Чертовы кроссовки

Вы когда-нибудь встречали человека, который не только внешне похож на кота, но и обладает таким же пакостным характером? Если нет, то вам очень повезло. А вот Чимину, к сожалению, нет. Он ежедневно около десяти часов проводил в компании такого человека. И им был Мин Юнги. Несмотря на то, что они начали работать вместе недавно, тот уже успел сделать так много пакостей, что их не перечесть пальцами. Он даже не собирался извиняться за свой грубый поступок, потому что этот Мин настолько его утомил, что у Чимина уже дёргался левый глаз. Или правый? Неважно. Главное, он настолько устал от проделок Мина, что готов был утопить его, как его бабушка топила маленьких беззащитных котят в речке. Когда-то в детстве Чимин за это сильно осуждал бабушку и даже перестал приезжать к ним в гости на лето. Но сейчас он её понимал. Если задуматься, она избавилась от котят, когда они ещё не могли сожрать её пищу, портить мебель, сломать цветочки в горшке, разбить посуду и так далее. А ещё хуже — не успели нагадить в доме на коврик. Поэтому Чимин бы тоже, наверное, послал Мина куда подальше, если бы только знал, насколько он злопамятный чертёнок с милым личиком. И да, Чимин считал его милым. Тот превратился прям в пельмешку, особенно когда надел на голову защитный шлем. Чимину хотелось пощупать его щёчки. Кошачьи глаза и тонкие губы, когда Мин улыбался — это отдельная история. Так стоп. Снова не туда. В целом, Мин работал у них уже почти три недели. За это время Чимин узнал о нём очень много, хотя они и не общались. Конечно, Чимин не следил за Мином незаметно (если только чуть-чуть), всё получилось само. Чимин сам не понял, как. На самом деле, он не разговаривал с Мином, а тому было хоть бы хны. Юнги в принципе, не понимал, что такое личное пространство. Потому что при малейшей возможности он пытался задеть или разозлить Чимина. Чимин не реагировал на провокации, но Мину, похоже, было плевать на это. А Чимина раздражало всё, что говорил и делал этот придурок. Но он был молодец, и Мин всё ещё ходил своими ногами. — Вау, Чимин, вы сегодня просто очаровательны! Ну вот опять. Что же нужно было сделать, чтобы этот человек наконец-то оставил его в покое? — Почему вы молчите? Неужели на этот раз не будет, никаких: «Господин Мин, следите за языком»? — передразнил Мин с хитрой улыбкой. И Чимин всегда сначала немного зависал. Потому что у Мина была просто волшебная улыбка. Иначе Чимин никак не мог объяснить, почему каждый раз, когда он видел эту улыбку, его словно сковывало. Но пока он не хотел разбираться во всём этом. Просто Мин был тёплым человеком, и на этом всё. Откуда в его голове появлялись эти мысли, тоже, наверное, стоило задуматься или хотя бы попытаться. Но... Но ему было просто страшно? Как бы Мин ни старался испортить Чимину настроение, на самом деле после того, как тот начал работать с ними, атмосфера в клубе стала более весёлой. Хотя боевое искусство — это серьёзный вид спорта, где не место для шуток. Но здесь были всё же дети. А в Мине было что-то, что их веселило и заставляло искренне улыбаться. А за детской улыбкой всегда стояло тепло и спокойствие. Как же они с Хосоком об этом забыли? На самом деле Хосок — человек весёлый, солнечный, с широкой улыбкой и громким смехом. Но когда дело касалось тренировок, Хо превращался в настоящего монстра с грозным взглядом. Чимин тоже когда-то был довольно-таки весёлым парнем, но со временем стал слишком строгим. Возможно, жизнь изменила его, и он стал выглядеть в два раза старше своих лет. Он давно закрыл свою душу броней, чтобы казаться сильным. Хотя в глубине души всё ещё жил тот беззаботный и весёлый паренёк-первокурсник университета. Его слабым и уязвимым видел только Чонгук, когда уже немного подрос. Только дома с сыном Чимин позволял себе расслабиться и искренне улыбнуться. Когда несколько лет назад он остался один с новорождённым ребёнком, без какой-либо поддержки, Чимин решил стать сильным человеком, чтобы его сын чувствовал в нём опору. И он стал опорой, надёжной скалой, на которую всегда можно положиться. Но сейчас… Сейчас, наблюдая за тем, как легко и просто Мин находил общий язык с детьми, и за его открытым общением со своим ребёнком, Чимин задумался: возможно, не стоило так сильно меняться? Возможно, стоило хоть иногда искренне улыбаться? — Ух ты ж мой, вы не болеете? — с непривычно серьёзным лицом спросил Мин, коснувшись его лба. Чимин с непониманием наблюдал, как тёплые ладони Мина касаются его лба, но не мог произнести ни слова. Это было слишком... интимно. — Вроде нет, температуры… В первый раз вижу, что вы улыбаетесь после моих слов, господин Пак. Ааа… Вот оно что. Оказалось, Чимин сам не заметил, как в его лице появилась искренняя улыбка. Почему так удивляется этот придурок? И почему Чимину так стыдно? Вот же чёрт… — Ну-ка, Пак Чимин, стоять... Может вас что-то укусило? — Отстаньте, Мин… — Неа, не дождётесь… Скажите, почему вы улыбаетесь? — Такого не было... — Я видел… — Вам показалось. И Чимин… убежал. Просто пошёл прочь оттуда. Потому что с чего он решил улыбнуться в ответ Мину? Он ведь должен был злиться, нет? Ах, как же всё было сложно. Надо отдохнуть и немного расслабиться, чтобы разобраться в первую очередь в себе.

* * *

Ещё несколько дней пронеслись так быстро, что Чимин не успел опомниться от своих мыслей. Эти дни он занялся самокопанием, пытаясь понять, где он допустил ошибку. Возможно, он упустил какую-то важную деталь в своей жизни, из-за чего теперь видел себя в зеркале скучным и одиноким? Как же всё было сложно... Он же не был одинок — у него был Чонгук, самый драгоценный подарок судьбы. Чимин был благодарен всем богам за это чудо. Хотя когда-то всё было иначе. Да, кому он будет врать? Когда он впервые узнал о Чонгуке, будучи обычным студентом, всё казалось не так радужно. Когда бывшая девушка осталась... нет, просто бросила его, не рассказав ни о беременности, ни о том, что не собралась связывать с ним свою жизнь изначально, Чимину хотелось просто исчезнуть. Представьте себе: в один прекрасный день она вернулась, чтобы оставить ему новорождённого ребёнка. А на вопросы Чимина о том, когда и как это произошло, она не отвечала, будто читала заранее записанный монолог из старой тетради. Она даже показала уже готовый тест ДНК, чтобы наверняка Чимин не мог отказаться от отцовства. Чимин не думал об отказе. Он просто хотел исчезнуть. Они встречались почти три года, и Чимин искренне любил её. Когда она без объяснений сказала, что хочет отдохнуть от их отношений, ему не хотелось верить. Сначала он думал, что она вернётся, когда пройдёт немного времени. Она и вернулась, но только через четыре месяца с маленьким ребёнком. Сказала, что когда узнала о беременности, не хотела делать аборт, потому что это могло навредить в первую очередь ей, чтобы в будущем выйти замуж за достойного человека и родить ему ребёнка. Именно тогда Чимин полностью потерял доверие к людям. Ведь в глазах Чимина в их отношениях всё было хорошо, он действительно считал, что они счастливы вместе. На самом деле она уже давно собиралась с ним расстаться, но ей было его жалко. Жалко... Но потом ей не было жаль оставить обычного студента с новорождённым ребёнком. В тот день Чимин был зол. Он был очень сильно зол, но не позволял себе ничего лишнего, оставшись один в однокомнатной съёмной квартире и держа на руках маленького Чонгука. В тот момент он не был рад, что так неожиданно стал отцом, потому что чувствовал, что ему будет очень тяжело. Даже сейчас, оглядываясь назад, он думал, что ему повезло в жизни. Он справился. Да, не сразу, с падениями и трудностями, но всё же он смог встать на ноги за такой короткий срок. Это было достижение. Это достижение было их с Чонгуком вместе. Потому как сейчас у них была трёхкомнатная квартира в центре города, небольшой бизнес и хорошая машина. И ещё немного сбережений на случай, если в будущем они захотят купить квартиру побольше или если Чонгук решит учиться за границей. Всего этого он добился своими силами и пониманием своего ребёнка. Да, в этом плане Чонгук действительно был его гордостью. Но… Но тогда почему же в этот красивый вечер пятницы, когда за окном горели неоновые огни Сеула, ему казалось, что он так одинок? На самом деле всё началось с того дня, когда его застали с улыбкой. Казалось, это не преступление, поэтому он не должен был так сильно переживать, но после того случая Чимин ещё больше замкнулся в себе. Он заметил, что это не первый случай, когда он так реагирует на этого человека. Всё чаще ловил себя застывший в этой улыбке странным теплом в груди. Чимину хотелось понять, это из-за улыбки Мина? Или есть другие объяснения? Потому что он вообще не должен был реагировать на Мина. На мужчину, черт возьми. Это было неправильно. Это было ненормально. Каждый вечер, после того как засыпал Чонгук, Чимин старался разобраться в себе и разложить всё по полочкам. Однако даже в трезвом состоянии у него не получилось найти ответы на свои вопросы. Возможно, если бы он пил или курил, ему было бы легче? Возможно. Но он никогда не делал этого, даже будучи подростком, потому что считал, что это вредно. А потом появился Чонгук, и это был плохой пример для сына. Ведь он стал отцом. Как же всё надоело… Это бесконечное самокопание действительно вызывало у него раздражение. Почему нельзя было просто забыть обо всём и жить, как раньше? Почему нельзя было снова обнять Чонгука и забыть всё как страшный сон? Разве это так сложно? Но как бы горько ни было, это было невозможно. Потому что Чонгук уже давно жил в своей комнате, и Чимин мог войти туда только после стука и разрешения сына. Так было не потому, что Чонгук был против, а потому, что Чимин сам научил его, чтобы он стал самостоятельным. И теперь Чонгук действительно был большим и самостоятельным мальчиком. И у него был личное пространство. Сейчас Чонгука не было дома — он отпросился переночевать у своего близкого друга. Мин Тэхёна. Да, почему-то в жизни Чимина Минов стало больше. Он был не против того, что Чонгук с Тэхёном подружились. Это впервые в жизни он отпустил своего ребёнка с ночёвкой к кому-то. И Чонгук тоже впервые попросил именно к ним. Это должно было радовать и действительно радовало. Потому что Чонгук стал более открытым и начал ещё чаще улыбаться. Тэхён заставил его улыбаться искренне и смотреть на мир другими глазами. Они были как два брата-акробата, вместе создавая хаос везде, где бы ни оказывались. Их дурачества вызывали желание присоединиться даже у взрослого Чимина. В клубе эти двое часто устраивали настоящий хаос. После них приходилось перекрашивать стены, менять двери в уборной и душевой комнате или стирать шторы и матрасы. Хотя их самих заставляли делать всё это в качестве наказания, это не останавливало их от придумывания новых, ещё более разрушительных идей. Казалось, пакостить в Тэхёне от отца, но это почему-то не злило Чимина. Наоборот, ему это нравилось. На выходные они собирались отдохнуть в загородном доме Хосока, который достался тому от дедушки. Это был небольшой двухэтажный дом, расположенный на побережье. Они бывали там часто, но в этот раз с ними должны были быть Мин с сыном. Возможно, именно поэтому Чимин чувствовал себя слишком напряжённо. Он впервые собирался увидеть Мина вне работы. Чимин предполагал, что в жизни Мин мог быть не таким весёлым и общительным, как на работе. Возможно, он, как и Чимин, скрывал свою настоящую личность за маской. Но всё станет ясно только завтра. Они проведут там всё время до понедельника. Возможно, там, вдали от городской суеты, Чимин сможет найти ответы на все свои вопросы.

* * *

День начался с тупой головной боли, которая не давала покоя. Наверное, с ней нужно было что-то делать, пока он был в доме, но Чимин с детства не любил принимать обезболивающие препараты. Глотать таблетки было для него настоящим мучением, и с возрастом ничего не изменилось. Хотя если эти маленькие пилюли облегчали жизнь, то почему бы и нет? Но как бы он ни старался, Чимин по-прежнему не мог заставить себя пить таблетки, даже обычные витамины. Потому он боролся с болью своими способами. Просто перетерпеть боль, пока она не пройдёт сама собой. Вот и сегодня Чимин успокаивал себя, что, возможно, на свежем воздухе всё пройдёт. Но, к сожалению, этого не происходило. — Чонгук, сынок, не отходите далеко, ладно? Я немного отдохну в нашей комнате. У меня ужасно болит голова. Чонгук знал, что его отец не принимает таблетки. Он всегда с пониманием относился к любым словам Чимина. Поэтому Чимин без сомнений оставил сына с Минами. Ноющая головная боль отнимала у него все силы. Он решил немного поспать, надеясь, что после этого станет лучше. Как только его голова коснулась мягкой поверхности, Чимин сразу же провалился в глубокий сон.

* * *

К вечеру Чимина разбудил тихий стук в дверь. Казалось, он не слышал свой будильник, хотя точно помнил, что поставил его. Видимо, организм наконец решил отдохнуть после нескольких дней бессонницы. Или же свежий воздух помог ему расслабиться и уснуть спокойно. Чимин не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он уснул, но чувствовал себя намного лучше. Хотя изначально он не хотел сюда ехать из-за Мина, сейчас он был рад, что всё же решился. Возможно, эта поездка поможет ему разобраться в своих мыслях. А может быть, он наконец поговорит с Мином нормально и скажет, что не является гомофобом. Просто… Просто он не такой. — Господин Пак, вы спите? «Это что, Мин? С хера ли?» — Нет… эм, нет, не сплю. Чимин резко выпрямился, словно будут осуждать его за поздний подъём. Это было забавно. Чувствовать себя неловко за поздний сон. Разве он должен? — Я вхожу. — А... что? Вот это для него было действительно неожиданно. Потому что Чимин был голым. Нет, не в прямом смысле. Просто он спал в одном нижнем белье. Ему было лень переодеваться в что-то домашнее после долгой дороги. Чимину хотелось наслаждаться приятной прохладой атласной постели. Конечно, они оба мужчины, и им часто приходилось купаться в одно время в душевой комнате. Они не раз видели тела друг друга в одном полотенце на бёдрах. Но… но сейчас — это было максимально неловко. — Почему вы прячетесь под одеялом, словно невестка в первую брачную ночь? «Так что?» — Ч-что? — А что? Я вас что, голым не видел? — Господин Ми… Юнги, прекратите говорить глупости. — Я и не начинал. «Ему весело, да? Почему он улыбается, как сумасшедший?» Чимину же было совсем не весело. Да, ему было неловко, хотя, казалось бы, не должно. Но что плохого в том, что он укрылся? Вот что? — Вы что-то хотели? Если вы думаете, что Чимин сменил тему, чтобы избавиться от пристального взгляда этого человека, то вы правы. Чимину действительно хотелось скрыться от изучающего взгляда Мина. Хотя под одеялом было видно только его нос и глаз, он почему-то был смущён. Это было какое-то безумие. — Не смущайтесь так, я просто хотел пригласить вас на ужин. Погода немного прохладная, поэтому Хоби с семьёй уже разошлись по комнатам, чтобы малышка не замёрзла. А дети играют в приставку, и мне стало скучно. — И поэтому вы решили разбудить меня так поздно? Вдруг я бы спал до утра, чего мне и хотелось. Я просто жутко устал в эти дни и хотел выспаться. Хотя ответ Чимина был не грубым, в душе стало неприятно. Как будто он обидел кого-то без причины. Будто он пытался упрекать человека, который предлагал ему поужинать. Ведь Чимин правильно слушал, верно? Ему предложили вместе ужинать? — Я… Я просто подумал, что спать на голодный желудок не очень хорошо. Поэтому я решил вас разбудить. Простите, если я… — замялся Мин, его искреннее выражение лица вызывало у Чимина чувство вины. Он понимал, что человек хотел как лучше, и теперь из-за его слова чувствовал себя неловко. — Нет… Нет, всё в порядке, я думаю, вы правы. Просто я не услышал свой будильник, так что ничего страшного. — Наверное, вы очень устали, раз не услышали его. Я жду вас в беседке. Там горит костёр, так что не переживайте о погоде. — Да… Да, я… наверное, должен одеться. — Ну да, конечно. А я пока всё приготовлю. Но потом им обоим стало неловко. Потому что Мин всё ещё был в его комнате, а Чимин под одеялом. Никто из них не торопился что-то сделать. Поэтому Чимин медленно начал двигаться, чтобы наконец одеться. Только после того как он неловко покашлял, до Мина дошло, что ему вообще пора на улицу. Как только Мин покинул комнату, Чимин выдохнул с облегчением. Он не понимал, почему в сердце так тревожно. Будто что-то должно было случиться. Будто он что-то должен был сделать. Когда он оделся и вышел из комнаты, желудок начал издавать громкие звуки. Ведь утром Чимин не завтракал. А сейчас вообще-то была поздняя ночь. Так что, наверное, стоило сказать Мину спасибо. — Ну что ж, присаживайтесь. Я сейчас. Чимину показалось, что он попал в рай. И его желудок мог бы это подтвердить. Но даже до того, как он попробовал ужин, который приготовил Мин, Чимин уже знал, что это будет очень вкусно. Он помнил, как однажды Чонгук сказал ему, что Мин дома готовит сам, но даже представить себе не мог, что у него так красиво получится. Это было невероятно. Сам Чимин научился готовить совсем недавно. Раньше ему часто приходилось обходиться полуфабрикатами. Но он научился готовить именно из-за Чонгука, потому что домашняя еда была очень полезна для ребёнка. Однако то, что он видел на столе сейчас, мог бы приготовить только настоящий шеф-повар. — Прошу, садись... эм, садитесь, — произнёс Мин с лёгкой неловкостью. До чего же у него прекрасная улыбка! Чимину срочно нужно успокоиться. — Вы можете говорить неофициально… Мы ведь не чужие люди. — Правда? Ох, наконец-то! Я уже и забыл, как это бывает. В США всё по-другому. — Надеюсь, в душе вы остались корейцем? Это была самая неудачная шутка в его жизни. Что он вообще несёт? Чимин хотел поговорить с Мином, но уже чувствовал, что это не закончится хорошо. Потому что с ним было явно что-то не так. — Вы любите острое? — проигнорировал его слова Мин. Чимин старался взять себя в руки. На вопрос о том, любит ли он острую пищу, он лишь слегка кивнул, получив в ответ улыбку, и снова опустил взгляд на свои руки. Он понимал, что должен первым начать разговор и объясниться, чтобы, наконец, положить конец их бессмысленным конфликтам. Хотя войну объявил не он, а Мин профессионально бесил Чимина при любой возможности. Но, несмотря на это, Чимин осознавал, что во всём виноват сам. Поэтому лучше объясниться, что он вовсе не гомофоб, и так далее по списку. Просто у Чимина были не очень хорошие воспоминания по этому поводу. Ведь на самом деле Чимин не был гомофобом...вроде? С детства из-за милой внешности его часто обижали в школе. Несмотря на свой спокойный характер, Чимин часто возвращался из школы с синяками и ссадинами. Возможно, именно поэтому его отец решил записать его в секцию по боевым искусствам? Возможно, так оно и было. Хотя Чимин и не уверен в этом, но после того как он научился давать отпор, одноклассники оставили его в покое. В университете тоже было несколько неприятных ситуаций, когда ему приходилось доказывать, что внешность обманчива. Потом всё как-то забылось, потому что он неожиданно стал отцом, и у него не было времени серьёзно об этом думать. Но сейчас, после нескольких бессонных ночей, он понял, что ему всё равно, кто с кем спит? Грубо. Точнее, какая разница, если люди любят друг друга искренне. Ведь как никто другой, Чимин хорошо знал, что в наше время найти настоящую любовь очень сложно. Поэтому если два человека любят друг друга по-настоящему, то ему всё равно, кто они — два парня или две девушки. — Что, невкусно? Вывел его из размышлений Мин, с таким забавным лицом, что ему захотелось засмеяться. Он так и сделал, только беззвучно. — Да… То есть нет… Эм, очень вкусно… — заикнулся он. Чимину хотелось удариться с головой об стол. Вот что с ним не так? — Так вкусно всё-таки или нет? — и снова эта красивая улыбка. Чимину было тепло. От этой улыбки. От этого голоса. От вкусностей, которые готовил Мин. От шума воды. От прохладного ветра. Даже от еле уловимого тепла от костра рядом. Ему просто было тепло оказаться тут. И с этим человеком. — Нет, очень вкусно. Вы сами готовили? Вопрос был скорее риторическим, чтобы поддержать разговор и, чтобы наконец попросить прощения. — Да, я люблю готовить. Кажется, именно поэтому мама Тэхёна вышла за меня замуж. Потом, наверное, ей надоела корейская кухня, и она решила попробовать французскую. — И она сейчас во Франции? — Да, с новым французским мужем. Чимин не смог сдержать улыбку, хотя и не должен был. Его неловкость только усилилась. — Эм… Простите. — Да ладно, не стоит. И, пожалуйста, зови меня просто «Хён», я старше тебя всего на два года. — О… Хорошо, хён. Честно говоря, я не знал, что ты тоже в разводе. — Ничего страшного. Я уже давно пережил это. И даже рад, что она ушла от нас так рано, пока Тэхён не привык к ней. Думаю, в противном случае было бы сложнее. Тэ даже не помнит о ней. — Как иронично, — произнес Чимин, допивая бокал вина. Вино было очень вкусным, и он не стал говорить Мину, что вообще-то не употребляет алкоголь. Возможно, именно благодаря алкоголю он почувствовал себя лучше и обрел смелость. — Чонгук тоже её не помнит. И ты прав, хён… Хорошо, что он её не помнит. Было бы обидно, если бы она ушла, когда он уже вырос… Бросила собственного ребёнка, не задумываясь о его здоровье. Не знаю, как тебе, но нам было очень тяжело… Очень-очень трудно справиться... — Всем нам тяжело, когда мы одиноки. Но скоро они вырастут, и станет легче. Хотя я не уверен, что мой проказник даст мне спокойствие. — У тебя чудесный ребёнок, хён. Правда… Он такой свободный, что иногда мне хочется вместе с ним дурачиться. Я бы очень хотел, чтобы Чонгук тоже чувствовал эту радость. Чтобы он ощутил всю прелесть детства. Ведь скоро они вырастут. А Чонгук стал взрослым слишком быстро, и я понимаю, что в этом виноват только я. Не его мама. Чимин не мог понять, почему начал этот разговор. О себе и о Чонгуке. Возможно, просто накопилось слишком много мыслей, и ему хотелось с кем-то поделиться. Мин, возможно, не самый подходящий собеседник, но другого у него не было. Да, был Хосок, но у него свои проблемы после рождения ребёнка, и Чимину не хотелось беспокоить его. Хотя были ли это проблемы? Он не знал. Чимин действительно не понимал, что с ним происходило последнее время. — Я любил её, хён, как первую самую настоящую любовь. Страдал, когда она ушла на полгода, ждал её каждый день. Но однажды она вернулась с новорождённым ребёнком. Он был такой крохотный, с закрытыми глазами, укутанный в белоснежный свёрток. Он забавно сопел, а она рассказала мне, что на самом деле не любила меня… Никогда. Просто искала подходящий момент, чтобы со мной расстаться. Представляешь, она искала подходящий момент, но случайно узнала, что беременна, и ей сказали, что аборт при первой беременности очень вреден для её будущего. Она решила рожать и отдать ребёнка мне… Нет, неправильно... Бросить нас обоих. Чимин не заметил, как быстро опьянел. Перед глазами всё поплыло, а в носу неприятно защекотало. И тут он понял, что плачет. Несколько слезинок скатились по щекам, оставляя за собой горящую дорожку. Он не должен был этого делать. Нет, мужчины не плачут... — Чимин, всё в порядке? Нет... Он не в порядке. Чимин устал. Он устал носить этот камень в сердце в одиночестве. Ему было обидно не из-за того, что он вспомнил свою первую любовь и детство. Это всё он давно пережил и отпустил. Это была обида за сына. За самого лучшего и прекрасного ребёнка. За Чонгука, который не заслужил того, чтобы его бросили. Не ждали и не хотели заботиться о его здоровье. Чимину было обидно, что из-за него у Чонгука нет матери, как у обычных детей. Возможно, из-за этого счастье Чонгука никогда не будет полным. — Да... Всё в порядке, хён, не переживай, — выдавил он, изображая полуулыбку. — Мне очень жаль, что из-за меня у Чонгука нет матери. Очень жаль, сколько бы я ни старался, я не смогу заменить ему маму. — Как бы он ни старался себя успокоить, хорошо, что тогда бывшая бросила Чонгука, пока он её не узнал и не полюбил. Но где-то в груди всё равно кольнуло. На самом деле, не будь он таким человеком, его бы не бросили. Не оставили маленького ребёнка без матери. — Просто… накопилось, что ли… — А ещё Чимин решил прямо сейчас попросить прощения. — И ещё мне стыдно, хён. Мне очень стыдно, что тогда я тебе нагрубил. Я… Я вообще не гомофоб… Для меня не важно, кто кого любит, если это искренне, понимаешь? Просто… я не знаю, что на меня нашло тогда. Прости меня, ладно… Прости, пожалуйста. — Всё в порядке. Знаешь, кажется, ты немного перебрал с алкоголем, хотя его было совсем немного. — Возможно... Если честно, я впервые в жизни попробовал алкогольный напиток. — Ты никогда раньше не пробовал алкоголь? — Нет. Но теперь буду, знаешь, мне понравилось. — Тогда прости меня, ладно? Я не знал, что ты не пьёшь. Чимин молча потянул свой бокал. Он понимал, что, возможно, завтра ему будет очень-очень стыдно, но об этом думать не хотелось. Он решил, что нет ничего плохого в том, чтобы они немного расслабились. Дальше всё было как в тумане. Они говорили обо всём и ни о чём серьёзном. Просто рассказывали о том, что пережили в одиночку. Хотя так говорить тоже было бы неправильно. Ведь рядом с ними всегда были их дети. Их драгоценные мальчишки. А это было самое главное. Чимин был открыт, как страницы старой книги, которые рассказывают о печальной истории одинокого мужчины. Он не думал о завтрашнем дне, но понимал, что, возможно, ему будет очень неприятно. А сегодня... А сегодня небо было таким красивым...

* * *

Вы когда-нибудь оказывались в пустыне без воды? Если нет, то вы самый счастливый человек на свете. Просто представьте, что вас печёт не только снаружи, но и изнутри. А перед вами мираж водопада. Кажется, что до него всего несколько шагов, и вы получите желанное удовольствие — будете пить и пить (воду — не алкоголь. Это очень важно), пока не утолите жажду. Но у вас нет сил даже пошевелиться. Всё тело болит, будто ты попал под грузовик. Горло пересохло, голоса совсем нет. И ты будто умираешь. Умираешь, сука, от алкоголя. Чимин решил, что больше никогда не будет пить. Он помнил, как вчера, после первого бокала, сказал Мину, что ему понравилось. Но теперь точно он понял, что это не для него. Если после каждой пьянки ему придётся заново переживать этот кошмар, то он больше никогда не станет пить. Никогда. — Ох, ты проснулся? Вот, выпей, станет легче. Юнги появился словно из ниоткуда. Взяв бокал с водой, он бросил туда какие-то шипучие таблетки. Даже это шипение раздражало Чимина. Почему он вообще вчера пил? Почему не сказал хёну, что больше не будет? Почему хён не предупредил, что завтра будет так плохо? Ему бы, наверное, стоило обидеться на хёна, из-за того, что тот его не остановил, не предупредил, что будет завтра, но ему не хотелось. Потому что... Ему стало легче. От открытия. От того, что они так душевно поговорили. Вчера они сидели долго. Чимин помнил всё до того момента, как он начал рассказывать, что в школе над ним издевались. После всё будто стёрлось. Кажется, тут тоже виноват был алкоголь. Но без него бы он точно не решился о таком разговаривать. Чимин первый раз в жизни кому-то сказал о маме Чонгука. Первый раз в жизни заговорил, что ему было сложно. Поэтому лучше, наверное, сказать спасибо хёну, что тот молча слушал его нытьё. А ещё поддерживал хорошими словами. Да, Чимин ничего не помнил, но почему то чувствовал что-то тут не чисто. Что то в груди саднило. Будто он пропускает что-то очень серьёзное. Будто он должен вспомнить что-то очень важное. — Н-нет… Честно признался он. И только сейчас заметил, что он вообще то не своей комнате. А ещё вообще то голый. Чёрт… надо успокоиться. Чимин лихорадочно нащупал у себя нижнее бельё, а потом выдохнул кажется слишком громко с облегчением. Они же ничего такого… постыдного не сделали верно? — Успокойся, мы не переспали. Чимин почувствовал, как его лицо заливается краской смущения. Но почему хён не улыбается? — Однако мы сделали нечто, что, возможно, не понравится тебе, когда ты вспомнишь. Но не стоит беспокоиться, ладно? Ты был пьян. Юнги посмотрел на него с грустью, и в душе Чимина что-то словно лопнуло. Слишком громко… Перед глазами, как в замедленной съёмке, начали появляться картинки, сменялись одна за другой, вернув ему тёплые воспоминания. В сердце что-то ёкнуло. А он вспомнил. — Хён, постой… — воскликнул Чимин, чуть не выпав из постели. Голова закружилась, боль усилилась, но он должен был остановить Юнги. Как бы неловко ему ни было за вчерашнее, Чимин не испытывал ни капли сожаления. Стыд — да, но не сожаление. Это был поцелуй. Не страстный и не пошлый, а такой нежный и короткий, поцелуй, от которого каждая клеточка в его теле будто переродилась заново. Это было настолько восхитительно, что Чимин, будучи ещё студентом, никогда не испытывал ничего подобного. Это был настоящий водопад эмоций, который наполнил его счастьем. Чимин чувствовал себя по-настоящему счастливым. Всё потому, что Юнги поцеловал его так осторожно… Так нежно, передавая в этом поцелуе всю свою любовь. И от этих чувств Чимину стало так хорошо, что он словно укутался в тёплое одеяло и уснул счастливым сном. — П-прости… меня… — прошептал он. — За что? За пьяный поцелуй? Забудь об этом. И только тогда до Чимина дошло, что Юнги думал, что он жалеет о случившемся. Он решил, что Чимин поцеловал его по пьянке, и просил всё забыть. Но... Но всё было не так. Совсем не так. — Хён... — Не переживай так, с кем не бывает? Ничего страшного не произошло. У тебя такое лицо, будто... — Юнги... — он сам потянулся к Юнги, чтобы взять его тёплые ладони в свои и наконец остановить поток неправильных мыслей. — Я не сожалею. — Юнги посмотрел ему прямо в глаза, и он продолжил. — Хён, я очень хотел поговорить с тобой уже давно. Я просто не мог понять, что со мной. Я не мог понять, что это... И сейчас я не могу сказать, что всё стало ясно, но вчера... Вчера я тоже хотел этого. И если ты думаешь, что всё из-за алкоголя, то ошибаешься. Я мог бы остановить тебя, но я не хотел... Не хотел останавливать... Чимин остановился. Точнее, его остановили. Ответным поглаживанием ладоней, тёплым взглядом, а после... После снова нежными поцелуями. Кажется, им больше не нужны слова. Всё покажет время. Чимин уверен, что Юнги поможет.