Пока ты спишь

У Ки Хуна, мягко говоря, проблемы со сном. Игры снова начались, и его способность спать пропала так же, как и два года назад, когда он ощущал себя безумно уставшим, но продолжал идти вперёд. Он действительно не мог вспомнить последний раз, когда видел хороший сон или чувствовал себя выспавшимся. Постоянное бодрствование в попытке отомстить тем, кто нанёс ему серьёзную душевную травму, не помогло; самый мягкий матрас, какой он только смог найти, не помог; избавление от всех долгов тоже не помогло. Ночные кошмары никак не проходили, равно как и чувство вины и злость на самого себя. Но, несмотря на это, возвращение к играм удивительным образом перевернуло положение Ки Хуна с ног на голову. Знакомство с игроком 001, Ён Илем, изменило его состояние. Пугающий, но в то же время дружелюбный мужчина был очень рад познакомиться с ним после первой игры. Он излучал искреннюю доброту, и Ки Хун не ожидал, что так быстро к нему привяжется. После их разговора они увиделись вновь поздним вечером. Ки Хун, конечно, не спал и сидел на матрасе, ожидающе рассматривая приближающегося к нему мужчину. Ён Иль сел на ступени рядом с Ки Хуном, найдя это место удобным. У них быстро завязался разговор, о содержании которого Ки Хун не мог и представить. Ён Иль открылся ему, показал свои истинные чувства. Он рассказал, почему участвует в играх: у него больная беременная жена... Ки Хун искренне сопереживал ему. Ён Иль был реалистом и думал только о том, как поможет своей супруге. Для него было честью познакомиться с простым в общении, понимающим важность игр, имеющим похожие причины для участия в таких жестоких испытаниях и понимающим его подозрительно хорошо человеком, как Ки Хун. Они уже считали себя хорошими друзьями. Наверное, поэтому Ки Хун охотно рассказал о своих проблемах со сном. С Ён Илем было очень легко общаться. Доверие между ними крепло с каждой секундой. Утром они снова заговорили, когда сели на привычные со вчерашнего дня места. — Ки Хун, — сказал Ён Иль, ещё посмеиваясь после забавной беседы, — вы выглядите очень уставшим. Не выспались? Ки Хун начинает стыдливо щупать мешки под глазами, о наличии которых он давно знал. Погрубевшие за столько лет черты лица подчёркивали явное выражение усталости. Но, всё больше разговаривая с Ён Илем, Ки Хун чувствует, как с его плеч падает камень, пусть и пару грамм весом. После этого на его лице начинают обнажаться новые мягкие черты. Ки Хун пытается отмахнуться: — Нет, ничего серьёзного. Мне просто плохо спится в последние дни. Он замечает интерес в глазах Ён Иля. Сам он выглядит прилично и хорошо отдохнувшим, в отличие от Ки Хуна и остальных игроков. Другим словом, выглядит презентабельно, несмотря на напряжëнные игры. Ён Иль был силён духом. — Есть какая-то особая причина? Ки Хун проглатывает слюну, стуча пальцем по колену и думая над ответом. Ён Иль, должно быть, догадался, что ему не хочется отвечать по тому, как он выпрямился и опустил руки. — Можете не отвечать, Ки Хун. Я понимаю, что это личное... — Меня мучают кошмары, — быстро произносит он, будто читает скороговорку. Ки Хун испугался, что Ён Иль из-за его нерешительности попрощается и уйдёт. Он хотел подольше насладиться душевными разговорами; казалось, что он разговаривает впервые за многие годы. — Из-за них я... не могу спать. Точнее, могу, но не чувствую себя отдохнувшим. Ён Иль в ответ пристально смотрит на Ки Хуна. Он ожидает увидеть жалость на его лице, но вместо этого мужчина поднимает брови и игриво улыбается. — Может, вам нужен партнёр на ночь? Сказанное заставляет Ки Хуна покраснеть до ушей. — Что вы такое несёте! Поражëнный, он машет руками прямо перед лицом Ён Иля, но продолжает слышать его смех и ощущать на себе его пронзительный взгляд, отчего волосы встают дыбом. Ки Хун отворачивается от мужчины с чувством, что разговаривает не с другом, а с извращенцем. Но когда он поворачивается обратно, его встречает мягкий, ласковый взгляд Ён Иля, какого он давно ни у кого не видел. Ки Хун расслабился. Должно быть, он на взводе, потому что везде камеры. — У вас грязные мысли, — смеëтся Ён Иль, пока Ки Хун, весь красный, бормочет что-то про себя. – Я просто предположил, что вы сможете выспаться, если кто-то будет лежать рядом с вами. Если бы вам предложила женщина, я уверен, вы бы согласились. Ки Хун фыркает в прижатые к смущённому лицу колени. Стоит признать, что идея неплохая. Спать рядом с близким человеком намного лучше, чем одному в комнате, полной подозрительных людей, с которыми не то, что спать – сидеть рядом небезопасно. Ки Хун думает над предложением, и кровь всё сильнее приливает к его лицу. Кровати были большими, но не сказать чтобы сильно. Ки Хун рассматривал в качестве «партнёра» и Чон Бэ, но не был уверен, будет ли ему... комфортно проводить так время с лучшим другом. Просить женщину слишком неловко, учитывая, что большинство из них очень молодые. Они напоминают Ки Хуну его собственную дочь, и от этой мысли он кривит лицо. Ён Иль продолжает смотреть на него, ожидая ответа. Ки Хун убирает колени от лица с нервной ухмылкой. Ну как можно спрашивать человека, с которым только недавно познакомился, хочет ли он спать с тобой, и при этом не звучать как полный псих?! Ён Иль терпеливо наблюдает за растерянным Ки Хуном. На его лице появляется едва заметная улыбка. — Что думаете? Это был риторический вопрос. Ки Хуна передёргивает от осознания, что все мысли написаны на его лице. Он никогда не умел врать. — Ну... если я вам не помешаю... — бубнит Ки Хун, потирая шею. Он не осмеливается смотреть на Ён Иля, предпочитая рассматривать пол и освободившиеся кровати. Из-за этого Ки Хун пропускает момент, когда Ён Иль меняет выражение лица и поджимает губы. — Что? — хмыкает он, наклоняясь вперёд и заставляя Ки Хуна обратить на него внимание. Тот чувствует небывалое напряжение, от которого перехватывает дыхание. Ён Иль наклоняет голову и практически шепчет: — Говорите внятнее, пожалуйста. Ки Хун резко сглатывает. — Я... эм... — начинает он, но останавливается, чтобы прочистить горло. — Вы бы не хотели... спать рядом со мной? Я пойму, если вы откажетесь... Ён Иль поднимает руку и похлопывает ей по ноге Ки Хуна, пугая его. Почему он так нервничает? — Так бы сразу и сказали, — почти пропевает Ён Иль, пока его пальцы дольше положенного щупают чужое тело. Ки Хун не обращает на это внимание, чувствуя странное облегчение. Он подмечает растущую улыбку Ён Иля и пытается изобразить её нервное подобие. – Я тоже предпочитаю спать рядом с другим человеком. Для меня будет ещё лучше, если этим человеком окажетесь именно вы. Ки Хун коротко выдыхает и усмехается. Смысл слов Ён Иля до него не дошёл. — Вы очень добры. Ён Иль с досадой щёлкает языком, а Ки Хун переводит взгляд с мужчины на вошедших солдат. Он резко холодеет, улыбка пропадает с его лица. — Должно быть, сейчас начнётся новая игра. Ён Иль встаëт и идëт вперёд, что-то говоря себе под нос. Он даже не оглядывается, и только разгладившиеся морщины на лице Ки Хуна опять грубеют. Он смотрит, как Ён Иль беззаботно и без колебаний уходит от него всё дальше и дальше. Его друг был настоящей загадкой. Время до отбоя пролетело незаметно; игроки выглядели уставшими от постоянной тревоги во время игры. Ки Хун не осуждал их, ведь сам когда-то чувствовал себя подобным образом. Именно после первых игр его спокойные сны можно было сосчитать по пальцам. Но, может, присутствие Ён Иля скрасит его ночь. В их команде были и другие люди, но Ки Хун о них позаботится. Когда все договорились подменять друг друга ночью, Ки Хун первым занял пост, чтобы другие лучше выспались. Ему было не впервой обходиться без сна. Пока все спали, Ки Хун изучал помещение, одновременно вспоминая прошедшую игру. Шестиногий пентатлон оказался самой напряжённой игрой из всех пройденных Ки Хуном. Первые испытания команда прошла легко, но сильно испугалась, когда Ён Иль смог закрутить волчок только в последний момент. Но тогда Ки Хуна беспокоило совсем не это... Иметь постоянный телесный контакт с новоиспечённым другом не входило в его планы. Он ожидал другой вид командных соревнований или очередной смертельный бой, но никак не игру, в которой ему пришлось быть непосредственно рядом и трогать мужчину. Недавний разговор с Ëн Илем заставил Ки Хуна серьëзно задуматься о своей проблеме, пусть и поневоле. Да, от безысходности он хотел обрести ближнего, кому он будет во всëм доверять. Звучит жалко, но именно эта мысль помогла ему осознать своë непонятное желание лечь спать рядом с другим мужчиной. Однако подсознание нашëптывало, что в этом виновата не безысходность, а потребность. Глубинные желания поселились в Ки Хуне, как только он и Ëн Иль соприкоснулись телами во время игры. Ему хотелось большего. С момента, как их привязали друг к другу, в голову Ки Хуна лезли странные мысли. До этого он думал только о житейских вещах, но теперь анализировал каждое действие Ëн Иля: мимолëтные взгляды, жесты и то, как они схватились за руки в порыве радости после победы. Можно ли объяснить это по-другому? Возможно. Но Ки Хун думал только о том, как приятно трогать другого человека и не ощущать себя отвратительным или лишним. С Ëн Илем он почувствовал себя нужным. Ки Хун впервые почувствовал себя настолько нужным и желанным, что был готов полностью положиться на другого человека и пройти с ним огонь и воду, зная, что ему можно доверять. Было трудно игнорировать такие мысли во время гонки. Но когда Ëн Илю потребовалась помощь, Ки Хун отбросил все мысли, чтобы сосредоточиться на друге на время его испытания. Он справился. В момент, когда волчок наконец закружился, лицо Ëн Иля озарилось радостью, и Ки Хун, увидев это, не смог сдержать восторга. Он был так рад за друга, что едва не поддался порыву заключить его в крепкие объятия прямо у финиша. Ки Хун трепетал, празднуя победу с Ëн Илем, но чувство триумфа резко оборвалось, как только послышались выстрелы и звуки падающих тел. Больше не было причин для веселья. Но как же хорошо было видеть других счастливыми, особенно Ëн Иля. Ки Хун решил больше не вспоминать об этом: нужно думать о настоящем, а точнее пристально наблюдать за общежитием во тьме, где может произойти всë что угодно. Он отложил навязчивые мысли и присел. Но рука машинально потянулась к ноге и коснулась той части, что была привязана к Ëн Илю практически весь день. Хоть и прошло много часов, но Ки Хун всë ещë ощущал чужое тепло. Он подумал, что свихнулся: с ним всего лишь хорошо обращаются и дарят надежду в моменты отчаяния, так почему он часто об этом думает? «Я эгоист», — сделал вывод Ки Хун, но решил, что в самолюбии нет ничего страшного, если это никому не вредит. Его рука до сих пор касалась ноги, очерчивая круги на спортивных штанах, а затем поднялась к туловищу, на которое Ëн Иль опирался всем своим телом. Ки Хун тихо вздохнул и опустил голову. Теперь, когда все спят, он, по крайней мере, может полностью погрузиться в себя до пересменки. Скоро он вернëтся к Ëн Илю. Но что он ему скажет? Как он объяснит свою невыразимую потребность? Спустя пару часов Ки Хун всë так же обращал внимание на подозрительные движения, но больше предавался мечтаниям. Ему было трудно наблюдать по несколько часов, и он отсиживал положенное время без энтузиазма, как и в этот раз. Вскоре настаëт очередь Чон Бэ. Он решает немного поговорить со своим другом, пока они не поменялись местами, но Ки Хун не слушает его, чувствуя предвкушение, смешанное с виной за собственные мысли. — Спасибо, Чон Бэ, — в спешке говорит Ки Хун и идëт к спальному месту, которое он и его команда сделали под многоярусной кроватью. Чон Бэ в недоумении смотрит на него и даже после сна выглядит невыспавшимся. — И всë? Ну, тогда не за что, — ворчит он, усаживаясь на то место, где Ки Хун витал в облаках. Ки Хун не отвечает на его слова, отклыдывая извинения за свою резкость до утра. Он думает, что оправдается своей усталостью. Но была совершенно другая причина. Ки Хун проползает под металлическим каркасом, кряхтя от неудобного положения. Он пытается быть тише, потому что, подбираясь к мужчине, замечает его резкое движение. В тусклом освещении он видит Ëн Иля. Его моментально охватывает желание, равно как и стыд. Но Ëн Иль широко улыбается. От стыда и след простыл. — Я вас разбудил? — шëпотом спрашивает Ки Хун, чувствуя вину за такой незначительный проступок. Ëн Иль поворачивается, чтобы лучше видеть друга, но ближе не двигается. Ки Хун останавливается как вкопанный. — Нет, — уверяет Ëн Иль и дарит самую искреннюю улыбку, на какую только способен. — Я же говорил, что не могу спать один. От слов Ëн Иля лицо Ки Хуна заливается краской. Он чувствует себя какой-то сентиментальной школьницей, но Ëн Иль вселяет в него уверенность. Ки Хун наклоняется ближе и беззвучно шепчет, чтобы никто не услышал: — Тогда я могу вам помочь. Этого было достаточно. Ëн Иль двигается и убирает руку, приглашая Ки Хуна в непросторное освободившееся место. Он ложится лицом к мужчине, ощущая знакомое тепло и позволяя себе раствориться в другом человеке. В присутствии Ëн Иля Ки Хун перестаëт сохранять бдительность: да и зачем? Он ему доверяет. Но непонятно, что делать дальше. До тела Ëн Иля рукой подать, но Ки Хун не знает, как и с чего начать. Он случайно бьëт его коленом по ноге и, тихо извиняясь, думает над планом действий. Неожиданно Ëн Иль переворачивает его на другую сторону спиной к себе. От внезапности Ки Хун чуть не взвизгивает, но вовремя сдерживает себя. Он вопросительно оглядывается через плечо, но подушка специально закрывает обзор на другого мужчину. Ки Хун чувствует, как рука Ëн Иля держит талию, а ноги под чужим давлением начинают отниматься. — Так вам не придëтся оборачиваться, — сонно объясняет он, и Ки Хун клянëтся, что ещë недавно Ëн Иль звучал бодро. Мужчина удобно устраивается сзади, прижимаясь лицом к затылку и отпуская его ноги. — Можете представить, что с вами лежит другой человек, если хотите. Ки Хун едва сдерживает очередной неловкий звук и мотает головой, отказываясь представлять кого-то другого. Ему кажется, что чужие губы ласкают его шею, но вместо этого Ëн Иль произносит: — Спокойной ночи, Ки Хун. Отдыхайте. Что ж, он в затруднительном положении. Совсем скоро Ки Хун замечает, как чужая хватка слабеет, а влажное дыхание становится ровнее. Ëн Иль держит его только за талию, но Ки Хун уже ощущает себя в ловушке. Он слегка поворачивается, принимая удобную позу и стараясь не прерывать так нужный Ëн Илю сон. В объятиях он ощущает давно потерянное чувство спокойствия. Его никогда не обнимали со спины, и хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Ки Хун лежит смирно и не знает, что делать. Кроме шума в ушах он слышит тихое дыхание Ëн Иля и бешеное биение собственного сердца. Рука крепче схватила талию, давая понять, что Ки Хун никуда не уйдëт. Он не может пошевелиться, пока Ëн Иль не позволит. Нужно успокоиться. Ки Хун закрывает глаза, и вся усталость за день наваливается на него снежным комом. Проходят минуты, а может и часы, когда он начинает проваливаться в сон. Ки Хун удобно устраивается рядом с Ëн Илем и готовится уснуть под приятной тяжестью его тела. Рука Ëн Иля дëргается. Руководимый сном или мышечной памятью, он начинает гладить живот Ки Хуна. Ки Хун резко вздрагивает и просыпается от неожиданных движений. Ëн Иль не останавливается. Он думает, что друг во сне принял его за жену, учитывая, в какой позе он лежит. Испытывая муки совести, он хочет разбудить Ëн Иля. Рука продолжает гладить его футболку настолько усердно, что даже через ткань Ки Хун чувствует каждую мозоль на чужой кисти. Когда он наконец привыкает к поглаживаниям, рука внезапно поднимает край одежды. Ëн Иль запускает руку внутрь — теперь Ки Хун непосредственно чувствует его движения. На щеках, в животе и везде, где теперь касается мужчина, разливается тепло. Он водит пальцами по животу, словно рисует, и Ки Хуну кажется это невыносимым. Он так долго был одинок, что теперь сходит с ума от простых поглаживаний близкого друга. Его грудь пылает, а Ëн Иль подкидывает в неë дрова, как в костëр. Огрубевшие пальцы очерчивают живот и грудь Ки Хуна каждый раз одинаково, и от этого мучительно. Ëн Иль меняет траекторию, и Ки Хун, одновременно благодаря и проклиная мужчину, не выдерживает и стонет. Получилось скорее мычание, какое издаëт человек в любых неприятных ситуациях, но Ëн Иль остановился. Ки Хун жалеет, что момент удовольствия так быстро закончился по его вине. Возбуждение нарастает. Он хочет чего-то большего, чем касаний, которые как алкоголь кружат ему голову. Чувствуя себя действительно пьяным, он тянется под футболку и аккуратно, чтобы не разбудить, берëт руку Ëн Иля в свою и медлит пару минут, ожидая, что тот проснëтся и уличит его за таким непристойным делом. Ëн Иль не просыпается. Ки Хун ощущает смесь облегчения и напряжения. Медленно и чутко он начинает вести чужую руку по своему телу. Он следует привычным путям, чтобы Ëн Иль начал двигать ей сам. Ки Хун проделывает так где-то шестьдесят два раза, как считает он, но терпение постепенно заканчивается. Он осторожно обводит пальцами грудь, а затем двигается ниже, выводя узоры: чертит зиг-заги на животе и останавливается у пупка, чтобы окончательно не потерять контроль над собой. Ëн Иль начинает повторять его движения. Ки Хун слегка небрежно отпускает его руку, позволяя мужчине «разрисовывать» его тело. Он считает себя мерзавцем, ведь пользуется спящим положением Ëн Иля, но приятные ощущения доминируют над этой мыслью. В голове пусто, тело приятно устало от монотонных действий. Ëн Иль повторял движения так, как этого хотел Ки Хун. Ки Хун начинает засыпать во время процесса. Ему хорошо, удобно и он доволен, хоть этого и было недостаточно... Он быстро просыпается, услышав скрип где-то рядом. Видимо, кому-то из команды захотелось в туалет, но сердце Ки Хуна быстро бьëтся от испуга, а сам он недовольно хмыкает. Ëн Иль вздрагивает от скрипа и начинает ворочаться. Ки Хун мысленно паникует, не желая опять прерывать физический контакт, и сплетает их пальцы под футболкой. В этот раз он не ведëт руку по телу, а держит Ëн Иля, как любовника. Ки Хуну безумно жарко, грудь бесконечно вздымается, а учащëнное сердцебиение чувствует даже спящий Ëн Иль. Он думает, что издевается сам над собой, вытворяя такие махинации со своим телом. Ки Хун уже много раз перешëл допустимую черту и почти не надеялся на прощение, если Ëн Иль проснëтся. Он должен отпустить его руку и спокойно лечь спать. Пока Ки Хуна гложило чувство вины, Ëн Иль придвинулся к нему и оставил влажный след на его челюсти. Чувствительность Ки Хуна будто увеличилась в миллионы раз, и он затрясся от ощущения дыхания на своëм ухе. Он слышит тихое бормотание сзади. Ëн Иль разговаривает во сне? Ки Хун, должно быть, не заметил этого, будучи очень... занятым. Он не может разобрать ни слова, но мужчина звучит удовлетворëнно, что немного успокаивает Ки Хуна. Может, если Ëн Иль разговаривает во сне, значит, он хорошо себя чувствует? Ведь он говорил, что ему лучше спится рядом с другим человеком. По крайней мере, Ëн Иль чувствует себя в безопасности, что обнадëживает. Обнадëживает до тех пор, пока рука не находит и не трогает его сосок. Ки Хун неконтролируемо дëргается и чуть не кричит от неожиданности. Распалëнный, он чувствует каждое прикосновение ещë сильнее. Ëн Иля больше не смущают чужие вздрагивания, и он начинает трогать и сжимать чужую грудь. Ки Хун молниеносно подносит ладонь ко рту и громко стонет в неë. Кровь стынет у него в жилах. Он слышит исключительно стук своего сердца. Если Ëн Иль сейчас проснëтся... Опять слышится бормотание. Ки Хун глубоко выдыхает в ладонь, пытаясь таким странным способом успокоиться. Живот крутит, а по телу проходит ток. Ноги Ëн Иля проскальзывают между ногами Ки Хуна. Он инстинктивно сводит их, но чужое колено пытается их раздвинуть, проходясь прямо по паху. Ки Хун горит. Горит каждый его нерв. Он только и может, что приглушëнно стонать в потную руку. Ки Хун весь трясëтся и всë сильнее прижимается к Ëн Илю, будто без его поддержки он пропадëт. Как хорошо. Он никогда не чувствовал себя так чудесно. Ëн Иль изучает каждую часть его тела, и это превосходно. Ки Хун испытывает истинное удовольствие впервые за столько лет. Но, как известно, всë хорошее рано или поздно заканчивается. Чон Бэ легонько стучит по металлу над ними, отчего Ки Хун застывает на месте. Рука Ëн Иля до сих пор была у него под футболкой, но больше не трогала тело. Нельзя, чтобы Чон Бэ увидел их. Ки Хун не может подставить Ëн Иля из-за собственного эгоизма. Он пытается отодвинуться от мужчины, но вместо этого случайно трëтся об его колено. Ки Хун всхлипывает, заставляя Ëн Иля расслабить конечности. Чон Бэ заглядывает под кровать и щурит глаза в темноте. — Ëн Иль? Ки Хун? У вас всë нормально? Щëки Ки Хуна пылают, и он надеется, как бы Чон Бэ не разглядел его оголëнный живот. — Д-да, Чон Бэ, всë... хорошо, — дрожащим голосом произносит он и молится, чтобы Чон Бэ отстал и ушëл. Его молитвы частично услышали. Чон Бэ недоверчиво хмыкает. — Я сейчас пойду в туалет, а Ëн Иль дежурит следующим. Он ещë спит? Ки Хун не осмеливается повернуться и проверить друга. Вместо этого он молчит, прежде чем прочистить горло и максимально спокойно сказать: — Ему... ему ещë нужно поспать. Разбуди Дэ Хо, пусть он дежурит. Чон Бэ постукивает по металлу в знаке согласия, но не уходит. Он колеблется, но всë-таки отвечает уверенным голосом: — Тогда спи, Ки Хун. Мы сами справимся, ладно? Можешь рассчитывать на нас. Ки Хун выдыхает так, чтобы Чон Бэ не услышал его и кивает в потëмках. — Ладно, спасибо. Его друг уходит, но проходит ещë несколько секунд перед тем, как Ки Хун окончательно успокаивается. Он снова выдыхает и наконец поворачивается к Ëн Илю. Ки Хун не ожидал увидеть его спящим. Он спокойно лежал на спине и, насколько мог увидеть Ки Хун в темноте, выглядел умиротворëнно. Его руки лежали чуть ниже живота, размеренное дыхание не потревожилось. Ки Хун снова ждëт, наблюдая за дремлющим мужчиной. Он немного завидует его безмятежному выражению лица без складки между бровями. Он ползëт, подобно слизняку, сантиметр за сантиметром прямо к Ëн Илю и крепко прижимается, чтобы вновь почувствовать его тепло. Он глотает густую слюну, пока изнемождённость одолевает его. Ки Хун без задней мысли кладëт голову на плечо Ëн Иля. Оно кажется ему самой удобной подушкой на свете. Сон быстро приходит к нему, и он не замечает, как Ëн Иль открыл глаза и зловеще улыбнулся... Наступает утро. Ки Хун просыпается и чувствует пустоту на душе, как только видит освободившееся место на матрасе. Он нежно гладит его и уже скучает по прикосновениям Ëн Иля. Но он хорошо выспался и готов прожить этот день. Третья игра оказалась ещë напряжëннее. Большинство его команды справлялось, но он безумно переживал. Если Ëн Иль не стоял рядом или терялся из виду, Ки Хуна прошибал холодный пот. Не будь он в шаговой доступности, Ки Хун привязал бы его к себе. За то непродолжительное время, что Ки Хун провëл в комнате, он больше всего боялся именно за Ëн Иля. Через очень маленькое окошко он практически ничего не видел: в дверь толпились и кричали другие игроки. Когда дверь открылась и Ки Хун вышел из комнаты, он слышал голоса, звавшие его, и среди них пытался различить зов Ëн Иля. Когда он наконец услышал его, переживания улетучились. Мужчина подбежал к нему с улыбкой, и Ки Хун почувствовал невероятное облегчение. Чон Бэ обнял Ëн Иля и тоже был рад, что с ним всë хорошо. Глаза Чжун Хи снова загорелись, а Дэ Хо был доволен тем, что все выжили. Когда Ëн Иль встретился взглядом с Ки Хуном, время как будто остановилось. Необъяснимая эмоция поразила его, но она была далека от простого облегчения или радости. Ки Хун не смог сдержать неподдельной улыбки. — Как же я всë-таки рад вас видеть. Ëн Иль чуть хрипло усмехнулся. — Я общителен по природе. Такие социальные игры как раз по мне. Ки Хун не мог перестать смотреть на него, даже когда тот обратил внимание на Чжун Хи. Он хорошо обращался не только с ним, но и с другими, а то и лучше. Разговор Ëн Иля с девушкой навеял мысль о том, что он станет замечательным отцом, как только игры завершатся. Что-то ëкнуло в груди, когда Ки Хун представил, как Ëн Иль будет жить своей жизнью. Да, он займëтся семьëй и забудет все испытания, но Ки Хуну хотелось и после игр поддерживать с ним контакт и помогать материально. Ему захотелось выбраться вместе с Ëн Илем и стать полноценной частью его жизни. Именно это дало смысл проживать все невзгоды. Когда их наконец отпустили, Ки Хун задумался, как же им остановить игры. Он и Ëн Иль обсудили план действий с глазу на глаз. Команда «крестиков» была в меньшинстве всего на пару человек, и Ки Хун планировал убедить недостающих отказаться от игр, чтобы все забрали деньги и покинули это место. Ëн Иль посчитал, что такая идея опасная и слишком рисковая: они заметят массу денег и преимущество «кружочков» и захотят оставить всë как есть. Глупо пытаться переубеждать людей, уже голодных на деньги. Циничный вывод Ëн Иля задел Ки Хуна за живое. Как он может говорить за других? Ки Хун знал, что людей можно изменить и направить их в лучшую сторону. За столько лет он лицезрел много обмана, подстрекательств и убийств, но всë ещë верил в людей и их человечность. Ëн Иль смотрел на Ки Хуна взглядом, полным упрямства и другого чувства, ложно напоминающего жалость. Он и не знал, что из этого хуже. Они пристально смотрели друг на друга, будто играли в гляделки, и Ки Хун не мог поверить, что его понимающий друг так легкомысленно относится к чужим жизням. Его тëмно-коричневые глаза, заглядывающие в самые недры души, было невозможно прочитать. Ки Хун не выдержал и перевëл глаза на Чон Бэ и Дэ Хо, которые присоединились к ним, сев рядом на скамейку. Ëн Иль продолжал прожигать Ки Хуна взглядом. Под давлением его очей Ки Хун снова посмотрел на него и увидел сочувствующее выражение лица. Каждой клеткой своего тела он ощущал, что Ëн Иль пытался что-то в нëм разглядеть и в чëм-то разобраться. Большие двери резко открылись, и вошли солдаты в розовой форме. Они привычно подсчитали итоговую сумму денег после игры и объявили об очередном голосовании за продолжение или прекращение игр. Но, странным образом, они дали целую ночь на то, чтобы обдумать решение. Солдаты объяснили это техническими неполадками и сказали, что игроки смогут проголосовать только утром. Беспокойство в Ки Хуне нарастало с каждым сказанным предложением. Он проглотил образовавшуюся слюну. Такое голосование может плохо кончиться. Его команда тоже переживала и надеялась на ночь без происшествий. Завтрашнее голосование станет переломным моментом, поэтому им стоит отоспаться и набраться сил. Волнение не спадало с лица Ки Хуна, думающего о том, как пережить ночь. Хоть ночи и были в основном спокойные, никогда не знаешь, когда нападëт враг. Пока игроки общались и рассказывали планы на жизнь после окончания игр, Ки Хун стоял поодаль от них. Он прислонился к металлической стойке одной из кроватей и так сильно погрузился в себя, что не заметил подошедшего к нему друга. Ëн Иль осторожно похлопывает его по плечу, но Ки Хун всë равно подпрыгивает от неожиданности. — Ки Хун, — начинает он, оставляя руку на чужом плече, — не переживайте так сильно. Ки Хун не знает, что сказать. Он нервно выдыхает и поворачивается к нему лицом. — Я волнуюсь, Ëн Иль. Они могут использовать эту ночь против нас. Рука не двигается. — Им незачем нас убивать. Они считают, что в большинстве и не будут ничего делать, пока мы не атакуем первыми. Из уст Ки Хуна доносится странный звук, когда тот пытается ответить на предположение мужчины. Он слышит рядом с собой тихий лепет и замечает, что рука друга опускается к лопатке, а затем опять поднимается к плечу. Ëн Иль повторяет движения, пытаясь таким образом успокоить Ки Хуна. — Я извиняюсь за свою прямолинейность, — честно шепчет Ëн Иль. От этого по телу Ки Хуна пробегают мурашки. — Я не хотел вас расстраивать. Я тоже хочу выбраться отсюда живым, но нам пока не стоит ничего предпринимать. Особенно сейчас. Ки Хун кусает внутреннюю часть щеки и не может поспорить с Ëн Илем, который так чувственно ободряет его. Он глубоко вздыхает, рука Ëн Иля останавливается. Ки Хун оборачивается и видит нежность в его глазах. — Вы правы. Вы тоже простите меня. Ëн Иль незаметно улыбается одним уголком рта. Его рука резко сжимает плечо Ки Хуна, заставляя того промычать от боли. — Вам стоит хорошо отдохнуть этой ночью, — тихо произносит Ëн Иль и продолжает гладить Ки Хуна с небольшим усердием. Ки Хун широко раскрывает глаза и судорожно вдыхает, пока нервно изучает лицо Ëн Иля. Между ними воцаряется тишина, и на Ки Хуна резко нахлынывают воспоминания о прошлой ночи. Ему тяжело глотать. Ëн Иль пристально наблюдает, как зрачки Ки Хуна сужаются, а кадык дëргается в спазме. Сердце начинает биться чаще, дышать становится всë труднее. На долю секунды в глазах Ëн Иля появляется безысходность. — Господин Сон, — произносит он грубым, едва слышимым голосом, — позвольте мне снова переночевать с вами. Ки Хун так сильно прикусывает щеку, что чувствует металлический привкус. Он хватает запястье Ëн Иля и немного трясëт его из-за бурных эмоций. Ки Хун осторожно шепчет: — Хорошо. В потемневших глазах Ки Хун практически видит своë отражение. Они безумно пугают его, но вдруг они проясняются: взгляд становится мягче. Пальцы Ëн Иля крепко впиваются в плечо, отчего Ки Хун содрогается и сжимает руку мужчины в ответ. — Ай, — шипит он, но пальцы на плече не расслабляются. — Ëн Иль... Услышав своë имя, он расслабляет хватку и виновато смотрит на Ки Хуна. — Тогда будьте готовы к последствиям, — предостерегает он, но в его голосе слышатся весëлые интонации. Ки Хун нервно смеëтся в ответ, не разбирая смысла его слов, а от впившихся в руку пальцев у него сводит тело судорогой. Ëн Иль навостряет взгляд. — Спать так опасно. Ки Хун нервничает пуще прежнего от приливающего тепла к нижней части живота. — Я всегда ищу приключения на свою голову, — пытается отшутиться он. Ëн Иль кивает, сохраняя нейтральное выражение лица, и после того, как женский голос из громкоговорителей приглашает игроков на ужин, отвечает: — Похоже на то. Они едят вместе с остальными. Команда Хëн Джу присоединилась к ним, что было приятным дополнением к трапезе. Ки Хун не вмешивается в чужие разговоры об играх, предпочитая внимательно слушать. Ëн Сик и его мать слегка комично ободряют друг друга, и их сценка была глотком свежего воздуха в этом удушающем месте. Ки Хун увлечëнно наблюдает за ними, пока ест кимбап в одиночестве. Дэ Хо обсуждает с Чон Бэ что-то на тему службы и, увидев, что Ки Хун подслушивает их беседу, хихикает. Ки Хун представляет светлое будущее, в котором он побеждает всех организаторов игр и наконец обретает покой. Он мечтает о том, как вернëтся к дочери и представит ей всех хороших товарищей, с которыми познакомился при таких ужасных обстоятельствах. Он не может сдержать улыбки, и это замечает Ëн Иль. Тот, в свою очередь, опять предлагает Чжун Хи свою порцию, утверждая, что только мужчина знает, как удовлетворить все потребности женщины. — Тебе нужно побольше есть, чтобы малыш был сыт, — объясняет он и щедро улыбается. — У меня плохой аппетит: я не смогу всë съесть. — Но вы даже не притронулись к еде, — возражает Чжун Хи с ноткой беспокойства. — Вы и так отдаëте мне свою порцию каждый день... Одной рукой она держит поднос, а второй трогает живот. Ки Хун мельком смотрит на свой недоеденный ужин, а затем уверенно подходит к Ëн Илю и Чжун Хи. Ки Хун кладëт руку на плечо Ëн Иля и немного наклоняется. Ëн Иль быстро поворачивает голову, чтобы увидеть, кто подошëл. Было заметно, что он изменился в лице, но Ки Хун не придал этому значения. — Ëн Иль доест мою порцию, а ты ешь, сколько влезет. Веки Чжун Хи поднялись. Она взяла поднос и учтиво поклонилась. — Спасибо вам. Ëн Иль хочет ободрительно пожать ей руку, но передумывает. Передумывает так медленно, что за это время порцию уже ставят прямо перед его носом. Ëн Иль смотрит на Ки Хуна в приятном удивлении. — Я говорил правду, знаете ли. Я всегда ем, как птичка. Ки Хун решает проигнорировать такое странное сравнение. — Ешьте, Ëн Иль. Держите себя в форме. — Мне кажется, что много есть нужно именно вам, — подкалывает он, рассматривая тело Ки Хуна. От такого оценивающего взгляда он сжимает зубы. — Я уже наелся, — уверяет Ки Хун и чувствует облегчение, когда Ëн Иль сдаëтся и принимается есть его порцию. Потом он, смеясь, добавляет: — К тому же вы можете угостить меня ужином, когда мы выберемся. Его предложение, похоже, шокирует Ëн Иля, если выражение шока вообще можно прочитать на его бесстрастном лице. Он коротко смеëтся. — Только если вы оплатите соджу. — Из вас ужасный хозяин, — шутит Ки Хун. — Разве тот, кто приглашает, не должен платить за гостя? Ëн Иль задумывается, а Ки Хун не может найти причину жара на собственных щеках. — Думаю, вы правы, — рассуждает он и отправляет в рот кусок кимбапа. Ки Хун был рад видеть, как мужчина ест. — Если мы куда-нибудь пойдëм, я за вас заплачу. Ки Хун смеëтся, до конца не понимая смысла их разговора, но ценит такую непринуждëнную атмосферу. Наступает ночь. Объявляют отбой, свет выключается. Ки Хун желает спокойной ночи большей части своей команды, вселяя в них уверенность в завтрашнем голосовании. Он пытается сохранять спокойствие, но чувство тревоги глубоко поселилось в нëм. Ки Хун едва находит в себе силы подняться по ступенькам к собственной, далеко находящейся от других кровати, чтобы лучше видеть обстановку вокруг. Чтобы наблюдать, пока он ждëт. Он видит движение у горевших на полу крестика и нолика. Ему приходится щурить глаза, чтобы разглядеть человека, но безуспешно. Ки Хун спокоен. Но он больше не может сидеть и беззаботно мечтать, как прошлой ночью. Он оставил свой пост, жалуясь на усталость, но Чон Бэ не имел ничего против, за что Ки Хуна немного глодала совесть. Чон Бэ сказал, что он взял на себя слишком много ответственности и из-за этого сильно переживает, так что позволил ему отдохнуть. Этот согрело сердце Ки Хуну, и он засмеялся, когда лучший друг потребовал в будущем половину выигранных денег за такой благородный поступок. Они так мило беседовали, что не заметили пару ледяных глаз, наблюдающих за ними. Ки Хун вздыхает и трëт лицо руками, отгоняя сон. Он ничего не видит, но внимательно прислушивается. Он готов в любой момент отбиться от чужого удара. Чья-то голова высовывается рядом с кроватью, и Ки Хун в ужасе прикрывает сердце, пока в конце концов не узнаëт черты лица его друга. Ëн Иль тихо смеëтся в темноте и поднимается по лестнице к кровати. — Извините. Я напугал вас? Ки Хун облегчëнно выдыхает и ложится на спину. — ...Немного. Вы такой тихий, Ëн Иль. Издавайте хоть какие-нибудь звуки... — посмеивается он, но мужчина перестаëт двигаться. Ки Хун приподнимается и беспокойно произносит: — Ëн Иль? Ëн Иль недолго смотрит на него, а затем прочищает горло и ползëт к матрасу. Он садится рядом с Ки Хуном. — Я постараюсь быть громче для вас. Его слова оказывают на Ки Хуна влияние: он резко глотает и ложится на самый край. Его тело физически не справляется: оно напрягается от мыслей о голосовании и одновременно расслабляется от присутствия Ëн Иля. — Я... — Ки Хун выдавливает слова из себя, — не ожидал, что вы придëте так скоро. На лице Ëн Иля появляется выражение недоумения. — Скоро? Прошëл уже час. Я ждал, когда все уснут. Ки Хун моргает в неверии, но оглядывается на электронные часы, которые так любезно повесили организаторы, и убеждается в том, что действительно прошëл час с момента отбоя. — Ой, — глупо отвечает он и виновато улыбается. — Я, похоже, потерял счëт времени... Спустя момент молчания Ëн Иль заливается хохотом и пытается прикрыть рукой смеющийся рот. Ки Хун удивлëнно на него смотрит и спрашивает: — Вы что, смеëтесь надо мной? — Нет-нет, — неубедительно говорит Ëн Иль, всë ещë закрывая нижнюю часть лица. Ки Хун, будто завороженный, двигается ближе. — Просто вы выглядели таким испуганным. Напомнили брошенного щенка. Ки Хун надул губы и сперва не поверил, что ещë не разучился так делать. С Ëн Илем он вспоминал свои былые повадки. — Со мной можете вести себя как вам угодно, — шепчет он, освещëнный тусклым светом. Ëн Иль хихикает, устраиваясь удобнее. Он приглашает Ки Хуна сесть у изголовья кровати, и создаëтся ощущение, что они на пижамной вечеринке, а не на смертельной игре. — Вы нравитесь мне таким, — признаëтся Ëн Иль, а Ки Хун вопросительно смотрит на него и накрывает их тела небольшим одеялом. — Вы... стали мягче. Ки Хун хмурится, как будто Ëн Иль обозвал его. — Какие странные слова вы говорите. Рука Ëн Иля приподнимает одеяло, и тëплая ладонь ложится на колено Ки Хуна. Ему кажется, что от чужого жара на нëм вот-вот останется ожог. Ëн Иль наклоняет голову и цепляется взглядом в Ки Хуна, подробно изучая и запоминая каждую его мелочь. — Вам не идëт, когда вы ведëте себя грубо. Я знаю, что вы по своей натуре нежный, Ки Хун. Почему вы не цените в себе такое хорошее качество? От переизбытка чувств Ки Хун не может произнести ни слова. Он с замиранием смотрит на Ëн Иля, как олень на въезжающий в него автомобиль, что только раззадоривает мужчину. — И вот опять вы смотрите на меня своими щенячьими глазами, — комментирует Ëн Иль. Ки Хун чувствует, как его рука начинает двигаться выше. — Вы устали? Поэтому не отвечаете? Ки Хун кивает и опускает свои руки под одеяло. Ëн Иль быстро убирает собственную руку с ноги, пока Ки Хун не успевает до неë дотронуться. — Ложитесь, Ки Хун. Отдыхайте. Ради этого я и пришëл сюда. Он, в свою очередь, сомневается, что Ëн Иль говорит правду. Если бы Ки Хун ещë был в себе, он бы остановил свой поток навязчивых мыслей и спокойно лëг спать рядом с мужчиной, который пообещал покорно следить за его сном. Но он уже зашëл слишком далеко. Он жалко кивает и действительно походит на забитого щенка. Пока Ëн Иль не успевает открыть рот, Ки Хун произносит: — Пожалуйста, поспите со мной рядом. — Вы уверены, Ки Хун? Такой простой вопрос застаëт врасплох. Он ищет в лице мужчины намëк на сомнение, но видит только выражение вожделения. — Да. Ëн Иль дьявольски улыбается. — Тогда ложитесь рядом со мной. Ки Хун медленно, будто в замедленной съемке, прильнул к Ëн Илю. От накрывавшего их одеяла и тепла другого тела ему становится очень жарко. Он расстегивает свою кофту, но запутывается в рукавах и не может еë снять. Ëн Иль недолго наблюдает за его тщетными попытками и помогает освободиться от тканевых оков. Неловко. Однако Ки Хуна посещает мысль, что ему уже нечего стесняться. — Спасибо, — тихо благодарит он, — но мне все ещë жарко. Ëн Иль опускает одеяло. Теперь Ки Хун, лëжа лицом к лицу, видит бóльшую часть его тела. — А так? — Ах... лучше, — шепчет он и ненадолго закрывает глаза. Пока веки Ки Хуна опущены, Ëн Иль придвигается к нему ближе и крепко обнимает, прямо как прошлой ночью. Это навевает воспоминания. Подробные воспоминания. Ки Хун припоминает движения руки Ëн Иля по его телу, и возбуждение захлëстывает низ его живота. Он теребит лицо о подушку, пытаясь нагнать сон и забыться. Не стоит говорить, что ничего не получается. Ëн Иль не сильно ниже Ки Хуна, но лëжа кажется намного крупнее из-за хорошо развитой мускулатуры, хоть и спрятанной под спортивным костюмом. Он ещë сильнее прижимает к себе тело друга. Ки Хун опасается того, что от такого тесного контакта потеряет сознание. Если он немного повернëт головой, то прижмëтся носом прямо в чужое плечо, а это, как известно, у большинства людей самая чувствительная часть тела. Пульс учащается. Вопреки ограниченному доступу к душевым, игроки всë равно умудрялись приводить себя в порядок. От Ëн Иля, на удивление, пахнет очень приятно, и Ки Хун незаметно для себя зарывается носом в его плечо и нюхает запах кожи. В это время Ëн Иль что-то бормочет и звучит очень устало. Его пот пахнет терпко, как виски, и Ки Хун в сумасшествии прижимается всë сильнее и сильнее. Рукой он решает прикоснуться к боку Ëн Иля, но тот напрягается от его касания. Ки Хун быстро убирает еë, думая, что оплошал. Он лежит и ожидает худшего, корит себя за такое опрометчивое действие и боится, что Ëн Иль отвернëтся и оставит его наедине с самим собой. Но чужие пальцы, уверяя в обратном, мягко касаются тела Ки Хуна, отчего тот начинает дрожать. Он кладëт голову на его плечо и трясëтся от нарастающего желания. Это ощущение дурманит его разум, как наркотик. Он надеется, что теперь их никто не потревожит, потому что не сможет спокойно объясниться, как в прошлый раз. Ещë двадцать минут назад он думал, что такое никогда не произойдëт, однако судьба умеет удивлять. Рука, двигаясь от таза и до грудины, гладит живот Ки Хуна снова и снова, будто дразнит и так возбуждëнного мужчину. Ки Хун изо всех сил старается не издавать ни звука. Он наивно думает, что ещë сможет заснуть и избавить себя от позора, если Ëн Иль проснëтся и увидит, какой он извращенец. Но запретный плод уже съеден. Ки Хун пытается собраться с мыслями. От прикосновений он, бесспорно, ощущает блаженство и, не сдерживая себя, горячо выдыхает. В этот раз дрожит уже Ëн Иль от тëплого дыхания на его шее. Ки Хун, увидев его реакцию, азартно повторяет действие. Ки Хун слышит приглушëнный стон и от этого нервно сглатывает. Он лежит впритык и практически целует кожу Ëн Иля. До лица совсем близко... Ноги Ки Хуна путаются с чужими, и ему не сразу получается добраться до его лица. Он чувствует новый прилив тепла от запаха виски. Испытывая головокружение, Ки Хун закрывает глаза и начинает слабо вести губами по шее Ëн Иля, обводя кадык. Чужая рука крепче сжимает его тело. Как же ему тяжело не кричать от удовольствия... Ки Хун немного приоткрывает рот и оставляет влажный след на шее. От этого кадык Ëн Иля дëргается прямо у его лица. Губы целуют его всë усерднее, и дыхание Ëн Иля сбивается. Ки Хун ещë никогда не был так увлечëн чужим телом. Он хочет увидеть истинное лицо Ëн Иля, которое тот скрывает за маской невозмутимости. Он слегка наклоняет голову, и Ки Хун решает посмотреть на его выражение лица, ожидая увидеть сонный покой. Но вместо этого видит широко открытые, хищные глаза. — Ки Хун, — озадаченно обращается Ëн Иль и молчит, выжидая реакцию мужчины. Тот про себя думает, что ему делать, но понимает, что бежать точно бесполезно, потому что его крепко держат. На лице Ки Хуна читаются смешанные эмоции: от страха, что его поймали с поличным, до оставшегося возбуждения. Ëн Иль тяжело и горячо выдыхает через нос. От потока воздуха у Ки Хуна лохматятся волосы, и он сжимает зубы. — Вчера мне приснился сон... — продолжает он и прижимается бëдрами к телу Ки Хуна, из-за чего тот с трудом сдерживает в себе звук. Ëн Иль ласково теребит его грудь. По ней будто течëт лава. Он опять молчит, и Ки Хун понимает, что от него ждут ответа. Дрожащим голосом он спрашивает: — Какой? Рука Ëн Иля перемещается к бедру и ползëт под резинку спортивных штанов. Ки Хун едва не стонет, но Ëн Иль вовремя успевает подставить руку к его рту. — Сейчас покажу. Если ему не послышалось, то Ëн Иль прозвучал очень отчаянно. Грубыми пальцами он начинает трогать низ живота, и Ки Хун с трудом может дышать. Рука Ëн Иля так крепко заткнула его рот, что на ладони остаëтся слюна, а исходящие звуки приглушаются. Больше ничего не важно, да и никто не важен. Впервые за долгое время он перестаëт думать о будущем. Ëн Иль издаëт удовлетворëнный звук, но Ки Хун не осиливается открыть глаза и увидеть последствия своей страсти. Рука в штанах дразняще теребит его ногу и специально не двигается выше. Ки Хун двигает бëдрами, чтобы рука переместилась на нужное место, ведя себя прямо как течная собака. Трудно сказать, как долго они так сидят. Ки Хун плавится от жарких и чувственных касаний Ëн Иля. Он не просит о большем словами: тело говорит за него. Оно непроизвольно качает бëдрами, трясëтся и сжимается от чужих рук. Ки Хун медленно теряет рассудок. Он трëтся нижней частью тела, но рука всë ещë остаëтся на ноге, практически не принося удовольстия. Каждый раз, когда Ки Хун сдаëтся и перестаëт двигать бëдрами, Ëн Иль слегка касается его промежности, чтобы тот продолжал. Это ужасно, но так хорошо. Ки Хун неосознанно плачет. Слеза стекает по его лицу, но Ëн Иль нежно стирает еë большим пальцем. Он ещë сильнее прижимает руку к лицу, и от этого тело Ки Хуна опять дрожит. Но рука в штанах не двигается выше. Ки Хун поворачивает взгляд к мужчине и моргает, отчего оставшаяся на глазах влага капает на прижатую руку. — Посмотрите на себя, — раздосадованно и удивлëнно шепчет Ëн Иль. — Вы такой безнадëжный. Рукой он сжимает его щëки, заставляя того поморщиться от боли. После этого Ки Хун пытается что-то сказать, но не может из-за закрытого рта. Ëн Иль убирает руку с лица, и Ки Хун, пользуясь моментом, спешно и хрипло произносит: — Пожалуйста, Ëн Иль. Я... — Успокойтесь, — перебивает он. — Говорите медленно. Ки Хун сглатывает и округляет глаза от такой нежной, но требовательной просьбы. Ему непросто ответить, но по выражению Ëн Иля он понимает, что ему тоже с трудом дались эти слова. Лицо Ëн Иля смягчается, но по крепко сжатым зубам очевидно, что тот едва сдерживается. Ки Хун на мгновение задумывается, что шанса лучше этого может и не быть и что они могут перестать проводить ночи вместе, поэтому переступает через себя и говорит: — Прикоснитесь ко мне, Ëн Иль, пожалуйста. Я... я больше не могу... В этой просьбе нет ничего слишком постыдного, но Ëн Иль ничего не отвечает. Ки Хун думает, что ему стоило лучше обдумать свои слова, пока мужчина не наклоняется и не целует его так страстно, точно пытается съесть изнутри. Эрекция всë ещë остаëтся без внимания, но Ки Хун доволен и простым поцелуем. Он берëт лицо Ëн Иля в свою руку, и тот в неë ластится. Приятно. Ки Хун, как и Ëн Иль, давно не целовался, поэтому поцелуй получается смазанным, но от этого даже лучше. Он уже вполне доволен развитием событий. Ëн Иль склоняет голову набок, и, следуя ритму поцелуя, просовывает язык прямо в рот Ки Хуна. От этого становится ещë жарче. Ëн Иль издаëт довольный стон, а Ки Хун трясëтся сильнее и обхватывает ногами его бедро. От нехватки кислорода они вскоре отстраняются друг от друга. Ки Хун тяжело дышит открытым ртом, на глаза опять наворачиваются слëзы. — Ëн Иль... — хнычет он и не задумывается, как жалко это звучит. Ëн Иль понятливо хмыкает, запускает руку в штаны и берëт вставший член. От прикосновения к органу Ки Хун мычит и зарывается в тело мужчины. — Вы хотели именно этого? — спрашивает он, но Ки Хун уже не может ответить вразумительно. — Вы хотели, чтобы с вами так поиграли? Ки Хун отвечает слабым кивком, потому что кусает свою руку. Он обливается холодным потом, возбуждение полностью охватывает его тело, а голова почти не соображает. Ëн Иль резко рычит прямо над ним и проводит большим пальцем по основанию члена, отчего Ки Хун давится и начинает дрожать как осиновый лист. Он полностью отдаëтся руке мужчины, и ему на это всë равно. По крайней мере сейчас. — Ки Хун, — урчит Ëн Иль прямо в его ухо. Он чувствует прижатый к нему возбуждëнный член. До этого Ки Хун думал, что Ëн Иль не получает от этого никакого удовольствия, но наоборот: он так же сильно хочет его. Хватает пары ловких движений для того, чтобы Ки Хун кончил прямо в руку Ëн Иля. Он измученно дрожит после долгожданного оргазма и чувствует облегчение вместе с удовлетворением. Ëн Иль, не задумываясь, вытирает грязную руку о внутреннюю часть штанов Ки Хуна, полагая, что тот не возразит. Он убирает прилипшую чëлку с его лица той же рукой, что так интимно касалась его, и Ки Хун в растерянности промаргивается, одновременно отодвигаясь назад. Он видит, что глаза Ëн Иля до сих пор горят неподдельной похотью. Ки Хун судорожно глотает, удовольствие после оргазма резко проходит. Он вспоминает, в каком месте находится. Он забыл, что должен следить за врагами, которые в любую секунду готовы напасть на них. — Ëн Иль, подождите... — голос не слушается его и ломается на последнем слове. — Мы не должны... Ëн Иль жалобно и отчаянно смотрит на него в ответ. — Пожалуйста, Ки Хун. Он прикусывает язык, чтобы не издавать очередной неловкий звук. Ëн Иль придвигается, и Ки Хун к собственному удивлению позволяет ему вновь прижаться к себе. В глубине души он понимает, что хочет продолжения и пара часов удовольствия никому не помешают, пусть это и эгоистично. Ëн Иль кладëт руки на его туловище и поднимает футболку. Он останавливается, и Ки Хун недовольно выдыхает. — Всë хорошо? — Да... — скулит он и подëргивает ногой. Ногти впиваются в кожу Ки Хуна, и он негромко вскрикивает. На лице Ëн Иля появляется ухмылка. — Ой. Ки Хун хмурится. — Вы сделали это специально... Неожиданно его бросают прямо на матрас. Ки Хун закрывает рот рукой, чтобы не издать звук от испуга. Он смотрит с широко раскрытыми глазами на возвышающегося над ним Ëн Иля и думает, к чему тот ведëт. — Ки Хун... — неровно выдыхает он. Ки Хун в это время часто моргает и чувствует, как Ëн Иль прижимается к нему бëдрами. Он медленно убирает руку и открывает рот, чтобы заговорить. Но его затыкают поцелуем. Ки Хун резко стонет и руками инстинктивно обвивает шею мужчины. Ëн Иль целует жадно, будто пытается высосать все соки. Ки Хун не сопротивляется и даже рад отдавать всего себя Ëн Илю. Когда Ëн Иль перемещается с губ на шею, Ки Хун всхлипывает. Он чувствует, как от этого звука по телу Ëн Иля пробегает дрожь. — Ëн Иль... — шепчет он с придыханием и безумно отчаянно. О большем и не нужно просить. Ëн Иль двигает бëдрами, вырывая из уст Ки Хуна подобие стона. Он продолжает нависать над его подбородком, пока не спускается к шее и не всасывает в рот еë кожу. Ки Хун опять паникует и запускает руку в волосы Ëн Иля, оттягивая голову назад. — Не... не оставляйте следов, — бормочет он, но желание быть съеденным оказывается сильнее боязни того, что засос увидят. Он физически не может оттолкнуть мужчину, но Ëн Иль отстраняется сам. По его довольному лицу Ки Хун понимает, что уже поздно. — Пусть все знают, что вы — мой. От этих слов возбуждение только нарастает, и Ки Хун, сначала пригладив его волосы, тянет Ëн Иля в поцелуй. Это удивляет мужчину, учитывая, как скованно вëл себя Ки Хун. Он поддаëтся напору его жадных губ, как поддаëтся человек радостному облизыванию собаки. Ки Хун не до конца понимает, что творит, пока Ëн Иль не вжимает его в матрас. Он часто дышит и практически ничего не видит из-за слëз в глазах. Ки Хун пытается приобнять его, но тот слишком далеко. — Ëн Иль... — шепчет он и пытается сесть, но его опять швыряют на матрас. Ëн Иль тоже тяжело дышит и немного опускает штаны. Ки Хун наблюдает, как он яростно трогает себя, и хочет помочь ему своей рукой и удовлетворить его так же, как это сделал он. — Ки Хун, Ки Хун... — простанывает он его имя так, будто молит божество о просветлении. Ки Хуну не нравится, что его оставили без внимания, поэтому он тянется к его запястью и прижимает его руку к своему паху. Он в очередной раз прикрывает рот в надежде не шуметь. Но Ëн Иль отдëргивает его руку, чтобы иметь полный контроль над его телом. Ему очень напряжëнно, и от этого горячо. Ëн Иль перестаëт сдерживаться и берëт на себя ответственность за удовольствие Ки Хуна. Он усаживает Ки Хуна на своë бедро и наконец-то спускает штаны. Ки Хуну некогда рассматривать его тело, потому что Ëн Иль наклоняется и спрашивает: — Вы хотите кончить со мной? Трудно кивнуть так, чтобы не удариться лбами, но ему это удаëтся. За секунду Ëн Иль берëт их члены в руку и начинает двигать вверх-вниз. Ки Хун рассеян и обращает внимание только на то, как пальцы Ëн Иля касаются его тела, а губы чувственно целуют кожу. Он толкается бëдрами в его руку и чувствует себя живым и счастливым. — Ëн Иль, пожалуйста, Ëн Иль, — стонет он между вздохами, чуть ли не плача. Ëн Иль осторожно целует его глаза. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — Тише, — произносит Ëн Иль и усерднее двигает рукой по его члену. От этого Ки Хун извивается и корчится. — Не волнуйтесь. Я дам вам всë. Ошеломительно. Превосходно. Ки Хун кончает первым на свой живот и кулак Ëн Иля. Он выдохся. Ëн Иль смотрит на его заплаканное от перевозбуждения лицо с восхищением. Ки Хун чувствует, как он со вздохом ложится рядом, и вспоминает все недавние события. Они оба устали. Ëн Иль прижимает голову к шее Ки Хуна. Им горячо, потно, но невероятно хорошо. Руки, как змеи, обвивают тело Ки Хуна, и Ëн Иль не знает, сможет ли выпустить его из своих объятий. — Спасибо, — бормочет тот, пересиливая утомлëнность. Ëн Иль не отвечает, и Ки Хун спокойно засыпает. Но он услышал его — просто отвлëкся на часы. Он смотрит на них до самого утра, пока слушает равномерное сердцебиение Ки Хуна. Ëн Иль в замешательстве.