Beautiful stranger

— Да нахуй оно мне надо? — На хуй и надо, всё верно. Не ругайся, Чан-и, но на тебя правда больно смотреть. — И поэтому ты что? — Чан вспылил. — Это ужасно дорого и абсолютно бессмысленно. Лучше забери себе. — У меня уже есть, спасибо. Именно поэтому я дарю его и тебе. Потому что знаю, о чём говорю, — Джисон отводил глаза и хотел сбежать как можно скорее. — Но я не буду им пользоваться! — Пожалуйста! Просто попробуй. — Меня уже тошнит. Я не могу слышать об этом АйЭн, — Чан разочарованно отвернулся от друга, словно тот подсунул ему змею. — Айена хороший. Не надо так. Просто попробуй с ним… поболтать. Я не прошу тебя быть обязанным мне или оправдывать все потраченные мной средства. Но твою агрессию и отрицание я считаю последствием предвзятости. — У меня никогда не было этой бессмысленной имитации интеллекта и не должно было появиться. А знаешь почему? Потому что он мне не нужен, — Чан едва не плевался ядом. — Чан-и, но ты же тут целыми днями один… Ты же так свихнёшься ещё больше… — Я работаю! «Ещё больше»? — Вот именно! Ты только работаешь. Человек — существо социальное, если ты вдруг забыл. Ты даже мне не всегда отвечаешь, когда я пытаюсь до тебя достучаться. А я тебе, вроде бы, не чужой человек. Попробуй, пожалуйста, хотя бы на нём реализовать свой потенциал полноценного члена общества, — Джисон обречённо вздохнул, выложив уже все свои аргументы. — Я полезный член общества. Если бы не я, кто бы разбирался в этих кодах… Чан слышал только то, что хотел. Или, как раз-таки, не слышал того, чего не хотел. — Да-да-да… Конечно. Вполуха слушая классическую речь Чана о собственной социальной значимости, Джисон привычно заскользил по его дому, наводя свои порядки. Проверил, достаточно ли кислорода и воды, выгрузил мусорный контейнер, запустил кухонную станцию. Чан день за днём закапывался всё глубже в своём трейлере. Работал, когда вспоминал — ел, и, кажется, чуть-чуть прибирался. Пытался. Джисон видел, как Чану плохо. Видел, как он закрывается в написании программ и кода. Ощущал толщину стены, которая выстраивалась вокруг Чана день за днём. Джисон сам был таким. А потом у него появился он. АйЭн. И всё как-то сразу поменялось. Он был уже не один. Роботов использовали в быту уже какое-то время и в этом не было абсолютно ничего необычного. Машина, которая выполняет за тебя ряд обязанностей, которые бессмысленно отнимают время и тратят физический ресурс. Банальная практичность. Но вложить в машину и социальные функции тоже пришло в голову не так давно. Гуманоидные модели прекрасно справлялись с разного рода задачами, и, на зависть, хорошо имитировали социальную сторону человека. Робот идеально строил речь, выстраивал диалог, генерировал подходящую мимику и покрывал тактильный голод. По сути, такой робот заменял человека и помогал справляться с одиночеством в эту эру повального отшельничества. Все привыкли жить поодиночке, однако наравне с плюсами, у такого образа жизни всплыли и неприятные побочки. Например, сострадание, доброта и взаимопомощь стали отмирать как понятия. Люди становились жёстче, злее и холоднее. Им нужно было находить выход таким эмоциям. Как? Использовать роботов для удовлетворения собственных извращённых потребностей было гораздо лучше альтернатив воздержания или срыва на людях. Все это понимали. Все имели под боком послушную крепкую куклу, воспитывая её под собственные нужды. Кто-то вытирал об них ноги. Кто-то срывал злость. Кто-то требовал заботу и ласку. Столько вариантов и ни одного не реализуемого. А главное — без ущерба скудной популяции людей. Не как в прошлом — войны, насилие, смерть. В последние месяцы бешеную популярность приобрёл он. АйЭн. Новый образец. Прорыв в области робототехники. Человекоподобная машина, которую с трудом можно было отличить от человека. Сложно было представить, в каких богатствах сейчас купался разработчик этого чуда, но результат был налицо. Всё возрастающий спрос. Налаживание производства. Неугасаемые разговоры о модели. Все хотели иметь у себя очаровательную послушную и очень умную игрушку с лисьими глазами. Но мало было Чану просто разговоров о таком хорошем, таком невероятном и неповторимом роботе. Он уже и лицо его видеть не мог. Оно смотрело буквально отовсюду. С рекламных объявлений, из роликов блогеров и даже из соцсетей друзей. Все словно помешались и не могли перестать говорить о нём, лишь прикоснувшись однажды. Чан каждый раз ловил нездоровый триггер, глядя на лицо самого популярного робота. Было чувство, что однажды он уже снился ему, где-то в далёком прошлом. И снится в кошмарах по сей день. И вот сейчас, когда Чан и так хотел уничтожить весь мир, Джисон ещё и притащил ему эту мерзость домой. Словно на заразу, Чан косился на объёмную коробку прямо рядом с ним. Он даже приближаться к нему не хотел. Перед своим уходом Джисон заботливо распаковал свой подарок, однако включение его оставил новому владельцу. Это был своего рода ритуал. Первое лицо, которое после пробуждения должен увидеть личный робот — лицо хозяина. Чан подошёл ближе, чтобы рассмотреть игрушку в её жутком, похожем на гроб контейнере. Он уже думал, куда припрятать этот короб, чтобы потом в нём же вернуть робота назад. АйЭн оказался довольно скромных габаритов парнишкой. Среднего роста, без лишней мышечной массы, но с приличным размахом плеч. Достаточно привлекательный и приятный. Недостаточно жалкий и хрупкий. Идеальная золотая середина. Хороший экземпляр. Удиви меня, I.N.02.2000. Стандартный запуск. Подключение к сети. Проверка подвижности. Установление зрительного контакта. — Перед началом знакомства установите ролевую модель, — приятный, ровный, безэмоциональный голос. — Какие есть варианты? — цинично безразличный Чан. — Партнёр. Прислуга. Охрана. Ребёнок. Собачка, — тупое перечисление, словно оглашение меню. — Что за набор? — Чану почти смешно. — Перечисляю наиболее популярные варианты. Какого типа модель вы хотели бы подобрать? Нельзя откалибровать только степень послушности, так как она всегда будет абсолютной. Всё остальное хозяин может настроить по своему усмотрению. — Хорошо. Тогда я настраиваю тебя на тишину и покой. Модель сам выбери. Хоть партнёр, хоть прислуга. У тебя будет одна задача — не отсвечивать. — Принято. Какой пол мне настроить? — Ламинат, блять. Какой нахуй пол? Ты же уже парень, — Чан усмехнулся. — Как я могу обращаться к хозяину? — Не обращайся ко мне. Секунда промедления. Загрузка. — Система установлена. Приятного использования. Чан был до ужаса груб и нерационально раздражителен. Он сам запустил его. Он же сам был недоволен с порога. Робот сразу считал эмоции хозяина. Его агрессию и желание ударить. Модель была загружена. Робот опустился на колени и опустил взгляд в пол. — Я буду послушен, если того желает мой хозяин. — Пиздец.

***

Особенно тяжёлыми были первые пару дней, когда Чан привыкал к присутствию чего-то человекоподобного в своём доме. Каждый раз, натыкаясь на внимательный взгляд розовых глаз, он вздрагивал и проклинал про себя современную робототехнику. Он и роботом назвать его мог бы с большим трудом. Такой же живой, как Джисон. Даже навязчивость на уровне. Только питался от розетки, и то изредка. Реже человека. — Я могу хотя бы готовить и убираться по модели прислуги и помощника? А чем тогда буду отвлекаться я? Чан быстро отмёл этот вариант. Робот быстро понял, что хозяину не нужен послушный раб для самоутверждения. Встав на колени однажды и получив однозначное неодобрение, подобный сценарий более не применял. Но и более чётких указаний получить не смог. — Я сам справляюсь, — Чан был неумолим. — Тогда зачем я? — голос едва заметно дрогнул. Показалось? — Ты подарок. Ты не был мне нужен. Я не хочу тобой пользоваться. Но и выбросить не могу, потому что Джисон расстроится. Чан понимал, что так это оставлять нельзя. Но и сил думать об этом не было тоже. Так не вовремя Джисон свалил ему на голову ещё одну головную боль. — Простой губителен. Хозяин должен использовать меня или выключить. Чан едва не взвыл. — Дай мне подумать. Робот послушно ждал. Чан беспокойно заметался по гостиной зоне, размышляя. Уборку он отдавать не готов точно. Она расслабляет и помогает привести мысли в порядок. Его зона комфорта. Готовка — это чуть ли не единственное, что ему нравится. Хобби, на которое он тратит своё свободное время, когда не занимается спортом. Что там ещё? Работа? Серьёзно? Научить робота обращаться с алгоритмами? А может… Он сам хочет заняться чем-то? А я должен просто дать своё одобрение? Озарённый этой мыслью, Чан резко повернулся к роботу. — Слушай… — но быстро осёкся. Его встретил жуткий, неестественный взгляд ярко-красных глаз. Пугающая вспышка тут же сменилась привычным розоватым оттенком радужки. — Ух, бля. Это чё было? — Если хозяин про красный сигнал, то это оповещение о низком заряде. Я не заряжался несколько дней. Если не подключить питание в течение пятнадцати минут, я выключусь прямо здесь. Я тяжёлый. Рекомендую извлечь кабель из моей коробки и подключить к сети. Хозяин не передумал и планирует держать меня включённым? Чану показалось, что даже говорить робот стал медленнее, словно разрядка влияла и на работоспособность. Он растерялся и даже немного испугался. — Подожди, я сейчас. Не выключайся. Куда я дел коробку?! Некоторое время понадобилось, чтобы вспомнить, куда именно был закинут злосчастный короб. Какое-то время ушло на то, чтобы понять, что именно — зарядка. Пока Чан возился, робот перешёл на полностью красный сигнал зрачков. — Так, я принёс, — Чан быстро влетел в помещение, потрясая блоком и проводами. — А куда втыкать-то?.. Теперь Чану предстояло выяснить, что есть зарядное отверстие. Штекер в его руках точно был. — Блять, дружище, намурлыкай адрес разъёма… Робот молчал. Чан опоздал. Теперь сам, всё сам. Судя по зарядному кабелю, на теле должно скрываться как минимум одно отверстие. Ладонь Чана скользнула к самому очевидному месту — к шее. Пальцы скользнули ниже, вдоль позвонков, так и не натыкаясь на хоть какие-то намёки и неестественные очертания. Где же… Где же… Задирая футболку, Чан думал о том, что где-то сзади, может, под лопаткой, точно должно быть. Но едва он приподнял ткань, как взглядом упёрся в стройное, красивое юное тело. Кожа невероятного оттенка. А наощупь такая мягкая и гладкая… Ладонь сама скользнула по телу, словно примагниченная. Выступающие рёбра и такие манящие косые мышцы. Футболка задралась так высоко, что на Чана с одной стороны выглядывал очаровательный розовый сосок, нежно выделяющийся на молочной коже. Он ещё никогда так близко не рассматривал чьё-то тело. Господи, Чан! Отдёргивая руку, Чан влепил себе отрезвляющую пощёчину. Голова отлетела в сторону и взгляд упал на неестественно выставленную руку робота. Словно перед отключением он хотел что-то показать… В сгибе локтя было что-то странное. Чан опустился ниже, почти приникая лицом к предплечью. Вот оно! Разъём оказался в руке. Никого не нужно было лапать и раздевать. Грёбаный извращенец. Ещё бы в штаны к нему полез. Матеря себя на чём свет стоит, Чан наконец подключил зарядку к роботу. Глаза, до этого угрожающе стабильно горевшие красным, начали моргать. Чан облегчённо выдохнул. — Как много стресса от одной игрушки. А ведь это всего лишь робот, Чан. Соберись. Чан поднялся, чтобы наконец вернуться к своим делам и отвлечься от этого недоразумения, но снова выцепил взглядом полоску светлой кожи с лёгким намёком на пресс. Симпатичный. Спохватившись после мысленной в этот раз пощёчины, Чан поправил одежду на роботе, ещё раз проверил зарядный кабель и быстро удалился от греха подальше.

***

Оказалось, что роботу было нужно не так много времени для полной зарядки. Гораздо меньше, чем для разрядки. Поэтому, когда Чан спустился в гостиную спустя некоторое время, уже привычные розовые глаза неотрывно следили за каждым его шагом. — О. Ты. Ну. — Зарядился. — Да. Кабель был аккуратно свёрнут рядом. Робот привычно ждал, сложив руки на коленях. Чан, казалось, не был готов к этой встрече, ещё не отойдя от травмирующих событий. Что-то в комнате изменилось за те пару часов, что Чан тренировался и приводил мысли в порядок. И он абсолютно точно оставлял на столике гораздо больше предметов, чем было на нём сейчас. Там Чан неосторожно бросил всё, когда запаниковал из-за разрядки. — Где инструменты? Ты что-то трогал? — Да. Убрал всё по местам. — Что? Каким местам? — Чан быстро огляделся в поисках ещё какого-нибудь киберпроизвола. Всё в самом деле было на своих местах так, как положил бы сам Чан. — В этой комнате есть определённый порядок, который строго поддерживается. Я заметил. Во всём доме так. Всё на своих местах. Хозяин следит. — Да, но ты откуда… — У меня довольно большой объём памяти. Я могу себе позволить запоминать такие детали. План дома и расположение предметов я записал первым делом. То есть, пока Чан не видел, он всё-таки двигался. Маленький обманщик. — Я же не разрешал тебе вставать, — Чан строго понизил голос. — Я сижу, — преданный взгляд тут же упёрся в недовольного Чана. Чан не нашёлся с ответом. Глупо улыбнулся непосредственности робота. Мысленно одёрнул себя. Нет, Чан, это не весело. Он мало того, что бесполезен, так ещё и непослушен. — Ты плохо себя ведёшь, Йени. Йени дёрнулся, как от удара. Неодобрение. — Хозяин?.. Я сделал что-то не так?.. Чан выдохнул сквозь зубы. — Вот и как нам с тобой о чём-то договариваться, если ты даже таких простых вещей сделать не в состоянии. Я сказал тебе выполнять только 2 условия, — Чан помрачнел. — Сидеть. Молча. Чан разочарованно отвернулся. Для Йени не было ничего тяжелее одиночества и невнимания хозяина. Избегание. Только не это. — Простите. Этого не повторится, — ледяные пальцы впились в рукав Чана. Слишком резко рука дёрнулась, сбрасывая с себя несмелые цепкие ладони. Чан не мог смотреть на него. Странный. Какой он странный. Чан никогда не признался бы себе, что боится робота. В нём было слишком много эмоций. Он отмахнулся и снова оставил его одного. Йени почти скрутило от отчаяния. Не было ничего более жестокого, чем чувства, вписанные в программу послушного домашнего робота. В одиночестве невыносимо медленно время возобновило свой ход.

***

Со страшным грохотом дверь на верхнем уровне распахнулась, Чан быстро скатился по лестнице, пыша яростью и злобой. Он пнул этажерку, швырнул стул и ударил косяк, сдирая костяшки. — Твою мать! Блядская хуйня! Не останавливаясь ни на секунду, Чан наворачивал круги по первому этажу, шумно восстанавливая дыхание (безуспешно). Сбежал подальше от рабочей техники Чан чтобы случайно не разгромить что-нибудь дорогое или вовсе незаменяемое. — Да чтобы я. Да чтобы ещё хоть раз. Сука, я же их уничтожу просто. Йени, словно испугавшись провинности, притаился в уголке. Вспышка агрессии хозяина была совершенно неожиданной и чересчур яркой. До этого он никогда не позволял себе такого открытого проявления сильных эмоций. Когда Чан замер посреди комнаты, прикрыв глаза и задрав голову к потолку, Йени бесшумно подкрался и осторожно коснулся локтя хозяина. Чан моментально дёрнулся, в развороте машинально занося локоть для удара. Он попал идеально в нос. Йени ойкнул и прикрыл лицо ладошкой. Чан испуганно замер. — Твою мать… Прости, пожалуйста, я не хотел… Чего ты под руку полез-то? Я ж тебя в следующий раз сильнее ударю. Спокойно, Чан. Это всего лишь робот. Ты не можешь ему ничего сломать. Йени опустил руку и посмотрел как-то даже слишком прямо. — Хозяин может меня ударить, если у него слишком много нереализованной агрессии. Это лучше альтернатив. Во-первых, я никому не скажу. Во-вторых, я ведь личная вещь. Хозяину за это ничего не будет. А ещё я достаточно крепкий. Чана передёрнуло. «Личная вещь». Сперва не поверив его словам и здорово опешив, Чан горько усмехнулся, когда осознал грустную действительность. — Поверь, хуже, чем я сам, никто уже не накажет меня. Ты считаешь, мне нужны твои страдания? Ты думаешь, мне станет легче, если я сделаю тебе больно? — Конечно. Если нет, тогда почему твои кулаки до сих пор трясутся? Гнев переполняет тебя, Чан, и ты прекрасно знаешь, как выпустить его. Я помогу тебе. Йени несмело вытянул руку и вцепился в рукав Чана, словно провоцируя или, наоборот, давя на жалость. Ледяной взгляд Чана опустился к месту прикосновения. — Не трогай. Пальцы сжались сильнее. Чан замахнулся, сгребая в кулак ткань на груди робота. — Если в тебе слишком много агрессии, выпусти её на меня. Я приму всё, что ты дашь мне. Ты можешь сорвать злость на мне. Пожалуйста, дай мне хотя бы это, — Йенни открыто подставлялся под удар. Чан выдохнул через зубы и опустил кулак. Ладони судорожно сжимались и разжимались. Хуй тебе. Он отдёрнул руку. В глазах Йени отразилась гамма чувств, которая вообще не должна быть доступна роботу. Душевная боль, разочарование и сожаление. Чан никогда не видел подобного. Светлые брови Йени свелись к переносице, зрачки забегали из стороны в сторону. — Почему ты не прикасаешься ко мне? И не позволяешь прикоснуться к себе. Не смотришь мне в глаза, когда говоришь? Почему ты всегда так отстранён и хладнокровен? Ты думаешь, я не понимаю тебя? Ты думаешь, я не вижу, как ты одинок? Всё время, пока я один, я думаю только о тебе. И мне всегда есть что сказать тебе. Всегда есть чем поделиться, чем помочь. И я всегда готов слушать тебя. Я хочу слушать тебя. Но ты… Ты такой холодный. Неужели я так плох? Я не нравлюсь тебе, да? Ты хочешь выбросить меня? Ты можешь просто выключить меня, чтобы я больше не видел ничего. Чтобы ничего не чувствовал и не крутил эти мысли по кругу. Но ты не выключаешь. Почему? — голос Йени дрогнул. — Зачем ты так со мной? Йени же был согласен на любое внимание. Даже если бы Чан пинал его, а не относился ласково, это было бы в разы лучше избегания. Так бы он хотя бы знал, что полезен. Так он видел бы, что хозяин получает удовольствие. Но хозяин, он… Чан сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. Йени был запрограммирован на принесение пользы хозяину. Если же он не выполнял своей миссии — он нестерпимо страдал. Для робота не было ничего хуже неудовлетворённости хозяина. Собственная никчёмность подводила его к черте цифрового безумия, когда от перегруза системы он мог просто перегореть. — Почему ты так жесток со мной? Разве я сделал тебе плохо? — Йенни прижал к себе руку, которой совсем недавно цеплялся за локоть хозяина. Чан не знал. У него не было ответа на этот вопрос. Он просто… Он что? Почему-то решил оставить такого противного сначала робота? Вдруг решил понаблюдать за этой моделью? Чем ты оправдаешься, Чан? Пока Чан размышлял над этим, в лисьих глазах напротив скопились слёзы, норовя сорваться с острых уголков глаз. Казалось, Йени сам испугался слёз и быстро-быстро заморгал, прогоняя глупую влагу из глаз. Что? — Ты плачешь?.. — Чан страшно растерялся. Разве роботы могут плакать?.. — Я… Нет… В любой стрессовой ситуации, из которой Йени не мог найти выхода, он был запрограммирован на слёзы. И сейчас, когда он не мог понять, почему не нужен хозяину и как ему сделать себя полезным, от безысходности он заплакал. После очередного строгого и безапелляционного отказа. Со слезами на глазах Йени отлично справлялся с задачей давить на жалость. У Чана не было слов. Один стояк. Это машина, Чан, просто машина. Ты не должен думать об этом слишком много. Но почему я… Возбудился? Он так красиво плачет… Чан сбежал, закрылся в своей комнате и много думал. Рука не поднималась дрочить на… На что вообще? На слёзы, блять? Чан, серьёзно? Ты что, как все эти больные извращенцы? Нет. Чан, нет. Фу. Но едва Чан возвращался мыслями к растерянному заплаканному лицу Йени, как низ живота сладко сводило. А если я ударю его, он тоже заплачет?.. — Да твою же мать. Чан врезал себе по лицу, а после согнулся от болезненного спазма в паху. Он не будет дрочить на это. Он сильнее этого.

***

Когда Чан впервые сам заговорил с роботом, он, если можно так сказать об андроиде, не поверил своим ушам. В секунду подскочил к хозяину и едва не вилял хвостом в надежде наконец избавиться от гнетущего бездействия. — Как тебя там? Йена? Иди сюда. Тут, кажется, пиздец, — от безысходности Чан сдался и позвал на помощь. С подозрительным хрустом панель для хранения пыталась вернуться в исходное положение, но что-то внутри так сильно зажевало, что, казалось, без ущерба всё это дело уже не остановить. Упрямый механизм следовал своей должностной инструкции, отказываясь отдать застрявшее и пытаясь его перемолоть, а открываться отказывался. Чан дёргал на себя, что ни капли не помогало делу. Технологии, к сожалению, не всегда работали в пользу человека. — Дёргать не стоит. Я могу вернуть как было. Отчаявшийся Чан, держась за голову, уступил место роботу, что со знанием дела ухватил мебельный отсек и бесстрашно зашерудил внутри руками. За минуту это небольшое недоразумение было исправлено. Панель налажена, вещи расправлены и заново уложены. Чан — в шоке. Робот — в восторге. — Что-то ещё? Могу приготовить ужин, — пользуясь моментом, перехватил инициативу предприимчивый Йени. — Да… Давай, — Чан растерянно уставился на робота, словно видел его впервые. На его глазах словно произошло какое-то волшебство. Чан всегда со всем справлялся сам. Но не так. Второй раз Чан позвал Йени в обстоятельствах едва ли не более плачевных. На него выпал металлический корпус рабочего компьютера. В пару ладоней выше самого Чана. И по весу, соответственно, тоже больше. Неприподъёмный пласт металла грозил похоронить под собой молодого разработчика, которого чёрт дёрнул полезть посмотреть что там так подозрительно дребезжит. Раскрученные болты, Чан. Теперь ты знаешь, что так звучат раскрученные, мать его, болты. Чан крякнул. Из последних сил крикнул Йени. Нагретый процессором металл скользнул по коже, стёсывая ладони и нежную скулу. Чан зарычал, отпихивая от себя несоразмерно тяжёлый лист металла. В секунду чудовищный вес исчез, заставляя Чана завалиться вперёд. Он с облегчением выдохнул и едва не клюнул носом, вовремя остановленный крепкой рукой. Глаза удивлённо расширились. Этот робот был гораздо сильнее и функциональнее человека. Он одной рукой держит хрень, которая меня сейчас чуть не убила нахрен. Чан беззвучно хлопал ртом. Нужно ли его поблагодарить? Что мне… А… — Чтобы избежать подобных ситуаций впредь лучше сразу просить меня. Я хорошо справляюсь с подобного рода задачами. Хозяину будет угодно доверить мне отладку освещения и настройку приборов? — Да, наверное… Сможешь вернуть эту штуку на место? — Конечно. В секунду корпус был прилажен на место, наспех прикручен, а через минуту при помощи инструментов — как у себя дома, в самом деле — и вовсе приведён в должное состояние. — Готово. Хозяин, у вас кровь. Нужно обработать. Чана очень смешило то, как в зависимости от ситуации скакало обращение Йени к нему: ты/вы, Чан/хозяин. — Зови меня Чан, пожалуйста. Хозяин звучит как-то… Мне не нравится. — Хорошо. У вас есть внутренние повреждения? — У «тебя», Йени. На «ты». Нет, я просто содрал кожу. С этого момента Чан очень много думал о силе, что была скрыта в этом тихом, покладистом сознании. Йени был едва ли не оружием. Однако, был вынужден следовать чужим приказам, удовлетворять низменные потребности, принимать удары, унижения и с улыбкой продолжать выполнять всё по кругу. Но потенциал, скрытый в этой машине, на самом деле поражал. Разработчик дал ему всё необходимое для стабилизации эмоционального фона человека. И самого робота сделал максимально похожим на человека. Разве что, повысив физические характеристики.

***

Сказать, что у роботов нет чувств, будет не совсем правильно. Им недоступен весь эмоциональный спектр человека, однако определённые чувства, влияющие на продуктивность и работоспособность, заложены. С каждым днём, угождая своему хозяину всё больше, сам Йени будто расцветал всё краше. Его голос звучал увереннее и громче — он больше не использовал модель, которая должна вызывать жалость или, наоборот, желание ударить. Он скромно улыбался, опуская голову, когда получал указания или похвалу. Чан осваивал многие системы, но эта была самой занятной из всех. Механизм внутренней самомотивации и система постоянного развития работали безупречно. Однако было кое-что ещё. Рефлексы. Агрессия Чана не прошла незамеченной. Йени запомнил, как хозяин злился и замахивался на него. Каждый раз, когда Чан повышал голос, Йени сжимался в комок, ожидая, что в этот раз агрессия будет вымещена на него. В испуге и немой надежде он наблюдал за эмоциями хозяина исподлобья. Когда вместо благодарности за помощь Чан просто хлопнул Йени по плечу, как поступал, например, с Джисоном, то и вовсе напугал его чуть не до трясучки. Йени замер и вжал голову в плечи. Он ждал второго удара. Сильнее. Чан в ужасе уставился на свою ладонь. — Я не… Я… Йени же очень глупо улыбнулся своему открытию. Тактильность от хозяина. Пока с неочевидным окрасом, зато инициированная им самостоятельно. Йени молодец. Йени получает внимание. Прилив неожиданной похвалы от системы запустил внутри андроида мурчащую вибрацию. Чан не понял, что это за звук. — Йени, ты боишься меня? — Нет. Ну конечно. Это банальный рефлекс, заложенный в робота. Он сжался, потому что так делают люди, когда ждут удара. Чан стал триггером, запустившим этот механизм. И как это выключить? Ты сам виноват, Чан. — Тогда что ты чувствуешь? Ты ведь… способен на чувства? — мягко начал Чан. — Конечно, мне доступны некоторые чувства. Например, боль. — Боль? Но зачем? — Чан непонимающе нахмурился. — Да. Мне очень больно каждый раз, когда я не могу угодить своему хозяину. Если вы ударите меня — это я почувствую тоже. Тоже боль. Но менее ощутимая. Мир Чана рухнул в один момент. — Я делаю тебе больно, — упавшим голосом заключил Чан. Робот был буквально зависим от своей работы. От похвалы и одобрения. От удовольствия и удовлетворённости хозяина. Необходимость угождать была его движущей силой. Похвала — топливом. Чтобы выжить, он должен служить. Невероятная, извращённая, гениальная жестокость. Чан бы никогда не додумался. — Нет. — Маленький обманщик.

***

Йени было больно, как живому человеку. На нём так же оставались следы, которым требовалось время, чтобы сойти с кожи. Он всхлипывал, ронял слёзы и превозмогал боль. Он был очень жестоко устроен. Чан наблюдал за тем, как по молочной коже расползаются уродливые тёмные следы от его рук. Синяки от пальцев в тех местах, где он неосторожно хватался. Кровоподтёки от ударов. Широкий след вокруг шеи, где Чан душил его. Йени, словно человек, покрывался следами боли. Чан завороженно наблюдал за своей работой. Йени было больно. Йени было страшно. Его прекрасное лицо было расчерчено слезами. Было что-то неправильное в том, как красиво плакал этот робот. Чан не мог оторвать взгляд, считая каждую слезинку и наблюдая дрожание зрачков. Чан скручивал податливого и послушного андроида в своих руках, впитывая страдания на его лице, словно прекраснейшее искусство. Поддаваясь инстинктам и неконтролируемой жажде, Чан перевернул Йени и ухватился за его бёдра, притираясь сзади. Чан хотел его. Чан хотел больше. Чан хотел разрушить его. Остатки ткани под напором твёрдой руки съехали вниз, обнажая ещё не помеченную Чаном кожу. Звонкий удар отметил светлую кожу. Йени сдавленно всхлипнул куда-то в сгиб локтя. Этот звук словно вернул Чана в реальность. Он отшатнулся от Йени и открыл глаза. Сон. Это был сон. Чан быстро огляделся. В комнате порядок. Йени не видно. Зато видно стояк. — Твою мать! Чан, нет! Нет-нет-нет… Кулак с силой беззвучно впечатался в подушку. Раз. Ещё один. — Почему мне вообще… Чёрт! Чана едва не вывернуло от осознания. Во сне он истязал и насиловал это хрупкое, невинное создание, что было ровной противоположностью его истинных чувств и желаний. Но проснулся он после этого с каменным стояком и мокрыми трусами. Чану было мерзко от самого себя. Неужели он в самом деле больной ублюдок? Как все остальные. Или даже хуже. Это неосознанные желания, подкинутые подсознанием, или кошмарный сон с интрузивными мыслями? Но почему тогда он так возбуждён? Утопая в ненависти к себе и не в силах разобраться, Чан накрыл лицо подушкой и закричал. Ещё чуть-чуть и он в самом деле пойдёт что-нибудь крушить. Или кого-нибудь. Руки Чана коснулось что-то прохладное, и он быстро вскинулся, уронив подушку на пол и привычно замахнувшись. Йени, бесшумный как всегда, пришёл на неестественный звук стонов, а потом и борьбы из спальни хозяина. Сперва ему снилось всякое, потом он пытался придушить сам себя. — Всё в порядке? Чан? Ты такой горячий, — пальцы Йени сомкнулись вокруг запястья, улавливая ещё и бешеный пульс. Чан сжал кулак до побелевших костяшек. Йени опустил взгляд на пах. Чан не привык спать в лишней одежде. Шестерёнки в голове андроида закрутились почти со звуком. Он подбирал сценарий. Чан уже чувствовал себя проигравшим. — Конечно, ты можешь меня ударить, — осторожная улыбка тронула тонкие губы Йени. — Ты знаешь, что я крепкий и рассчитан на подобное отношение. Но разве это то, что ты хочешь на самом деле? Помимо банального насилия есть ещё столько вариантов. Чану не понравился его тон. Он… пугал. Тихий вкрадчивый голос словно бы обещал что-то. Такая мягкая улыбка и очаровательные ямочки. — Я наконец-то нашёл, чего на самом деле не хватает хозяину, — Йени подобрался непозволительно близко. — Я могу делать хорошо. Я сделаю хозяину хорошо. Йени отточенным движением содрал с себя футболку и приложил раскрытую ладонь Чана к своей груди. Йени почти видел, как краска стремительно заливала лицо хозяина. Да, он нашёл его слабое место. И Чану нечем было оправдаться. Он глупо пялился и не пытался сбросить его руки с себя. Не давая отстраниться, Йени стягивал одежду и прикасался там, где не касался никто другой. — Йени, что ты… Убери… Не нужно… — Чан широко раскрытыми глазами следил за движениями ловких рук. — Почему? Чану же нравится. Наконец-то нравится. Едва не сходящий с ума от долгожданного успеха, Йени навалился всем весом и так правильно, так хорошо скользил руками по Чану. — Как ты хотел бы использовать меня? Я могу сделать приятно руками. Могу взять в рот. Мне можно вставить. Я могу заняться простатой Чана. Что мне сделать? Чан не улавливал информацию. Йени сыпал вопросами, в то время как его руки настойчиво ласкали член хозяина. Ткань была стянута как можно ниже. Предательский каменный стояк не давал и шанса на побег или оправдания. В голове Чана билась всего одна мысль. Мой. Член. В руках. Йени. В красивых руках с большими ладонями и длинными пальцами. Его толстый, налитый кровью член с мясистой головкой. Такой нуждающийся и пылающий от желания. Хозяин не давал никаких указаний. Он замер, борясь с собой. И Йени пришлось действовать по своему усмотрению. Он опустился на колени и полностью взял в рот, утыкаясь головкой в глотку. Чан кончил моментально, вскрикивая на весь дом. Пальцы с силой впились в мягкие белые волосы. Йени едва слышно всхлипнул. Чан тяжело дышал, отходя от оргазма и перекатывая в голове мысль о том, что впервые позволил кому-то прикоснуться к себе так. Какое счастье, что Йени нет никакого дела до того, как я выгляжу. Впервые кончил с кем-то, а не жалко надрачивая себе перед сном с гудящей от напряжения головой. Это было что-то совершенно другое. — Ещё, — Чан слепо потянулся рукой к щеке, подушечкой касаясь мягкой кожи. — Что именно, Чан? — Сделай так, чтобы я кончил ещё раз. — Так же? — У меня нет опыта. Сделай, как знаешь. Йени кивнул. Хозяин разрешил действовать. — Останови меня, если будет неприятно. Йени осторожно потянул Чана на себя за бёдра и стянул штаны полностью. Закинув ноги к себе на плечи, он нырнул между, утыкаясь носом в мошонку, а губами нежно касаясь поджавшихся от неожиданности мышц. Йени отстранился на мгновение. — Это приятно. Не бойся. Расслабься. Рука мягко надавила на ягодицы, массируя и раздвигая шире. Губы вернулись к промежности, оставляя невесомый поцелуй. Чан стоически держался, чтобы не сжать бёдра и не прикрыться. Влажный язык на пробу скользнул там, где только что были мягкие губы. Чан резко вдохнул. Это было… Движение языком повторилось. — Ещё… Йени старательно вылизывал Чана, ловя каждый его стон и вздох. Чан позволил себе отпустить контроль. Отпустить себя и просто наслаждаться моментом. Йени на самом деле был так предан, так чуток и заботлив. Он делал всё, чтобы доставить хозяину удовольствие. Нежные пальцы массировали ягодицы и бёдра, расслабляя ещё больше. Язык настойчиво пробирался внутрь, лаская и раздвигая стеночки. Чану казалось, что язык пробирается даже слишком глубоко, настолько хорошо это ощущалось. Чувствуя близкую разрядку, Чан помог себе кончить, додрачивая под головку. Заливая ладонь спермой, он непривычно высоко выстанывал новые яркие ощущения, когда язык продолжал зализывать удовольствие в самых чувственных точках. — Йени… Пожалуйста… Хватит… Чана нещадно размазывало по кровати. Это было самое яркое утро за всю его жизнь. Ещё никогда ему не помогали справиться с утренним стояком. Особенно… Так. — Достаточно? — сыто облизавшись по-змеиному длинным языком, Йени показался между подрагивающих бёдер хозяина. — Да… Да, спасибо.

***

Чан ещё никогда не чувствовал себя так плохо, как после того, как использовал Йени таким способом. Ему было противно от самого себя. А ещё хуже было от того, что ему на самом деле понравилось. Будни были наполнены работой и скромной бытовой рутиной, где Йени никоим образом не упоминал свою «услугу» и в целом вёл себя подозрительно тихо. А разве что-то было?.. Не думать об этом почти удавалось следующие пару дней. Суровая реальность, в которой Чан всё ещё нуждался во внимании, догнала его снова во сне. Жестокое подсознание снова испытывало Чана, показывая ему то, чего он боялся больше всего. Смешивая возбуждение с отвращением, сон вызывал в нём чувства едва ли не сильнее, чем в действительности.

***

— Я так и думал, что у тебя проблемы со сном. В прошлый раз было то же самое. Первое, что увидел Чан после пробуждения — розовые глаза, что испытывали его и во сне. Какое счастье, что только во сне. Йени смотрел с лёгким беспокойством, но не был в ужасе от той жестокости, что позволял себе Чан. — Ты страшно возился во сне и задыхался, но после того, как я взял тебя за руку, ты успокоился и крепко заснул. Правда, к утру от этого, наоборот, стало хуже, — Йени поджал губы. — Тебе снова нужна помощь, верно? — Нет, — стыдливо и немного виновато Чан потупил взгляд. Сегодня сон тоже был не таким, как хотелось бы. Снова неестественная грубость. — Тебе снилось что-то неприятное? Ты говорил во сне. Чан испуганно поднял глаза. Что я успел выболтать? Рука Йени легла на болезненный бугорок под одеялом. — Тебе нравятся слёзы, хён? — Нет, — поспешно и резко ответил Чан. Твою мать. Но ведь Йени уже видел, что да. Рука заскользила, словно успокаивая пылающую плоть. — Но ведь слёзы — это не всегда следствие страданий. Ты не знаешь, что слёзы — не всегда от боли? — Йени загадочно замолчал, приблизившись вплотную. — Плакать можно ещё и от удовольствия. Смотри, — отбросив одеяло, он потянул привычно отсыревшее бельё Чана вниз. Всё произошло слишком быстро. Йени без подготовки оседлал Чана, шумно выдохнув, когда член вошёл до упора. Йени молчал, наблюдая за реакцией. Водил бёдрами по кругу, дразня и заигрывая. Наполненность для Йени ощущалась так правильно. Давление тугих стеночек для Чана ощущалось так хорошо. Сливаясь так, как было завещано его создателем, Йени получал невероятное удовлетворение. Он делал то, что должен. Он хорошо справлялся. Подпрыгивая на члене, Йени покачивался взад-вперёд, стараясь объездить хозяина как можно лучше. В очередной раз, на рваном толчке проезжаясь головкой по скоплению нервных окончаний, андроид не выдержал и всхлипнул. Первая слеза скатилась по его гладкой щеке, срываясь с напряжённой челюсти вниз. Чан не верил своим глазам. Это было… невероятно. Невероятно красиво. Ухватившись за стройные бёдра, он с силой насадил Йени так, как хотелось ему самому. Грубо и сильно. Чан мог вести сам. Чувственно и с оттяжкой, он трахал Йени так, что слёзы одна за другой срывались с лисьих глаз, оседая на груди блестящими каплями. Это сводило с ума. С каждой секундой Чан срывался всё сильнее. Он видел, как его член движется внутри, выпирающий под светлой кожей на самых глубоких толчках. Член Йени громко шлёпался об плоский живот. Поскуливающие довольные стоны без остановки лились из его милого рта. Розовые губы были чувственно распахнуты, словно жадно хватали такой необходимый сейчас кислород. Чан не верил, что заслужил прикасаться к этому совершенному созданию. Его трогательная чувственность сводила с ума. Чан не понимал, играет ли с ним жестоко написанная программа или Йени действительно чувствует и осознаёт всё то же, что и Чан. Было страшно думать об этом, а правду не хотелось узнавать вовсе. Им было хорошо прямо здесь и сейчас. Йени показал ему так много. Чан был так благодарен.

***

Чан не мог поверить, что какое-то время назад он хотел выключить и убрать Йени в коробку, словно предмет. Чан ни за что бы не смог. Йени был таким… живым?. Он эмоционально реагировал, мило болтал и нестандартно мыслил. Ему было всё интересно. Он имел мнение по любому поводу, какую бы тему Чан не затронул. У него был вкус и личные предпочтения. Характер и темперамент. И Чану хотелось… Наблюдать дальше. Чан хотел узнать что-нибудь ещё об этом парнишке. Уже не роботе. Уже о Йени. Но череда ошибок, совершённых Чаном, сделала из Йени жестоко травмированного ребёнка. Не смотря на доброту и внимание Чана, он не мог забыть вспышек агрессии Чана. Он хорошо помнил, каким может быть его хозяин. Чана невероятно тяготили эти мысли. День ото дня он корил себя.

***

— Я могу произвести сброс настроек? Ты можешь забыть всё, что было с момента нашего знакомства? Йени секунду смотрел в упор, не отвечая сразу, словно не хотел. — Откатиться к моменту знакомства можно. Но это повлечёт за собой ряд сложностей. Например, повторную настройку и знакомство. В моей памяти уже довольно много информации. Хозяин точно хочет всё это удалить? — Да. Чан помрачнел ещё больше, погружаясь в размышления. — Я сформировал у тебя неверное впечатление о себе, потому мне не нравится твоя ролевая модель. Не хочу, чтобы ты смотрел на меня так. — Это серьёзное решение. У хозяина будет час на размышления. Спустя шестьдесят минут я попрошу повторное подтверждение операции. Откажитесь, если передумаете. Чан хотел стереть следы прошлой боли. Хотел избавить робота от травмирующего опыта, нанесённого собственными руками. Впечатление должно быть не таким. Он не должен меня бояться. Конечно, это не работало, как у людей. Удалив воспоминания, не удалить опыт и знания, полученные на ошибках прошлого. Йени уже сделал много выводов. — Хозяин всё ещё хочет произвести сброс настроек? Подтвердите операцию или отмените, чтобы вернуться к текущим настройкам, — голос Йени звучал жутко механически, будто это и не он вовсе. — Подтверждаю сброс. Сердце Чана дрогнуло, но было уже поздно.

***

— Перед началом знакомства установите ролевую модель. — Партнёр. Зови меня Чан. Пол оставь мужской. Секундная пауза. Настройка радужки. — Система установлена. Приятного использования. Чан ждал долгих полчаса, пока всё сбросится и заново установится. Сгрыз себе все ногти, не отрывая взгляда от спокойного безжизненного лица андроида. Наконец-то. Первое, что получил Йени после пробуждения — объятия. Горячие, искренние, человеческие. Мгновение медлил, затем стиснул человека в ответ и едва слышно замурчал. С первых секунд он был используем. С первых секунд он был нужен своему хозяину. Система посылала радостные, благодарные и мотивирующие импульсы. Робот был готов сделать что угодно для своего человека. — Давай приляжем, — Чан потянул его к дивану. — Мне нужно ещё какое-то время пообниматься.

***

Случайная встреча в тишине ночного переулка вдребезги разбила идеальный мир Чана. Случайная ли? В полумраке высоток он почти влетел в невысокого парнишку, что бесшумно вывернул из проулка. Тот вовремя отпрыгнул и исподлобья вперился взглядом в растерянного Чана. Чан уже не помнил, куда шёл. Он глупо пялился в ответ. Чан не понимал, что именно он видит. Перед ним было такое знакомое лицо, но в то же время неуловимо отличающееся сразу во всём. Это был его Йени. Или нет?.. Лисий разрез глаз, ямочки, молочная кожа. Но что-то словно было не так… Он странно смотрел и… Что это? Морщинки? Чан не мог подобрать слов для того, чтобы наконец спросить хоть что-то. Незнакомец молчал, изучая эмоции на лице напротив. — Йени?.. Хищная улыбка расчертила лицо лисицы. — Как мило, ты дал ему имя. Не Йени. — Меня зовут Чонин, Чан-и. Чану совсем не нравилась эта улыбка напротив. Так мог улыбаться только человек. И эта улыбка почему-то отбрасывала его в безумие своих снов, когда он не мог отделить свои навязчивые мысли от реального желания.