Белый шум в моей голове

Тринадцать месяцев после инцидента с Жонси — 14 успешных миссий, 3 срыва.

После того раза Солдат больше не просыпался в клетке. И в привычной серой камере с холодной шконкой вместо кровати тоже. Он предположил, что во время очередной заморозки его перевезли на другую базу, и его догадка быстро подтвердилась, когда его отправили на задание. Точка отправления - Заковия. В этот раз Гидра превзошла сама себя, создав под видом миротворческих сил Щ.И.Т.а подземную базу, где проводила свои нечеловеческие эксперименты. Благо, на Солдата эти эксперименты уже не распространялись. Если не считать, что после каждой миссии его замораживали на неопределенный срок, предварительно стерев все воспоминания. Когда же его размораживали, первым всегда просыпался зверь. Зимний Солдат каждый раз как в первый переживал шок от того, что в его голове кто-то есть. Каждый раз у него случались приступы паники, а после неконтролируемой агрессии. И каждый раз после этого его били током и он оборачивался зверем. Рвал техников рядом с собой, пока еще одна волна тока не выбивала из него все дерьмо и он не подчинялся. Надо сказачть, подчинялся он не потому что зверь сдавался, нет. Зверь рычал и жаждал крови обидчиков, готовый рвать их на части с особым остервенением, однако к этому моменту человек уже понимал, что нужно делать и как себя вести. Нужно проявлять смирение и готовность выполнять приказы, тогда током их бить не будут. Зверюга выла на все лады, ненавидя человека за эту слабость, за то, что он не борется, а дает им то, чего они хотят. Видимо, разочаровываясь в человеческом выборе, зверь уходил, позволяя Зимнему снова стать собой, а не четырехлапым монстром. Зимний всегда думал, что в этот момент зверь отказывается от него, бросая один на один с новой волной агентов Гидры, явившихся усмирять его. Вот и в этот раз все шло по одному и тому же сценарию, вот только главный герой неизменно не помнил об этом. Для него все было впервые. Дверь камеры открылась с тихим шипением гидравлики, выпуская клубы ледяного пара. — Номер ПЯТЬ-ДЕВЯТЬ-СЕМЬ-ДВА-ШЕСТЬ, на выход, — раздался механический голос системы. Солдат не шевелился. Его веки были покрыты инеем, ресницы слиплись от холода. Где-то в глубине сознания уже шевелился зверь, но тело еще не слушалось. Просыпайся. Они снова пришли. -Выводите его быстрее, у нас по графику сорок минут на акклиматизацию, — буркнул чей-то голос за пределами камеры. Двое техников в защитных костюмах шагнули вперед, ухватив его за плечи. -Черт, он как кусок мяса из морозилки... -Заткнись и тащи. В прошлый раз он очнулся через три минуты. -В смысле, через три? В отчетах написано, что через десять! Ледяные пальцы впились в его кожу. Солдат не реагировал — только почувствовал, как что-то горячее и яростное копошится у него в груди. -А ты больше отчетов читай, придурок. - Хмуро усмехнулся второй техник. - С каждым разом он все быстрее приходит в себя. Дернуться — и переломать им пальцы. -Нет, — прошептал он сам себе, но звука не вышло — губы еще не слушались. Техники тем временем, натужно пыхтя, волокли его по коридору, болтая между собой: -Слышал, сегодня ему подсунут нового куратора. Тот, что из УДАРа. -Это которого? Роллинса что ли? Или Рамлоу? А я вот видел на днях какого-то жуткого ублюдка с кучей бумажек и хмурой миной, может, он? Ну хоть не этот сраный Зитин, или Зотин, блять, как его звали? Зотов? Сраные русские, терпеть их не могу! -Завались, идиот! Протокол не читал? Он может слышать. Первый техник, это тот, у которого длинный язык, нервно оглянулся на Солдата — и тут же отпрянул, когда заметил, что желтые глаза уже открыты и пристально следят за ним. -О-он... Солдат медленно свел пальцы, ощущая, как лед в суставах трескается. -Блять, давай быстрее. Надо сдать его халатам, пока не... «Пока не что?» — хотелось спросить, но он молчал. Они едва успели переложить его на металлический стол, плотно зафиксировав по рукам и ногам, как Солдат вскинулся, судорожно хватая ртом воздух, словно только очнулся, хотя бледный, как полотно, техник готов голову на отсечение дать, что Зимний пришел в себя еще там, в коридоре. Солдат же еще раз дернулся всем телом, в тщетной попытке выкинуть из головы чужое низкое, хриплое рычание. И жуткий вой: Бежать! Бежать! Солдат стискивал зубы, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот, а сердце начинает колотиться со скоростью света. -Стабилизируйте его! Медики в белых халатах бросились к креслу, впихивая ему в рот резиновый загубник. Солдат зарычал, чувствуя сдерживающие его жгуты, волна чистой ничем не сдерживаемой ярости пронеслась по напряженному телу, как локомотив по рельсам. Сбоку неприятно щелкнул электрошок. Убей! Убей их! Один из особо неосторожных техников неловко задел рукой его плечо — и тут же отдернул пальцы и отпрянул в ужасе. Челюсти Солдата клацнули в сантиметре от его ничем не защищенного горла. Глаза изменились, черты лица заострились, а тело словно бы увеличилось в размерах. Он был в шаге от перевоплощения, но, видимо, техники в этот раз сильно хотели жить, а потому током его так никто и не ударил. -Заткнись, — хрипел Солдат, все еще слабо понимая, что происходит, но его пальцы уже сжимались в судороге, а удлиннившиеся когти правой руки впивались в ладонь до крови. -Пульс 180, давление зашкаливает… СЛАБЫЙ! НИЧТОЖНЫЙ! Зверь бился под кожей, как пойманная птица в клетке. Солдат чувствовал, как что-то шевелится в глубине черепа, царапает изнутри, требует выпустить его. Жив. Из-за меня. Слабый. Звучит в голове чужой голос — низкий, хриплый, с рычащим подтекстом. Кто... Солдат сжимает кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но голос в голове его игнорирует, только скребет по черепушке острым когтем и злобно скалится. Убирайся. Зверюга в ответ еще раз злобно рыкнула и замолкла. Ему хотелось орать, но он снова молчал. Ждал приказа. *** Спустя двадцать минут безмолвного ожидания в помещение строго чеканя шаг вошел хмурый черноволосый мужчина с сигаретой за ухом. Солдат слышал шаги. Тяжелые, уверенные, без страха. Но продолжал смотреть только в пол перед собой. Без приказа он голову не поднимет. Запах ударил в ноздри, но ему показалось, будто молотом по черепу саданули. Теплый, металлический, с примесью чего-то горького, чуть соленого. Человеческая кровь, сталь и порох. -Пара, — рычит что-то внутри, напрягаясь, вжимаясь в ребра, сверля голову огнем. -Замолчи, — отвечает он мысленно, пытаясь сосредоточиться, сглотнуть сухость во рту. Он окидывает вошедшего беглым взглядом из-под полуопущенных ресниц. Мужчина перед ним выглядел как типичный наемник. Он стоял будто тень, материализовавшаяся из кошмаров. Коротко стриженный, с жестким взглядом, в котором нет ни капли сомнения. Тактический жилет, грубые перчатки, поза человека, привыкшего ломать, а не строить. И глаза — как стволы, направленные прямо на Зимнего Солдата. -Ну, здорово, принцесса, — ухмыляется он, бросая папку на стол. — Надеюсь, ты не собираешься рвать мне глотку с утра. Солдат напрягается, словно что-то противится этому “принцесса”, словно так его уже называли и результат ему не понравился. Но виду он, конечно же не подает. Стоит, как вкопанный, потому что к нему не обращались. Он не должен реагировать на эту явную провокацию со стороны мужчины с дурманящим запахом. Зверь внутри подвывает от нетерпения поскорее ткнуться носом мужчине в сгиб шее, а лучше прихватить клыками за загривок. Он мой! Мой! Возьми. Но Солдат бездействовал, и зверь наказал его за это, впившись когтями в грудную клетку. Вдох получилось сделать с третьей попытки. Быстрее! Возьми! Да заткнись ты! Зверь рычит и вдруг подавляет волю человека, срываясь и протягивая руки вперед, но он все еще плотно зафиксирован на столе. Нечеловеческий рык разрывает тишину помещения. Мужчина не отступает, смотрит на него с каким-то больным любопытством, в котором нет ни грамма страха. -Рамлоу. Брок Рамлоу, твой новый куратор. Привыкай, Солдат. Запах становится сильнее, когда Рамлоу наклоняется ближе, подцепляет двумя пальцами его подбородок, заглядывает прямо в глаза. Прикосновение обжигает. Кожа куратора на контрасте с его собственной свежеразмораживающейся кажется раскаленной вулканической магмой. В глазах Солдата Рамлоу находит лишь пустоту и ожидание указаний. Правильно. Так и должно быть. Но вот чего точно не должно быть, так это неуместной и совершенно бессмысленной печали от того, что в глазах Рамлоу самому Солдату виднеется не привычный холодный, как самая лютая сибирская стужа, расчет. Нет. В нем что-то… другое. Не как у тех, кто раньше дергал за нитки. В его взгляде нет холодного расчета технократов Гидры — только голод. Голод хищника, который наконец-то учуял кровь. Зверь внутри Солдата бьется, воя, требуя склонить голову, уткнуться в этот запах, ткнуться носом, признать. Присвоить. Зимний подрывается и, о чудо, хрень, удерживавшая его плечи, рвется к чертям собачьим. Зря Гидра не обновила свои игрушки с прошлого раза. Солдат в мгновение ока освобождает левую руку из плена, помогает правой и.. -Ох, хорош, — довольно тянет Рамлоу, широко ухмыляясь, и приставляет к виску Зимнего дуло пистолета. — Даже не знаю, что ты хочешь больше: убить меня или трахнуть. — Брок спокойно и очень выразительно опускает взгляд на отчетливые очертания вставшего члена Солдата, которые тонких и обтягивающие штаны предательски выставляют напоказ. Солдат замирает, дергается, смотрит на него, приоткрыв рот. Волна удушливого жара прилила к лицу, шее и даже груди. Послышались смешки стоящих поблизости техников. Но Зимнему было все равно на них, он оцепенел. Это какой-то сбой. Его тело не должно реагировать подобным образом ни на кого, особенно на куратора. Сбой. Сбой значит обнуление. Обнуление приносит боль. Много боли. Много тока. Ток. Ток. Ток! ТОК! Зверь внутри яростно рычит, захлебываясь собственной злостью. Кости начинает привычно ломить, но тут Рамлоу вдруг отдает приказ: -Отставить хуйней страдать! Будешь так скалиться - зубы на полку сложишь, понял меня? Кивни. Солдат кивнул на автомате. Он “отставил” сразу, как услышал приказ, а теперь усиленно крутил шестеренками, пытаясь понять, что это за “хуйня” и почему он ей страдал. Вроде, ничего не болело. *** Тренировочные залы все как один всегда пахли потом, маслом и металлом. Солдат никогда не любил этот запах, теперь же его острое обоняние буквально сводило его с ума новой какофонией ароматов, доносящихся сразу отовсюду. Голова уже раскалывалась, но он не мог просто заявить о недомогании. Новый куратор не приказал ему отчитаться о состоянии, не спросил даже медиков, только сгреб желтые листы со скупыми записями и сказал идти за ним. Шел Солдат уже бодро, хотя первые шаги дались с неимоверными усилиями. После разморозки его должны были “обслужить”, как дорогую тачку. Помыть, заправить и только после этого отправляться на тест-драйв. Куратор Рамлоу плевал на правила. Солдат чувствовал его азарт, чувствовал, что мужчине не терпелось посмотреть, что может его новый подопечный. Лучшее оружие Гидры. О, Рамлоу не желал упускать и доли секунды своего возможно кратковременного назначения. -Чего встал, Белоснежка? Становись. Чуть хриплый голос куратора вывел Солдата из задумчивости, но он не двинулся с места. Зверь рычал ему двигаться и быстро, раз этот охеренно пахнущий мужик так хочет, но Солдат не мог. К нему не обращались. -Ау, блять! Солдат, я к кому обращаюсь? -Допустимые уставом обращения, на которые проект “Зимний Солдат” обязан реагировать: “Зимний Солдат”, “Солдат”, “Зимний”, “агент” и.. -И? Скажи! Скажи ему мое имя! СКАЖИ! -..и “Призрак”. Рамлоу присвистнул, хищно оскалившись. -Дополняй свой устав, Солдат. - Дьявольский огонь полыхал в глазах цвета янтаря, но Солдату было все равно, он не мог понять собственных чувств от того, что зверюга впервые требовала назвать кому-то и его имя тоже. - Любое обращение куратора Брока Рамлоу в сторону проекта “Зимний Солдат” является приемлемым и допустимым. Ты обязан отреагировать. Как понял, Белоснежка? -Так точно. Обязан реагировать. Отчеканил он на автомате и поспешил встать на маты напротив Рамлоу, который уже давно скинул берцы и ждал лишь его. Эта мысль приятно обожгла сознание, но он тут же вскинулся и замер напряженный, как тетива. Металлическая рука поблескивала в неярком свете ламп. -Давай, красотка, — говорит Рамлоу, вяло вращая плечами, разминаясь. — Поговорим на твоём языке. Волк внутри довольно урчит, высунув язык, тяжело дышит, принюхивается. Он пахнет… правильно. Сильно. Привлекательно. Солдат заскрипел зубы, опустил голову так, чтобы слипшиеся от кригеля волосы закрыли его лицо. Спрятали голод в ставших желтыми глазах. Рамлоу сделал первый выпад, проверяя скорость его реакции. Солдат не подвел, плавно, почти играючись отступив в сторону. Второй выпад. Зимний ловит его руку, заламывает, разворачивает, подсекает. Брок падает, зубы щелкают друг о друга, но он сразу же откатывается, встаёт на ноги. -Вот так, — ухмыляется он, слизывая кровь с губы. В глазах горит азарт. — Не стесняйся, покажи, что можешь. Зверь довольно урчит, Солдат сдерживает дрожь в руках. Он чувствует, как внутри всё сжимается в тугой узел, когда Брок поднимает взгляд, чуть приподняв бровь, дыхание сбито, жилы вздулись на шее. Этот запах… Пара! Пара! Вдруг взвывает это чудовище и рвется вперед. Зимний бросается, двигается с нечеловеческой скоростью. Бросок. Схватка. Тяжёлые тела глухо падают на мат, перекатываются, каждый раз Брок пытается уйти из захвата, но Зимний сильнее, быстрее, словно хищник, игнорирующий любые правила боя. -Ну и зверюга же ты, мать твою, — сипит Брок, когда Солдат прижимает его лопатками к мату, металлическая ладонь на груди, вторая рука жестко удерживает запястья над головой. Зверь внутри воет, прижимается, заставляет человека наклониться к шее Рамлоу. Набрать полные легкие этого дурманящего аромата, потереться носом о горячую смуглую кожу, чуть солоноватую от выступившего пота. Солдат тяжело дышит Броку в шею, старательно умерщвляя дикое желание вылизать эту крепкую мужскую шею. Мой, мой, мой. - Рычит зверюга. Баки срывается, и тоже рычит, но не про себя, а прямо Рамлоу в ухо: -Заткнись. Заткнись. -Ты с кем там разговариваешь, псих? — ухмыляется Брок, и глаза у него темнеют, когда он чувствует, как металлическая рука Солдата медленно сползает по его груди вниз, к поясу тактических брюк. Ремень-то Брок понятное дело снял перед боем, поэтому сейчас Солдату ничего не стоит расстегнуть металлическую пуговицу, вжикнуть молнией и ухватить Рамлоу за самое дорогое и уже отчаянно жаждущее прикосновений. Нетерпеливое рычание зверюги набатом звучит в голове, отдается звоном в ушах. Брок сглатывает, и его кадык соблазнительно дергается. Солдат следит за этим движением немигающим взглядом, рукой уже пробираясь под резинку трусов Рамлоу. Мужчина под ним фонит желанием, буквально приказывает ему действовать, но Зимний вдруг резко отпускает его, стоит только металлу пальцев коснуться горячей пульсации. Солдат отшатывается, тяжело дышит. Зверь внутри взвывает от боли потери, беснуется и рвется наружу. Солдат сжимает кулаки, цепляясь за последние крупицы самоконтроля. -Ты меня точно убьёшь, — говорит Брок, вставая, проводя ладонью по шее, где еще ощущается горячее дыхание. — Но, чёрт, ты хотя бы интересный. Он хлопает Баки по плечу, задерживая ладонь чуть дольше, чем нужно, но тут же бросает уже серьезно: -Разминка окончена. Возвращаемся на процедуры. Затем стрельбище. Солдат кивает и встает с матов. Зверь внутри тут же оживляется и чуть ли не бегом припускает за дивным запахом, что исходит от куратора. Пара. - Довольно урчит он всю дорогу. *** Брок ведёт его по коридорам, и Баки идёт за ним, будто на поводке, хотя цепей на нём нет. Его уже отмыли и переодели. Рамлоу при этом не участвовал, чем зверюга внутри была крайне опечалена. -Нарушаю правила, — говорит Рамлоу, чуть оборачиваясь к нему. — Но если я хочу, чтобы ты слушался, надо, чтобы ты ел нормально. Понял? Мне рассказали, что ты ешь в общей столовке, но где-то за три избы за две пизды, да еще и какую-то лабуду без вкуса. Так не пойдет. Солдат не отвечает, но зверь внутри довольно урчит. Запах Брока остаётся впереди, как след, за который хочется следовать до остановки пульса. До стертых в кровавое месиво лап. В столовой гулко пахнет едой, паром, горелым маслом. Люди оборачиваются, когда видят Рамлоу, но когда за его плечом возникает Зимний Солдат, многие отводят глаза, кто-то сглатывает. Зимний стоял позади куратора, плечи его были напряжены, ноздри хищно раздувались. Он слышал, как сердце Рамлоу спокойно билось, как кровь размеренно бежала по его венам, а сам сгорал от паники вперемешку со злостью. Он чувствовал чужие взгляды и хотел как можно скорее скрыться от них. Раздражает. Убей их! В этом Солдат с кровожадным монстром, запертым внутри его тела, сходился. Пристальное внимание их бесило. Вот только что-то в этот раз было не так. Взгляды, которые бросали некоторые особо любопытные были направлены..на него? Нет. На Брока. Парочка техников у стены переглядываются, девчонка с красными губами проводит языком по ним, глядя на Рамлоу. Другой боец, высокий, размерами не уступающий Зимнему, ухмыляется, рассматривая Брока, когда тот наклоняется, беря поднос. Рычание внутри Зимнего поднимается, зверюга злится, клыки будто давят на челюсть изнутри. Не смей смотреть. Не смей. Моя. Пара. Моя! Солдат сделал незаметный, совсем крохотных шаг вперед, становясь так, что теперь они с Рамлоу практически касаются друг друга плечами, но от посторонних взглядов он куратора заслонил. Рамлоу, от которого не укрылось ничего из творящегося с его новым подопечным с момента входа в столовую, снисходительно осклабился и продолжил наполнять поднос Зимнего едой. А то ведь эта двухметровая орясина так ничего и не взял, увлеченный прикрыванием тылов начальства. Однако когда под металлом скрипнул металл, Рамлоу поубавил игривости. Строго зыркнул янтарными глазами на тяжело дышащего Солдата и сухо бросил: -Отставить хуйней страдать, Солдат. Да что это за “хуйня” и почему он ей страдает?! Но на всякий случай он отошел от куратора на расстояние вытянутой руки и, наконец, перестал сканировать пространство вокруг. Ну, как перестал..просто начал делать это не столь явно. Зверюга тем временем выла на все лады, оповещая Зимнего о том, что он не хочет, чтобы на Рамлоу смотрели или подходили к нему, а вот чего он очень-очень хочет, так это сцепиться в глотку смазливому технику за дальним столом, который буквально облизывает Брока глазами. О да, зверь внутри лижет ему внутренности, урчит и требует: Порви этого щенка. Покажи, что ты сильнее. Забери себе пару. Солдат опускает глаза, сжимает руки в кулаки, металл скрипит. Его трясёт. Рамлоу ставит поднос на стол, садится, жестом показывает сесть рядом. -Жри, Зимний, — говорит он. — И не смотри так, будто хочешь меня сожрать. Или еще кого. Но именного этого он и хочет.