Змей - искуситель

Ржавый металл под бёдрами Иуды прогибался с тихим скрипом, но Демиен не обращал внимания — его пальцы впивались в бедра парня, оставляя красные полосы, а губы обжигали шею влажными укусами. — Ты дрожишь, — прошептал Демиен, проводя языком по раковине уха. — Как мышонок в когтях у кота. — Заткнись, — Иуда закусил губу, когда толчок заставил его проехаться по крыше. — Чёрт… если эта хуйня проломится… — Тогда умрём вместе. Романтично, да? — Демиен усмехнулся, но движение бёдер не замедлил. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с хриплыми стонами. Иуда вцепился в край люка, пальцы скользили по облезлой краске, но Демиен поймал его запястье, прижал к горячему металлу. — Не убежишь. Слова тонули в поцелуе — грубом, с привкусом крови и пота. Иуда ответил тем же, кусая губы, пока Демиен не застонал. — Сука… — Демиен вырвался, чтобы обхватить его горло. — Ты сводишь меня с ума. Иуда закинул голову, чувствуя, как пальцы сжимаются. Воздух стал сладким ядом, а каждый толчок — ближе к краю. — Кончай в меня, — выдохнул он. Демиен рассмеялся, но послушался. Позже, когда их тела слиплись от спермы и пыли, Иуда пнул его голенью. — Ты кончил мне в волосы, идиот. — Зато красиво, — Демиен лениво провёл пальцем по его виску. — Как звёзды. Иуда фыркнул, отворачиваясь. Холодный ветер сушил кожу, заставляя ёжиться. Город внизу мерцал огнями, чужой и далёкий. Казалось, они одни во всей вселенной, запертые на ржавой крыше, связанные глупой клятвой и ещё более глупой страстью. — Знаешь, — пробормотал Иуда, глядя в темноту, — иногда мне кажется, что между нами ничего и нет. Просто химия. Гормоны. Демиен молчал, перебирая пальцами прядь его волос. Молчание было тяжёлым, как этот самый металл под ними. — А разве этого мало? — наконец спросил он, и в голосе звучала усталость. — Разве мало просто чувствовать что-то настоящее, пусть и на одну ночь? Иуда не ответил. Он не знал ответа. Он вообще ничего не знал, кроме того, что хотел сейчас, чтобы Демиен заткнулся и снова его поцеловал. Чтобы снова почувствовать этот грубый, болезненный привкус, почувствовать, как дрожит под ним ржавая сталь. Чтобы забыть о клятве, о звездах, о всей этой бессмысленной херне, что они творили вместе. Только он и Демиен, на краю, в объятиях ночи. Город под ними пылал огнями, как раскалённая лава, а над ними раскинулось небо, чёрное, продырявленное звёздами, будто кто-то прострелил его из дробовика. Иуда лежал на спине, чувствуя, как холодный металл крыши впивается в кожу, но это было ничто по сравнению с жаром, который оставил Демиен внутри него. Его тело всё ещё пульсировало, каждый мускул дрожал, как натянутая струна. Демиен, лежащий рядом, закурил сигарету, дым струился в ночь, смешиваясь с их дыханием. — Ты знаешь, — начал Иуда, глядя в небо, — иногда мне кажется, что ты делаешь это специально. Выводишь меня на край, а потом смотришь, как я падаю. Демиен повернул голову, его глаза блестели в темноте, как угли. — А ты падаешь так красиво, — прошептал он, касаясь пальцем губ Иуды. — Как метеор. Один всплеск, и всё, конец. Иуда фыркнул, но не отстранился. — Ты чокнутый, — сказал он, но в его голосе не было злости, только усталость и что-то ещё, что он не мог назвать. Демиен улыбнулся, пепел с сигареты упал на грудь Иуды, оставив маленький ожог. — И ты любишь это. — Он наклонился, его губы коснулись ожога, язык облизал его, как будто стирая боль. — Ты любишь, когда я свожу тебя с ума. Иуда закрыл глаза, чувствуя, как волна тепла прокатывается по телу. Он ненавидел то, как Демиен всегда прав. Ненавидел то, что не мог сопротивляться. Его рука потянулась к Демиену, пальцы вцепились в его волосы, тяну его ближе. — Заткнись, — прошептал он, прежде чем их губы встретились в поцелуе, который был больше похож на бой. Вкус крови, дыма и чего-то ещё, что он не мог распознать, наполнил его рот. Демиен ответил с той же яростью, его руки скользнули по телу Иуды, оставляя следы, которые завтра будут болеть. Город под ними молчал, небо над ними молчало, и только их стоны разрывали тишину, как нож, режущий ткань ночи. Иуда не знал, что будет завтра. Не знал, что будет через час. Но сейчас, в этом мгновении, ему было всё равно. Ему было всё равно, если крыша рухнет, если город сгорит, если небо упадёт на землю. Ему нужно было только это. Только Демиен. Городской шум был далёким гулом, словно сквозь вату. На крыше, где ржавый металл стучал под их телами, время будто остановилось. Демиен прижал Иуду к себе, его пальцы скользили по спине, оставляя следы, как будто пытаясь выжечь своё имя на коже. — Ты слишком много думаешь, — прошептал Демиен, губы касаясь его шеи. — Прекрати это. — Легко сказать, — Иуда закусил губу, чувствуя, как Демиен толкает его глубже, заставляя содрогнуться. — Ты просто хочешь, чтобы я был твоей марионеткой. — Марионетка не кусается, — Демиен усмехнулся, но движение бёдер стало ещё настойчивее. — А ты… ты кусаешься. Иуда хрипло засмеялся, но звук прервался, когда Демиен захватил его губы в поцелуй. Он был грубым, почти болезненным, и Иуда ответил тем же, кусая, пока у обоих не осталось сил дышать. Воздух был густым, как смог, но Иуда не мог оторваться. Его руки вцепились в плечи Демиена, ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы. — Ты… чёртов идиот, — выдохнул он, когда Демиен прижал его к себе, чувствуя, как их тела дрожат в унисон. — Твой идиот, — Демиен провёл языком по его шее, зубы зацепили кожу, оставляя след. — Не забывай. Иуда закрыл глаза, чувствуя, как его разрывает на части. Он не знал, что сейчас важнее — вытолкнуть Демиена или притянуть ближе. — Кончай в меня, — прошептал он, и слова вырвались сами, словно молитва. Демиен рассмеялся, но подчинился, его тело напряглось, а потом обмякло, прижимаясь к Иуде. Мир вокруг потерял чёткость, только их дыхание, учащённое и хриплое, заполняло пространство. — Ты кончил мне на спину, — пробормотал Иуда, чувствуя, как сперма скользит по его коже. — Красиво, — Демиен лениво провёл пальцем по его позвоночнику. — Как карта звёздного неба. Иуда закрыл глаза и усмехнулся. До следующего раза. Городской шум снова приблизился, как назойливый звон в ушах, но на крыше он казался чужим, далёким, словно затянутым туманом. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пота, железа и чего-то сладковато-горького, что заставляло сердце биться быстрее. Демиен растянулся рядом с Иудой, его рука лениво поглаживала живот партнёра, оставляя мурашки на коже. — Ты всё ещё думаешь, — произнёс Демиен, его голос был низким, почти кошачьим мурлыканьем. — Я чувствую это. Твоё тело напряжено, как струна. — Может, потому что ты не даёшь мне ни секунды покоя, — Иуда откинул голову назад, его дыхание сбилось, когда пальцы Демиена начали скользить вниз, ниже, туда, где кожа была особенно чувствительной. — Покой, — Демиен усмехнулся, его губы прикоснулись к уху Иуды, — это для слабаков. Ты же не слабак, правда? Иуда хрипло засмеялся, но звук прервался, когда Демиен захватил его губы в поцелуй. Он был медленным, почти нежным, но с ноткой опасности, словно змея, готовящаяся к укусу. Иуда ответил тем же, его руки вцепились в волосы Демиена, притягивая его ближе, как будто боялся, что тот исчезнет. — Ты… чёртов искуситель, — выдохнул Иуда, когда Демиен опустил голову, его зубы скользнули по ключице, оставляя след, который будет напоминать о себе завтра. — Искуситель, манипулятор, чёртов идиот, — Демиен провёл языком по коже, наслаждаясь дрожью, которую вызвал. — Но я твой. Всегда. Иуда закрыл глаза, чувствуя, как Демиен движется ниже, его дыхание горячим потоком скользит по его телу. Он не знал, что будет дальше, но знал одно — сопротивляться бесполезно. И, возможно, он даже не хотел этого. Дыхание Иуды стало прерывистым, когда Демиен опустил губы на его живот, оставляя горячие следы, которые казались отметинами владыки. Его пальцы сжимали край майки, срывая её с тела, обнажая кожу, покрытую тонким слоем пота. Воздух на крыше был плотным, словно окружающий мир сжался до пространства между их телами. — Ты всегда так делаешь, — прошептал Иуда, его голос дрожал, как лист на ветру. — Заставляешь меня забыть обо всём, кроме тебя. Демиен усмехнулся, его зубы скользнули по ребрам, вызывая смешанное чувство боли и удовольствия. — Потому что ты мой, — произнёс он, его слова были словно клятва, выжженная на коже. — И я не собираюсь тебя отпускать. Его руки скользнули ниже, ладони обхватили бёдра Иуды, крепко, почти болезненно. Иуда застонал, когда Демиен приподнял его, прижимая к себе, словно хотел вобрать его целиком. Их тела слились в единое целое, каждое движение было наполнено страстью, смешанной с чем-то диким, первобытным. — Ты… — Иуда не смог закончить, потому что Демиен снова захватил его губы, поцелуй был таким же жёстким, как и всё остальное. Его руки скользнули вверх, вцепившись в плечи Демиена, оставляя следы ногтей. — Я что? — Демиен отстранился, его глаза горели, как угли в ночи. — Говори, Иуда. Скажи, что ты чувствуешь. — Я… — Иуда зажмурился, его тело напряглось, когда Демиен снова двинулся вперёд, его дыхание стало горячим потоком на коже. — Я ничего не чувствую, кроме тебя. Иуда резко развернулся, впиваясь взглядом в лицо Демиена. В полумраке его глаза казались почти чёрными, бездонными. Он видел в них отражение своих собственных смятений, страхов и желаний. Желаний, которые он отчаянно пытался подавить, загнать в самый тёмный угол сознания. — Нет, — выдохнул Иуда, — этого недостаточно. Для тебя, может быть, и достаточно. Но не для меня. Я хочу большего, чем просто химия. Я хочу… — он запнулся, не находя нужных слов. Как объяснить Демиену то, чего сам не понимал до конца? Демиен отпустил его волосы и отступил на шаг. В его взгляде мелькнула тень разочарования. Он всегда знал, что рано или поздно этот момент настанет. Иуда слишком сложный, слишком противоречивый. Он не умеет довольствоваться малым, он всегда стремится к большему, к недостижимому. — Ты всегда был таким, Иуда, — тихо произнёс Демиен. — Всегда ищущим то, чего нет. Может быть, тебе стоит просто остановиться и посмотреть вокруг? Может быть, то, что ты ищешь, всегда было рядом. Иуда снова отвернулся к городу. Огни манили своей фальшивой красотой, обещая иллюзию тепла и уюта. Но он знал, что за этой иллюзией скрывается лишь пустота. Такая же, как и внутри него. Иуда усмехнулся, не поворачиваясь. "Рядом? Ты думаешь, я не смотрел? Я видел только отражение своей собственной тоски в глазах каждого, кто пытался ко мне приблизиться. Ты думаешь, я не знаю, что такое довольствоваться малым? Я научился. Я научился прятать свою жажду под маской безразличия. Но ты… ты заставил меня вспомнить, что она все еще жива." Он обернулся, и в этот раз в его глазах уже не было той смягчающей полутьмы. В них горел огонь, яростный и неукротимый. "Ты думаешь, я не боюсь? Боюсь. Боюсь признаться себе в том, что этот 'большее', о котором я говорю… это ты. Ты, Демиен. Твоя глупая, наивная вера в лучшее, твоя способность видеть мир не таким, какой он есть, а каким он мог бы быть. Это ты." Демиен молчал, пораженный. Он привык к Иуде саркастичному и отстраненному, но он никогда не видел его таким открытым, таким… уязвимым. Он сделал шаг вперед, снова сокращая между ними расстояние. "Тогда перестань бежать, Иуда," - прошептал он. "Перестань искать то, чего нет, и просто позволь себе… быть. Быть со мной. Я не знаю, что будет завтра, но сегодня… сегодня я здесь. И я готов быть рядом, каким бы сложным это ни было." Он протянул руку, но не коснулся его, давая Иуде возможность выбора. В его взгляде не было ни давления, ни ожидания. Только тихая, непоколебимая надежда. Иуда смотрел на протянутую руку, словно это было клеймо или благословение – нечто, что навсегда изменит его жизнь. Страх, который он так долго прятал, теперь стоял перед ним во всей своей неприглядной красе. Страх потерять, страх не соответствовать, страх разрушить эту хрупкую надежду, которую Демиен каким-то чудом в нем пробудил. Он знал, что Демиен прав. Он бежал. Бежал от самого себя, от своих желаний, от возможности быть счастливым. Он строил стены, чтобы защититься, но эти стены превратились в тюрьму. И вот, Демиен предлагал ему ключ. Медленно, очень медленно, Иуда поднял свою руку. Его пальцы дрожали, когда он коснулся кончиков пальцев Демиена. Это было мимолетное прикосновение, как дуновение ветра, но оно пронзило его электрическим разрядом. Он почувствовал тепло, надежду, возможность. "Я… я не знаю, смогу ли я," - прошептал Иуда, его голос дрожал от напряжения. "Я сломанный. Я испорченный. Я боюсь, что причиню тебе боль." Демиен сжал его пальцы, давая понять, что слышит и понимает. "Тогда давай будем сломанными вместе," - ответил Демиен тихо, его глаза сияли непоколебимой верой. "И, может быть, вместе мы сможем найти способ исцелиться." Слова Демиена отозвались в Иуде эхом, разрушая один за другим барьеры, которые он так тщательно возводил. Сломанные вместе… Эта мысль была одновременно пугающей и невероятно притягательной. Он всегда считал, что его сломанность – это его личная ноша, которую он должен нести в одиночку. Но теперь перед ним стоял человек, предлагающий разделить эту ношу, идти рядом, поддерживать. Иуда крепче сжал руку Демиена, словно это был спасательный круг. В его душе боролись страх и надежда, сомнение и вера. Он посмотрел в глаза Демиена, пытаясь найти там хоть тень сомнения, хоть намек на ложь. Но там было лишь тепло, понимание и непоколебимая вера в него. "Что, если я подведу тебя?" - прошептал Иуда, и в его голосе звучала неподдельная тревога. Демиен мягко улыбнулся и провел большим пальцем по тыльной стороне его ладони. "Тогда мы попробуем снова," - ответил он просто. "Мы будем пробовать снова и снова, пока не получится. Я не боюсь неудач, Иуда. Я боюсь только одного – что ты так и не позволишь себе быть счастливым." Иуда закрыл глаза, впитывая в себя эти слова. Он почувствовал, как внутри него что-то меняется, как лед, сковывавший его сердце, начинает таять. Он открыл глаза и посмотрел на Демиена с новой решимостью. "Тогда… тогда я попробую," - сказал он, и в его голосе впервые за долгое время звучала надежда. "Я попробую ради себя. И ради тебя."