Lost & Found

Знаете поговорку Предвкушение удовольствия само по себе удовольствие? Да ну нафиг. Чушь. Потому что ожидание никогда ещё не было таким нервирующим, мучительным и изматывающим. Для такого глубоко эмоционального человека, как Вар, подавлять свои чувства – всё равно что играть в проигрышную игру, обречённую на провал ещё до начала битвы. Он приложил усилия, запер эти чувства в ящик и спрятал их в самом дальнем уголке сердца, молясь, чтобы этого хватило. Как же наивно с его стороны думать, что у него есть шанс на победу, когда ключ всегда был у Ина. Когда ящик стеклянный, и одного лёгкого удара достаточно, чтобы он разбился. Одного взгляда. Этого достаточно, чтобы плотина прорвалась, и его любовь выплеснулась наружу. Ох, эти глаза. Эти глубокие, пронзительные глаза – они всегда видели его насквозь. Невозможно не увидеть, особенно когда он прямо попросил Ина поцеловать его. Пожалел ли Вар об этом? Возможно. На какое-то время. Но не тогда, когда Ин пришёл и попросил времени, когда он сделал то, чего Вар так боялся, и вытащил из него правду. Неважно, что он ещё не всё знает, неважно, что он не помнит, какими они были раньше. Это начало, и этого должно быть достаточно. Итак, Вар ждёт, но больше не отступает. Прошло несколько дней, и Ин снова стучится в его дверь, просунув голову в проём. — Можно войти? Вар не оборачивается, он продолжает смотреть на холст перед собой, с кистью в руке. На него смотрят чьи-то глаза, всё ещё незаконченные, но безошибочно знакомые. Он что-то мычит в ответ и слышит шаги Ина по деревянному полу, когда тот подходит ближе и останавливается прямо за ним. — Ух ты, — шепчет он через плечо. — Это так захватывающе. Мазок за мазком, тёмно-коричневый смешивается с чёрным, пока Вар рисует ресницы, одну за другой. Он обмакивает кисть в белила и замирает, пальцы зависают в воздухе. — У меня никогда не получается добиться нужного блеска, — вздыхает он, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. Он ни разу не взглянул на Ина с тех пор, как тот вошёл, но чувствует его присутствие за спиной, и это заставляет его сердце биться чуть чаще. — Это мои, да? Кровь стынет в жилах, ложь готова сорваться с языка, когда Вар медленно поворачивается к нему. И вот они, острые и всё время наблюдающие, их невозможно передать на холсте. Он проглатывает ложь. — Да, — признаётся он и видит, как смягчаются эти глаза. — Так и есть. Слишком долго смотреть на них опасно, Вар прекрасно это понимает, но они держат его там, скованным с такой силой, что отступить невозможно. — Не возражаешь… — неуверенно начинает Ин. — Не возражаешь, если я тебе попозирую? У Вара перехватывает дыхание, он не уверен, правильно ли расслышал. — Ты правда хочешь? Ин пожимает плечами, и его губы кривятся в лёгкой улыбке. — Я уже здесь. Верно. Он здесь. И Вар уже несколько недель рисует его по памяти, гоняясь за тенями. — Хорошо, — говорит он, опуская кисть. — Садись, — он указывает на потёртый табурет у окна, и Ин без колебаний подчиняется, подтягивая его к холсту. Он сидит неловко, не осознавая, сколько раз он сидел так, позволяя Вару рисовать его снова и снова. Это поистине умилительно, когда он ёрзает и неловко двигает руками. — Посмотри на меня, — говорит Вар, доставая угольный карандаш. Взгляд Ина метнулся к нему, и карандаш на секунду выскользнул из его руки. Он быстро и плавно обвел его, проводя линии по бумаге — подбородок, челюсть, скулы. Он не пытался сделать всё идеально, ему это никогда не удавалось, но он сосредоточился на тех ракурсах, которые знал наизусть. Прошли минуты, и каждый обмен взглядами прожег дыру в коже Вара. Он больше не привык к такой интенсивности, но его тело помнило, никогда не забудет этот взгляд, который плавил каждую его клеточку. Сдерживая волнение, он придвинулся ближе, заворожённый, когда его пальцы замерли у лица Ина, прежде чем он успел их остановить. — Могу я...? — спрашивает он тихим голосом, и Ин кивает. Вар провел костяшками пальцев по его челюсти, приподняв подбородок. Губы Ина слегка приоткрываются, глаза прикрыты, когда он смотрит на него из-под ресниц. — Я выгляжу так же? — тихо спрашивает он. — Как на твоих картинах? У Вара перехватывает горло. — Нет, — честно выдыхает он. — Никакая картина не сможет передать тебя в полной мере, — он видит, как взгляд Ина падает на его руки, и румянец заливает его щеки. — Тогда продолжай рисовать, — тихо говорит он. — Пока не получится как надо. Я никогда не остановлюсь. Вар возвращается за холст, прежде чем он успевает сделать что-то безрассудное, но, перескакивая взгляд с наброска на сюжет, он не может сдержаться. — Знаешь, — начинает он, не отрывая взгляда от ярких красок. — Когда художник влюбляется в тебя, говорят, что ты никогда не умрёшь. Храбрость неподходящее ему прилагательное, но сожаление — это костюм, который он больше не хочет носить. Не тогда, когда прерывистое дыхание, которое он получает в ответ, звучит как музыка для его души. ——— После этого он становится смелее. Позволяет своим глазам скользить свободнее, прикосновениям задерживаться. Награда, которую он получает, опьяняет, вызывает адреналин, и ее никогда не будет достаточно. Вар чувствует себя наркоманом, кайфуя от реакций, которые он вызывает у другого, восхищаясь тем, как Ин краснеет под тяжестью его взгляда, теплом его пальцев – уже не настолько небрежно, чтобы принять это за что-то, кроме намеренного. Иногда Ин задерживается в студии допоздна. Притворяется спящим на диване, запрокинув голову, скрестив руки на груди, словно охраняет что-то хрупкое. Вар никогда не указывает на это, просто приглушает свет и продолжает рисовать. Сегодня одна из таких ночей. — Ты правда здесь спишь? — вдруг спрашивает Ин, всё ещё закрыв глаза. Вар не вздрагивает, зная, что снова притворяется. Знание того, что Ин делает это нарочно, возможно, потому что ему действительно нравится его общество, наполняет его одновременно нервами и нежностью. Он окунает кисть в краску, мягко улыбаясь. — Мне нравится тишина. Ин приоткрывает один глаз, оглядывая захламлённое пространство. — Холодно. И пол, конечно, неудобный, — говорит он, приподняв бровь, оглядывая стопку шуршащих простыней на полу. Вар слабо ухмыляется. — Я спал и в худших местах. — Дело не в этом. Он наблюдает, как Ин садится, медленно протирает глаза, прежде чем устремить на него взгляд. Вар нервно отводит взгляд. Он знает, что сейчас произойдёт, но всё ещё не готов к этому, когда вопрос слетает с губ другого. — Мы же спали вместе, да? Рука Вара замирает на середине движения, холст перед ним расплывается. Это должно было случиться, Ин не настолько наивен, чтобы не заметить такой явный подвох, и он знает. Его тут же охватывает жар, сердце замирает, он не решается посмотреть ему в глаза. Вар слышит его вздох и готовится к тому, что будет дальше. Вся его так называемая храбрость мгновенно улетучивается. — Давай разделим кровать, — просто говорит Ин, словно от одной этой мысли Вару не хочется тут же вспыхнуть. Он не настаивает на ответах, не требует дальнейших объяснений, просто позволяет тихому предложению остаться между ними, предоставляя Вару самому решать. — Мы… я не думаю, что это хорошая идея. Взгляд Ина настойчив, осязаем, он не отрывается от тела Вара, сжигая каждый дюйм, чем дольше остаётся на нём. — Почему бы и нет? — тихо спрашивает он, вставая с дивана. Каждый шаг отдаётся в ушах Вара, становясь всё громче и громче по мере приближения Ина, смешиваясь с бешеным ритмом его сердца. — Потому что я не знаю, что это со мной сделает, — слова вырываются прежде, чем он успевает сдержаться, мягкие и искренние, как редко себе позволяет. Вар отваживается взглянуть и видит, что Ин стоит рядом с ним, губы полуоткрыты, глаза потемнели. — Я ничего не прошу, — тихо говорит он. — Просто… чуть меньше расстояния между нами. Вар закрывает глаза. Меньше расстояния. Вот чего он жаждал всё это время. Предложение кажется искушением — непреодолимым, неотразимым искушением. Как обещание рая и ада. Смелость или глупость — Вар не знает, что заставляет его принять это, но он принимает. Простыни под ним прохладные, приятный контраст с его разгорячённым телом, но они не могут унять жар внутри. Комната тускло освещена, он лежит на одной стороне кровати, повернувшись спиной к Ину, пытаясь заснуть. Невозможно. Они даже не соприкасаются, но пространство между ними заряжено электричеством, и Вар чувствует, что вот-вот ударит током. — Не спится? — раздаётся голос Ина, словно читая его мысли. — Ммм. Матрас под ними поднимается и прогибается, и Вар застывает, чувствуя дыхание Ина на затылке, от чего волоски встают дыбом. — Тебе не обязательно поворачиваться, — бормочет он, и от этого по спине пробегает новая дрожь. — Но… можно тебя кое о чём спросить? В тишине раздаётся громкий звук сглатывания Вара, и он молится, чтобы Ин не услышал прерывистого биения его сердца. — Что ты хочешь знать? Ин снова двигается, на секунду замешкавшись. — Мы ведь больше, чем друзья, правда? — это звучит не как вопрос, а скорее как тихое понимание. Вар перестает дышать. Что ему ответить? Да? Нет? Всё сложно? Слова доктора эхом отдаются в глубине его сознания, но это Ин тот, кто спрашивает. Прошли недели с тех пор, как он вышел из комы, и, возможно, Вару пора набраться смелости и наконец-то рассказать ему. Но он, должно быть, слишком долго медлит с ответом, потому что Ин вздыхает, и Вар чувствует, как он гладит простыню между ними. — Возможно, я и упускаю большую часть воспоминаний, но моё тело помнит, — шепчет он так близко, что Вар чувствует тепло его тела, исходящее по спине. Он изо всех сил старается не повернуться и не поцеловать его. — Я чувствую, как оно реагирует, когда ты смотришь на меня, — продолжает Ин тихим голосом. — Как оно горит и болит, когда ты ко мне прикасаешься, — он поднимает руку и проводит пальцами призрачную дорожку по обнажённой руке Вара. — Как мои глаза тянутся к тебе, как они падают на твои губы, когда ты их кусаешь. Вар теперь весь дрожит, нижняя губа зажата между зубами, как и сказал Ин. Что бы он сделал, если бы решил развернуться? Он не узнает, потому что он застыл на месте, нервы накалились до предела, пока Ин продолжала гладить его руку. Я схожу с ума. — Скажи мне, Вар. Нормально ли, что друзья так себя чувствуют? Больше нет смысла отрицать. — Нет… — Тогда почему ты продолжаешь мне лгать? У него пересохло в горле, но Вару всё же удаётся выдавить ответ. — Я… не хочу тебя перегружать или торопить, — честно говорит он. — Ты нас не помнишь, — его голос срывается, глаза жжёт. — Но я помню всё. Пальцы на его коже наконец замирают, позволяя ему сделать глубокий, судорожный вдох, прежде чем нежно сжать. — Тогда помоги мне вспомнить, — говорит Ин, и его голос такой тихий, что Вару хочется рыдать. Он так похож на его Ина, того, который знает и любит его, и это разбивает ему сердце самым прекрасным образом. Понемногу Вар наконец позволяет себе обернуться, и когда его взгляд встречается с Ином, он чувствует, будто никогда его не терял. Он узнаёт этот взгляд, эти глаза, то, как тот смотрит на него с нежностью влюблённого – словно, хотя разум забыл, сердце всегда, всегда помнило. — Обними меня, — выдыхает он, прежде чем спрятать лицо на груди Ина, выплакивая все горькие слёзы, пока не остаётся лишь сладкий аромат утешения. Он засыпает, свернувшись калачиком в его объятиях, в тепле и безопасности, и это словно вынырнуть из воды после глубокого, бесконечного погружения, наконец-то снова имея возможность дышать. ——— Анемойя. Этот термин обозначает ностальгию по времени или месту, которых ты никогда не видел. Это тоска по чему-то знакомому или значимому, даже если ты этого не узнаёшь или не пережил. Глубокая, необъяснимая связь, которая находит отклик в твоей душе на самом глубоком уровне. Вот что сейчас чувствует Ин, листая фотоальбом, который Вар не решался ему показать. Он рассматривает каждую фотографию, впитывая детали, время от времени задавая вопросы. — Где это мы? — спрашивает он, указывая на небольшой полароид. Вар мягко улыбается, беря снимок между пальцами и придвигаясь ближе на диване. — Это была свадьба моей сестры. — Мы выглядим счастливыми, — говорит Ин, глядя на него с грустью. В груди сжимается, щемит от того, что он отчаянно хочет вспомнить. Это тупая боль, которая с каждой пролистываемой фотографией становится всё сильнее, словно оплакивая потерю жизни, которую он так и не прожил. Вар сначала ничего не говорит, просто смотрит на Ина с нежностью, которую больше не скрывает. Его большой палец рефлекторно касается края полароидного снимка, взгляд мягкий. — Ты нервничал в тот день, — бормочет он. — Ты всё спрашивал, хорошо ли выглядит твой костюм. Ты ненавидел галстук, — улыбка на его лице искренняя, больше не болезненная или вымученная, а мягкая и милая. — Значит, мы не были случайными, верно? — спрашивает Ин, этот вопрос уже давно терзает его. Ему было ясно, что до аварии они были довольно близки, теперь ему просто нужно было узнать, насколько глубока эта близость. Он наблюдает, как Вар замирает на середине листа, страница застыла в его пальцах. Ин ждёт, затаив дыхание, сердце учащённо бьётся. — Мы были вместе, — признаётся Вар, глядя на него. — Ты пригласил меня на свидание через несколько месяцев после нашей первой встречи в университете. С тех пор мы пара. Ин медленно выдыхает, и это подтверждение окутывает его, словно тяжёлое одеяло, одновременно утешающее и подавляющее. Он смотрит на свои руки, замечая, как они начинают дрожать, а в глазах подступают знакомые слёзы. — Это, должно быть, был ад для тебя, — судорожно выдыхает он, чувствуя, как внутри его сжимается чувство вины. Он чувствует себя таким невыносимо глупым, таким опустошенным при мысли о том, что причиняет столько боли человеку, которого он должен любить. — Мне… так… жаль, — слова вырываются сдавленно и болезненно, царапая горло, и у него нет сил сказать что-либо ещё. Тепло разливается по его щекам, когда Вар обхватывает их руками, побуждая его поднять взгляд. — Эй, не извиняйся, — Ин видит его блестящие глаза даже сквозь затуманенное зрение, и это заставляет его плакать ещё сильнее. — Ты не выбирал забывать, Ин. И я никогда тебя за это не винил, — продолжает Вар, нежно потирая кожу, бережно прижимая лицо Ина к себе, словно это самая драгоценная вещь на свете. — Я бы выбрал боль снова и снова, если бы это означало, что ты будешь здесь, живой и в безопасности. Они оба плачут, в луже слёз и прерывистом дыхании, когда Вар обнимает его, крепко прижимая к себе. — Мы можем начать всё сначала, или ты можешь решить жить своей жизнью, — шепчет он в волосы Ина. — Прощание с миром, где ты меня любишь, лучше, чем жизнь в том, где тебя нет. Ин рыдает, уткнувшись лицом в плечо, боль разрывает его грудь при одном только упоминании о жизни, где Вара нет рядом. Он хватается за рубашку сзади, пальцы сжимают ткань, боясь, что если он отпустит, Вар исчезнет. — Я не х… хочу прощаться, — выдыхает он, тело ломит от дрожи. — Я хочу знать всё, даже…мелочи. Если я не смогу вспомнить, я позволю тебе быть моей книгой памяти, хранителем нашей любви, пока она не расцветёт снова. Вар глубоко выдыхает и прижимается губами к виску, позволяя поцелую задержаться, словно обещание. — Тогда я напомню тебе обо всём, — шепчет он. — По одному воспоминанию за раз. ——— Это превращается в игру. Вар показывает ему новые фотографии, делится неловкими записками, которые они оставляли друг другу, и включает песни, которые когда-то имели для них значение. И Ин впитывает всё медленно, небольшими дозами, чтобы не перегрузить свой ещё хрупкий организм. Он следует за подсказками, словно охотится за сокровищами, и награда всегда одна и та же — лучезарная улыбка Вара, когда он вспоминает даже мельчайшую деталь. Он никогда не давит, и Ин благодарен за это, за него, за его бесконечное терпение и нежную заботу. Однажды днём Вар достаёт из маленькой коробочки, спрятанной в одном из ящиков стола, мятый листок бумаги. Губы его тронула улыбка, и Ин едва сдерживает любопытство, чтобы не выхватить листок. — Что это? — вместо этого он спрашивает, пытаясь украдкой взглянуть, как Вар медленно разворачивает его. — Дорогой Вар, — начинает Вар, явно сдерживая смех. — Может, это прозвучит преждевременно, но, кажется, я в тебя влюблён. Забудь об этом, я определённо в тебя влюблён. Ин стонет, кончики его ушей приобретают приятный розовый оттенок. Вар прочищает горло и драматично продолжает. — Тебе кто-нибудь говорил, как мило ты улыбаешься? Когда твои глаза превращаются в полумесяцы, и появляется эта очаровательная маленькая ямочка? Что ж, я нахожу это невероятно умилительным, и мне хочется ущипнуть тебя за щёчки. — О боже, — недоверчиво бормочет Ин, прикрывая руками быстро краснеющее лицо. — Неужели я это написал? Вар смеётся ещё громче. — Тебе тогда было так стыдно, — ласково поддразнивает он. — И это ещё не самое худшее. Он усмехается, едва сдерживаясь. — Ты как моя любимая миска рамена. Тёплая, согревающая и немного слишком острая для моего же блага. — Ладно. Хватит, — раздражённо стонет Ин. — Дай мне это, — он тянется к письму, наклоняясь к Вару, чтобы вырвать его, но тот отстраняется, держа бумагу вне досягаемости. — Иногда я представляю, каково это — просыпаться рядом с тобой каждое утро, — продолжает Вар, и смех вспыхивает между словами. — Ты, наверное, храпишь, но я всё равно буду целовать твоё утреннее дыхание. — Клянусь Богом, Вар… — предупреждает Ин, но сам смеётся, задыхаясь, заражённый самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал. Сначала он даже не замечает этого, потерявшись в борьбе между толчками и рывками, но каким-то образом он практически сидит у Вара на коленях. Когда до него доходит, и их взгляды встречаются, игривость быстро угасает. Ин замирает, дыхание перехватывает. Вар не отшучивается, а лишь слегка кладёт руки ему на бёдра, отчего сердце Ина колотится так громко, что тот, кажется, слышит его. Их лица теперь совсем близко, достаточно близко, чтобы Ин мог разглядеть золотые искорки в его глазах, лёгкие веснушки, разбросанные по гладкой коже, то, как слегка приоткрыты его губы. — Ты что-то помнишь? — Вар спрашивает тихо, на одном дыхании. Ин не отвечает, взгляд опускается на губы Вара, задерживаясь там на мгновение дольше, чем нужно. Он чувствует притяжение, сильнее, чем когда-либо, и не может отвести взгляд. — Я помню… — он замолкает, сглатывая ком в горле. Твои губы. Твой вкус. Он наклоняется, нежно и дрожа, останавливаясь достаточно близко, чтобы ощутить дыхание Вара на своей коже. Его знакомый запах достигает носа, опьяняя, и он почти чувствует его вкус на кончике языка. В тот момент, когда их губы вот-вот соприкоснутся, резкий звонок телефона Вара отрывает их друг от друга, и Ин, хватается за край дивана, чтобы не упасть. Они смотрят друг на друга с секунду, широко раскрытыми от паники глазами, прежде чем Вар прочищает горло. — Мне… мне, наверное, стоит это взять, — заикается он, указывая на забытое на кофе устройство. стол. Конечности Ина не функционируют, он застыл на месте, всё ещё наполовину сидя на нем. — О-о, да. Точно, — он неловко отстраняется, слезает с него и садится на диван, почесывая затылок. Он наблюдает, как Вар приходит в себя, отряхивает одежду и снова прочищает горло, прежде чем взять телефон и ответить на звонок. Он говорит о каких-то художественных проектах, вероятно, с клиентом, но Ин слишком занят тем, чтобы выровнять дыхание, чтобы по-настоящему обращать на него внимание. Глядя куда угодно, но не на него, он не замечает приближающегося Вара и вздрагивает, когда чувствует руку на своем плече. Вар беззвучно произносит «извини», прежде чем исчезнуть в коридоре, по-прежнему прижимая телефон к уху. Когда дверь захлопывается, Ин наконец позволяет себе сделать глубокий вдох. Это было близко. ——— ‘Is this sunrise? And those brown eyes, yes. You’re the one that I desire…’ Музыка тихо играет на заднем плане, Ин слышит, как Вар напевает под неё, и ловит себя на том, что снова наблюдает за тем, как он рисует. Художественная студия быстро стала его любимым местом, где он проводил время, а запах краски странно успокаивал. Он проводил почти каждый день, свернувшись калачиком на диване, словно ленивый кот, потягивая тёплый кофе и ненавязчиво поглядывая на художника, пока тот работал. Удивительно, как выражение лица Вара становится совершенно сосредоточенным, пока он ласково наносит краски на холст с лёгкостью человека, явно обладающего даром. Его руки нежны, как прикосновение возлюбленного, и Ин совершенно очарован. ‘When we wake up, and then we make love, it makes me feel so nice…’ Закрыв на мгновение глаза, Ин делает глубокий вдох и позволяет мелодии тянуть невидимую нить, нежно цепляясь за края его сознания. Это оставляет тёплое, нежнейшее чувство, безошибочно напоминающее привязанность. — Эта песня… мы раньше часто её слушали, да? — спрашивает он, всё ещё закрыв глаза. На мгновение наступает тишина, а затем он слышит, как Вар напевает. — Ты раньше ставил её на повтор, — говорит он. — Говорил, что она напоминала тебе обо мне. Взгляд Ина находит его как раз вовремя, чтобы увидеть, как лёгкая улыбка тронула его губы, а румянец разгорелся. Он никогда не устанет заставлять его смущаться. — Мы под неё танцевали? Этот вопрос вызывает у него очаровательный смех, и взгляд перемещается с холста на Ина. — В смысле… мы пытались. У тебя для этого слишком плохая координация, — поддразнивает Вар. — Да? — игриво спрашивает Ин. Он встаёт со стула и медленно подходит к нему. — Может, ты дашь мне несколько уроков? Вар приподнимает бровь, губы всё ещё изогнулись в улыбке. — Ты приглашаешь меня на танец, Ин? — Ммм. Боишься, что наступлю тебе на ногу? — В самом деле, боюсь, — Вар фыркает, откладывает кисть, берёт Ина за руку и переплетает их пальцы. Музыка всё ещё играет из колонок в углу, тихая и медленная, пока он нежно притягивает Ина ближе. — Просто следуй моему примеру. Их тела быстро находят ритм, поначалу немного неуклюже, поскольку они начинают скорее покачиваться, чем танцевать. Рука Ина ложится на плечо Вара, другая всё ещё в его хватке, и кажется самым естественным, что есть на свете, обниматься друг с другом вот так. Его сердце, должно быть, настроено на другую частоту, потому что его ритм совсем не похож на песню. Не мягкий, не медленный, а именно гулкий и быстрый. Между ними почти нет пространства, взгляды не отрываются друг от друга, пока они продолжают двигаться. Наклонившись ближе, Вар нежно прижимается лбом ко лбу Ина, отчего у него перехватывает дыхание. Мурашки по коже пробегают, когда он чувствует, как их носы соприкасаются, и он чуть крепче сжимает плечо Вара. В поисках столь необходимого кислорода Ин делает глубокий вдох, но это оказывается большой ошибкой. Лаванда окутывает его, возбуждая и затуманивая разум, и Ин чувствует как пальцы на пояснице раздвигаются, обжигая кожу, словно живое пламя. Он откидывается назад, прежде чем сгореть дотла. Вар смотрит на него с прекрасной улыбкой на лице. — У тебя краска на носу, — бормочет он, поднимая руку, чтобы мягко потереть пятно. — Возможно, я только усугубил ситуацию, — тыльная сторона ладони прикрывает рот, скрывая едва сдерживаемый смех. — Знаешь, — начинает Ин через мгновение дрожащим голосом, хватая Вара за руку и снова переплетая их пальцы. — Мне приснился точно такой же сон. Глаза Вара слегка расширяются при этом признании, большие и блестящие, а затем смягчаются. — И что случилось? — Ты размазал краску по моей щеке… и убежал. — А потом? — настаивает он, и его дразнящий тон исчезает. — Я проснулся прежде, чем смог что-либо увидеть. Взгляд Ина скользит по его лицу, замечая, как нервно сглатывает Вар. Он чувствует, как его тело напрягается и ёрзает под его прикосновением, и когда их взгляды снова встречаются, в этих глубоких карих глазах появляется другой блеск. Тот, от которого подгибаются колени. — Хочешь узнать? — шепчет Вар, их дыхание смешивается, и лица их так близки. Боже, да. — Да… — тихо отвечает Ин, и это слово звучит как молитва. Вар бросает на него последний взгляд, последний шанс, прежде чем медленно сократить расстояние. Поцелуй целомудренный, едва заметное прикосновение мягких губ, но он всё равно ощущается электрическим током, и Ин вынужден напомнить себе дышать. Он заканчивается так же быстро, как и начался, и он уже скучает по теплу. — Так нормально? — спрашивает Вар, ища в его глазах хоть намёк на нерешительность. — Пожалуйста, не останавливайся. На этот раз Ин наклоняется ближе, цепляясь за его губы, притягиваясь, словно магнит. Дыхание Вара зудит от прикосновения, но он быстро тает, вдыхая ему в рот. Они подходят друг другу, словно кусочки пазла, легко подстраиваясь под ритм, написанный специально для них. Не торопясь, а медленно и глубоко, пока их губы пробуют, смакуют и вспоминают тепло друг друга. Это словно солнечные лучи целуют кожу Ина, словно бутоны цветов распускаются в его груди. Весна после долгой, холодной зимы. — Скажи мне, что это не сон, — шепчет Вар дрожащим голосом ему в губы, глаза закрыты, лбы соприкасаются. Ин поднимает руку, чтобы коснуться его щеки, ладонь влажная от безмолвных слёз. — Если это так, — бормочет он, снова соприкасаясь губами, — никогда не буди меня. Наконец, кажется, что каждая деталь идеально на своём месте.