Отличная идея, дядя Джим

Когда Азирафель вернулся в свой книжный магазин, он обнаружил, что провел у Мэгги без малого два часа, слушая потрясающие пластинки. Он был так поглощен музыкой, что не заметил, как пролетело время, на которое он отвлекся от своих тяжелых гнетущих мыслей. Автоматически наведя себе какао, архангел начал его пить, продолжая смотреть в окно напротив, которое закрывали на ночь Нина и Мэгги. Наверное, нужно было возвращаться на небеса… - Архангел Азирафель, Иисус Христос вернулся, - радостная Мюриэль прервала размышления Архангела. - В смысле? Сюда? - Да, сюда, в ваш книжный магазин. Азирафель весь подобрался, наполняясь решимостью. Не важно, какие у него мотивы относительно Кроули, будучи оплотом добра и справедливости, Мессия должен признать, что необходимо вернуть ему память. - И где он сейчас? - В комнате наверху. Вместе с мистером Кро… Карлом. Азирафель закашлялся – какао попало не в то горло и пошло носом, в очередной раз запачкав ангельский костюм. - Все в порядке, архангел Азирафель? - В полном, - на грани паники ответил архангел и, молниеносным чудом очистив костюм, едва не взлетая, помчался вверх по лестнице. Оказавшись у самой двери, он услышал звонкий, заливистый и такой искренний смех Кроули, что замер на мгновение. - Ещё-ещё! Ну пожалуйста, сделай так ещё! – нетерпеливо восклицал Карл. - Ха-ха, ну потерпи немного, куда ты так торопишься? – раздался следом мягкий голос Иисуса. Азирафель остолбенел, сгорая от застилающей всё вокруг ревности. Боже, но в конце концов, это же его дом! Архангел с силой толкнул дверь и замер, вовремя остановив готовую вырваться из уст обличительную речь. Кроули и Иисус сидели за чайным столиком друг напротив друга. Перед ними стояли два бокала: один был наполнен красным вином, другой пока еще пуст. В углу комнаты на тумбочке закипал чайник. - Азирафель. – Иисус посмотрел на архангела мягким, спокойным и лишенным даже тени раздражения взглядом. – Мы заняли твою комнату без разрешения. Искренне прошу у тебя прощения за это. - Представляешь, Иисус только что превратил воду в вино! – с детским восторгом доложил Карл, подняв свой бокал. – Я прошу его сделать ещё, а он всё ждёт, пока закипит этот треклятый чайник. - Я люблю глинтвейн, - предвосхитил Христос вопрос Азирафеля. – Присоединишься к нам? - Э… Я… Да, пожалуй. Азирафель не держал в своем магазине много мебели. Как правило, её было столько, чтобы хватало на двоих. Поэтому он чудом материализовал себе стул и присел за столиком, чуть поближе к Карлу. Иисус налил в бокал кипятка и накрыл его рукой. - Пусть вода превратится в вино! – торжественно произнес он, и когда убрал руку, в бокале плескалось красное горячее вино, отдавая запахом гвоздики и цитрусовых. - Нет, ну разве не чудо! – снова радостно воскликнул Карл. – Это лучший фокус, что мне доводилось видеть! Последняя фраза неприятно царапнула Азирафеля где-то внутри. Он смотрел в лучащееся наивностью и восторгом лицо Кроули. В последний раз он видел его таким счастливым, когда тот запустил галактику и создал звезды… Азирафель перевел взгляд на причину такой искренней радости своего (своего ли? Господи, как же не хотелось верить, что он навсегда упустил свой шанс!) демона – Иисус с легкой улыбкой смотрел в ответ до боли проницательным взглядом, заглядывающим, казалось, в самую сущность. На мгновение Азирафеля посетила мысль: «А действительно ли стоит возвращать Кроули память, если он так счастлив в своем беспамятстве?». Мысль была до ужаса фатальной и пугающей. Но улыбка на лице и восторженный блеск в глазах самого любимого на свете существа, пожалуй, стоили того… - А ты что предпочитаешь, Азирафель? Вино или глинтвейн? – спросил Христос. - У меня… нет бокала, - немного поникшим, старавшимся демонстрировать спокойствие, голосом ответил архангел и отвел взгляд. - О, в чем проблема? Попробуй из моего. Очень вкусно! – Карл без малейшего промедления вручил Азирафелю свой бокал, предварительно сделав из него глоток. - Ох… Спасибо. – Азирафель немного растерянно принял бокал. Иисус улыбнулся. - Слушайте, с вами так тепло, - произнес Кроули так непосредственно и открыто, будто кот, подставляющий пузо человеку, которому он безумно доверяет. – Только вот я… Странное ощущение, будто в моей голове пустота. Я понимаю, что не знаю ничего даже о себе… Ну, кроме того, что я Карл. И я не понимаю, почему прихожу сюда каждый день. Ощущение, будто моя машина сама везет меня в это место. Это так странно… В комнате повисла пауза. Никто не знал, что на это ответить. Мысль о том, чтобы не пытаться вернуть Кроули память, оставила разум Азирафеля, подмененная решимостью бороться до конца и вернуть демону воспоминания во что бы то ни стало. - Очень вкусное вино. Спасибо, что поделился со мной, Карл. – Азирафель старательно улыбнулся и вернул Кроули его бокал. - Что ж, мне пора идти, - произнес Иисус, допив глинтвейн. – Было очень приятно познакомиться с тобой, Карл. Азирафель, еще раз приношу свои искренние извинения, что воспользовался твоим домом без приглашения. Пожалуйста, проводи меня. - Да… Конечно. – Азирафелю и самому жизненно важно было поговорить с Иисусом, поэтому его просьба проводить была весьма кстати. – Я сейчас вернусь. Не уходи, пожалуйста, - сказал он Карлу. - Да я пока вот… вино пью. Пока, Иисус! Спасибо за чудесный фокус! – Карл отсалютовал Христу бокалом и сделал еще глоток. Выйдя из комнаты, Азирафель спустился по лестнице вслед за Христом. - Иисус, можно тебя на минутку в мой кабинет? – позвал архангел, едва они спустились. Мюриэль вежливо улыбнулась. Иисус улыбнулся в ответ и пошел вслед за архангелом. В этом кабинете Азирафель с Кроули не раз «вели тайные переговоры». Здесь стояла специальная защита, много лет, так что ангелы не могли её отследить – она уже воспринималась фоном. - Иисус, я… ты… сам всё видел. Я не знаю, кто сделал это с ним. Наверху я не нашел никаких официальных распоряжений, но я знаю, что такую казнь намеревались применить к Гавриилу, когда он не согласился… с мнением остальных архангелов. – Азирафель на мгновение замолчал. – Я хочу вернуть Кроули. Мы столько пережили на Земле… И даже если нам не суждено быть вместе, я должен перед ним извиниться… Я читал твоё досье и знаю, что только ты и сама Господь из всех на небесах способны возвращать из Небытия. Пожалуйста. Проси что хочешь, только верни его… - Твои речи странны, Азирафель. Уж не считаешь ли ты, что я попрошу у тебя… его? – Иисус смотрел на архангела, как смотрят родители на маленьких детей, - с умилением. Ангел молча посмотрел в ответ. Слова были излишни – всё можно было прочитать в его глазах, и Мессия с этой задачей мастерски справлялся. - Он любит тебя больше всех на свете, Азирафель. И даже не помня самого себя, всё равно продолжает любить. – Архангел приоткрыл рот, он совершенно не ожидал услышать эти слова. – Но, к сожалению, мне нечем тебя утешить. Я встретил Кроули не сегодня, а несколько дней назад. Он не узнал меня, даже когда я окликнул его и представился. Он сказал, что многие путают его с неким Кроули. Я прошерстил всё Небытие, но не нашел там его памяти. Её там нет. Азирафель ошеломленно застыл. - Но как же тогда… Этого ведь не может быть! Нельзя же удалить что-либо совсем? - Нельзя. То, что удаляется совсем, оказывается в Небытии. Если там нет памяти Кроули, значит, она где-то здесь, в Бытии. - Но кто мог?.. «Да кто угодно», - подсказывало подсознание, - «Метатрон. Или Михаил… Кто угодно, кто хотел бы манипулировать Азирафелем. Кто знал о том, кто является его слабым местом… А может, это кто-то из Ада?»… - Мне действительно пора, - прервал его размышления Христос. Он положил руку Азирафелю на плечо и своим невозможно пронзительным взглядом заглянул ему в глаза. – Я верю, что тебе удастся вернуть его. И больше никогда не терять. До свидания, Азирафель. Мессия вышел из кабинета, а затем и из магазина и направился к лифту. У Азирафеля в голове эхом отдавались его слова, но он не мог сосредоточиться настолько, чтобы начать их глубоко анализировать. Новость о том, что память Кроули где-то в Бытии, и пугала, и радовала одновременно. Архангел был растерян, но от слов Иисуса о том, что Кроули любит его, Азирафеля, внутри разливалось невыносимо нежное тепло. Архангел вновь поднялся по лестнице и толкнул дверь в комнату, где Кроули теперь был один. Карл допивал вино, немножко расфокусированным взглядом глядя в книгу, лежавшую у него на коленях. Азирафель подошел поближе и понял, что это… один из его дневников. Архангел замер, во все глаза глядя на демона. Хоть он и рассказывал ему практически обо всех событиях, которые записывал в свои дневники, всё же Кроули никогда их не читал, хоть Азирафель и не прятал их от него… - Ты любишь его. Этого Кроули, - скорее констатировал, нежели спросил Карл. - Очень, - со всей возможной искренностью ответил Азирафель и присел рядом. - Он, наверное, даже не понимает, как сильно ему повезло, раз исчез куда-то. Ведь будь он здесь, ты, Нина и Мюриэль не приняли бы меня за него, ведь так? – Азирафель молчал. – Он ведь знает об этом? – с сомнением спросил парень, чем окончательно обескуражил архангела, ведь тот ни разу за шесть тысяч лет ему об этом не говорил, но порой задавался тем же вопросом, потому что иногда ему казалось, что намекал он на свои чувства настолько непрозрачно, что Кроули просто не мог не догадаться. – Да ладно! Ты не говорил ему? - Карл посмотрел на Азирафеля не совсем трезвым, но, тем не менее, очень проницательным взглядом. – Азирафель, ты должен ему рассказать. Где бы он ни был, я уверен, что он вернется, если узнает о твоих чувствах. Потому что если всё то, что ты пишешь о вашей с ним жизни, правда, он тоже любит тебя, даже если пытается это скрывать. По крайней мере, я читал эти дневники как приключения романтичной пары и должен признать, они завораживают. Азирафель пристально глядел в человеческие глаза не совсем трезвого Карла и обрабатывал в голове юлой вертевшуюся мысль: «Признаться ему во всём сейчас, высказать то, что чувствуешь уже шесть тысяч лет, с самой первой встречи». Всё ещё решаясь на этот волнительный и пугающий шаг, архангел отвел взгляд от такого болезненно-непривычного, невыносимо наивного и открытого Кроули и случайно остановил его на белой кружке, что стояла на верхней полке книжного стеллажа. Кружке с надписью: «Джим». В тот же миг не дававшая покоя мысль резко сменилась другой. - Э… Карл. Прости, если я покажусь несколько бестактным, но ты ведь недавно сказал, что ничего о себе не помнишь… Кроме лишь того, что тебя зовут Карл. А почему ты решил, что тебя зовут именно Карл? - Карл – сокращенно от Карлсон, что удлиненно от Кроули. Мне дядя Джим так сказал. - Дядя ДЖИМ?! Сокращенно от Джеймс, что удлиненно от Гавриил? - Точно! Вы знакомы? Азирафеля будто молнией поразило. Он подскочил с места и начал ходить по комнате, переполняемый бурей чувств и эмоций, от адреналина и подступающего восторга, вызванного тем, что, кажется, он узнал, где искать память Кроули, до лютого, почти неконтролируемого гнева, который он готов был обрушить на Гавриила за то, что тот посмел так поступить с ЕГО демоном. - Карл, дорогой мой, вспомни, пожалуйста, где ты видел дядю Джима. - Я… был у них дома, у дяди Джима и тети… Велмы. Я не помню, как там оказался. Потом мы с дядей Джимом вышли в сад, там росли розы, вокруг которых кружили мухи, а небо было кислотно-зеленым с примесью фиолетового. Нигде такого больше не видел. - Альфа Центавра, - едва слышно прошептал Азирафель. - Потом дядя Джим взял меня за руку,  я моргнул и оказался возле моей машины, перед домом, где я живу, - Карл задумался на секунду. - Так дядя Джим сказал. Азирафель не мог больше медлить ни секунды. Он взял ладони Карла в свои. Они, как всегда, были ледяными. Жутко захотелось согреть его. А еще сказать много-много всего, извиниться, прижать к себе и никогда больше не отпускать. План Метатрона, Второе пришествие, - всё это сейчас казалось таким далёким. Трудностями, о которых можно было подумать позже. Сейчас же Азирафель должен был сделать самое главное. Карл смотрел в ответ открытым, не вполне понимающим, что происходит, взглядом, не вырывая ладоней из его рук и просто ожидая, что будет дальше. - Будь здесь, хорошо? Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Азирафель совершил короткое движение рукой сверху вниз, щелкнув пальцами, скрывая Кроули от узнавания кем бы то ни было. Затем, поддавшись сильному порыву чувств, он быстро коснулся губами губ Карла и исчез.