Белый шум в моей голове

Кабинет Пирса всегда вонял дорогим табаком и фальшивыми духами секретарши. Брок вошел молча, закрыл за собой дверь.Воздух внутри помещения был густым, как смола, и тяжелым, как могильная плита. Александр Пирс сидел в своем огромном кожаном кресле, на дубовом столе перед ним лежали бумаги разной степени важности, но синюю папку своего досье Рамлоу узнал сразу же. Рядом с ней лежала еще одна, и Брок нутром чуял, что в этой явно было что-то про столовую, техников, Морозову и Зимнего. — Рамлоу, ты превратил мою программу в цирк? Более 14 нарушений протокола меньше, чем за сутки. — Пирс буквально испепелял его взглядом, а слова его сочились ядом. — Тебя назначили куратором самого ценного актива нашей организации, а ты ведешь себя как кинолог, привязавшийся к бойцовому псу. Отказ от применения электрошока при первых признаках сопротивления, избыточные физические контакты и это далеко не все. В первый же день ты вычеркнул из протокола 3 этапа промывки мозгов. Ты что о себе возомнил? Брок стоял ровно, руки за спиной. Взгляд прямой, уверенный. С такими, как Пирс нельзя давать слабину, только стоять на своем. В конце концов, куратором назначили именно его, Брока, а значит, чего-то Пирс от него хотел. — Я обеспечиваю контроль над Солдатом. Доверие… — Доверие?! — голос Пирса стал хищным, низким. Он неожиданно ловко поднялся из-за стола и быстро приблизился к Броку, а затем резко ударил его тыльной стороной ладони по лицу. Хлестко. Унизительно. — Тебе платят за подчинение, не за заботу. Ты — цепь. Вторая пощёчина. Брок не дернулся. — Ты — кнут. Тёплая кровь под кожей пульсировала, но унижение жгло сильнее. — Ты — узда, Рамлоу. — Так точно, сэр. — Брок стоял все такой же прямой и гордый. Да, он отошел от устава. Да, плевать ему было на протокол. Но он черт возьми не зря ел свой хлеб! Он — командир элитного боевого подразделения, каждый из которых готов жизнь за него отдать. И все это благодаря доверию. Но отчего-то Пирсу крайне не понравилось, что с его “лучшей винтовкой”, то бишь проектом Зимний Солдат, Рамлоу решил обращаться подобным образом. Брок уже решил, что подумает об этом на досуге, как Пирс, к величайшему его сожалению, продолжил выволочку: -Примите мои искренние поздравления, Рамлоу. — Пирс схватил его за челюсть, сжал пальцы так, что Броку пришлось ухмыльнуться, чтобы не скривиться от боли. — Вы первым за 70 лет заставили Зимнего Солдата... привязываться. Вот только делать этого было нельзя. Знаете, что мы делаем с бракованными инструментами и теми, кто их портит? Дверь за спиной Рамлоу открылась, как полагается, беззвучно. В кабинет вошли трое. Они стали рядом с ним, плечо к плечу, но Брок даже не взглянул на них — а смысл? Своих ребят он узнал сразу. Мэтьюс, Родригез и Роллинс – огневая мощь его отряда. Брок почувствовал, как желудок сжался в узел. Чертов Пирс выкручивает им всем яйца, а они только и могут что позволять ему это. -Командир, - вдруг протянул бледный, как полотно, Мэтьюс, но Рамлоу зло оборвал его. -Рассредоточиться, занять позиции. - Глаза Пирса удовлетворенно блеснули. Ублюдок хотел, чтобы Рамлоу сам подписал свой пока не смертный приговор. Но Брок не доставит ему такой радости. - Слушать команду Пирса. Пирс скривил губы, но тут же хищно улыбнулся, делано поправил галстук и отдал приказ. Первый удар пришлось делать Джеку, бледный Мэтьюс и Родригез с глазами-блюдцами не решились бы. Здоровенный кулак Роллинса впечатался в челюсть с левой стороны. Голова мотнулась в бок, в ушах зазвенело. Второй удар - Мэтьюс - ребром ботинка в бедро, ровно в середину четырехглавой мышцы. Идеально рассчитанная сила: ходить Рамлоу сможет, но каждый шаг будет напоминать о случившемся. Родригез выступил третьим с точным апперкотом в брюшную аорту. Удар был недостаточно сильным, чтобы вызвать потерю сознания, но достаточным, чтобы ноги Брока подкосились и он с глухим стуком ударился коленями о пол, кашляя кровью. Но этого Пирсу было недостаточно, он махнул рукой в раздражении, призывая продолжать. И они продолжили. Удары сыпались градом, бледное мученическое лицо Мэтьюса то и дело попадало в поле зрения уже заплывшего левого глаза. Они кружили над ним, но Брок и не думал сопротивляться. Это - наказание, а не убийство. Если бы его действительно хотели устранить, Пирс бы сам пристрелил его, как бешеного пса, а не устраивал этот цирк с конями. Досталось Рамлоу крепко. К концу экзекуции он не валялся на полу только потому, что его держали. Лицо его было в крови, она текла из рассеченной брови, носа, губы и даже изо рта. Дышал он с надрывом и болью в грудине, очевидно, пара ребер были сломаны. Брюшина нещадно отзывалась резью при малейшем движении, а правая нога, стараниями Мэтьюса, который сейчас по цвету лица был белее покойника, отзывалась тупой тянущей болью. При первом же шаге Рамлоу рискует навернуться себе же под ноги. -Тащите его в наблюдательную. Блок В-19. Агент Рамлоу, кажется, изъявил желание получить доступ к “Полярной Звезде”. Брок стиснул зубы, прекрасно распознав истинный смысл слов Пирса. -Я понял, сэр, - еле ворочая языком проговорил Брок. - Ребята не при чем. Разрешите им идти. Они свою задачу выполнили. -Выполнили или нет, решаю здесь я, Рамлоу. Блок В-19. Вас встретят. *** До блока В-19 они добрались быстро. Броку идти самому никто не позволил. Родригез и Роллинс подхватили его под руки и тащили на себе всю дорогу. Мэтьюс регулировал их маршрут и без конца спрашивал у Рамлоу, как он себя чувствует и где. Рыжий снайпер, коим и был Мэтьюс, даже умудрился ногу командирскую ощупать, вдруг перестарался и сломал все-таки. Они не обсуждали случившееся, понимающих взглядов и того, что они делали было достаточно, чтобы не только не пошатнуть их отношения, но и укрепить их еще больше. Боль командира каждый из них переживал как свою собственную, но вместе с тем все четверо были рады, что “наказание” Пирс доверил именно им. Брок бы никогда не позволил себе упасть к грязным армейским ботинкам какого-то левого гидровского ублюдка. Как и ребята никогда бы не позволили никакому гидровскому ублюдку, избившему их командира, дожить хотя бы до следующего рассвета. Единственное, что сейчас волновало Брока, так это “Полярная звезда” и Зимний Солдат. Что еще задумал Пирс? Что хочет от него? Очевидно, “правильного” взаимодействия с Солдатом. По протоколу. Рамлоу скривился, представляя, как холодным голосом зачитывает какие-то непонятные слова на русском языке, как Солдат безжизненно произносит “Я готов отвечать” и смотрит только перед собой, напряженный, чуть растерянный и словно бы мертвый. Как машина. Оружие, коим он и являлся. И как только Брок смог проникнуться к нему за каких-то пару часов? Брок бы и сам спросил себя, если бы только не знал ответ наперед. А он знал. И ответ знал, и чертова Джеймса Бьюкенена Барнса знал. И вся эта история, в которую он попал и ребят своих потянул, ему ой как не нравилась. Блок В-19 оказался каким-то хитро устроенным помещением. Они попали в небольшую комнатку с одной прозрачной и явно бронированной стеной. У этой самой стены стоял оплывший жиром Дженкинс, еще один техник, работающий над Зимним. -Лейтенант Рамлоу, прошу. - Дженкинс расплылся в лживой улыбке, приглашая Брока приблизиться и посмотреть на что-то за стеклом. - Агенты не имеют доступа, поэтому им придется нас покинуть. - Снова притворство в голосе. -Командир, мы.. -...будем за дверью. - Закончил за Мэтьюсом Роллинс. И они вышли. Брок медленно приблизился к стеклу и ошалело уставился вниз. Перед ним открылось сердце «чёрного отдела» — зал процедур. Ослепительно белый, вымытый до блеска, но ощущение чистоты здесь было лживым, почти издевательским. На кресле, напоминающем одновременно электрический стул и родильное кресло, сидел Зимний Солдат. Голый. Лицо бледное. Волосы прилипли к лбу. Левая рука — та самая, из какого-то мудреного металла — закреплена тремя магнитными хомутами, а правая — наручником к стальному поручню. Он не двигался, но пальцы подергивались. Его готовили к активации. -Протокол "Полярная звезда" — стадия первая: запуск триггера, — отрапортовал техник. — Пульс в норме. Гормональный фон стабилен. -Продолжайте, — сказал Дженкинс из-за стеклянной перегородки. Он не вошёл, оставшись наблюдать рядом с Броком. А Брок стоял рядом, смотря во все глаза на происходящее. Техник ввёл код на панели. Экран мигнул, и в тело Солдата ударила первая волна тока. Он рванулся всем корпусом, выгнулся в дуге. Из горла вырвался сдавленный рык. Не крик. Не стон. Рык. Звериный. Вторая волна — выше. Линия пульса на мониторе дернулась, но сердце, усиленное сывороткой Золы выдержало. Солдат запрокинул голову назад, и глаза его на миг стали нечеловеческими: янтарными, горящими. Уголки губ обнажили зубы. Не ухмылка — оскал. -Переход во вторую фазу. Стимуляция рефлекса трансформации. Гормональный буст, стимуляторы на ткани морфогенеза. Металл на левой руке защелкал, пластины перекалибровывались. Солдат попытался выдернуть конечность из зажима, ему это не удалось, но он продолжал с еще большим остервенением. Брок тем временем думал, что это было: попытка сопротивления или просто рефлексы? Должен ли Рамлоу наказать его за это или Пирс не сочтет это необходимым в данном случае? У Солдата пошла кровь — от его действий разорвало кожу у основания плеча. Там где плоть стыкуется с металлом. -Уровень мутации нестабилен, — сообщил второй техник, растерянно оглядываясь. — Он… сопротивляется? Но почему? -Усилить раздражители, нам нужен результат второй фазы — процедил Дженкинс, которого Рамлоу хотелось пристрелить на месте, но оружие у него отобрали еще в кабинете Пирса. — Сейчас же. -О каком результате речь? Едва слышно просипел Брок, как завороженный глядя на мраморно бледную кожу Зимнего, что сейчас словно бы ходила ходуном, мышцы под ней неистово перекатывались. Ей-богу у него что, чужой под кожей? Лицо Солдата искажалось от боли, вены на шее вздулись, челюсть словно вытягивалась вперед, а на коже.. -Это что, мать вашу, такое? Дженкинс, что вы с ним делаете?! На коже Солдата проступала черная шерсть. Ногти на руках удлинились и теперь скрежетали по металлу кресла, оставляя борозды. Брок, не помня себя, шагнул ближе, но пошатнулся, все еще слабый после случившегося в кабинете Пирса, и стукнулся лбом о стекло. -Наберитесь терпения, лейтенант Рамлоу. - Со знанием дела поспешил сообщить ему техник, уверенный в своем превосходстве, но вдруг сбледнул с лица и с невиданной для толстячка прытью рванул к Броку. - Уйдите от стекла! Дженкинс со злостью схватил мужчину за плечо и потащил прочь от открывающегося вида, но было уже поздно. Их заметили. Очевидно, с той стороны их было не слышно никому, даже Зимнему с его супер слухом, но вот удар лба Рамлоу о поверхность стекла, видимо, он все же услышал. Янтарные - чужие, звериные - глаза уставились прямо на Брока. Новая волна тока, прошедшая через тело Солдата, была чудовищной. Брок точно знал, человек бы не выдержал. Однако Зимний еще дышал и даже брыкался, пытаясь не только вырваться из плена зажимов и фиксирующих ремней, но и чуть было не вгрызся в шею медику, паникующему и подошедшему непростительно близко. Впрочем, медик, в ужасе отпрыгнувший на пару метров, подозрительно хватался за шею и бежал куда-то. Дженкинс тоже бросился бежать. Брок, быстро сложив два и два, поспешил толстяку на помощь, ибо чертов медик бежал к ним! Как бы Рамлоу не сочувствовал Солдату, как бы не жалел его и не хотел помочь, все это меркло и бледнело с тем животным ужасом, что он испытал, глядя на творящуюся чертовщину. Может, никакого Солдата там уже нет? Только неконтролируемый монстр, что чуть не вырвал медику глотку. Однако грузный Дженкинс и премиально отпизженный Рамлоу оказались не в пример медленнее тощего медика, подгоняемого самим адом, что следовал за ним. А за ним действительно следовал ад. Все же слышали, что бежать от хищника - плохая идея? Так вот этот идиот, видимо, нет. Когда он, очертя голову, побежал к спасительной и по совместительству ближайшей двери, монстр на кресле разразился низким, резонирующим в груди и несущим с собой ужас, рыком. А затем как-то совсем по-волчьи завыл и порвал фиксирующие ремни одним взмахом когтистой правой руки. Дернулся всем телом - и левая свободна. -Остановите его! -Контроль потерян! -Почему двери заблокированы?! Какофония голосов раздавалась из-за стекла, но ни Брок, ни Дженкинс не обращали на это никакого внимания, потому что дверь в их В-19 с тихим скрипом распахнулась, впуская до смерти перепуганного медика с длинной царапиной на шее. Еще совсем юнец он шальным взглядом осмотрел комнату, Рамлоу и Дженкинса, замерших в каких-то паре дюймов от панели управления чертовой дверью, он словно бы не заметил совершенно. Он судорожно ощупывал глухие серые стены взглядом и искал выход. Вот только пока один идиот искал выход, один конкретный монстр нашел вход. Он кинулся вперед, странно поведя носом и ощерившись. Охрана преградила ему путь, но тут же поплатилась за это. Послышался хруст сворачиваемых шей, гулкие удары мертвых тел, падающих на пол, и крики. Много криков. Когда монстр шагнул в дверной проем, Рамлоу с идиотом-медиком пытался разобраться с дверью, за которой стояли Мэтьюс, Родригез и Роллинс. Она была заблокирована, как и остальные двери блока В-19. Кроме одной единственной, соединяющих смотровую и процедурную, через которую вошел медик, а теперь и Зимний. -Твою мать.. - тихо выдохнул Брок, встречаясь взглядом с Солдатом, слетевшим с катушек. Протокол в этом случае предписывал незамедлительно применить электрошок, но у Рамлоу не было даже сраного ножа. - Солдат, - попытался уверенно, но вышло хрипло и сдавленно, - отставить. Успокойся. Солдат был подобен разряду молнии, застрявшему в человеческой плоти — неестественному, неконтролируемому, готовому спалить все вокруг в последнем всплеске. Из него кое-где сочилась кровь - охрана защищалась из последних сил, но все равно проиграла. Руки Зимнего были в крови, босые ступни тоже. Кровавый след стелился за ним от кресла до этой самой двери. Он совсем по-звериному наклонил голову в бок и сделал первый шаг. Медик сбоку от Брока странно хрюкнул и осел на пол, лишившись сознания от испуга. Дженкинс же вдруг шагнул вперед, удивляя Рамлоу невиданной доселе храбростью. Он даже рукой махнул, привлекая внимание монстра, а затем торжественно и очень уверенно провозгласил: -Следуй за полярной звездой. Было ли это какое-то заклинание, мантра или еще один выкрутас нейролингвистического программирования, так полюбившегося Гидре, Рамлоу не знал и знать не хотел, ведь после этих слов взгляд Солдата стал совсем диким, отчаянным. А после.. Рамлоу закрыл глаза. Досчитал до пяти. Открыл. И снова закрыл. В комнате воцарилось молчание, прерываемое хриплым частым дыханием..Брок открыл глаза..Да, черного волка. Такого огромного, что он мог бы соревноваться по размеру с добрым теленком. И теленок бы проиграл. Волк жутко рычал, и слюна из его пасти капала прямо ему под передние лапы. Брок аж мысленно присвистнул, наблюдая бионическую лапу. Что это, блять, за магия вне Хогвартса? Как кусок металла смог изменить форму и стать из руки лапой? Эти мысли промелькнули в сознании Брока за секунду и тут же скрылись из виду, стертые к хуям первобытным инстинктом - инстинктом выживания, сука. Янтарные глаза жуткого монстра смотрели на Рамлоу не мигая. -Какого хуя, Дженкинс?! Шепотом прошипел Рамлоу, не веря в происходящее. Минуту назад здесь был его Зимний, а сейчас - настоящий волк! Злой, рычащий, убивший всю охрану и теперь что, пришедший по их души? Брок на автомате потянулся за пояс, где обычно висел его армейский нож, но пальцы нащупали лишь пустоту, а волк зарычал, припадая к полу. -Дженкинс! Волк хищно потянул носом, глаза его горели опасным голодным огнем, и двинулся на Рамлоу, жутко скалясь и капая слюной на бетонный пол. Брок одним только чудом устоял на месте, хотя все его существо буквально вопило слиться со стеной и вообще прикинуться элементом декора. Он кинул один быстрый взгляд на Дженкинса. Это он превратил его Солдата в ахуеть-не-встать-волка, пусть он и расхлебывает. Но толстячок вдруг попятился, бормоча: -Нестабилен. Нестабилен. Рамлоу, он - нестабилен! -А ты, блять, думал, что став мохнатой тварью он чудесным образом вернет ясность мысли? Ты совсем конченный, Дженкинс? А Дженкинс тем временем кинулся к нему, вероятно, решив прятаться за единственным бойцом в их комнатушке, вот только Брок не справился бы даже с Зимним, особенно в его нынешнем потрепанном состоянии, что уже говорить о зверюге размером с теленка. Однако не успел Рамлоу прикинуть, сколько секунд жизни у него осталось, как черная тень метнулась вперед и вбок и сомкнула клыки на шее Дженкинса. Кровь хлынула на бетонный пол с омерзительным бульканьем, тело толстяка упало к ногам Брока. -Т-так.. - Рамлоу готов был убить себя за слова, отказывающиеся выходить из глотки так, как им полагается, - спокойно. Ты парень крутой, можешь вон волком становиться, но я - все еще твой куратор. На последнем слове волчара пригнулся ниже и зарычал. Брок намек понял, наверное. -Не нравится “куратор”? Вот так совпадение: мне тоже. - Он старался говорить мягко, но уверенно, чтобы не разозлить, но и не выказать слабость. - Зови меня командиром. А ты у нас.. Призрак? Брок бы похвалил себя за память и интуицию, но сейчас ситуация мягко говоря не располагала. Впрочем, в именем он попал в яблочко. Волк, словно очнулся, бросил на мертвого Дженкинса какой-то печальный взгляд и шагнул к Рамлоу..виляя хвостом? Что? Огромная голова мягко боднула его в бок, отчего Брок скривился и немного присел на слабых ногах. По инерции оперся о голову зверя, уже было попрощался с жизнью, но тот оказался совсем не против, а очень даже за. Волк поднял на него янтарные глаза, светящиеся каким-то странным голодом и восторгом, и мокро лизнул Брока шершавым языком от губы до брови. Поняв, что мохнатый монстр убивать его пока не собирается, может, только понадкусывать, Рамлоу вдруг истерично хохотнул. Нервное напряжение, очевидно, достигло пика, потому что в следующую секунду он уже надрывал глотку, кривился от боли в ребрах, но бился в истерике. Он съехал по стене на пол, откинул голову назад и тихо посмеивался, как блаженный, перебирая черную шерсть за ушами Призрака. Волк был удивительно спокоен, если не считать хвоста, который, наверное, решил, что он метла, другого объяснения, почему он с бешеной скоростью скользил по полу из стороны в сторону, у Брока не было. Наверное, мужчина отключился и ему снился очередной кошмар, но картинку в его сне включить сегодня забыли, потому что он отчетливо слышал крики, снова хруст ломающихся костей, снова утробное голодное рычание, но стоило тяжести волчьей головы опуститься на его колени, как все прекращалось.