Змей - искуситель

Понедельник, самый ненавистный Иудой день, не потому что день тяжёлый, а потому что каждый понедельник, он прибирает церковь, после проповеди - Фух, как же утомительно, долго нам ещё убирать? - Демиен, завыл от скуки, как раненый зверь - не хочешь - не помогай, сам уберу - ответил Иуда, спокойно подметая полы в церкви - ну уж нет...я вызвался помогать, значит я помогу - Дэмиен продолжил настаивать на своем - тогда не ной и выброси мусор, который я собрал - Иуда указал на два мусорных пакета, стоявших у дверей храма - слушаюсь, сэр - Дэмиен взял пакеты в руки и отправился в сторону мусорки Дэмиен вышел из церкви, ощущая тяжесть мусорных пакетов в руках. Вечерний воздух был прохладен, и ветер шелестел листьями, словно шепча ему что-то на ухо. Он бросил пакеты в мусорный бак, но что-то заставило его остановиться. ГдеPIКе он услышал тихий смешок. Оглянувшись, он никого не увидел, только тени деревьев танцевали под светом уличного фонаря. — Кто здесь? — спросил он, чувствуя, как мурашки побежали по спине. Ответа не последовало, но из-за угла церкви показалась фигура. Это была она. Та самая, что приходила на проповедь сегодня утром. Её волосы, тёмные как ночь, струились по плечам, а глаза светились странным, почти нечеловеческим блеском. — Ты всегда так усердно помогаешь? — её голос был как шёлк, скользящий по коже. Дэмиен почувствовал, как сердце заколотилось в груди. Он не знал, что ответить, но она уже подошла ближе, её дыхание почти касалось его лица. — Может, хочешь немного отвлечься? — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то опасное, но невероятно притягательное. Он почувствовал, как его разум начал затуманиваться, но не мог оторвать от неё взгляда. Её рука легла ему на грудь, и он почувствовал, как тепло разливается по всему телу. И тут она наклонилась, её губы почти коснулись его уха. — Иуда не должен знать, — прошептала она, и её голос звучал как предупреждение. Дэмиен не успел ответить, как она исчезла, оставив его одного в ночи. Он стоял, пытаясь понять, что только что произошло, но что-то внутри него уже звало назад, в церковь, где Иуда всё ещё подметал полы. Когда они закончили, оба стали собираться домой, но тут Демиену взбрело в голову - а может чем то по - интереснее займёмся? - Омен, не здесь...не в церкви - Джуд оттолкнул его - ой, да ладно...как будто, мы впервые это делаем? Особенно в церкви, тем более, смотри, что я нашёл? - Демиен довольными глазами, крутил в пальцах, ключи от кабинета зловещего министра - Омен, блять, как ты... - Джуд был немного в гневе, если отец узнает что Дэмиен спёр его ключи от кабинета, не сдобровать им обоим и ему и Демиену - расслабься, малыш...они просто выпали - Демиен успокоил и так нарастающую паранойю Иуды Дэмиен, держа ключи в руках, усмехнулся. Его пальцы сжали холодный металл, как будто он держал судьбу самого Иуды. Шаги по коридору церкви звучали гулко, как будто сам храм шептал предупреждения. Но Дэмиен был глух к ним. Его кровь уже начала бурлить от адреналина, а в голове крутилась только одна мысль. «Не здесь, Омен, — прорычал Иуда, но его голос дрожал. Дэмиен знал это. Это был тот самый тон, который появлялся, когда Иуда явно колебался, но уже не мог сопротивляться. — Отец… он узнает.» — Расслабься, — Дэмиен повернулся к нему, его глаза блестели в полумраке коридора. — Он спит, как сурок. А мы… мы ведь знаем, как быть тихими. Он повернул ключ в замке, и дверь кабинета отворилась с тихим щелчком. Воздух внутри был тяжёлым, пропитанным запахом старых книг и ладана. Дэмиен сделал шаг вперёд, его тень вытянулась на стене, как тёмный силуэт падшего ангела. Иуда колебался на пороге, но Дэмиен уже схватил его за запястье и втянул внутрь. Дверь закрылась за ними с лёгким щелчком. — Ты сумасшедший, — прошептал Иуда, но его дыхание уже участилось. Дэмиен знал этот взгляд. Это был тот самый момент, когда сопротивление превращалось в безрассудство. — Да, но ты знаешь, каким я нравлюсь, — Дэмиен улыбнулся и прижал Иуду к стене. Его пальцы скользнули под рубашку, почувствовав, как дрожащая кожа Иуды отзывается на его прикосновение. — А теперь заткнись. Дэмиен почувствовал, как сердце Иуды бьётся под его ладонью, словно маленькая птица, попавшая в клетку. Его дыхание стало горячим, влажным, смешанным с ароматом ладана, который витал в воздухе. Он прижал свои губы к шее Иуды, ощущая, как тот вздрагивает под его поцелуем. — Ты знаешь, что хочешь этого, — прошептал Дэмиен, его голос звучал низко, как гул грома перед бурей. Его пальцы скользнули ниже, к поясу Иуды, медленно расстёгивая его. — Перестань притворяться святым. Иуда закрыл глаза, его губы задрожали, словно он пытался произнести молитву, но слова застряли где-то в глубине его горла. Вместо этого он выдавил тихий стон, когда Дэмиен опустился на колени перед ним, его горячее дыхание обжигало кожу на животе Иуды. — Дэмиен… — начал он, но тот уже притянул его к себе, его зубы слегка задели кожу, вызывая мурашки. — Это грех… — Тогда пусть грех станет твоей новой религией, — Дэмиен поднял глаза, его взгляд горел, как пламя адского костра. Он чувствовал, как Иуда сдаётся, его тело дрожит, но уже не от страха, а от желания. Иуда протянул руку, запустил пальцы в волосы Дэмиена, сжимая их, как будто пытаясь удержаться от падения. Но Дэмиен уже знал, что падение неизбежно. Он медленно опустил губы ниже, его язык скользнул по горячей коже, вызывая ещё один стон Иуды. Воздух в кабинете стал гуще, словно сама атмосфера сгустилась вокруг них, а тени на стенах танцевали, как демоны, наблюдающие за запретным действом. Дэмиен улыбнулся, чувствуя, как Иуда начинает терять контроль. — Ты никогда не сможешь забыть это, — прошептал он, его голос звучал как обещание и угроза одновременно. — Никогда. Дэмиен прижал Иуду к стене, его дыхание горячо касалось его шеи. В кабинете было тихо, только слышалось учащённое сердцебиение обоих. Иуда пытался сопротивляться, но его тело предавало его, дрожа от каждого прикосновения. — Перестань, Дэмиен, — прошептал он, но его голос дрожал, а руки непроизвольно сжали плечи Дэмиена. — Мы не должны… — Не должен? — Дэмиен усмехнулся, его губы скользнули по шее Иуды, оставляя горячие следы. — Ты сам знаешь, что хочешь этого. Перестань притворяться. Иуда закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как Дэмиен расстёгивает его рубашку, его пальцы скользили по обнажённой коже, вызывая мурашки. В воздухе витал сладковатый запах ладана, смешанный с явным ароматом их нарастающего желания. — Это грех, — прошептал Иуда, но его голос звучал скорее как мольба, чем как предупреждение. — Грех? — Дэмиен приподнял голову, его глаза горели, как угли. — Тогда пусть этот грех станет нашей молитвой. Он опустился на колени, его руки скользнули к поясу Иуды, медленно расстёгивая его. Иуда вздрогнул, его пальцы впились в плечи Дэмиена, пытаясь удержаться от падения. — Дэмиен… — его голос сорвался, когда тот прижался губами к его животу, его язык скользнул по коже, вызывая волну тепла, прокатившуюся по всему телу. Дэмиен улыбнулся, чувствуя, как Иуда теряет контроль. Его руки скользнули ниже, его губы опустились ещё, вызывая ещё один стон. — Ты никогда не сможешь забыть это, — прошептал он, его голос звучал как обещание и угроза одновременно. Иуда закрыл глаза, его тело дрожало, но он уже не мог сопротивляться. Всё, что он чувствовал, это горячее дыхание Дэмиена, его руки, его губы… — Ты знаешь, как я тебя хочу, — прошипел Дэмиен, его пальцы сжимали бёдра Иуды так, что на коже оставались следы. — И ты тоже знаешь, что сопротивляться бесполезно. Иуда попытался оттолкнуть его, но его руки дрожали, а тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Он чувствовал, как Дэмиен прижимается к нему, его жесткость, его тепло, его настойчивость. Его губы снова оказались на шее Иуды, кусая, лаская, заставляя его вздрогнуть. — Перестань, — прошептал Иуда, но его голос сорвался, когда Дэмиен провёл языком по его ключице. — Мы не можем… — Можешь, — оборвал его Дэмиен, его рука скользнула между ног Иуды, ладонь прижалась к его напряжённости. — И ты будешь. Иуда вскрикнул, его тело выгнулось, когда пальцы Дэмиена начали теребить его через ткань. Он хотел сопротивляться, но его мысли уже расплывались, растворяясь в горячем тумане желания. Дэмиен снял с него рубашку, и его губы обжигали кожу, спускаясь всё ниже, к поясу. — Дэмиен, — Иуда задыхался, его пальцы вцепились в плечи мужчины, пытаясь найти хоть какую-то опору. — Пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Дэмиен поднял взгляд, его глаза горели тёмным огнём. — Скажи это. Иуда не мог ответить, его слова потерялись в оглушительном стуке сердца. Дэмиен медленно расстегнул его брюки, и Иуда почувствовал, как холодный воздух касается его кожи, а затем — горячее дыхание Дэмиена, которое обожгло его ещё сильнее. — Дэмиен… — Иуда задрожал, когда его спина резко ударилась о стену. Его пальцы впились в мраморный выступ за спиной, пытаясь найти опору, но Дэмиен был слишком близко, слишком настойчиво. Его дыхание, горячее и влажное, обжигало кожу Иуды, оставляя следы, которые тот не мог стереть. — Это безумие. Мы не можем… — Молчи, — прошептал Дэмиен, его губы скользнули по обнажённому участку шеи Иуды, оставляя за собой мокрый след. — Ты всегда так говоришь, но твоё тело никогда не лжёт. Иуда чувствовал, как его рубашка медленно сползает с плеч, обнажая кожу, которая тут же покрылась мурашками от прикосновения холодного воздуха. Или, может, от прикосновения Дэмиена? Его пальцы, словно змеи, скользили по его груди, лаская, исследуя, выжимая из него каждый звук, каждый стон. — Ты дрожишь, — заметил Дэмиен, его голос звучал как шёпот демона, который знает слишком много. — Это страх? Или… предвкушение? Иуда хотел ответить, но слова застряли в горле, когда Дэмиен прижался губами к его соску, обводя его языком, резко и влажно. Его ноги подкосились, но упасть он не мог — Дэмиен держал его, его руки сжимали бёдра Иуды, не давая ему даже шагнуть назад. — Перестань, — выдохнул Иуда, но это было больше похоже на мольбу, чем на приказ. — Мы не должны… — Должны, — перебил его Дэмиен, его губы скользнули ниже, оставляя огненные следы по животу Иуды. — Ты хочешь этого. Ты всегда хотел. Иуда закрыл глаза, его пальцы вцепились в волосы Дэмиена, когда он почувствовал, как его штаны медленно спускаются вниз. Всё, что он мог сделать, — это сдерживать стоны, которые рвались наружу с каждым прикосновением. — Ты пахнешь ладаном и грехом, — прошептал он, вдыхая дрожь Иуды. Тот попытался оттолкнуть его, но пальцы лишь слабее сжали плечи Дэмиена. — Отец… он может… — Он спит, — Дэмиен перебил его, прижимаясь всем телом, чтобы Иуда почувствовал его возбуждение. — А ты… ты уже мокрый от одной мысли об этом. Его рука скользнула вниз, резко расстегнув пояс. Иуда вскрикнул, когда пальцы впились в его плоть, грубо, без предупреждения. — Тише, — Дэмиен прикрыл его рот ладонью, чувствуя, как губы Иуды дрожат под его кожей. — Или ты хочешь, чтобы нас поймали? Иуда зажмурился, его бедра сами потянулись навстречу прикосновениям. Дэмиен усмехнулся. — Вот и хороший мальчик. Он опустился на колени, его дыхание обжигало кожу Иуды, прежде чем язык лизнул его напряженную плоть. — Нет… — Иуда застонал, но Дэмиен уже взял его в рот, заставляя забыть о молитвах. Тени на стенах извивались, будто наблюдая, как святотатство побеждает благочестие. Дэмиен не спешил — он хотел насладиться каждым мгновением. Его язык скользил по коже Иуды, медленно, почти болезненно нежно, и каждый его жест был словно издевательством над святостью, которой тот так дорожил. Он чувствовал, как Иуда пытается сдержать стоны, как его тело дрожало в противоречии между похотью и стыдом. — Смотри на меня, — прошептал Дэмиен, подняв голову и встречая взгляд Иуды. Его пальцы снова сжали плоть, на этот раз с такой силой, что Иуда не смог сдержать крик. — Ты не можешь скрыть, что хочешь этого. Иуда попытался отвернуться, но Дэмиен схватил его за подбородок, заставив смотреть прямо в свои глаза. — Ты думаешь, твой Бог не видит? — насмешливо продолжил он, губы скользнули по щеке Иуды к уху. — Он видит всё. Как ты дрожишь. Как ты скучал по этому. Его рука двинулась дальше, игнорируя слабые попытки сопротивления. Дэмиен засмеялся, когда Иуда застонал, его тело само предало его, отвечая на каждое прикосновение. — Ты всегда был таким… послушным, — прошептал он, целуя шею Иуды. — Но сейчас ты мой. Иуда пытался найти слова, но Дэмиен не дал ему шанса. Его губы снова захватили его в поцелуй, жестокий, почти болезненный, заставляя Иуду забыть обо всём, кроме нарастающего огня внутри. — Не останавливайся, — вырвалось у Иуды, когда Дэмиен снова опустился перед ним, его дыхание обжигало кожу. Дэмиен усмехнулся, удовлетворённый. — Я и не собирался. Его руки скользнули вверх по бёдрам Иуды, сжимая их так, чтобы тот не мог двигаться. Губы Дэмиена снова нашли свою цель, и Иуда не смог удержаться от стонов, которые эхом разносились по тихому кабинету. Тени на стенах стали гуще, будто сам ад наблюдал за тем, как святость превращается в грех. Дэмиен замедлил движение, давая Иуде почувствовать каждый миг, каждую секунду этого сладкого унижения. Его язык, как змей, скользил по коже, оставляя за собой мокрый след, который Иуда стыдливо пытался скрыть, закрывая глаза. Но Дэмиен не позволял. — Открой глаза, — приказал он низким, хриплым голосом, который звучал как гроза перед бурей. — Хочу видеть, как ты разваливаешься на части. Иуда попытался сжать губы, но его тело уже не слушалось. Его руки дрожали, цепляясь за край стола, чтобы не упасть. Дэмиен заметил это и ухмыльнулся, зная, что победа близка. — Ты думаешь, что можешь сопротивляться? — прошептал он, его губы коснулись уха Иуды, горячее дыхание обожгло кожу. — Но ты уже давно потерял себя, ещё до того, как я к тебе прикоснулся. Его рука скользнула вниз, игнорируя слабые попытки Иуды оттолкнуть его. Пальцы Дэмиена были как огонь, оставляя на коже следы, которые Иуда ощущал даже в самых потаённых уголках своей души. — Ты так долго скрывал это, — продолжал Дэмиен, его голос звучал как песня, затягивающая в омут. — Но я знаю, что ты хочешь этого. Ты всегда хотел. Иуда застонал, когда Дэмиен снова наклонился, его губы нашли чувствительную точку на шее, и тело Иуды вздрогнуло, как будто его пронзил электрический разряд. — Не… не уходи, — прошептал он, его голос звучал как мольба, которую он так долго подавлял. Дэмиен усмехнулся, его глаза блестели, как угли в костре. — Я никуда не уйду, — сказал он, его голос был как обещание и угроза одновременно. — Мы только начинаем. Тени на стенах двигались, словно танцуя под музыку их страсти, а в воздухе витал запах греха, который был слаще любого благоухания. Демиен, ухмыляясь, провел пальцами по внутренней стороне бедра Иуды, чувствуя, как его тело дрожит под прикосновением. Комната была тихой, только шелест штор и учащенное дыхание Иуды нарушали тишину. Его член, твердый и явно недовольный долгим ожиданием, слегка подрагивал, будто требуя внимания. — Ну, Джуд, — шепнул Демиен, наклоняясь ближе, его губы почти касались кожи. — Твой друг явно соскучился по мне. И кто я такой, чтобы его игнорировать? Иуда стиснул зубы, пытаясь подавить стон, который рвался из его груди. Его пальцы впились в край стола, оставляя на нем следы от ногтей. — Демиен, ебашь уже, — прошептал он, голос срываясь на хрип. — Ай-яй-яй, — Демиен цокнул языком, его дыхание горячим потоком скользнуло по коже Иуды. — Такой красавец, а такие слова… — Он медленно провел языком по основанию члена, чувствуя, как тот подрагивает в ответ. Иуда закрыл глаза, сжав веки так крепко, что перед ними вспыхнули звезды. Его тело было напряжено, как струна, готовое оборваться в любой момент. Демиен, не торопясь, обхватил губами головку, чувствуя, как она пульсирует у него на языке. — Ты… ты специально так медленно? — Иуда выдохнул, его пальцы впились в волосы Демиена, пытаясь ускорить процесс, но тот лишь усмехнулся, продолжая свои мучения. — Терпение, Джуд, — прошептал Демиен, его голос был будто маслом, льющимся по коже. — Всему свое время. Иуда не мог больше сдерживаться. Его бедра сами собой двинулись вперед, пытаясь углубиться в теплый рот Демиена. — Демиен, я… я не могу… — его голос был прерывистым, словно он балансировал на краю. Демиен лишь приподнял взгляд, его глаза сверкнули, словно обещая, что самое интересное еще впереди. Демиен продолжал свои медленные, изматывающие ласки, каждый его жест был словно тщательно продуманный ход в шахматной партии. Своим языком он описал почти полный круг вокруг головки члена Иуды, а потом, с едва уловимой усмешкой, отпустил ее, оставив лишь легкий поцелуй на кончике. — Ты слишком торопишься, Джуд, — произнес он, его голос звучал как капли дождя, падающие на раскаленный металл. — Искусство требует времени. Иуда застонал, его пальцы с новой силой впились в волосы Демиена. — Ты… ты чертов садист, — прошипел он, но в его голосе звучало скорее восхищение, чем злость. Демиен лишь усмехнулся, его губы снова приблизились к члену, но вместо того, чтобы взять его в рот, он медленно провел языком по всей длине, от основания до самого кончика. Иуда затрясся, его бедра поднялись, пытаясь найти хоть какую-то опору в воздухе. — Ты знаешь, что я люблю, когда ты так себя ведешь, — прошептал Демиен, его дыхание горячим потоком обожгло кожу Иуды. — Ты словно готов взорваться в любой момент. И я хочу видеть, как это произойдет. Его пальцы медленно скользнули вниз, к промежности Иуды, и легонько коснулись самого чувствительного места. Иуда содрогнулся, его тело напряглось, как тетива лука. — Демиен, я серьезно… — его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Если ты не остановишься… Но Демиен не собирался останавливаться. Его губы снова обхватили головку, а пальцы продолжали свои игры, мягко надавливая, но не давая Иуде того, чего он так отчаянно хотел. — Ты можешь выдержать немного больше, — прошептал он, глядя снизу вверх своими темными, почти дьявольскими глазами. — Ты ведь сильный, Джуд. Покажи мне, на что ты способен. Иуда закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым, а тело готово было взорваться от нарастающего напряжения. Он знал, что Демиен не остановится, пока не добьется своего. — Демиен, я… — его слова оборвались на полуслове, когда пальцы Демиена снова задвигались, ускоряя темп. Иуда почувствовал, как его тело готово поддаться, но знал, что контроль все еще в руках Демиена. — Смотри на меня, — приказал Демиен, и Иуда открыл глаза, их взгляды встретились. — Я хочу видеть, как ты теряешь голову. Иуда застыл, его тело напряглось до предела, но пока он еще держался. Демиен усмехнулся, зная, что финал уже близко. — Ну же, Джуд, — прошептал он, его губы снова обхватили член, а пальцы продолжили свои движения. — Просто отпусти себя. Иуда замер, его тело готово было взорваться, но он знал, что финал будет только тогда, когда Демиен этого захочет. — Демиен… — его голос был почти молитвой, и он чувствовал, как напряжение достигает пика. — Сейчас, Джуд, — прошептал Демиен, его глаза сверкнули, и пальцы ускорились. — Сейчас. Кабинет зловещего министра был погружён в полумрак, лишь слабый свет от затухающего камина отбрасывал причудливые тени на стены, украшенные старинными гобеленами. Джуд, дрожа всем телом, стоял на коленях перед Демиеном, его губы всё ещё блестели от остатков спермы, а руки судорожно сжимали край кожаного дивана. Он еле дышал, ощущая, как его собственный пот смешивается с липкой жидкостью на его коже. — Чёрт, Омен, ёб твою мать, много хоть изверг из себя? — прошептал Джуд, его голос срывался, словно он только что пробежал марафон. Он поднял глаза на Демиена, и в его взгляде смешались немой вопрос и изнеможение. Демиен, слегка привставший на ноги, всё ещё держал в руке Джудову голову, его пальцы мягко, но властно скользили по затылку. Он ухмыльнулся, его губы растянулись в довольной улыбке, а глаза горели мрачным торжеством. — Нормально, я чуть не задохнулся в сперме, — произнёс он тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать внимания тех, кто мог быть за дверью. — А ты… ну ты и конь, столько кончать. Джуд, всё ещё дрожа, попытался приподняться, но его ноги отказались слушаться. Демиен, заметив это, шагнул вперёд, его рука скользнула по плечу Джуда, а затем опустилась ниже, ладонь мягко легла на его спину. Его дыхание было горячим, почти обжигающим, когда он наклонился к уху Джуда. — Ты думаешь, это конец? — прошептал Демиен, его голос был низким, словно гул отдалённого грома. — Мы только начали, Джуд. Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. Кабинет был погружен в полумрак, только слабый свет из-за штер заливал стол, на котором Джуд опёрся, его пальцы впивались в дерево, оставляя едва заметные царапины. Воздух был насыщен запахом кожи, пыли и чего-то невыразимо запретного. Каждое движение Демиена заставляло Джуда содрогаться, его тело напрягалось, а голос срывался на низкий стон, смешанный с одобрением. — Ох, дааа… Омен… блять, быстрее… — его голос был хриплым, почти молитвенным. Демиен усмехнулся, его губы коснулись шеи Джуда, оставляя горячий след. Он двигался с неторопливой жестокостью, каждый толчок заставлял Джуда выгибаться, словно он пытался убежать, но тут же возвращался, прося больше. — А говорил, стонать не будешь, — его голос был низким, почти зловещим, но в нём слышался намёк на гордость. — Заткнись… и еби меня… — Джуд выдавил сквозь стиснутые зубы, его руки дрожали, ногти впились в стол глубже. Демиен не заставил себя ждать. Его движения стали резче, глубже, каждый толчок заставлял Джуда вздрагивать, его голос срывался на полустон, полукрик, который эхом разносился по кабинету. Джуд чувствовал, как его тело поддаётся, как каждое прикосновение Демиена оставляет след, который он никогда не сможет стереть. Это было больше, чем просто физическое наслаждение — это был обмен силой, борьба, в которой он уже давно проиграл, но всё ещё пытался сохранить хотя бы видимость контроля. — Ты… такой… блять… — Джуд выдавил, его голос был сломанным, дыхание прерывистым. Демиен лишь усмехнулся в ответ, его губы скользнули по уху, шепча что-то, от чего кровь в жилах Джуда закипала. — Говори громче, — он приказал, и Джуд не смог сопротивляться. Его крик разорвал тишину, смешавшись с хриплым дыханием Демиена. Демиен, облокотившись на стол, чувствовал, как его тело всё ещё дрожит от волны удовольствия. Его рука схватила край поверхности, пальцы впивались в дерево, оставляя едва заметные царапины. Его дыхание было неровным, а глаза блестели, как угли в темноте. — Ты такой… блять… кайфовый… — прошептал он, голос дрожащий, но наполненный тёмной страстью. Иуда, стоявший рядом, ухмыльнулся, его губы растянулись в полуулыбке, полной обещания. Его пальцы коснулись плеча Демиена, лёгкий прикосновение, которое заставило того вздрогнуть. — Знаю, — ответил Иуда, его голос низкий, как гул подземного грома. — Но так же я знаю, что не закончу, пока не оставлю тебя без удовлетворения. Его рука скользнула по спине Демиена, медленно, словно зверь, играющий с добычей. — Так что, Омен, вставай на моё место. Давай, давай… меняемся. Иуда хлопнул Демиена по руке, его прикосновение было одновременно командой и обещанием. Демиен обернулся, его глаза встретились с взглядом Иуды, и в этом взгляде был вызов, который заставил его кровь закипеть. — Ну что, справишься? — Демиен провёл языком по губам, его голос был хриплым, но в нём чувствовалась готовность к бою. Иуда ухмыльнулся шире, его рука потянулась к поясу, медленно развязывая его. — Ты знаешь меня, Демиен. Я всегда справляюсь. Между ними возникло напряжение, словно электрический заряд, готовый взорваться. Демиен шагнул вперёд, его тело уже горело от предвкушения, а Иуда ждал, его глаза полны тёмного обещания. — Тогда давай, покажи, на что ты способен, — прошептал Демиен, его голос дрожал от нетерпения. Иуда наклонился вперёд, его губы едва коснулись уха Демиена, и он прошептал: — Ты об этом пожалеешь. И в этот момент их мир сузился до двух тел, двух голосов и одной цели. Кабинет был погружён в полумрак, лишь слабый свет свечи дрожал на стенах, отбрасывая длинные тени. Демиен, опираясь на деревянный стол, чувствовал, как его пальцы впиваются в старую древесину, оставляя едва заметные следы. Его дыхание срывалось, каждый вдох был горячим и прерывистым. Иуда, стоя на коленях перед ним, смотрел вверх своими тёмными глазами, в которых танцевали отблески пламени. — Ох… бляяяять… Иуда… — вырвалось из груди Демиена, как стон, пропитанный желанием и невыносимым напряжением. Рот Иуды скользил по его члену с почти магической точностью, каждый движение было будто выверено до мельчайших деталей. Его язык, горячий и влажный, играл с чувствительной кожей, заставляя Демиена содрогаться. Руки Иуды, сильные и уверенные, крепко держали его бёдра, не позволяя ему двигаться, как будто он был пленником этой сладостной пытки. — Да… мальчик… — прошептал Демиен, его голос дрожал, как лист на ветру. — Ты у меня просто волшебник… Иуда, не отрываясь, лишь приподнял взгляд, и в его глазах читалось что-то большее, чем просто желание. Оно было глубоким, почти хищным, словно он наслаждался каждой секундой этой власти, которую держал над Демиеном. — Так в рот ебать… только ты можешь… — продолжил Демиен, его слова растворялись в воздухе, как дым. Каждый толчок, каждое движение Иуды вызывало в Демиене новую волну удовольствия, которую он едва мог сдерживать. Его пальцы сжали край стола ещё сильнее, ногти впивались в дерево, оставляя мелкие царапины. — Иуда… — имя сорвалось с его губ, как молитва, как последний крик перед падением. Но Иуда не торопился. Его движения были медленными, почти жестокими в своей неторопливости, словно он наслаждался тем, как Демиен теряет контроль, как его тело подчиняется каждому прикосновению. Ветер за окном завывал, будто вторя стону Демиена, а свеча догорала, оставляя комнату в ещё большем мраке. Тьма сгущалась, как будто сама комната вдыхала их грехи, поглощая каждый стон, каждый вздох. Демиен чувствовал, как его тело становится проводником чего-то древнего, запретного. Каждый нерв горел, как огонь, разожженный губами Иуды. Его руки, дрожащие и слабые, пытались найти опору на столе, но всё, что он мог, — это впиться ногтями в дерево, оставляя следы, которые могли бы рассказать о его муке и экстазе. Иуда не просто делал это — он владел им. Его глаза, пылающие в полумраке, следовали за каждым движением Демиена, словно изучая, как далеко он может зайти. Его губы, горячие и влажные, обхватывали его так, будто знали каждый изгиб тела, каждую тайну, которую Демиен никогда не осмелился бы произнести вслух. В этом моменте не было ничего, кроме них — ни времени, ни пространства, только огонь, который пожирал их изнутри. — Иуда… — снова прошептал Демиен, его голос был едва слышен, но дрожал от напряжения. — Я не могу больше… Но Иуда лишь усмехнулся, его губы сжались сильнее, а язык заиграл с чувствительной кожей, доводя Демиена до предела. Ветер за окном выл, будто вторя его стону, а свеча догорала, оставляя их в полной тьме. Иуда знал, что ещё мгновение, и Демиен рухнет, и он наслаждался этим, как художник, рисующий последний штрих на своём шедевре. — Ты можешь, — прошептал Иуда, его голос был тихим, но пронизывающим, как лезвие. — Ты будешь. И Демиен почувствовал, как его тело подчиняется, как волна накрывает его с головой, и он уже не мог сопротивляться. Он крикнул, его голос разорвал тишину, а Иуда не останавливался, продолжая свою пытку, пока Демиен не рухнул, обессиленный и дрожащий. Стивен стоял перед тяжелой дубовой дверью своего кабинета, пальцы сжимали холодную ручку, которая отказывалась поворачиваться. Звуки из-за двери — глухие стоны, прерываемые шепотом и смешками — заставляли его кожу покрываться мурашками. Он знал, кто там. Значит, его Иуда снова нарушил запрет. — Черт возьми, им там мёдом что ли намазано? — прошипел он сквозь зубы, отступая на шаг. Гнев кипел в его груди, смешиваясь с чем-то ещё, чем он боялся признаться даже самому себе. — Я же говорил им… — Стивен сжал кулаки, ногти впивались в ладони. — Не в церкви. Не в моём кабинете. Но дверь была заперта. Он мог только представлять, что происходит внутри: Иуда, его собственный сын, с Демиеном, тем парнем, которого он привел домой пару месяцев назад. Стивен помнил, как пытался игнорировать их взгляды, их шепот в коридорах, их смешки, когда они думали, что его нет рядом. Он потянулся к связке ключей в кармане, но их там не было. Вспомнил, что оставил их дома, в спешке убегая от утренней службы. — Вот же… извращенцы, — пробормотал он, но голос выдал его колебания. Стивен закрыл глаза, представляя, как Иуда, его мальчик, которого он растил в строгости и вере, теперь сжимается в объятиях Демиена, их тела сплетаются в танце, который Стивен всегда считал грехом. Но дверь была закрыта. И он стоял снаружи, как посторонний, как человек, который больше не имеет власти над тем, что происходит за этим порогом. — Я должен был остановить это раньше, — прошептал он, но даже этот шепот звучал как признание поражения. Стивен развернулся и медленно пошел прочь, оставляя за спиной звуки, которые продолжали преследовать его, как тень, которая никогда не отпустит. На следующий день Когда всё закончили обедать, зловещий министр, приостановил Иуду Как давно вы это делаете? - его взгляд был строгий и холодный О, так ты догадался, давненько отец, знаешь, рядом с Демиеном, я чувствую себя живым, я чувствую себя особенным, я чувствую себя любимым, я не чувствую себя ущемленным и да, мне нравится чувствовать его везде, уж извини, отец, что у тебя вырос, гомосексуальный сын - и с этими словами, Иуда ушёл к себе в комнату, оставив Стивена одного Дверь в комнату Иуды захлопнулась с таким грохотом, что стены дрогнули. Стивен стоял посреди зала, сжав кулаки, его пальцы белели от напряжения. В голове звучали слова сына, как набат, отдаваясь эхом в пустоте его сердца. «Гомосексуальный сын» — эти два слова резали, как лезвие, оставляя кровоточащие раны. Иуда бросился на кровать, лицо в подушки, дыхание прерывистое. Его сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Он ненавидел себя. Не за то, что любил Демиена, нет. За то, что не смог сказать это иначе. За то, что боль отца была теперь его виной. На улице за окном звучали голоса, смех, жизнь шла своим чередом. Иуда поднялся, подошёл к зеркалу. Его глаза были красными, лицо бледным. Он уставился на своё отражение, как будто пытался найти в нём ответ. «Кто ты?» — шепнул он. Зеркало молчало. Стивен спустился в подвал, где хранились старые вещи. В углу стоял деревянный сундук, покрытый пылью. Он открыл его с усилием, внутри лежали фотографии, письма, вещи, которые он годами не касался. На одной из фотографий был он сам, молодой, улыбающийся, с женой на руках. Иуда был ещё ребёнком, смеялся, глядя в камеру. Стивен сжал фотографию в руке, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. В комнате Иуды раздался звонок телефона. Это был Демиен. Иуда взял трубку, его голос дрожал. «Привет», — сказал он, и в этом слове была вся его боль, вся надежда, которую он больше не мог скрывать. «Что случилось?» — спросил Демиен, его голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. Иуда закрыл глаза, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. «Он знает», — прошептал он, и его голос прервался. Демиен молчал несколько секунд. «Я еду», — наконец сказал он, и Иуда почувствовал, как в его груди что-то сжалось. На кухне Стивен взял бутылку виски, налил себе полный стакан. Его рука дрожала, когда он поднёс его к губам. Вкус горечи был знакомым, но сегодня он казался особенно острым. Иуда услышал стук в дверь. Он знал, кто это. Его сердце забилось сильнее. Он подошёл к двери, чувствуя, как его ладони потеют. На пороге стоял Демиен, его глаза были полны беспокойства, но в них также горела твёрдость. «Мы поговорим с ним вместе», — сказал он, и Иуда почувствовал, как что-то внутри него разжимается. В этот момент Стивен поднялся по лестнице, его шаги были тяжёлыми, но решительными. Иуда стоял перед дверью, сердце колотилось, как барабан в ночи, но он не мог отвести взгляд от Демиена. Тот шагнул вперёд, его рука скользнула по щеке Иуды, тёплая и уверенная. — Мы сделаем это вместе, — повторил он, и в его голосе звучала не только поддержка, но и то, что Иуда давно боялся признать — любовь. Стивен появился в дверном проёме, его взгляд переходил с сына на Демиена, словно он не мог решить, на ком остановиться. Виски в его руке дымилось, запах алкоголя витал в воздухе, как призрак прошлого. — Отец, — начал Иуда, но Стивен поднял руку, прерывая его. — Ты что, вообще не думал, как я это восприму? — его голос был низким, как гул приближающейся грозы. Демиен шагнул вперёд, его движение было плавным, уверенным, как будто он знал, что нужно сделать. — Мы не собираемся просить разрешения, Стивен. Мы просто хотим, чтобы вы знали. Чтобы вы поняли. Стивен сжал кулаки, его лицо покраснело. Виски в его стакане колыхнулось, как будто отражая его внутренний шторм. — Понял? — он засмеялся, но в этом смехе не было радости. — Ты хочешь, чтобы я понял, что мой сын… Иуда почувствовал, как что-то внутри него рвётся. — Я всё тот же человек, отец. Всё тот же Иуда, который смеялся на этой фотографии. Стивен взглянул на снимок, который всё ещё держал в руке. Его глаза сузились, и какая-то часть его, казалось, дрогнула. Демиен медленно подошёл к Иуде, их пальцы сплелись. — Мы не будем извиняться за то, кто мы есть, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. Стивен смотрел на них, его лицо было подобно маске, но в его глазах, казалось, шла борьба. — Я не знаю, как с этим жить, — произнёс он наконец. — Мы будем жить с этим вместе, — ответил Иуда. В комнате повисла тишина, только часы на стене отсчитывали секунды, будто напоминая о времени, которое уже нельзя вернуть. Стивен опустил голову, его плечи дрогнули. — Я не знаю, с чего начать, — прошептал он. — Начни с нас, — сказал Демиен, и его голос был как свет в тумане. Иуда почувствовал, как что-то в груди сжалось, но это было не боль. Это была надежда. Стивен стоял, как застывший монумент, его пальцы сжимали стакан так сильно, что казалось, стекло вот-вот треснет. Виски плескалось, словно его собственные мысли — хаотичные, яростные. Он медленно поднял глаза, и в них был не просто гнев, а что-то глубокое, почти первобытное, что-то, что Иуда не мог сразу распознать. — Ты думаешь, это всё так просто? — голос Стивена был как лезвие, режущее воздух. — Ты думаешь, я просто возьму и приму это? Иуда вздрогнул, но не отступил. Его пальцы сжимали руку Демиена ещё крепче, как будто это была его единственная опора в этом мире. — Я не прошу тебя принять, отец. Я прошу тебя понять. — Понять? — Стивен сделал шаг вперёд, его дыхание пахло алкоголем и горечью. — Ты хочешь, чтобы я понял, что мой сын… — он замолчал, словно слова застряли у него в горле. Демиен шагнул между ними, его тело стало щитом для Иуды. — Вы не можете изменить его, Стивен. Он тот, кто он есть. И я его люблю. Стивен замер. Эти слова, такие простые, такие искренние, казалось, ударили его прямо в сердце. Его плечи дрогнули, и он отступил, как будто вес этих слов был слишком велик. Иуда почувствовал, как что-то в его груди сжалось — не страх, не боль, а что-то новое, что-то, что он не мог назвать. Он посмотрел на отца, и в его глазах была не только надежда, но и вызов. — Я не прошу тебя одобрять, отец. Я прошу тебя попытаться. Стивен взглянул на сына, и в его глазах была борьба — между тем, что он знал, и тем, что он чувствовал. Его руки дрожали, и он медленно опустил стакан на стол. — Я не знаю, как это сделать, — прошептал он. — Начни с нас, — повторил Демиен, и его голос был как якорь в бушующем море. — Мы здесь. Мы не уйдём. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была другой. Она была тяжелой, но не безнадёжной. Стивен вздохнул, его тело, казалось, согнулось под весом этого момента. Он посмотрел на сына, и в его глазах была не только боль, но и что-то, что Иуда не видел давно — слабый, едва уловимый свет. — Я попробую, — сказал он наконец, и слова эти были как шаг навстречу, шаг в неизвестность.