Let me out

***

Чимин не помнит, как оказывается в больнице. Всё тело ужасно болит, а во рту пересохло. Когда он приходит в себя, рядом с ним сидит чертов Чон Хосок. Он задумчиво смотрит перед собой и отбивает, на подлокотнике кресла, только ему известный ритм пальцами. – Очнулся. – констатирует он, мимолетно взглянув на Пака и не меняя своего положения. Чимин лишь фыркает и с трудом усаживается на койке. Все мышцы болят так, будто его пару раз переехали самосвалом, не иначе. – Давно я тут? – буднично спрашивает парень, зачесывая назад мешающие волосы. Внутри него небывалое прежде спокойствие и легкость, несмотря на физическую боль. – Сутки. – Чон вздыхает и встает с насиженного места. Он закрывает приоткрытую дверь палаты на замок. – Ты меня сюда привез? – Нет. Ты поймал попутчиков и добрался сам. Чимин вскидывает брови от удивления и хмыкает. Хосок рассказывает ему такие ужасные вещи с таким спокойствием и незаинтересованностью, что волосы должны встать дыбом, но он, почему-то не чувствует ровным счетом ничего. – Я под транквилизаторами. – отвечает на собственный вопрос Пак. – Какие же вы уроды. – Слушай, давай без этого. Ты сам виноват. – В чём же я виноват? – Намджун рассказал, что ты приставал к нему пока он был пьян.– Чон хмурится и качает головой, не желая даже думать о чём-то подобном. – Мы квиты. Ты решил, что можешь безнаказанно приставать к мужику, мы решили проучить тебя. – Ты сам веришь в то, что сейчас несешь? Я не приставал к нему. Точнее… он был согласен. – Ты, блять, отвратителен. – Хосок морщится и прикрывает лицо рукой. – Что бы ни произошло между мной и Намджуном, это было только наше дело. Он сам просил меня не рассказывать никому, но в итоге растрепал всем вокруг. Козлина. – Просто заткнись. Я пришел договориться. – О чем же? Боишься, что я подам на вас, придурков, в суд? – Ты прекрасно знаешь, что не сможешь этого сделать. Не против меня. – Чон закатывает глаза – Не подходи к нам больше, не пытайся звонить или заговаривать с нами. Иначе мы подадим иск о домогательствах и тебе будет плохо. Хосок открывает дверь палаты и собирается уходить, но резко тормозит иразворачивается к Паку, тряся указательным пальцем в воздухе. – Кстати, весь поток уже знает, что ты ёбаный извращенец. Поэтому не суйся в универ, понятно? Чон выходит из палаты, а Чимин облокачивается спиной о спинку койки и понимает, что одно чертово признание, испортило ему всю следующую жизнь. По палате раздаются тихие смешки, перетекающие в громкий, почти сумасшедший хохот. Как и наставлял Хосок, Чимин перестает ходить в университет. Вот только не потому что он послушный мальчик, а из-за ухудшающегося психического состояния. Парень не спит ночами, только волком воет от отчаяния и приступов панических атак, когда солнце заходит за горизонт. Он больше не может находиться в темноте и приходит в себя только когда Юнги, временно живущий с ним, включает во всём доме свет. Чимину везде мерещатся чертовы клоуны и мерзкий смех его бывших друзей, а руки и ноги ноют, словно снова туго скованны хомутами. Пак кричит каждую ночь и рыдает в объятиях кузена, молит отпустить его, не причинять боль. Так он проживает два месяца. Днём фиксирует все оскорбления и пожелания смерти, приходящие на телефон от разных людей, а ночью молит всех богов избавить его от страданий. – Ты уверен, что меня там не должно быть?– Юнги сидит за рулем своей машины и заглядывает в зеркало заднего вида. На пассажирском сидении сидит бледный, с потемневшими кругами под глазами и осунувшимся лицом Чимин. Они решили, что Паку необходимо лечение, когда нервные срывы начали доходить до самоповреждений, но прежде Чимин попросил отвезти его в университет. Он убрал телефон в спортивную сумку, лежащую рядом и кивнул. – Не показывайся никому на глаза. Если не сознается сейчас, то твоя помощь понадобится позже. Юнги кивает и взглядом прослеживает, как кузен выходит из машины и уверенно идет в сторону учебного заведения. Троица друзей очень вовремя выходит из здания и направляются на выход, как раз на встречу Паку. Парни резко останавливаются, когда замечают перед собой бывшего друга и замолкают. – Какого хрена ты тут делаешь? Кажется тебе было сказано не появляться в универе больше. – Сокджин молниеносно закипает и подлетает к Чимину. – Да, я помню, что вы, конченые уебки, пустили обо мне слухи. Каждый день теперь угрозы получаю, благодаря вам. Пришел лишь уточнить, собираетесь ли вы извиняться? – Ты совсем охренел, Пак? – рычит старший Ким и хватает парня за грудки. Чимин смеется и поднимает руки над головой, признавая свое поражение. – Ударишь меня? Вперёд. Самое время избить того, кто не сможет ответить из-за препаратов. Вы ведь обещали это сделать, я правильно говорю, Чон Хосок. Хосок щурится. Он видит, что Чимин провоцирует их на действия, но не может понять для чего. – Сокджин отпусти его. – Завали пасть. Ты мне не указ!– кричит старший Ким и бьет Чимина в челюсть. Пак падает на землю и смеется, держась за ушибленное место. Он поднимается на ноги и смотрит сквозь Сокджина, туда где стоит Намджун, виновато опустивший взгляд вниз. – Эй, Ким Намджун. Я даю последний шанс сказать правду и извиниться. Если сейчас ты этого не сделаешь, то больше не сделаешь никогда. Сокджин снова хватает парня за грудки и отпихивает так грубо, что Пак, снова падает на землю. Чимин прикрывает лицо и начинает хохотать. – Я убью себя. – тихо говорит он, с каждым словом повышая тон и переходя на крик – Я убью себя, слышите? Я всех вас с собой в ад утащу! – Так убей. – спокойно произносит Чон, подходя к Паку и присаживаясь рядом. – Такие как ты разве заслуживают жить? Ты получаешь то, что заслужил, ёбаный пидрила. Хосок встает на ноги и кивком велит друзьям идти за ним. Чимин наблюдает, как Намджун быстро семенит за уходящими парнями и лишь получает в след тихое «трус». Пак возвращается в машину несколькими минутами позже. Он влажными салфетками стирает грязь с рук и кровь с разбитой губы. – И что дальше?– Юнги выглядит спокойным, но взволнованный взгляд выдаёт его с потрохами. Чимин лишь пожимает плечами и улыбается, доставая из кармана своей толстовки компактный диктофон. – Сегодня пятница, семнадцатое. Это видео выйдет завтра в 6 вечера. Я, Пак Чимин, к этому времени уже буду мертв. С экрана компьютера, в камеру смотрит осунувшийся бледный молодой человек с высветленными волосами и отросшими черными корнями. Он спокоен, говорит четко, но по внешнему виду заметно его состояние, от чего невольно чувствуешь вину. – Ранее, несколько месяцев назад, мои, уже бывшие, друзья оклеветали меня и разнесли ложные слухи обо мне по всему университету.– на экране, в углу появляются три фотографии – Эти люди— Ким Сокджин, Ким Намджун и Чон Хосок. Фотографии исчезают, но на их месте появляется и мелькает множество скриншотов. – Ежедневно из-за этих слухов я получаю множество оскорблений и угроз, как в мессенджере, так и в социальных сетях, а сами зачинщики травли несколько месяцев назад накачали меня наркотиками и увезли за город, где я подвергся психологическому насилию и пострадал физически. Сейчас я прохожу терапию, но она, как вы можете понять, не помогает. Этим видео я хочу показать истинное лицо своих обидчиков. Экран темнеет, а из динамиков доносятся негромкая перепалка. Чимин, требующий признаться и извиниться, Сокджин, бьющий парня и Хосоково «ты не заслуживаешь жить», после чего экран гаснет а крышка ноутбука закрывается. Хорошо сложенный мужчина с седеющими, уложенными назад волосами, густыми, сведенными к переносице бровями и в синего цвета костюме-тройке, складывает руки в замок на столе и внимательно осматривает сидящих перед ним студентов. – Ни деньги господина Чона, ни ваши блестящие результаты на экзаменах и семинарах не смогут вывести это – мужчина несколько раз бьет указательным пальцем по ноутбуку, – пятно. Вы это понимаете, молодые люди? Хосок, Сокджин и Намджун выглядят помято. Их продержали в участке почти всю ночь, после того, как видео Чимина вышло в сеть и стало вирусным. Теперь же они сидят в кабинете директора их университета и понимают, что Пак нисколько не врал, когда говорил, что заберет их с собой в ад. – Организация травли, наркотики и вывоз студента в неизвестное место, драка в учебном заведении. Мы запросили справки из больницы, где он лежал, проверили рецепты его лекарств. – Что вы с ним делали, студенты? Как вам в ваши прекрасные умные головы, на которые университет возлагал такие большие надежды, пришло в голову нечто столь ужасное? Директор вскакивает с кресла и, сложив руки за спиной, отходит к окну. Он молча наблюдает за тем, как студенты снуют по территории учебного заведения, а после вновь поворачивается к несчастной троице и вздыхает. – Я должен исключить вас всех с самой отвратительной записью в личном деле, но я позволю вам самостоятельно забрать документы. Вы сможете перепоступить в любой другой университет страны, но не в этот. – Я ведь на последнем курсе!– подает голос Сокджин и тут же замолкает, когда директор бьет ладонью по столу. – Вам, господин Ким, лучше молчать! – мужчина краснеет от злости, но быстро приходит в себя. Он глубоко вздыхает и поправляет галстук. – Ваши документы вам придут по почте в ближайшие две недели. – Можете идти. Хосок вылетает из кабинета первый. Ему до ужаса хочется напиться, но для начала было бы здорово покурить. Он выбегает на улицу и по пути к курилке сталкивается с невысоким парнем. – Эй, не подскажешь где можно найти администрацию университета? – Хосок оглядывает лохматого и неопрятного парня и вздрагивает, когда он щелкает пальцами перед его лицом. – Так подскажешь или как? – Да, на третьем этаже в конце коридора. Тебе куда именно? – Без понятия. Наверное к директору.– парень хлопает планшетом для бумаг по небольшому прозрачному ящику, висящему на перекинутом через шею, ремне. – Мне велели приехать установить ящик для сбора на похороны. Парень заглядывает на планшет, пробегает глазами по тексту и окает. – На похороны Пак Чимина. Он тут учился. – А ты ему кем приходишься?– Хосок чувствует как ком подходит к горлу и мешает дышать. Он чувствует как груз вины давит на него с такой силой, что вот-вот он упадет на колени и станет умолять весь мир о прощении. – Никем. Я подрабатываю в волонтерской компании, она меня и направила. Говорят у семьи туго с деньгами, а сын им помогал финансово. Чон хмурится. Чимин никогда не рассказывал им о финансах семьи, никогда не был уставшим от бесконечных подработок, да и занятия не пропускал. – А кем он работал, не знаешь? – Чего не знаю, того не знаю. – жмет плечами парень. – Ладно, я пойду. А то еще пару мест обойти нужно, иначе мне не заплатят. Спасибо за помощь. Юноша делает несколько шагов в сторону учебного заведения как Чон окрикивает его. – Постой.– он подбегает к незнакомцу и вынимает из рюкзака кошелек. – Вот держи. Он вынимает всё содержимое и вкладывает их в руки парня. Пачка получается довольно увесистая и Чон даже не знает, на сколько большая там сумма. Он снял их не глядя, до того, как отец успеет заблокировать его счета. – Эй, ты чего деньгами соришь? Богатей что ли? – незнакомец пытается вернуть деньги, но Чон лишь пропихивает их в отверстие ящика. – Тут должно хватить на похороны и еще останется. Пожалуйста передай это его семье. Хосок отходит наконец от парня и уходит с территории университета. Он присаживается на бордюр и закуривает. Голова ужасно раскалывается и хочется разрыдаться от досады. – Закурить не найдется? – рядом присаживается тот самый парень и берет протянутую Чоном сигарету. – Мои кончились. – Как тебя зовут? – Мин Юнги.