее было начало, и однажды она должна была закончиться. Времена меняются, и никто не знает, когда наступит конец. С момента появления Трех Ядер многие погибли, а еще больше — просто исчезли. Те, кто жил в этом новом мире, рассказывали об ужасах тюрьмы Азкабан, где лишь очень немногие переживали свое заключение. Большинство авроров, захваченных после падения Министерства, погибли, их тела были захоронены в безымянных могилах, разбросанных по всей стране, а их семьи не смогли с ними попрощаться. Дементоры теперь патрулировали коридоры тюрьмы и, скрываясь за своими капюшонами, высасывали из человека последние крупицы надежды. До войны Азкабан был бездушным местом. Теперь же он стал местом, не знающим ни надежды, ни искупления. Волны разбивались об остров, забрызгивая тюремные стены, а вокруг башни завывал сильный штормовой ветер. Те, кто прибыл сюда, знали, что здесь их ждёт смерть.       Альберт МакГиннес, министр магии, еженедельно обращался к нации, напоминая о необходимости послушания. Шли недели, и его глаза утратили блеск, а голос стал монотонным и тусклым, как будто кто-то или что-то высасывало из него энергию. Его волосы начали редеть, а морщины на лице делали его старше своих лет. Всякий раз, когда он появлялся на публике, его всегда сопровождал хотя бы один из его инквизиторов. Беллатрикс, Нарцисса и Гермиона крепко держали мир в своих руках, и не было никаких признаков того, что они когда-нибудь отпустят его.       Лондон пал несколько недель назад, и его очертания изменились навсегда. Весь мир наблюдал, как Биг-Бен и здание Парламента сгорели дотла. Никто не осмеливался усомниться в абсолютной мощи, которой обладали Три Ядра. В ту ночь, когда погас огонь, Лондон был разделен на четыре Квартала: Северный, Восточный, Южный и Западный. Каждый Квартал находился под надзором одного хранителя. Внутри Квартала большая группа разведчиков поддерживала контроль, наблюдая за жителями и депортируя всех тех, кто не следовал установленным четким правилам.       На берегу Темзы, там, где когда-то стояло здание Парламента, возвели новое здание. Оно было высоким и построено из самого прочного в мире чёрного кирпича. Он был размером почти с собор Святого Павла, расположенный на другом конце города, а большую часть его крыши покрывал огромный стеклянный купол. Мощеная дорога вдоль реки, усаженная высокими дубами, вела к парадным дверям из розового дерева. Внутри он был отделан темным деревом, с черной и бордово-красной мебелью, а единственными источниками света были факелы и свечи. Полы были покрыты черным мрамором, а стены украшали самые красивые произведения искусства, на большинстве из которых были изображены сцены из греческой и римской мифологии, повествующие о битвах добра со злом.       Замок Робур стал их новой штаб-квартирой, а большая столовая со стеклянным потолком служила местом встреч. Ночь за ночью одетые в темное воины, большинство из которых были покрыты боевыми шрамами, приносили свои отчеты. На столе были разбросаны карты, городские крепости захватывались одна за другой. Каждый захваченный город менялся так же, как и Лондон. Достопримечательности были уничтожены еще до того, как город был разделен на Кварталы. Это было похоже на военную операцию, и в течение нескольких недель по всей стране развернулось мощное сопротивление тех, кто хотел свергнуть новый режим. Многие потерпели неудачу, и их борьба закончилась в стенах Азкабана.       Магглы начали замечать странные вещи, которые происходили вокруг, и многие в ужасе наблюдали с берегов Темзы, как за одну ночь появился замок Робур. Они боялись ночных часов, когда на улицах бродили темные тени, а их соседи исчезали, оставляя за собой распахнутые настежь входные двери, когда их крики ужаса затихали в ночи. Они заметили, что на улицах стало больше фигур в темных одеждах, и хотя хранители и их разведчики не слишком вмешивались в привычный образ жизни маглов, их присутствие, несомненно, ощущалось. Маггловские школы были закрыты, многие люди пытались покинуть города и деревни. Аэропорты и железнодорожные вокзалы никогда не видели таких отчаянных сцен, когда люди пытались все бросить. Казалось, будто сам апокалипсис обрушился на них.       Далеко на севере, в Шотландском нагорье, на вершине скал, возвышающихся над озером, располагался замок Хогвартс. Около сотни учеников приступили к новой учебной программе и следовали указаниям нового директора. Северус Снейп был восстановлен в должности после падения Волдеморта, и теперь на его запястье красовалась метка Трех Ядер. По его распоряжению за учениками пристально следили, и любая форма сопротивления или неповиновения наказывалась. Те, кто решил вернуться, молча жалели об этом, но двери замка все время были заперты на засов, а потайные ходы разрушены. Хогвартс сам по себе превратился в тюрьму, и хотя между чистокровными и магглорожденными больше не было никакой разницы, лишь очень немногие из последних вернулись. Среди учеников сформировалась иерархия, и сын Нарциссы Драко возглавил большую группу студентов, которые издевались и пытали своих сокурсников, в то время как преподаватели закрывали на это глаза.       Она посмотрела в одно из окон, выходящих на реку. Большая часть Лондона была окутана тьмой. Ее сердце спокойно билось в груди, когда она взяла в руки волшебную палочку. На ней была черная шелковая юбка и корсет в тон, а волосы густыми темно-каштановыми локонами ниспадали на спину. Она чувствовала себя сильной, все контролирующей, и каждая клеточка ее тела излучала уверенность. Многое изменилось за последние дни и недели, но сейчас, именно сейчас, она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо прежде. Она отвернулась от окна, от нескольких огоньков, отражающихся от темной поверхности воды, прошла вдоль спальни и вышла в длинный, тускло освещенный коридор. В конце него большая винтовая лестница вела на этаж ниже, и она начала спускаться, постепенно замечая две фигуры, которые стояли на нижней ступеньке и смотрели на нее снизу вверх.       Волосы Беллатрикс были мокрыми от прошедшего дождя, а на щеке виднелся глубокий порез. Кровь смешалась с каплями дождя и стекала по ее шее. Волосы Нарциссы были собраны сзади в простой золотистый хвост, и она поднесла руки сестры к губам, целуя ее пальцы.       — Что случилось? — резко спросила Гермиона, дойдя до нижней ступеньки. Ее карие глаза скользнули по ране Беллатрикс. Порез был глубоким, и, если его не залечить должным образом, останется некрасивый шрам.       — Чертова сука Уизли, — прошипела Беллатрикс и вздрогнула, когда пальцы Нарциссы коснулись раны, — Кажется, у нас проблема.       Глаза Гермионы потемнели, — Я говорила тебе, надо было убить ее, когда у нас был шанс, — она сжала челюсти, — Что произошло?       — Мы уходили из Министерства, — сказала Беллатрикс и стиснула зубы, когда Нарцисса приложила кончик своей палочки к ее щеке. Кончик палочки начал светиться, и мягкий красный свет озарил окровавленное лицо Беллатрикс. Нарцисса медленно прошлась по всей длине пореза, и кожа начала заживать, — Яксли предложил нам проверить Северный Квартал. Он сказал, что в последнее время там были какие-то беспорядки.       Нарцисса резко вздохнула, — Север никогда не мог соблюдать правила.       — Там самое большое количество членов сопротивления, — медленно произнесла Гермиона, — Единственная проблема в том, что мы, похоже, никогда не сможем их найти. Если только не соберем всех ведьм и волшебников на Севере…       — Мне начинает нравиться эта идея все больше и больше, — прорычала Беллатрикс, дотрагиваясь до своей щеки. Рана зажила, и она вздохнула, — Мы едва успели миновать контрольно-пропускной пункт. На улицах было тихо. Комендантский час уже закончился. Не успели мы опомниться, как они были повсюду. Их было десять, может быть, пятнадцать.       — Они постоянно перемещаются из одного Квартала в другой, — сказала Нарцисса. — На прошлой неделе они были на Западе, а на позапрошлой — на Юге. Они никогда долго не задерживаются на одном и том же месте.       — Как они умудряются проходить КПП? — недоумевала Гермиона, — Магические ограничения не позволяют кому-либо аппарировать в пределах Квартала. Должен быть какой-то другой способ, которым они могут входить и выходить.       — Кто еще там был? — спросила Нарцисса, следуя за Беллатрикс и Гермионой из прихожей в гостиную. Ее взгляд на мгновение задержался на большом обеденном столе, заваленном свитками пергамента и пустыми кубками, там же была брошена волшебная палочка, конфискованная несколько дней назад.       — Этот паренек Финниган, мальчишка Томас и наша любимая сестра, — ответила Беллатрикс.       Гермиона, шедшая рядом с Беллатрикс, застыла на месте. С тех пор как несколько недель назад они увидели Андромеду на берегу Темзы, их пути больше не пересекались. Иногда она задумывалась о ее судьбе, но никогда не высказывала своих мыслей вслух. Тот факт, что она несколько недель не видела Андромеду, успокоил ее бешено колотящееся сердце. Но всякий раз, когда упоминалось ее имя, она не могла перестать думать о ней.       — Еще кто-нибудь из знакомых? — спросила Нарцисса, убирая пергаментные свитки взмахом волшебной палочкой. Пустые кубки исчезли, и на их месте появились три хрустальных бокала и бутылка медовухи. Бокалы наполнились сами собой, прежде чем они медленно поднялись из-за стола и направились к трем ведьмам.       Беллатрикс покачала головой, — Должно быть, их стало больше. Я увидела лица, которых никогда раньше не встречала.       — Где они их все время находят? — прошептала Гермиона. Она поднесла бокал к губам и отхлебнула сладкой алкогольной жидкости. Напиток потек по ее горлу, согревая тело изнутри, и ее взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на большом камине. Он был вырезан из чистейшего белого мрамора, украшенного лилиями, плющом и розами, высеченными из камня, и тянулся по стене, почти достигая потолка. Пламя плясало в мистическом танце страсти, пожирая огромные поленья.       — Есть вероятность, что они могли набрать людей со всей страны? — предположила Нарцисса, облокачиваясь на массивный деревянный стол.       Гермиона пожала плечами, — Возможно. Если они нашли способ пройти мимо хранителей, ничто не помешает им отправиться в путь, — ее глаза сузились, — Это для них практически невыполнимая задача, — она медленно повернулась к двум сестрам, — Кто-то помогает им.       Глаза Беллатрикс потемнели, — Ты думаешь, в наших рядах есть предатель?       — А какая еще может быть причина? — спросила Гермиона, — Сопротивление продолжает нападать на наших хранителей и разведчиков. Только за последний месяц им дважды удалось прорвать нашу оборону, в Манчестере и Лидсе. Эти ячейки работают сообща, и я хочу точно знать, кто им помогает и кто снабжает их информацией!       Беллатрикс поставила свой бокал и медленно подошла к Гермионе. Нежные губы коснулись шеи брюнетки, а ее руки обвились вокруг талии Гермионы. Она почувствовала, как пышная грудь Беллатрикс прижалась к ее спине, и ее тело расслабилось в объятиях черноволосой ведьмы. Ее глаза медленно закрылись, пока Беллатрикс продолжала целовать ее шею, и она наклонилась еще немного вперед, отчаянно желая, чтобы это прикосновение длилось вечно.       Нарцисса наблюдала за происходящим с другого конца комнаты, и костяшки ее пальцев побелели, когда она крепче сжала бокал. Она ощутила ревность, и отвела взгляд, пытаясь стереть эту картину из памяти. Бокал выскользнул из ее пальцев и разлетелся на тысячу осколков по мраморному полу. Звук заставил Беллатрикс и Гермиону вздрогнуть, а молодая брюнетка отошла от своей возлюбленной к Нарциссе. Мягкий взгляд карих глаз встретился с синевой океана.       — Ты в порядке? — спросила она, доставая палочку, чтобы навести порядок.       — Все нормально, — ответ Нарциссы был резким и пренебрежительным. Она посмотрела на Гермиону, — В связи с этими подозрениями нам следует провести собрание. Сопротивление становится серьезной проблемой.       — Цисси, наши войска разбросаны по всей стране. Даже если мы аппарируем в каждое место, нам потребуется не меньше двух дней, чтобы добраться до всех, — медленно произнесла Беллатрикс, — Наша главная забота — Лондон. Почему-то сопротивление здесь кажется сильнее. Даже если они вербуют людей в другом месте, они приводят их сюда.       Нарцисса посмотрела на сестру, в ее глазах вспыхнул гнев, — Тебе следовало убить ее, когда был шанс.       — Если я правильно помню, соплячка Уизли была на твоем попечении незадолго до того, как сбежала, — напомнила ей Беллатрикс.       — Я имела в виду нашу сестру, — выплюнула Нарцисса и шагнула к Беллатрикс. Ее рука метнулась к карману мантии, где она держала волшебную палочку. Беллатрикс знала ее движения как никто другой и повторила движения сестры, — У тебя был шанс в поместье, и ты им не воспользовалась.       — Как ты можешь разговаривать со мной в таком тоне? — взвизгнула Беллатрикс и направилась к Нарциссе, — Ты неблагодарная маленькая…       — Довольно! — громко сказала Гермиона и встала между двумя другими женщинами. Она положила правую руку на грудь Нарциссы, а левую — на грудь Беллатрикс, отталкивая их друг от друга. Ее взгляд метался от одной к другой. В глазах обеих читался гнев, — Ссоры ни к чему хорошему не приведут!       Ноздри Беллатрикс раздулись, а губы сжались в тонкую линию. Она медленно опустила палочку, отвернулась от Гермионы и Нарциссы и посмотрела на стеклянный потолок над их головами. Была ясная ночь, тысячи звезд украшали чернильно-черное небо, — Убирайтесь.       — Белла… — начала Гермиона, но Беллатрикс даже не обернулась.       — Я сказала, ВОН ОТСЮДА!       Взгляд Гермионы метнулся к Нарциссе, которая все еще держала в руке волшебную палочку. Взгляд блондинки был прикован к ее сестре, но она медленно отвернулась и направилась через гостиную к двери. Она оставила ее открытой, и Гермиона последовала за ней, когда поняла, что Беллатрикс не собирается поворачиваться к ней лицом. Она обнаружила Нарциссу на полпути к мраморной лестнице, и блондинка резко повернула голову на звук шагов. Голубые глаза встретились с карими.       — Что происходит, Цисси? — спросила Гермиона, поднимаясь по лестнице и приближаясь к блондинке, — Это уже второй раз за неделю, когда мне приходится разнимать вас с Беллатрикс. Неконтролируемый гнев — это совсем на тебя не похоже.       — Из-за своей неудачи Андромеда поднимает сопротивление, которое бросает нам вызов! — прошипела Нарцисса, — Белла могла убить ее, но не сделала этого. Она совершила ошибку, и из-за этого мы можем потерять все!       Гермиона прищурилась и увидела, как лицо Нарциссы побледнело, когда она почувствовала, что брюнетка вторглась в ее сознание. Она тихо ахнула, слишком поздно осознав, что Беллатрикс поделилась с Гермионой немалым количеством секретов, и голубые глаза потемнели, — Ты не имеешь права…       — Разве нет? — прошептала Гермиона, подходя ближе к Нарциссе, заставляя блондинку вжаться в стену. Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и они чувствовали дыхание друг друга на своей коже. Гермиона склонила голову набок, изучая лицо старшей ведьмы, — Что еще ты скрывала от меня, Цисси? — уголки ее губ приподнялись, — Ты правда думала, что я не замечу твоей ревности?       Когда Нарцисса не ответила, Гермиона тихо усмехнулась, — Я так и думала. Видишь ли, Беллатрикс научила меня одному маленькому трюку, который ты умеешь делать, и для этого мне даже не нужна волшебная палочка. Я точно знаю, что у тебя на уме, Цисси. Я все видела. Те неосмотрительные моменты, когда ты думаешь, что я не наблюдаю… — она наклонилась, и ее губы коснулись губ Нарциссы, — Я знаю, что ты скрываешь.       — Тогда ты знаешь, — выдохнула Нарцисса, и ее сердце бешено заколотилось в груди.       — Конечно, знаю, — прошептала Гермиона. Она прижалась губами к губам Нарциссы,       — Ты не сможешь меня удержать.       Глаза Нарциссы медленно закрылись под нежными ласками губ Гермионы, — Она тоже не сможет.       — У нас одно сердце, — выдохнула Гермиона, медленно отстраняясь. Воздух между ними сгустился от напряжения, и где-то в глубине живота поднимались страсть и возбуждение. Ее карие глаза были полны желания, — Выбор всегда может быть только один, любовь моя, — она высунула кончик языка и облизала губы, — Как бы нам этого ни хотелось.       Она медленно начала подниматься по лестнице, но пальцы Нарциссы сомкнулись на её запястье, заставив её оглянуться. В глазах блондинки отразилось то же желание.       — Любовью нельзя делиться.       — Правда? — спросила Гермиона и высвободила свое запястье из хватки Нарциссы, — Посмотрим.       Нарцисса наблюдала, как брюнетка достигла верхней лестничной площадки и обернулась, ее рука задержалась на перилах, прежде чем она скрылась за углом и растворилась в тени. Её сердце замерло в груди, и она позволила себе несколько мгновений собраться с мыслями, прежде чем сама продолжила подниматься по лестнице. Она почти дошла до лестничной площадки, когда звук шагов внизу заставил ее оглянуться. Беллатрикс стояла у подножия лестницы, ее глаза потемнели от гнева, а Нарцисса пристально смотрела на сестру, пока женщина с волосами цвета воронова крыла не отвела взгляд и не исчезла в коридоре. Она подождала еще немного, глядя туда, где только что стояла ее сестра, и вдруг осознала, что совершенно ничего не чувствует.

~()~

      Лондон уже не тот, что прежде. Он превратился в помойку, в навозную кучу. После того, как город был разделен на Кварталы, он пришел в упадок. В Кварталах было совсем нечем заняться. У людей больше не было работы, а те, у кого когда-то были деньги в Гринготтсе, потеряли их все. В каждом Квартале было несколько магазинов, где продавались такие необходимые товары, как хлеб, молоко, фрукты, овощи и одежда. Качество было низким, но люди еле сводили концы с концами. Днем дети играли на улицах, пребывая в блаженном неведении об опасности, которую таили за собой разведчики, которые наблюдали за ними с другой стороны тротуара, прислонившись к одной из осыпающихся стен старого маггловского дома. Ночью никто не осмеливался и шагу ступить за порог своих домов, опасаясь, что разведчики найдут их и арестуют. Но были и те, кто бросал вызов всем этим трудностям, кто дожидался наступления ночи, прежде чем выйти из своих ветхих домов и других укрытий, и бродил по улицам без тени страха.       Андромеда оглянулась через плечо, нырнув в один из узких переулков, разделявших жилые Кварталы. Было темно, и большинство уличных фонарей больше не работали, но те немногие, что горели, отбрасывали жёлтый свет на мокрые улицы. Она подождала еще несколько секунд, пока эхо шагов по тротуару не затихло вдали, прежде чем оттолкнуться от стены, к которой прижималась. У нее пересохло в горле, а глаза метались слева направо, когда она выскочила из переулка к старому зданию в конце ряда.       Мясная лавка «Ян Миллер и сыновья» обанкротилась задолго до того, как на Лондон обрушились Три Ядра, а фасад магазина был заколочен досками. Боковая дверь служила входом, и Андромеда приложила кончик своей волшебной палочки к старинной дверной ручке и прошептала: «Алохомора».       Послышался щелчок и дверь с ужасным скрипом распахнулась внутрь, открывая взору только темную прихожую. Она закрыла за собой дверь, пробормотала себе под нос еще одно заклинание и еще раз проверила, встал ли замок на место. Убедившись, что дверь действительно заперта, она повернулась и подняла палочку. «Люмос». Серебристый свет, исходящий от кончика ее палочки, осветил коридор, в котором она стояла, и она повернула налево. Там, где когда-то была дверь, теперь висел большой, богато украшенный портрет. Волшебник Арчибальд Бартоломью Прайс Четвертый поднял голову, пробудившись ото сна.       — И снова в это время? — прорычал он, и Андромеда подавила усмешку, — Пароль?       — Гарри, — ответила Андромеда, и старый волшебник сделал небрежный жест рукой, прежде чем рама отъехала в сторону и за ней открылся дверной проем. Она шагнула внутрь и подождала, пока картина встанет на место.       — Энди!       Она подняла глаза при упоминании своего имени и увидела Джинни, сидящую на одном из диванов с цветочным узором. Она улыбнулась, — Джинни, из всех картин, которые можно было украсть из Хогвартса, обязательно было брать именно его?       — Эй, он был единственным, кто пообещал мне, что не вернется в Хогвартс и не посетит другие свои портреты! — Джинни усмехнулась, — Он снова жаловался?       — Не думаю, что ему нравится, что мы будим его посреди ночи, — ответила Андромеда и заключила рыжеволосую девушку в объятия. Когда она отпустила ее, ее взгляд заметался по комнате. Отпустив её, она обвела взглядом комнату. Остальные места были свободны, но она заметила на полу несколько пустых бутылок из-под сливочного пива, — Где все?       — Там дальше, — Джинни указала через плечо.       Они с Андромедой пересекли маленькую и тесную гостиную и оказались в помещении, которое когда-то было небольшой столовой. Стены были оклеены старинными светло-голубыми обоями в полоску, а с потолка свисала маленькая лампочка, освещая круглый деревянный стол с несколькими стульями. Большинство из них были заняты, и еще несколько человек сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Глаза Андромеды инстинктивно искали ярко-розовые волосы, и она улыбнулась, увидев, как дочь наклонилась над столом и что-то показывает Симусу и Дину.       — Я думала, мы больше не встретимся на этой неделе после того, что произошло сегодня, — сказала Андромеда, подходя к дочери и целуя ее в волосы, — Беллатрикс и Яксли, и все это за одну ночь…       — Именно поэтому мы и вернулись сюда, — сказала Джинни, — Их не должно было быть здесь сегодня вечером. Яксли — хранитель Севера, но он совершает обход только три раза в неделю: по вторникам, четвергам и воскресеньям. В любой другой день он поручает это своим разведчикам. Так почему же они пришли сюда в понедельник?       Андромеда нахмурилась, — Думаешь, это была идея Беллатрикс?       — Все знают, что хранителям не удается подавить сопротивление, — сказала Джинни и оглядела комнату, — На прошлой неделе Беллатрикс и Нарцисса сами отправились на Запад после того, как мы напали на их разведчиков. Они наверняка догадываются, что происходит, — она сделала паузу, — Мы сильнее, чем они думают, но мы должны быть осторожны. Если они поймут, что происходит, я не сомневаюсь, что они просто развернутся и разрушат каждый Квартал в каждом городе, чтобы вытеснить нас на открытое пространство.       Андромеда выпрямила спину и убрала с глаз прядь влажных волос, — Как продвигаются поиски Олливандера?       Тонкс вздохнула, — Молли разговаривала с Мюриэль только на прошлой неделе. После того как город поделили на Кварталы, связаться с кем-либо за его пределами практически невозможно. Все камины охраняются, нельзя аппарировать в город или из него. Андромеда покачала головой. Артур и Молли прибыли в Лондон всего за несколько дней до того, как город разделили на Север, Восток, Юг и Запад. Теперь они вместе с остальными членами семьи скрывались где-то на Востоке. Андромеда не знала точно, где именно. — Нам не следовало предлагать им переезжать в город. Им было бы лучше в деревне, подальше от всего этого. Они и так достаточно настрадались, чтобы жить в этой адской дыре.       Тонкс медленно кивнула, — Мюриэль сказала, что Олливандер пробыл у нее всего пару ночей, а когда она проснулась однажды утром, его уже не было. Его постель была не заправлена, так что, должно быть, он исчез прошлой ночью. С тех пор его никто не видел.       — Он может быть где угодно, — вздохнула Андромеда и подняла глаза, когда Симус поднялся со своего места на полу.       Он задал вопрос, который не давал им покоя с тех пор, как Андромеда предложила поискать изготовителя волшебных палочек несколько недель назад. — Вы рассматривали вариант того, что он мертв?       — Да, — вздохнула она и отвернулась от членов сопротивления. Маленькое окошко в задней комнате выходило в другой узкий переулок. Она уставилась на капли дождя, стекающие по покрытому грязью стеклу, — Если это так, есть еще кое-что, что мы можем сделать. Кто-нибудь знает, что случилось с Грегоровичем?       — Другой мастер волшебных палочек? — спросил Дин, и Андромеда кивнула, — Последнее, что я слышал, он жил где-то за границей, — он вздохнул и потер глаза. По его лицу было видно, что он не выспался, — Я внезапно пожалел, что не уделял больше внимания урокам по истории магии.       — Мам, если мы не можем найти Олливандера даже в нашей стране, как, по-твоему, мы сможем найти Грегоровича где-то в Европе? — тихо спросила Тонкс. Она положила руку на плечо матери, — Я знаю, о чем ты думаешь, но ты должна понимать, что это невозможно.       — Нет ничего невозможного, Нимфадора, — вздохнула Андромеда и отвернулась от окна, — Если мы хотим выиграть эту войну, нам нужен один из создателей волшебных палочек, — она тяжело вздохнула и оглядела комнату, — Как только мы найдем кого-нибудь из них, Гермиона и остальные узнают, что мы пытаемся сделать. Дальше будет только хуже, — упоминание о Гермионе наполнило ее сердце грустью, и она с трудом сглотнула, — У нас нет выбора. Сражаясь в одиночку, мы никогда не уничтожим их. Они слишком сильны.       Тонкс кивнула, — Все должно стать хуже, прежде чем станет лучше, верно?       Андромеда встретилась взглядом со своей дочерью, и проблеск оптимизма вызвал улыбку на ее лице, — Да, дорогая. Чтобы все стало лучше, должно стать еще хуже. Намного хуже.