6:59

Жан никогда не был любителем вечеринок. Сборище пьяных тел, несущих несуразицу - пиковая точка, по которой можно было бы проследить его раздражение. Но сейчас дело приняло совершенно другие обороты. Тут был Джереми. Тот самый Джереми, имя которого француз безбожно выстанывал, когда от переизбытка фантазий внизу живота начинало предательски тянуть. Тот самый Джереми, который слишком умело подбирал себе одежду. Да так, что каждый раз Моро не мог отвести взгляда от обтянутой дорогой тканью задницы, прикоснуться к которой хотелось в совершенно другой обстановке. Хотелось сделать так, чтобы единственным, чего мог желать Джереми, были настойчивые касания Жана к разгорячённому их же действиями телу. Из раздумий Моро вырывает задорный голос Лайлы:  – А наш французской котёнок как обычно в облаках витает, - замечание прерывается лёгким смешком, – Бутылочка указала на вас с Джереми! Так тому и быть: У вас есть 7 минут на то, чтобы насладиться друг другом!  – Эй, - Лукас, из-за количества выпитого, немного криво пихает Нокса в плечо, – Не съешь его, окей?  – Не обещаю.  – Не обещаешь?  – Именно, - блондин наклоняется к другу поближе, чтобы снизить слышимость произносимых им слов, – Ты не поверишь, сколько я ждал этого момента.  Жан, уже готовясь протестовать, в недовольстве свёл брови к переносице, выдвинув перед собой ладонь. Джереми же, недолго думая, ухватил Моро за неё же, направляясь в комнату, в которой находился достаточно просторный шкаф. Юноша предположил то, что и сгибаться в три погибели им вовсе не придётся.  – Дамы вперёд, - под еле слышимое бурчание Моро хочется лишь улыбнуться, – Я прикрою за нами дверцу.  Тишина. Довольно таки привычная для подобных развлечений ситуация, в которой никто из участников заварушки не решается произнести первых слов. Жан, наблюдая за странно спокойным Ноксом, не находит себе места. Слишком близко. Слишком жарко уже сейчас. И руки, которые покорно не уходят дальше туловища самого француза, в следующее мгновение приходится выпрямить, дабы предотвратить слишком уж быстрое сближение тел:  – Ты что творишь?? – Следую указаниям Лайлы. Ты ведь сам слышал: «У вас есть 7 минут на то, чтобы насладиться друг другом». Хочешь потратить это время впустую? Последнее слово оседает на губах Жана сладким привкусом, с которым тот сталкивается в неожиданном для себя поцелуе. Руки, располагающиеся на грудной клетке Нокса для того, чтобы его оттолкнуть, в ту же секунду плавно уходят тому за спину. Одну Моро впутывает в блондинистые волосы на затылке, вторую перемещает на талию, пробираясь под ничтожно тонкую ткань рубашки. Становиться смелым настолько быстро Моро никогда не умел. Но кто он такой, чтобы не воспользоваться случаем? Главный герой его самых смелых фантазий находится прямо перед ним, в удовольствии прикрывая глаза. Любой дурак бы поддался искушению. И считать себя дураком в этот момент Жан абсолютно точно согласен. Джереми, не теряя ни минуты, пробует протолкнуть язык меж влажных от предварительных чмоков губ, попутно пытаясь втиснуть своё колено между ног Моро. Чувствует легкое сопротивление, которое тонет в попытках соответствовать бешеному темпу поцелуя. Наслаждается этим, проскальзывая кончиками пальцев вниз, к бёдрам, обводя те аккуратным касанием и снова возвращая ладонь выше, располагая ту на плече. Пытается прочувствовать каждый жест Жана на себе ещё раз, дабы каждую ночь воспроизводить происходящее у себя в голове, вспоминая, что самая грязная из его фантазий получила шанс на осуществление. Желание побесить свою сладость оказывается сильнее намерений закончить начатое:  – Что за дрянь ты выпил, Жан, - Нокс наигранно хмурится, проводя носом по изгибу шеи, вместе с этим едва едва прихватывая нежную кожу зубами, – Мне совершенно не нравится вкус.  – Тогда не целуй меня.  – Ты вообще слышишь, что говоришь? – Не целуй меня, говорю. Это просто. Возьми и.., - колкое сомнение ударяет куда-то под сердце, ведь нежелание отстраняться явно сильнее потребности защитить образ, – Не целуй. Всё предельно ясно.  – Ну же, котёнок. Как я могу перестать целовать тебя, - спуская руку с плеча, Нокс переносит её на пах француза, ощутимо сжимая тот через ткань штанов, – Когда тебе уже так хорошо, м?  Не давая Моро сказать и слова, Джереми льнёт ещё ближе, вместе с этим продолжая наглаживать чужое возбуждение, силясь не стянуть с объекта своей страсти штаны прямо в этом чёртовом шкафу. Временные рамки не дают осуществить и половину задуманного, потому блондину и приходится довольствоваться небрежными ласками, которые Жан с удовольствием принимает. Сейчас он сам продолжает тянуться ближе. Сам пытается угнаться за Ноксом, своими же руками заставляя и его желать лишь большего. Чёрт. Невозможно. С ним просто напросто невозможно. Но с другими, как ни странно, и вовсе не хочется. Только с Жаном. Хочется слышать лишь его голос, хочется чувствовать на себе лишь его руки. Хочется обладать им целиком и полностью. Хочется оставлять на этом теле новые отметины, спустя пару минут начиная теми любоваться. Слишком много желаний и чудовищно мало времени. Стоит поспешить.  – Жан, ты слышишь меня? Я не сделаю того, чего ты не захочешь, - обцеловывая каждый участок чужого лица, Нокс силится не поддаться желанию откусить от Моро кусочек, – Только скажи, и я уберу от тебя руки. Хорошо, Жан?  – Боже, Джереми, - Моро, теряя остатки самообладания, начинает стыдливо подаваться к руке блондина, пытаясь воспроизвести трение его ладони о свой пах, – Помоги мне. Мне.. слишком хорошо, - рука ощутимо сжимает грудную мышцу, спускаясь ниже, чтобы расположиться на солнечном сплетении, через пару мгновений возвращаясь обратно, – Сделай это, прошу тебя. Я даю тебе разрешение.  Последние слова полностью снимают абсолютно все запреты. Нокс, до этого сомневающийся в правильности своих действий, обрёл второе дыхание. Возвращаясь к сладким губам с ещё более настойчивым поцелуем, тот наспех разбирается с ремнём штанов Моро, сразу же те приспуская. Не даёт тому отвлекаться на звуки извне, увлекая в плен язык француза, чтобы после нагло тот в сторону оттолкнуть. Проходится по ровному ряду зубов, вместе с этим забираясь руками под ткань боксёров. Немыслимо. То, что происходит сейчас, вовсе объяснению не поддаётся: Нокс обжимается в шкафу с самим Жаном Моро. Он целует его, а француз с тем же напором целует его в ответ. Джереми пробует ступить дальше, а Жан и не собирается его останавливать. Нокс всецело доверяет своё самоощущение в руки причине своих душевных метаний, а тот, сам этого не осознавая, своими реакциями продолжает блондина выводить.  Жан, неосознанно отстраняясь по причине переизбытка приятных ощущений, находит спасение в изгибе чужой шеи, непроизвольно начиная покрывать ту поцелуями. Себя контролировать совершенно не получается, потому сочащиеся бесконечной лаской касания губ переходят в несдержанные укусы, пока Джереми, пользуясь моментом, пробно проводит по всей длине члена рукой. Француз обрывает свой же стон, практически вгрызаясь в плечо партнёра, тут же виновато пострадавший участок зацеловывая.  – Извини, я.. – Ничего. Моё тело в твоём полном распоряжении, - Джереми демонстративно наклоняет голову в бок, перед этим успевая поцеловать Моро в опущенное веко, – Думаешь, что я стану останавливать тебя в попытках подтверждения того, насколько же я хорош, м?  Даже в подобной ситуации Нокс не перестаёт шутить. Раздражает. Неимоверно сильно. Однако, проявившемуся негативу не суждено продержаться дольше пары секунд: уже выбранный темп движений руки потихоньку начинает сводить Жана с ума. Джереми, всецело осознавая серьёзность ситуации, свободной рукой прихватывает чужой подбородок и, оставляя на покрасневших губах горячее предыхание, снова тянется ближе, заключая желанные губы в искрящийся страстью поцелуй. Жарко. И ему, как оказывается, легко может стать настолько жарко. Рядом с Жаном Нокс не может чувствовать себя иначе. Хочется всего и сразу. И то, с какой частотой подобные желания возникают в голове Джереми, ещё раз доказывают подлинность чувств, испытываемых к Моро.  Нокс пробует играться с темпом, сначала то лаская головку члена большим пальцем, то после проводя по всей длине аккуратным касанием, не забывая при этом следить за бешеными метаниями Жана в поцелуе. Дыхание у обоих ни к чёрту. Потому вновь чувствуя, когда Моро утыкается ему в шею, блондин вновь для чужого удобства едва наклоняет голову в бок, прикусывая нижнюю губу, чтобы и самому не простонать слишком уж громко. Сочащаяся природная смазка позволяет руке скользить еще резче, что приближает скорую разрядку Жана. И Джереми чувствует, что он на грани. Как только частота получаемых поцелуев увеличивается, блондин жмёт Моро к себе, свободной от надрачивания рукой переходя к чужому затылку, чтобы впутать пальцы в шелковистые волосы. Мягкие. Всё так, как Нокс себе и представлял. Нет. Всё оказалось намного лучше и того, что юноша каждый раз воспроизводил в голове перед сном, ругая себя за настолько грязное отношение к объекту обожания. А грязное ли, раз происходящее между ними приносит удовольствие обоим? В ответе на этот вопрос Джереми более чем уверен, шипя от силы, с какой Жан оставил на его шее новый укус. Следом же Нокс чувствует на своей руке чужую сперму и то, как приятно в объятиях обмякает Моро. Пару секунд приходится на то, чтобы придумать, чем вытереть ладонь. Места лучше, чем задний карман штанов, Джереми не находит. Всё равно за рубашкой не будет видно ничего. Да и смотреть на его задницу в этой компании не станет никто, кроме самого Жана. Да. Все его взгляды уже давно были замечены.  – Ты в порядке?  – Ещё спрашиваешь? – Уточняю, сладость,- Джереми, пытаясь бороться с выпрыгивающим из грудной клетки сердцем, приводит в порядок Моро, дрожащими от волнения руками застёгивая ремень, – Мало ли ты на своих двоих сейчас до комнаты не дойдешь.  – Говорит тот, у кого руки дрожат сильнее, чем мои колени, - мурчит Жан, прикрывая глаза перед тем, как в очередной раз уткнуться Ноксу в шею, – Я наследил. У ребят могут возникнуть вопросы.  – Пусть смело их задают. Ты боишься?  – Я? Теперь нет. Тебе.. помочь? Жан, неловко переводя взгляд вниз, натыкается на выпуклую от возбуждения ткань чужих штанов.  – А..Это. Забей. Пройдет. За рубашкой ничего не..,- Джереми, не успевая сказать ни слова, оказывается утянут в очередной поцелуй, в него же улыбаясь. Недосказанностям места более нет. А вот неловким ситуациям - безусловно.  Жан, поворачиваясь в бок, в неожиданный момент теряет за спиной опору, проваливаясь аккурат в приоткрытую дверь шкафа, пока Джереми в силу замедленной реакции лишь глупо хлопает на это всё ресницами.  – Ай!! Ну как обидно, - Каталина дует губы, смотря на француза, который молча расположился на полу, – Продержались почти 7 минут. 6:59. Жан, тебе от вида Джереми крышу снесло, м?  – Ни слова больше, хорошо? – Хорошо хорошо, дорогой. В наказание вам нужно выпить по штрафной! Отказы не принимаются! Лайла же, исследуя взглядом только что выбравшегося из шкафа Джереми, не может сдержать довольной ухмылки. – Лукас остаётся с ночёвкой? – По всей видимости — да, - Альварес смотрит в сторону спальни, из которой уже как 30 минут раздаётся ‘мелодичный храп’, – Ничего. Мы с Лайлой всё равно планировали перед сном прогуляться. – Да? Тогда за ваши души я спокоен. А Жана.. Я проведу. Не беспокойся. – Я-то? Я спокойна, дорогой. За вас двоих теперь так точно. Счастья что ли пожелать, не знаю. – Нам? Зачем? – А вот затем, - в разговор плавно вмешивается Лайла, показывая на своей шее участок, на котором Жан успел оставить Джереми самый сильный из укусов, – Не обижай мне Жана, а то я вижу, как он может тебе отомстить, - мазнув поцелуем по щеке своей девушки, Дермотт спешно удаляется в ванную, послав Ноксу воздушный поцелуй. Джереми уверен, что она точно что-то знала. Выскочив на улицу вслед за Жаном, Нокс практически сразу того догнал. – Лайла в курсе, ведь так? – А ты надеялся на иной исход? Она слишком проницательна, - пробежавшись взглядом по улочке, блондин затягивает Жана в подворотню, прижимая того к кладке дома, – Каталине с ней повезло. – И что ты делаешь? – Восполняю недостаток поцелуев. – Тебе не хватило? – Не говори, что ты был этим удовлетворен. – Не говорю. Иди ко мне, - Жан, расплываясь в самой добродушной улыбке, на которую только способен, льнет ближе к Ноксу, целуя того со всей присущей ему нежностью. Мечтать, всё-таки, явно не вредно.