Черная лилия

      В небе плыли вязкие и прозрачные облака. Все вокруг было серо, кроме флажков на поле для квиддича, мерклой травы и кое-где мелькавших мантий тех, кто решил выбраться во двор замка.       Дуб, под которым сидела Верена, выцветал, теряя сочную зелень. На колени, совершив кругловатый танец, плавно приземлился первый желтый лист. Верена осторожно взяла его за стебелек. Крупицы пыли прилипли к коже пальцев. Тонкие линии, вены листика, — багрового цвета: они словно замерли с текшей когда-то кровью внутри. Спрятав лист в одну из страниц учебника по травологии, Верена подняла голову.       У поля для квиддича, прислонившись к колонне, стояла мрачная исхудалая фигура с платиновыми волосами. Руки скрещены на груди, глаза с притворной безразличностью наблюдают за тем, как тренируются когтевранцы, издавая свист и крики. Верена поджала губы. Малфой теперь вряд ли вернется к квиддичу. Хотя профессор Слизнорт в общей гостиной уже два раза настоял на том, чтобы Малфой, то бишь капитан, собрал новую команду, тот лишь покивал ему для галочки, но каких-то попыток выполнения своего обещения не произвел. Ведь было очевидно, что другие факультеты не захотят больше с ними играть, и тем более принимать Малфоя в роли капитана после всего, что произошло. А Малфой, потярявший статус старосты, не собирался терять еще и статус капитана команды по квиддичу. При этом бездействовал. Верене даже стало любопытно, сколько он продержится в таком тупом упрямстве.       Он стал еще более бледным, его кожа так прозрачна, что видны голубые вены, голубая кровь. Еще чуть-чуть и испарится в воздухе, как частица угасающей звезды, оставит после себя лишь флер холодного запаха и горечи. В глазах вместо зрачков льдинки, острые и крошащиеся. Драко повернул голову в сторону Верены, и они зацепились за черные берега ее нижних век. Верена не отвела взгляд. Было в его образе что-то до жути знакомое, но недостежимое, то, за чем гонишься во снах и просыпаешься с протянутой в пустоту рукой. Внутренности словно окунулись в воды темного озера, начали тонуть.       Драко слегка нахмурился, засунул руки в карманы и ушел в замок. Верена уткнулась к книгу, пытаясь избавиться от этого тягучего ощущения в груди, которое перемещалось в желудок. Внезапно рядом опустился Нотт, принеся с собой дуновение своего парфюма и бесячие кудри.       — Сегодня-завтра Драко должен назначить собрание команды по квиддичу. Давно пора. А то уже все недовольны, — Теодор уселся поудобнее, прислонившись к стволу дерева, его руки опустились на колени, ладони свесились. Его безмятежное лицо уставилось в сторону когтевранцев.       — Тебе нужно прекратить говорить мне про Драко. Иначе я начну думать, что ты в него влюблен, — сказала Верена, возвращаясь вниманием к учебнику, хотя буквы перестали складываться между собой после появления Тео. У уголков ноздрей витал его запах, слишком ему неподходящий, сладкий.       Нотт тихо хихикнул.       — Возвращаешь мне мои же карты. Я просто подумал, что тебе интересно узнать какие-то рутинные новости нашего славного факультета. Как мы пытаемся стать нормальными…       — Нормальными?.. — повторила она, приводняв бровь, за складкой которой пряталась ухмылка. Сказанное казалось чем-то слишком абсурдным и невозможным. Салазар всех побери, когда Слизерин вообще был нормальным? За всю свою историю такой случай не подмечался ни разу. Это факультет хаоса, тихого или громкого, внешнего или внутренного, живого или мертвого. Возможно, данные мысли звучат как самомнящийся дифирамб, но Верена была уверена в них.       Промолчав на саркастичный ответ, Тео лишь ухмыльнулся. Он вдруг слегка двинулся, вытащил что-то шуршащее из кармана мантии. Верена, не поворачивая головы, боковым зрением увидела в его руках батончик, но какой-то странный. Теодор открыл его и упаковка раскрыла шоколад, пахнущий кедровыми орешками, какао и чем-то еще. Незнакомым. Словно бы молоко? Нотт протянул руку в сторону Верены, заметив ее заинтересованность.       — Будешь? — его голос вдруг стался мягким.       — Нет, — Верена отвернулась. Когтевранцы над полем испарились. Флажки трепались из-за откуда-то взявшегося сильного ветра. — Что это вообще?       — Шоколад.       — Я вижу, что не утюг, — язвительно ответила она, улавливая в голове Тео веселые нотки. Без сомнения он забавлялся над ее реакцией.       — Это маггловский шоколад. Довольно съедобный.       — Маггловский? — с удивлением Верена посмотрела Тео в лицо. Тот улыбнулся самодовльной улыбкой. Сложно было поверить в то, что Теодор Нотт мог есть сладости, а уж тем более не волшебные вовсе. Это новое познание не вязалось с образом отчужденного слизеринца, что на первый взгляд не был заинтересован хоть в чем-то, кроме учебников, словно только ими и питался. — Откуда ты его взял?       — Зашел в магазин и купил. Магглы так делают. Как и мы, — с издевательской насмешкой продолжал Тео.       — Но зачем?       — А почему вообще люди покупают шоколад? Странные у тебя вопросы, — Теодор гортанно посмеялся, глядя на все еще растерянное лицо Верены. Не частое зрелище, если не самое редкое. Он опустил голову, запустив пятерню в кудри, затем с некой неуверенностью, что слова принадлежат ему, сказал: — Мне нравится пробовать что-то маггловское. Это не так уж и плохо. Я часто так делал, когда… когда отец отсутствовал. Кто бы мог подумать, что сын Пожирателя Смерти любит маггловский шоколад и «инвестирует» деньги в их жалкое производство, — Тео произнес это с сухостью и насмешкой, но самодовольство в его тоне растворилось, оставив лишь горький привкус тоски.       Некоторое время Верена молча смотрела на Тео, наблюдая за его спокойным, равнодушным выражением, за тем, как его пальцы теребили края шершавой упаковки, откусывая сладость большими мальчишьими укусами, так, как только едят мальчики, уничтожая все за секунду. Врожденный навык.       — Ну, теперь ты можешь есть где и сколько угодно этого маггловского шоколада, — тихо сказала Верена, слегка боясь своих слов, в которых намечалась прозрачная попытка подбодрить под стать стилю Нотта. Она еле сдержалась от того, чтобы не выразить свое непонимание его интересом к магглам. На секунду Верена представила себя на месте Теодора, шагающую по чрезмерно людной улице, в нелепой одежде, с бренчающими монетами в карманах, и поедающую шоколад. Отец пришел бы в ярость. Конечно, Верена никогда не стала бы вытворять подобное. Но интересно, что чувствовал Тео в те моменты, когда позволял себе… свободу.       — Да уж, — Нотт улыбнулся, но тут выражение его лица стало серьезным, исчезли складки у губ, брови опустились, а голос прозвучал тихо, но твердо. — Я вчера кое-что читал в библиотеке. Насчет подобных состояний, как твое.       В воздухе тут же наэлектризовался толстый слой напряжения. Внутренности неприятно сжались и замерли, обхваченные ядовитыми щупальцами, что раньше всегда держали тело в оковах железного ключа. Этот ключ запирал на все сотни замков клетки вокруг ребер, не давая вдохнуть свободно и по-человечески слабо. Сдерживая нарастающую неприязнь, Верена облизнула сухие губы, пальцы потянулись к учебникам, без спешки начали складывать их в сумку под взглядом Нотта. Она только хотела открыть губы, как Нотт продолжил говорить, ясно глядя в ее бесстрастное лицо.       — Я нашел кое-какие ритуалы. Зелья, ванны. Нечто, способное поднять дух волшебника. Процессы довольно сложные и замудренные, но должно помочь. Можно попробовать с одного зелья, я…       — Хватит, — резко прервала его Верена, ее руки замерли, как и губы Нотта. — Я не больная. Мне не нужна помощь. И если уж что-то не так, я сама с этим разберусь. С чего ты вообще решил «помочь» мне?       Верена замерла, глядя на Тео со скептицизмом и скрытой настороженностью. Тео, как и она сама, никогда не интересовался чувствами и эмоциями других людей. Наблюдатели, довольные жизнью в тени, откуда выявлялась удобная позиция контролировать себя и неожиданные ситуации. Так что его интерес к ее состоянию сбивал Верену с твердой почвы, заставляя нервозно оглядываться на шахматной доске в поиске фигуры, которая резко сдивнулась с места на абсолютно другой квадратик в конце поля. Она словно ожидала нежданной атаки со спины.       Почувствов замешательство Верены, Теодор тут же нашелся с ответом.       — Я ведь теперь староста, как никак. Это входит в мои обязанности контролировать студентов, интересоваться их проблемами.       Конечно, контролировать. Верене не стоило труда учуять истинные мотивы этого слизеринца, но и осуждать его не могла. Теодор Нотт, потерявший ценность в глазах общества, всего лишь пытается спасти свою задницу через успехи в школе. И успех факультета — его теперешняя главная задача, золотой билет в светлое будущее, обещавшее мягкое кресло в здании Министерства Магии, возможность закрыть долги и вернуть блистательность. Поэтому он так нарывается то на нее, то на Малфоя. Этакое зеркальное благородство.       — Да мне плевать. У меня нет никаких проблем, — ответила Верена, закрыв учебник и вставая с места. Она оттряхнула мантию от пыли.       — Ага, никаких, — презрительно фыркнув, Теодор закатил глаза. — Ты просто не понимаешь, с кем и чем столкнулась. Мы еще поговорим.       Глядя друг в другу глаза пару острых секунд, Верена отвернулась и ушла в замок. Кошачьи глаза Нотта прожигали ее спину до тех пор, пока она не перешагнула порог школы и не слилась с толпой студентов. Верена переваривала его последние слова, определенно чувствуя вкус и запах угрозы в каждом звуке. Либо ей придется смириться и согласиться стать подопытной крысой Нотта, либо наплевать на его угрозы и вскоре ощутить на своей шкирке пальцы целителей. Ни один из этих вариантов не давал удовлетворения и… Верена резко остановилась в коридоре, глядя на одну точку, пока мимо фантомом проходили ученики, спешившие по кабинетам. Осознание медленным потоком крови прилило к холодному мозгу. Магия и палочка текли по направлению, которое она задавала лишь в тех случаях, когда она чувствовала напряжение от взгляда лишь одного человека. Совпадений не бывает.

***

      Прохладные простыни приятно касались кожи. Полулежа в постели, облоктившись о подушки, Верена читала подготовительную лекцию для завтрашнего урока. Веки, налившись свинцом, упрямо слипались, а пальцы, вцепившиеся в корешки, слабели, так и норовя уронить книгу на колени и незаметно заснуть. Но мелкая суета Дафны, которую она всегда устраивала перед сном, чтобы предстать в завтрашнем дне идеальным образом, чуток отвлекала и держала на мягких волнах уплывающего сознания.       Верена подняла глаза на Дафну, сидевшую перед трельяжем: ее длинные пальцы прохаживались плавными движениями по симпатичному лицу с мелкими веснушками, увлажняли каждую точечку приятно пахнущей мазью. В ее движениях, в том, как она сидела в симпатичном халатике с закрученными волосами было что-то такое бархатистое, очаровательное. Оно гипнотизировало взор. Заставляло забывать все. Дафна, заметив застывший на себе взгляд Верены, посмотрела на нее через отражение зеркала.       — Хочешь? — спросила она, показывая на баночку.       Почему все предлагают ей сегодня что-то попробовать? Верена замерла, глядя на нее, затем неуверенно кивнула. Дафна едва заметно улыбнулась и переместилась на край кровати Верены. Подцепив на кончики пальцев молочный сгусток она поднесла руку к лицу девушки. Верена слегка напряглась от холодка на лице, но тут же расслабилась, глядя на спокойное лицо Дафны, пока она равномерно покрывала мазью лицо, которое таяло под ним, словно цветочный сок.       В пустой спальне, теперь принадлежавшей только им двоим, стояла приятная тишина. Дафна была так сосредоточена, будто выполняла очень важное задание. Серые глаза Верены тихо рассматривали каждую венку на розоватом лице, розоватые губы, мягкую линию бровей, смотрели на ту Дафну, что представала собой уязвимой лишь в ночи своей комнаты, что сейчас милосердно ухаживала за Вереной, словно бы они всегда держали такую близкую дружескую связь, а не обменялись парочкой фраз за все годы обучения. Ощущение, что кровати, растворившие в себе прежних жительниц, растворили и прозрачную стенку, мешавшую этим двум узнать хотя бы малость друг о друге.       — В последнее время Тео часто о тебе говорит, — нарушила тишину Дафна непринужденным тоном. — Вы сблизились?       Вопрос застал врасплох и довольно-таки удивил. Верена слегка напряглась, чувствуя подвох.       — Нет. Его просто беспокоит моя… неуспеваемость.       — Хм, действительно, в последнее время ты не прям сверкаешь, — заметила Дафна. Она закончила с процедурой и принялась закручивать крышку мази, продолжая сидеть на кровати Верены, которая, потеряв легкость, теперь прислушивалась настороженно к каждому ее слову.       Последняя реплика задела тонкие струны гордости и самоконтроля, будь это сказано год назад, Селвин пришла бы в гнев. От самой себя. Эти воспоминания о прошлом смертельной хваткой вцепились в кожу… Каждый миг настоящего она думала о прошлом.       — Но по зельеварению я все еще лучшая, — напомнила Верена, удобнее ложась в постели после того, как Дафна поднялась и, выключив светильники, тоже легла на свое место.       — С этим не поспоришь, — послышался зевок, затем тихий ответ.       Зеленоватый свет от окон, за которыми плавали обитатели Черного озера, падал в спальню. Пританцовывали медленно водоросли, задеваемые плавниками диковинных рыб страшных видов. Тишина заслоняла собой мир, погружая в водный чертог, где каждый пузырь, существо или песочный осадок помогал заснуть верным крепким сном. Если глядеть в окно, можно забыть о том, что происходит за стеклом, сдерживающем необъятную недосказанность. Впервые тишина являлась полноценной, настоящей. Не было никаких хихиканий или возмущений. Они словно умерли. И смерть эта представала успокаивающей. Верена не заметила, как погрузилась в сон.       А там… Все пахло горелым, хотя вокруг громоздился все тот же темно-зеленый лес. Он хватал ее крючковатыми ветками, царапал кожу кроваво, цеплялся в волосы, выдергивая черные локоны. Верена снова бежала, нагоняемая морозным дыханием чудовищного существа. Снова бесконечный круг в лабиринте. Только вот здесь произошли некие изменения. Ноги несли вглубь, но откуда ни возьмись, вырос пень, и тело болезненно свалилось на сухие листья, сгнившие, с копошившимся под ними червями. Верена тут же попыталась подняться, но листья начали тянуть ее вниз, в яму, затягивали ее, как в болото. И тут раздался голос. В лесу, который всегда молчал с ней, появился чей-то голос. Звучал далеко, но знакомо. Холодно. Верена закрыла глаза и отпустила руки. Было падение, затем резкий удар о землю. Веки боязливо открылись. Верена сидела под деревом дуба, в ее пальцах был первый пожелтевший осенний лист с каплями рубиновой крови на поверхности. Вдалеке, у поля для квиддича, стоял Драко и очень пристально смотрел на нее, в глазах его сверкали слезы ненависти и потери. Боль от ожога на ладони медленно завыла, раздирая кожу в лоскуты.       — Возьми палочку, — прошептал Драко, но голос его слышался очень близко, прямо над ухом. Его дыхание обжигало шею.       — Что? — Верена судорожно начала искать палочку в земле, сплошь обрамленной желтыми и красными листьями, которые сыпались в порошок от ее прикосновений. Но палочки не было. Ее глаза устремились в Запретный лес, откуда непроглядна тьма глядела и звала, звала, звала. Прозрачным эхом, запахом горьчащего дыма.       Верена мигнула и очутилась в своей спальне. Привычный зеленый свет падал в комнату от окон, за которыми плавали рыбы. Перед Вереной сидела Дафна, ее волосы были мокрыми, как и тело, капли воды стекали с шеи, убегали в грудь, она смотрела пристально, голодно. Странная жара опустилась в живот Верены от взгляда и такого близкого присутствия Дафны. Облизнув губы, Дафна вдруг подползла еще ближе, ее лицо остановилось в нескольких дюймах от холодного лица Верены, которая опустила взор на ее губы. Движимая незнакомой силой жара и дикого чувства, Верена припала к губам Дафны, и та ответила ей глубоким поцелуем, касаясь пальцами ее лица, талии. Их тела сплелись в липкой жаре, запахе морфия, звуках поцелуев.       Верена резко открыла глаза. Напряженное до пят тело, дрожавшее мелким тембром, присело на кровати. Взгляд ее тут же метнулся на Дафну. Гринграсс, невозмутимая к этому миру, спала самым крепким сном.       Верена попыталась успокоиться. Сердце бешено стучало, было горячо, несмотря на прохладу спальни, а губы… Они болели так, словно их по-настоящему кусали. Пальцы сжали виски в попытках выдавить из головы картины этого безумного неприличного сна. Как она завтра будет смотреть на Дафну? Ведь воспоминания еще долго будут остывать в памяти, если возможно вообще это забыть. Не в силах смотреть на Дафну без горящих щек, Верена отвернулась и только хотела снова лечь, как внизу раздался звук разбившегося стекла. Прозвенела тишина, долгая и напряженная. Почувствовав страх, что туманным отголоском звал к себе, Верена поднялась с кровати и направилась вниз.       В гостиной Слизерина тлели мекрлые свечи, витавшие в воздухе по углам комнаты, все было окунуту в зеленую темноту, из которой выглядывали мрачными тенями двое фигур. Теодор Нотт, в одной пижаме, важно скрестив руки на груди стоял перед Малфоем, который собирал разбросанные около камина осколки стекла от разбитого стакана. В отличие от Нотта, Малфой все еще был одет в мантию. Сколько вообще время?       Они уставились на Верену, услышав шорох ее шагов, и прекратили разговор. Верена застыла на нижних ступеньках, держась за перила.       — Что происходит? — Верена посмотрела на равнодушного Нотта, затем перевела взгляд на Драко. Тот холодно опустил лицо, вернувшись к прежнему делу. Воротник его мантии был изрядно помят, а руки напряжены так сильно, что белые костяшки пальцев грозились порвать кожу и вылезти наружу острыми стрелами.       — То, что тебя не касается, — спокойно ответил Тео, повернувшись к ней корпусом.       Верена приподняла брови, скрывая возмущение.       — Смешно слышать это от тебя, — сухо приметила она, намекая на его попытки взять контроль над ее ситуацией. — Тогда и стаканами швыряется не надо.       Тео тихо выдохнул.       — Просто небольшой воспитательный процесс.       Драко поднялся с места, заклинанием он избавился от осколков стекла, и следы всякого распри исчезли, словно их никогда не было. Его злой взгляд был направлен на Нотта.       — Заткнись, Тео, — процедил он сквозь зубы, вцепившись взглядом полным неприязни на бывшего приятеля. - Возомнил из себя главного. Пора бы и опуститься на землю и...       Драко не закончил, хотя смотреть с агрессией на Тео не прекращал. Тео внимательно глядел на него, но ничего не ответил, хотя в углах его губ играла странная усмешка.       — Расступайтесь спать, — только и произнес он, давая понять, что нет больше смысла устраивать тут большие разборки.       Верена безразлично повернулась и начала подниматься по ступеням. Ей не было никакого дела, с чего вдруг Нотт и Малфой решили повздорить. Однако прежде чем нажать на ручку двери, вспомнив свой сон и дневные мысли, Верена через плечо посмотрела на Драко. Словно бы по некой интуиции. Ибо тот тоже посмотрел на нее. И взгляд его, сквозь эту ледяную призму, был странным, таким, словно он смотрел на человека, которого узнал спустя долгие годы, словно он знал что-то о ней, чего она не знала о себе. Верена резко отвернулась и вошла в комнату.       В голове все ужасно смешалось. Поломанная магия, кошмары одного и того же сна, в котором теперь был и Драко, еще и ситуация в семье. Зудило в нервах так, что хотелось взвыть. И на место кошмарам пришла бессонница.