Ночная оплошность

***

Расслабленное мягкое лицо, прижатое одной стороной к подушке. Длинные ресницы, чуть дрожащие во сне, пухлые надутые губы и спокойное размеренное дыхание. Джисон смотрит на своего спящего соседа по комнате, который мирно сопит на своей кровати. Лежит на боку, лицом к нему. Мягкий лунный свет красиво освещает четкие линии лица Минхо. И у Джисона не выходит отвести взгляда от этого чуда, которое к нему совсем близко. Он жмурит глаза, пытаясь бороться с тем мерзким чувством, которое теплом растекается по его телу. Словно сливочное масло, которое оставили в теплый летний день. Джисон пальцами скользит по своему расслабленному животу, будто растирая эту маслянистую массу. Марается в своих эмоциях, понимая, что отмыться от них будет еще сложнее, чем потонуть. Приоткрывает один глаз, надеясь, что Минхо не проснется и не заметит его маленькой слабости. Той оплошности, которую Джисон регулярно совершает каждую ночь. Он проникает пальцами под резинку пижамных штанов, тут же сжимая горячую головку члена в кулаке. Прикрывает рот второй рукой, пугаясь своего громкого дыхания. Аккуратно двигает сухой рукой по длине, морщась от жжения. Но это ощущение распаляет Джисона еще больше. Становится жарко под тонкой простыней, которая чуть слышно шелестит от его движений. Вот уже месяц Джисон каждую ночь занимается самоудовлетворением, наблюдая за спящим соседом по комнате. Его одногруппником и напарником по подработке в небольшом ресторанчике у их квартиры. Его другом. И, самое главное — его возлюбленным. Джисон понял свои чувства совсем не сразу. Лишь пару месяцев назад, когда заметил на себе пронизывающий взгляд после душа. Минхо быстро отвернулся, продолжая просмотр какой-то передачи по телевизору. А Джисон остался стоять посреди комнаты с удивлением на лице. Он чувствовал, как капельки остывшей воды стекают по его торсу, впитываясь в нижнее белье. Через мгновение Минхо вновь обернулся, но на его лице было только веселье. А Джисон тут же пришел в себя, отвечая другу, что совсем скоро присоединится к нему. Тогда, когда жар спадет с его лица, а бушующее сердце прекратит долбить грудную клетку изнутри. Он уверен, что тот взгляд Минхо был галлюцинацией, ведь после этого его больше не замечал. Взрывное возбуждение, что нахлынуло на него в ту секунду, мягко спало, но начало проявляться так же неожиданно, как и в первый раз. Уже позже Джисон дал определение той нежности, с которой ему хотелось относиться к своему другу. Почти что с трепетной любовью, но такие громкие слова он игнорирует в своей голове. Он ускоряет движение, рвано выдыхая в ладонь. Сейчас Минхо расслаблен и невинен, но Джисон по памяти воспроизводит его сверкающие глаза. Представляет тяжелое дыхание совсем рядом с собой. Ощущает фантомные прикосновения мощных ладоней на своем теле. Ему жарко в своих собственных мыслях, но он не желает останавливаться. Смотрит на спящего друга, ублажая себя. Хочет унести с собой в могилу свою слабость, с которой он сильно сжимает орган, приближаясь к разрядке. Минхо вздрагивает во сне, но глаза не открывает. Джисон же держится из последних сил, чтобы не застонать в голос. Только в последнюю секунду он отводит взгляд, чтобы уткнуться лицом в подушку и позволить себе сдаться. Тихий скулеж срывается с его губ, когда он марает ладонь и нижнее белье. Он тяжело и глубоко дышит, успокаивая себя после оргазма. Краем глаза глядит на Минхо, который все так же спит, прижимая к груди подушку. Тихо открывает ящик прикроватной тумбы, доставая оттуда заготовленную салфетку. Он давно смирился со своими желаниями и уже не в праве перечить им. Каждый раз ему стыдно и он переворачивается на другой бок, чтобы не смотреть на спящего Минхо. А следующей ночью он повторяет свои действия, совсем не стыдясь, когда кончает в штаны, наблюдая за другом, пока трется об сбитое в ком одеяло. Другой ночью, когда прижимает твердую подушку спиной к стене и теребит сосок, представляя, что позади него лежит Минхо и сам творит это с ним. И через неделю, пока толкает два пальца в рот, выпуская много слюны. Тешит себя представлением о вкусе члена Минхо. О вкусе его спермы, когда размазывает собственную по своим губам. А после, пугливо отворачивается к стене, прячась под одеяло. Утром отводит взгляд, притворяясь спящим до того момента, пока будильник не прозвонит в десятый раз, напоминая о том, что пора бы вставать. В университете отказывается от совместных проектов, игнорируя грустный взгляд друга. Смеется и говорит, что такими темпами они надоедят друг другу. А Минхо с улыбкой кивает, и уходит искать себе другого партнера. На работе заливается краской от любого прикосновения к себе. Ссылается на неожиданность, ведь был глубоко в своих мыслях. Он и вправду глубоко в них повяз, представляя, что Минхо не просто заботится о нем, а вкладывает в эти прикосновения потаенный смысл. В очередную ночь Джисон сходит с ума от накрывшего его желания. Каких-то пару часов назад, когда они с Минхо дорабатывали смену в ресторане, Джисон споткнулся и обронил поднос со столовыми приборами. Ему пришлось нагнуться, чтобы собрать их. А Минхо пришлось грубо вписаться в его оттопыренную задницу, ведь он не заметил парня, заворачивая за угол. Джисон не знает самовнушение ли это, но он точно уверен, что ощутил мягкий член, который был скрыт только нижним бельем и тонкими хлопковыми брюками, из которых состоит их форма. Минхо тут же перехватил его, прижав к себе, чтобы тот не свалился на пол от толчка. Да лучше бы он упал с позором, чем так облажался: от испуга он прижался сильнее к груди позади него и с тихим стоном выдохнул, когда руки Минхо сильнее обхватили его поперек груди. Так же быстро он отпрянул, заслышав тихий язвительный смешок себе на ухо. Но в тот момент он и вправду упал. Глубоко провалился в свои липкие влажные мечты. В расплавленное сливочное масло, которое растеклось по его внутренним органам. Сладкое и вязкое, прямо как его текущий член, который он вновь сжимает под одеялом. Джисон снова подкладывает подушку под спину, надеясь представить Минхо позади себя. Вспоминает его горячее тело после рабочего дня. Такое огненное и сильное, словно готовое поджечь их хлопковую форму и оставить обнаженными. Елозит по кровати, ведь не может устроиться удобно. Все кажется не таким — раздражает до желания захныкать и бросить это дело. Но член в его руке дергается, когда он упирается ягодицами в уголок подушки. Думает, что это наконец именно то, что нужно. Двигает тазом, потираясь задницей и толкаясь в плотно сжатый кулак. Но это совсем не то. Он хочет другого, но не может сообразить чего именно. Мозг уже кипит от возбуждения и нагретой простыни, которой укрыт Джисон. В голову приходит озарение, и он быстро стаскивает с себя пижамные штаны вместе с бельем. Подушка удобно ложится между его ягодиц, а рукой становится легче двигать. Он привычно закрывает рот свободной рукой, смотря на подрагивающие ресницы Минхо. На руки, которыми он прижимает подушку к себе и на голое бедро, закинутое на нее. Видит едва приподнятые уголки губ. Минхо снится что-то хорошее, пока Джисон трется об уголок подушки, представляя его пальцы. И Джисону совсем не стыдно в этот момент. Ему мало этих ощущений, поэтому он облизывает свой палец и откидывает подушку, увлажняя колечко слюной. До такого он еще не опускался. Не позволял трогать себя так, когда всего в паре метров от него мирно спит Минхо, неподозревающий о его действиях. Член каменеет в руке, ведь Джисон проникает в себя кончиком пальца, морщась от растяжения. Слегка неприятно, и он мог бы взять смазку, которая спрятана между матрасом и спинкой кровати. Но ему уже нет дела до этого, когда палец скользит глубже. Хватает всего пары движений кулаком, чтобы он излился с тихим стоном, забыв, что он не закрывал рот рукой. Так проникся своей фантазией и вновь облажался. Он испуганно таращится на Минхо, который продолжает спать, не услышав оргазма Джисона. Член, не унимаясь, выбрасывает сперму капля за каплей, пока Джисон смотрит на расслабленное лицо перед собой. Красивое до совершенства. Милое и непорочное. Абсолютно противоположное лицу Джисона, которое раскраснелось от возбуждения. Он быстро вытаскивает палец и вытирает себя подготовленной салфеткой. Подминает одежду под себя, желая разобраться с ней завтра. Отворачивается к стене, пока сердце продолжает колотится в бешеном темпе, оглушая его. Джисон тяжело дышит, прижимая ладони к груди. Он так испугался вероятности быть замеченным, что не может успокоиться. Но тело разомлело от недавнего сильного оргазма и глаза прикрываются, в желании поскорее заснуть. Он почти расслабляется, погружаясь в сон, и не слышит тихих шагов позади себя. Испуганно вздрагивает всем телом, когда Минхо приподнимает одеяло, ложась позади него. Тут же обхватывает его напряженное тело руками, впечатывая в себя оголенными ягодицами. — Веселишься тут? — хрипит Минхо, но Джисон отмечает, что его хрипотца не похожа на утреннюю, когда он желает ему доброго утра. Глаза распахиваются от понимания, что его заметили, а сердце вновь принимается быстро колотится прямо под рукой Минхо, который сжимает его грудь сквозь футболку. — Так удивлен, что я спалил тебя? — хихикает Минхо, опаляя ушную раковину горячим дыханием. — Думал, что я не услышу твоих красивых звуков? — Красивых, — глухо повторяет он, словно эхо, а по спине бегут мурашки от нежности этого слова. Но Минхо заходится тихим смехом и прикусывает хрящик. Джисона прошибает дрожью от силы ощущений. Он готов разрыдаться в эту же секунду, ведь совсем не хотел быть замеченным. — Ох, ты не думай, что я тебя нахваливаю, — продолжает смеяться Минхо. — Ты каждую ночь мешаешь мне спать. Я точно не стану благодарить тебя за это. — Каждую ночь? — вздрагивает Джисон, понимая, что Минхо уже давно прознал о его действиях. — Почему… Минхо, почему ты не сказал раньше? Он всхлипывает от стыда. Ему так неловко, что Минхо все слышал и даже видел, пока Джисон тут надрачивал себе, смотря прямо в его лицо. — Кто же откажется слушать твой сладкий скулеж? Одной фразы хватает, чтобы Джисон возжелал снова позорно заскулить. Он хватается за руку на своей груди, пальцы которой скользят дальше, приближаясь к соску. Ему стыдно, ему мерзко от самого себя. Джисон хочет отстраниться. Или встать на колени и извиниться. Сделать хоть что-то, чтобы ему не было так больно слышать смех Минхо и его язвительные слова, ощущать горячие руки на своем почти что обнаженном теле. Он сжимает ладонь Минхо и отрывает от своего тела, но его тут же перехватывают, укладывая на спину. Минхо нависает над ним, сжимая тонкие запястья в ладонях. А Джисон жмурится, боясь увидеть злость на лице друга. — Ты не смей перечить мне. Не в твоих это интересах. Это не я дрочил на тебя, пока ты спал, — повышает голос Минхо. Откидывает одеяло, и Джисон сжимает ноги, ведь снизу он абсолютно голый. Обмякший член с подсыхающей спермой, которую он не вытер в спешке, лежит на бедре, приветливо твердея под взглядом Минхо. Джисон слышит тихий смешок Минхо и не противится его рукам, которые скользят по бедрам, совсем немного раздвигая их. Сжимает простынь в кулаках и морщит лицо, чтобы не застонать от одного лишь прикосновения. Приоткрывает один глаз, чтобы заметить пристальный взгляд Минхо и вновь плотно закрыть их. Его трясет от обжигающей волны возбуждения и страха. От стыда, который Минхо только подстегивает, когда проводит пальцем по чувствительной после недавнего оргазма головке. — Даже не знаю сможешь ли ты кончить еще раз за ночь? — размышляет Минхо, обхватив основание едва ли твердого члена кольцом пальцев. — Тебе ведь обычно хватает одного. Джисон покрывается горячим потом от понимания, что Минхо знает его организм, даже никогда не прикасавшись к нему до этого момента. Член твердеет в его руке от осознания того, что Джисон сам подарил ему эти знания. — Но, по большей части, мне все равно кончишь ли ты, — хмыкает Минхо, отпустив орган. — Пойми своим похотливым мозгом, что это наказание за мой нарушенный сон. Минхо шипит эти слова, когда хватает Джисона за талию и укладывает животом на свои колени. Устраивается поудобнее, подтягивая обнаженные ноги, заставляя Джисона выставить задницу на показ. Джисон вскрикивает и зажимается, стоит горячей руке Минхо опуститься на ягодицы. Ему не страшно от действий Минхо, лишь боязно за то, что это останется только наказанием за его проступок. — В твоих интересах расслабиться, чтобы получить хоть немного удовольствия, — советует Минхо, поглаживая прохладные мягкие ягодицы. — Я даже считать удары не стану. Я просто дождусь пока твоя задница станет такой же красной, как и щеки. Чтобы твоя совесть проснулась наконец, и ты не просто позорно краснел от моего взгляда. — Удары? — поздно спохватившись, спрашивает Джисон, но следом вскрикивает от жесткого шлепка. Сжимается всем телом, а красное лицо прячет в сбитом одеяле, которое удачно оказалось под ним. Следующая серия ударов оказывается более ожидаемой, поэтому он тихо скулит и ерзает на бедрах Минхо. Его член все сильнее наливается и твердеет с каждым шлепком. Качается между разведенных ног Минхо и касается голой кожи внутренней стороны бедра. — Ожидаемо, — хмыкает Минхо, растирая горячую кожу под своей ладонью. — Скажи, а ты настолько хочешь меня, что примешь вообще все что угодно? Джисон хнычет в одеяло, пуская слюни на тихий голос Минхо. Ему хочется опровергнуть его слова, но мозг отказывается врать парню, поэтому он только выстанывает: — Все-все. Смех Минхо пускает новую волну мурашек по спине. Он сильно сжимает правую ягодицу, впиваясь ногтями в мягкую кожу. Мычит в ответ на шипение Джисона. Второй рукой оставляет легкие шлепки на второй половинке, а после так же сжимает, оттягивая их в стороны. Джисон замирает от осознания, что теперь Минхо смотрит на припухшие края, которые он растягивал своим пальцем. Гадает впиталась ли слюна до конца или осталась поблескивать на колечке. Но Минхо не позволяет долго думать, ведь громко сплевывает прямо между ягодиц Джисона. Тот сжимает мышцы, заставляя слюну скатиться по ложбинке вниз. А Минхо сплевывает вновь, хихикая от того, что капля с пузырьками стекает уже по влажному пути. Джисону до ужаса стыдно за свою открытость. Его тело прикрывает только белая футболка, которая задралась от его движений и давно оголила поясницу. Минхо в открытую издевается над ним, когда продолжает сплевывать на его открытое колечко мышц. Он прижимает ягодицы друг к другу, и Джисон ощущает себя таким влажным и липким, что ему остается только по-настоящему расплакаться от неловкости. — Ну что же ты так? — ласково спрашивает Минхо, поглаживая уже горящие ягодицы. — А если бы я взял ремень, то ты бы всех соседей перебудил? Джисон всхлипывает на эти слова и снова вскрикивает, ощущая очередную серию тяжелых ударов. Минхо не жалеет его кожу: шлепает, сжимает и царапает ногтями. Растирает краснеющую кожу, вызывая жжение. И бьет вновь, выбивая все новые и более громкие крики. Резко оттягивает одну половинку и скользит указательным пальцем по всей ложбинке, начиная от самого копчика. Размазывает слюну, гоняя влагу вверх и вниз. А Джисон давится собственными слезами, когда кончик пальца спокойно толкается внутрь него. Затихает вместе с Минхо, который прекращает движения, наслаждаясь резвым сокращением мышц вокруг своего пальца. Аккуратно двигается глубже, останавливаясь только когда упрется остальными пальцами. А затем он резко выходит, сплевывая на колечко мышц, которое принялось активно сокращаться в желании вновь ощутить растяжение. Обеими руками сильно шлепает по заднице, восхищенно вздыхая, когда вместо криков и всхлипов слышит протяжный стон Джисона. Видит, как тот выгибается в спине, обессиленно падая обратно. Входит уже двумя пальцами, снова оттянув за половинку. Не толкается глубоко, позволяя Джисону привыкнуть к растяжению. Продолжает только когда шмыганье носом стихает, сменяясь тихими постанываниями. — Я доволен цветом. Не удивлен, что твоя красивая круглая задница стала еще румянее от моих рук, — хрипит он, проводя кончиками пальцев по горящей коже ягодиц. Это не причиняет боль, только приятное покалывание и едва заметную щекотку. — Теперь поиздеваемся над другим местом. Джисон готов поклясться, что слышит зловещий смех в голове Минхо, когда тот сгибает пальцы и скользит по тугим стенкам в поисках простаты. Но Джисон едва ли слышит собственное сердцебиение за громким стоном, ведь Минхо давит на комок нервов с такой силой, словно желает оторвать и забрать с собой. Сделать пультом на управлении, чтобы издеваться над Джисоном так же долго, как он сам смел ублажать себя под его размеренное дыхание во сне. — Кричи, кричи, Джисон, — громко смеется Минхо, и этот звонкий звук отскакивает от тишины и темноты в комнате, оседая на ушных раковинах Джисона. — Пусть каждый в этом доме слышит, что я наконец поймал тебя. Что я наконец взял свое и заставил тебя извиваться не на своей кровати, а на моих коленях. И Джисон кричит от удовольствия, когда Минхо двигает пальцами внутри него. Отчаянно стонет, сжимая одеяло зубами. Его ноги отказываются слушаться остальное тело и мозг, сгибаются в коленях от силы, с которой Минхо таранит его всего двумя пальцами. Член Джисона все сильнее раскачивается между ног Минхо. Бьется о его бедра и марает липкой смазкой. Это почти не дает успокоения. Ему хочется самому прикоснуться к себе и ослабить это давление, которое не позволяет кончить. Оно заполняет каждую клеточку тела, наполняя все сильнее с каждым прикосновением к простате. Слезы и слюни впитываются в одеяло, но Джисону ничуть не стыдно за свое непотребство. Мозг отключился в тот же момент, когда он ощутил первый палец в себе. Он уже не сжимается, расслабляясь на коленях Минхо. Наслаждается эмоциями, которые разрывают его разум. Он и представить себе не мог, что Минхо станет в открытую смеяться, засовывая пальцы в его задницу. Минхо, который ласково подшучивал над ним и делился едой. Позволял из одной трубочки пить кофейные напитки, которые постоянно брал на вынос, когда пары начинались с утра. Делился лекциями и собственной одеждой, когда Джисон забывался и не успевал с учебой или стиркой. Его друг, к которому Джисон уже давно испытывал отнюдь не дружеские чувства. Но и подумать не мог о том, что Минхо станет стимулировать его простату и мять пострадавшие ягодицы. Его руки так сильны и уверены. Ощущаются крепкой пряжкой ремня, который Джисон затягивает посильнее на талии. Верхней пуговицей на рубашке, что душит и не дает расслабиться. Крепким черным кофе на голодный желудок, обжигающим все тело. Знойной летней жарой, которая не позволяет вдохнуть достаточно кислорода. Но Джисон искренне наслаждается этой болью. Проживает каждую секунду, желая запечатлеть этот момент. Не отказывается принимать удары, а желает только больше и больше. Хочет, чтобы Минхо издевался над ним всю ночь напролет. Пусть он бросит его после. Джисон запомнил, что его наказывают, а не дарят удовольствие. Он рвано вздыхает, когда Минхо сводит бедра, сжимая его покачивающийся член. Лежать неудобно, ведь твердые колени Минхо давят на его кости. Но пальцы внутри сводят с ума, приказывая наслаждаться каждой частью этого процесса. Джисон не просит остановиться, ведь он ощущает себя на грани. Дергает бедрами, стараясь стимулировать свой орган. Хнычет от силы, с которой отчаянно борется за свой оргазм. Внизу живота завязывается комок страха. Он боится, что Минхо может остановиться в любой момент, оборвав это удовольствие. Старается расслабиться, чтобы кончить как можно скорее. Но напрягается, чтобы не кончить и не прервать этот прекрасный момент, который может стать первым и последним. Он путается в своих мыслях, и слезы текут нескончаемым потоком. Ему больно и невыносимо приятно одновременно. Джисон хочет кричать, рыдать, умолять. Лишь бы Минхо не остановился в этот момент. — Кончишь сейчас или останешься голодным и нуждающимся до следующей ночи, когда снова станешь дрочить на меня? — Минхо насмехается, но в этих словах Джисон слышит надежду на свой оргазм. Он кричит сквозь стиснутые зубы, сжимая пальцы Минхо внутри. Быстрее двигает тазом, толкаясь сквозь плотно стиснутые бедра. Насаживается на пальцы и стонет от ногтей Минхо, которыми он царапает ягодицы. Джисон представляет насколько они красные. Может, уже образовались кровоподтеки. Завтра ему будет больно сидеть на твердых университетских лавках. И пусть, он будет только счастлив страдать от боли, подаренной ему Минхо. Он кончает с громким вскриком, выпуская одеяло изо рта. Минхо просил кричать, и он кричит все время пока сперма выплескивается из его члена. Пока Минхо безумно смеется, двигая коленками, сжимая его исстрадавшийся член до боли. Продолжает двигать пальцами доводя до сверхстимуляции. Джисон скулит и молит остановиться, но сам не желает завершения. Хочет потерять сознание на его коленях. На сухую кончить в третий раз. Забыться. Утопиться в эмоциях. Срастись с этой болью. Быть единым целым с Минхо. Минхо двигает его вперед по своим ногам, почти что сталкивая на пол. Но он крепко держит его за талию, а сам оттягивает резинку шорт и поглаживает стоящий член. Джисону хочется развернуться и увидеть, ведь он слышит тяжелое дыхание и чувствует быстрые движения рукой. Но пальцы внутри продолжают терзать, пока он плаксиво стонет в одеяло. Совсем скоро сперма выплескивается горячими струйками на поврежденную кожу. Джисон ощущает каждую каплю, что щиплет царапины. Он притихает, желая вслушаться в хриплый стон Минхо, когда он мокрой головкой размазывает свое семя по красным ягодицам. Успокоившись, он аккуратно тормозит, вынимая пальцы и раздвигая бедра. Нежно гладит горящую кожу и проводит большим пальцем по мокрому сокращающемуся входу. Прикосновения медленные и тягучие. Так контрастируют с тем, что было всего несколько секунд назад. Они вызывают новую волну, но та не похожа на возбуждение. Она не липкая и грязная, а нежная и струится по телу Джисона, вынуждая слезы подсыхать на щеках, а мурашкам поползти вновь по коже. Минхо медленно перекладывает дрожащее тело на кровать, привычно отворачивая Джисона к стене. Тихо открывает ящик тумбы, зная, что там он найдет салфетки. Старается вытереть Джисона насухо, и тот хнычет от боли, но не останавливает, разрешая поухаживать за собой. Минхо дает несколько секунд, чтобы удобнее улечься, а после льнет к нему и накрывает их одеялом. Джисон едва ли дышит, когда руки Минхо скользят по его влажной коже. Он слышит тяжелое дыхание Минхо, но не может спросить усталость ли ему причина или оставшийся гнев. Тело Джисона окаменело вместе с языком, который отказывается двигаться. Он как собака хватает воздух открытым ртом, стараясь прийти в себя. — Джисон? — зовет Минхо хриплым голосом. — Милый, ты в норме? Я могу набрать тебе горячую ванну. Беспокоюсь о том, что ты так дрожишь. Джисон закрывает рот и морщится от эмоций, которые нахлынули на него из-за этих нежных слов. Минхо обнимает его, дарит нежные прикосновения и спрашивает о самочувствии. — Прости, — едва слышно хрипит Джисон. — За то что ты дрожишь? — хмыкает Минхо, прекрасно зная за что именно извиняется парень. — За ночные проделки извинишься завтра, когда начнешь соображать. Джисон стонет от вернувшегося стыда. Ему неловко за свою слабость, но он эгоистично благодарит самого себя, ведь иначе не ощутил бы злости и мощи Минхо. — Минхо, — шепчет Джисон, замечая, что его горло понемногу перестает саднить от своих громких стонов. — Минхо, ты мне очень нравишься. — И это ты скажешь завтра, — Минхо зевает в шею Джисону, щекоча кожу горячим дыханием. Но Джисон не может нести это в себе до утра. Он сглатывает и глубоко вздыхает, успокаивая дрожь в теле. — Ты мне очень нравишься, Минхо, — четко проговаривает он каждое слово. Минхо замирает, напрягаясь всем телом. Шумно выдыхает, и Джисон ощущает дрожащие длинные ресницы на своей коже. — И ты мне нравишься, — признается Минхо, прижимая Джисона к себе крепче. — Но мы повторим это завтра, когда оба будем в состоянии вести адекватный диалог, — Минхо дожидается пока Джисон кивнет в ответ на его слова. — А если ты не уснешь через десять секунд, то я все же возьму ремень. Минхо угрожает со смешком в голосе, но в доказательство хватает расслабленную ягодицу Джисона, сжимая в руке. Тело пробивает яркой и приятной болью. Джисон вскрикивает от жжения, но тоже смеется в ответ. Прижимается остывающим телом к груди Минхо, спокойно прикрывая глаза. Пусть в мечтах он представлял их первый секс нежным и чувственным. С множеством поцелуев и признаний в любви. Он верит, что все это ожидает его впереди. И он засыпает с улыбкой на губах, прислушиваясь к ровному дыханию Минхо.