Life is a canvas, paint your dreams.

Похожий, блять, на долбаного Хан Джисона! Сынмин сначала чувствует себя странно, когда встречается с ним удивленным взглядом. Тот же в свою очередь просто смотрит на него, как на обычного студента, и отворачивается, чтобы скрыться в толпе. Ким не думая срывается с места, чтобы к нему подбежать, но подростки парню мешают, толкая его со стороны в сторону. Какой чертовый гений сделал такие узкие коридоры? Сынмин не очень верил в то, что это реальность, скорее всего это просто глупый сон из-за влияния книги. А на ней он просто снова заснул. Вот и все. Мозгу нечего генерировать, кроме того, чтобы показывать такой бред. Книга в жизни докучала, даже тогда, когда просто лежала на полке, а теперь давайте ещё и во сне! Ким двигает чужие тела, слыша в свой адрес недовольное бурчание и даже несколько матов. Плевал он на них, хотелось просто побыстрее догнать Хана, но Сынмин не понимал зачем. Это же глупые сценарии его мозга, наверное, сон был неосознанный, раз он продолжает движение в сторону парня. Сынмин выходит из толпы и видит, как возле Джисона стоит какой-то бугай. — Че глазки так бегают, мелочь? — он поставил одну руку около головы парня, немного наклонившись. Ким видит, как незнакомец смеётся, а потом вспоминает его дальнейшие действия, поэтому быстро подбегает к Хану и берет его под руку, в то время как парень говорит теперь уже неизвестно кому. — Что-то нужно? — звучит уверенно. Джисон улыбается сам себе. Все, блять, как в этой чертовой книге! Сынмин сглатывает от страха, когда крепче прижимает Джисона к себе под удивленный взгляд двоих парней. — Во-первых, чтобы ты не лыбился, а во-вторых, — он смотрит Киму прямо в глаза, — А ты кто такой? — Я Ким Сынмин, — он протягивает руку, чтобы поздороваться, но по ней неприятно отбивают. Ну он хотя бы старался быть вежливым. Ким вообще никогда не вступал в такие передряги. И как вести себя он однозначно не знал. А сюжет книги точно изменился из-за его дурацких действий, от этого становилось как-то не по себе. — Чувак, мне на твое имя по барабану, сходи-ка нахуй, — он машет рукой в бок. Мол, отойди в сторону, пока я тут дела решаю. — Сам сходи-ка, бро, — Сынмин от себя даже такого не ожидал. За такую смелость по щеке расплылась неприятная боль, а ноги подкосились. — Джисон, чтоб на контрольной дал мне ответы, — выплевывает парень и уходит. Хан присаживается возле Сынмина и смотрит так, будто Ким был его давним другом. Так жалобно, что парень чувствует к себе отвращение внутри, потому-что позволил глазам немного покраснеть. Не по-мужски как-то. — Ты откуда такой защитник взялся? — Джисон немного смеётся, но не злобно или насмешливо, а как-то нежно. — Вообще-то ты должен был получить, — обиженно бурчит Ким, — За то, что не согласился бы делать за него задания. — Откуда ты это знаешь? — В книге прочитал. Сынмин поднимает взгляд и только сейчас понимает, что эту информацию говорить не стоило бы. Но это же сон, поэтому все равно, наверное. — То есть ты хочешь сказать, что есть книга про мою жизнь? — смеётся Хан, когда встаёт и протягивает Киму руку, — Да такой чудной, поднимайся. Сынмин хотел бы что-то сказать по этому поводу: например, что Хан вел себя как придурок в книге с розовой обложкой, но промолчал. Взялся рукой за чужую и поднялся с места. — Так откуда ты? — Отсюда, — знать бы ещё где он находится, — А что? — Тебе лет сколько-то? — Семнадцать, а ты типо слишком взрослый? — Мне девятнадцать, — как-то удивлённо отвечает Джисон, — Что ты тут забыл вообще? Мне бы самому, блять, знать! — Да просто прогуливался, решил заскочить, — он задумался, — Я телепатически узнал, что тебя избить собираются. — Жизнь — наука, — отчеканил Джисон, — Ты же это понимаешь? — Не говори со мной так высокомерно, — Сынмин складывает руки на груди, — Я это не понимаю, я этим живу. — Ну хорошо-хорошо, — смягчается Хан и просит отойти. Теперь Ким видит фотографию из книги с глазу на глаз. Она и вправду красивая. Яркая такая. И Джисон на ней ещё с брекетами и в очках, как у Гарри Поттера. Точно, что задрот, как и думал Сынмин. — Ну, — начинает Хан и берет в руки тетради с учебниками, — Мне пора на лекцию, — непонимающе смотрит на Кима и не знает, что сказать дальше, — Ты, ну... Со мной пойдешь? — Я еще в двенадцатом, а не заканчиваю первый курс, бро, — он смотрит на удивленное лицо напротив и слегка прокашливается, — То есть, курс ты точно заканчиваешь, сейчас же весна, а какой, я просто по возрасту догадался, что ты на первом, да, так и есть, — сам себя успокаивает Сынмин и ловит на себе уже спокойный взгляд. — Ты такой интересный, конечно, — в кулак смеется Джисон, — Пойдем со мной все равно, если планов никаких нету. И Сынмин плетется за ним, ведь больше идти было некуда. Лекция была слишком скучной. Ким даже подумывал о том, чтобы поспать во сне. Это он делал бы первый раз, обычно на уроке рука не опускалась, глаза горели, а желание выкрикнуть росло в геометрической прогрессии. А здесь все было как-то нудно. Да и тем более во сне сон как-то не шел, это было неудивительно. Ким подумывал о том, что делать дальше. Проснется, по ощущениям, он не скоро, а дороги домой он не знал. Попросить остаться у Хана? Как вариант, но какой в этом смысл, если это всего лишь выдумки мозга. Тем более Джисон уж точно бы согласился — в подсознании Кима все его любили и уважали. — Слушай, Джисон, — шепотом говорит Сынмин. Они сели за последний ряд, чтобы нового ученика было тяжело заметить. Да, пускай места и находились в таком положении, чтобы каждый ученик был на виду, но слепые пятна никто не отменял. — Давай после занятия поговорим? — спрашивает Хан и поднимает руку, его сразу же вызывают. Сынмин резко наклоняется, делая вид, что что-то пишет, — Сначала нужно использовать второй закон Ньютона, который гласит: сила равна произведению массы на ускорение. Джисон сразу за это получает одобрительные слова, и парень на них мило улыбается. По крайней мере, так посчитал Сынмин. Хан вообще очень как-то отличался характером во сне. Здесь он был более умным, что ли. Такой собранный. То, что он довольно смелый, Ким и так знал, исходя из текста, но наяву он был более грозным. «Когда лекция закончилась, а гул в коридоре снова начал отбиваться в ушах, Джисон вышел из аудитории. Настроение радостно подскочило из-за понимания того, что можно идти в библиотеку, а после и к бабуле. Во дворе университета сидели подростки: кто-то вместе делал домашнее задание, а кто-то просто смеялся с глупого видео из интернета. Наверное, парень хотел бы так же — сидеть и смеяться с друзьями со всего подряд, разрешая смеху звонко разливаться по грудной клетке. Но единственные, кому было дело до него, — это были какие-то задиры, прозвавшие себя отшельниками. Хан знал не понаслышке то, как сильно они бьют и угрожают, и все же от своих знакомых не раз узнавал, что отшельники очень строги к тем, кто их предал, или тем, кто им что-то должен. Настолько, что некоторых больше не видели в университете. Но Хан в последнее не верил. Он долго размышлял об этом, путался в своих мыслях, как в лесу, но ни разу не сочел за правду эти байки. В его мире это было глупо: здесь есть полиция и родители, все намного проще, чем кажется. Джисон вышел на тропинку, что длинной извилистой линией тянулась домой. Вскоре он сошел с нее, чтобы направиться в книжный магазин и, возможно, порадовать бабушку новой книгой. В помещении всегда приятно пахло: чем-то старым в перемешку с ароматом кофе. Мужчина за прилавком ему широко улыбнулся и помахал рукой в знак приветствия. Хан за недолгое время успел подружиться с мужчиной с шоколадными волосами и очками на лице — владельцем, поэтому парень мог себе позволить иногда посидеть рядом, под прилавком, и почитать новый роман. Но сегодня нужно было спешить к бабуле, чтобы отведать булочек с картофелем. Про которые она успела его предупредить ещё при утреннем звонке, когда птицы только начинали петь свои серенады. — Здравствуйте! — Хан неспеша рассматривает стенды и подходит к прилавку, — Можно мне «Над пропастью лжи» и что нибудь для бабули?» Мужчина ему улыбается, словно не прекращал никогда этого делать, и склоняется над прилавком. — Как она поживает? Давненько не заглядывала. — Хорошо. Наверное, просто не было времени. Джисон рассматривает азалию на столе, и уголки его губ приподнимаются. — Вот, — мужчина ставит на прилавок две книги и немного протирает их рукой от фантомной пыли, — Ты скинул мне деньги на карту, но позже на книгу была акция, поэтому вышло немного дешевле, — он кладет в руки Хана книгу в приятной сине-зеленой обложке, — Она выйдет как раз на лишние. — Поллиана? — Джисон ведёт рукой по белым буквам, — Думаешь, ей захочется читать про девочку, у которой погибли родители? — Попробуй для начала, — мужчина начинает что-то перебирать, но Хан не видит что именно, — Она же всё-таки попадет к тетушке, пускай и к строгой. — Хорошо. Надеюсь, ей понравится, — Джисон берет книгу в руки и смотрит на свою. Желание прочитать становилось все больше с каждым днем ожидания. Возможно, он бы мог начать читать ее с бабушкой, — Спасибо. — Держи, — наконец-то выныривает мужчина, — Это закладка для твоей книги, — он смотрит в глаза парня, — Не удивляйся ты так, — смех разливается по комнате, — Какая-то девчонка попросила тебе передать. Джисон видит, как продавец играет бровями, на что отвечает короткой улыбкой и выходит из магазина, махая рукой в воздухе в знак прощания. Магазинчик находился в неприятном месте: здесь было очень сыро, влажность будто впитывалась в одежду и пробиралась к самим костям. Моментами Джисон замечал, как, перебирая своими маленькими лапками, бегали мыши, вызывая у него отвращение. Это был маленький переулок с высокими стенами по бокам. Иногда на них виднелись разноцветные граффити, а моментами следы от обуви. Хан не раз ловил себя на мысли о том, что это место было пугающим, стены будто давили, заставляя дышать глубже, а здания не давали пробиться солнечным лучам. Джисон возвращался в книжный из раза в раз из-за приятных цен, ведь на стипендию нужно было ещё жить. А маленький недочёт с местоположением заставлял смириться. Аренда в США была дорогой, поэтому жаловаться на милого мужчину Хан не хотел. Родители помогали Хану, оплачивали все желания и поддерживали, когда Джисону становилось тяжело. Парень все так и продолжал с ними жить, не покидая семейный очаг, но финансовое положение у близких слегка ухудшилось в последние два года, поэтому Хан старался тратить как можно меньше. Поступление на бюджет для него было как спасательный круг: потянуть такие суммы на учебу они могли бы только тогда, когда взяли еще несколько кредитов. Дом бабули находился в десяти минутах на трамвае. В кармане было пару бумажных купюр, которые планировалось потратить на подарок, но, раз такое дело, Джисон мог позволить себе питаться ещё несколько дней в кафетерии. — Слушай, чувак, — голос прерывает мысли про обеденное время в университете, — Наверное, не очень правильно ходить в таких местах. Джисон чувствует себя на удивление спокойно, будто это самая обычная ситуация в его жизни. Наверное, незнакомец просто посчитал, что Хан заблудился, или парень случайно ступил на чужую территорию. Мысли уже бегали в поисках оправдания, пока Джисон неспеша оборачивался. — Особенно когда в школе ты ведешь себя как урод, — Джисон чувствует, как сердце начинает колотиться быстрее, сбиваясь со своего обычного ритма. Парень перед ним подходит ближе и останавливается непозволительно близко, от чего ноги на несколько секунд перестают держать. — Ты ещё, блять, в обморок тут упади, — смеётся бугай, — Ты не дал мне ответы, — он начинает считать, загибая длинные пальцы, — Посчитал, что можешь поступать по своему усмотрению, — он смотрит в левый бок каждый раз, когда новый палец касается ладони, — Ты думаешь, что самый крутой здесь? — он смотрит на Джисона, из-за чего Хан чувствует влажность на своих ладонях, — Пока что ты имеешь дело только со мной, но что будет, если ты попадешь в списки кого-то выше, м? Парень не понимал, про что говорил громила, но предполагал, про что может идти речь. В горле будто что-то застряло, и он хрипя произнес первое, что появилось в мыслях: — Простите. — Нет, чувак, — он больно сжимает чужой подбородок и качает лицом из стороны в сторону, — Из-за тебя я получил не самую лучшую отметку. Что прикажешь делать? — Я могу помочь пересдать, — бормочет что-то несвязное Хан. Его резко отпускают, и в животе начинает болеть. Джисону кажется, что сейчас он сложится пополам от боли, но его резко берут за куртку, приподнимая, как беззащитного котенка. — Ты тут ещё и приказы мне отдаешь? — Вы же сами сказали эти слова. За свою смелость Хан получает по лицу. Щека начинает жечь, будто к ней прислонили что-то горячее. Жгучая боль начинает растекаться по всему телу, когда его бьют куда-то в бок. — Не в твоих интересах мне тут дерзить, — выплевывает амбал и смотрит на болезненное лицо парня напротив, — Вот тебе дополнительное задание, — он хлопает им Джисону по голове и бросает на пол, — Завтра чтоб все было готово. Джисон слышит, как чужие шаги растворяются, когда громила покидает переулок. Парень больше не может стоять, он садится на корточки и чувствует жгучие слезы…» После лекции Ким и Хан договорились сходить в кафетерий, чтобы набраться новых сил. Джисону — для знаний, а Сынмину — просто так. Живот слишком реалистично бурчал и неприятно болел из-за голода. Чересчур как для сна. В помещении играла приятная музыка, смешиваясь с голосами учеников. Ким глубоко вдохнул носом запах чего-то съедобного и направился за Ханом, стараясь держаться как можно ближе. — Я впервые здесь с другом, — неловко смеётся Хан и берет в руки поднос, — У меня просто друзей так таковых нету, — глупо добавляет. И Сынмин хотел бы ответить, что-то наподобие «я знаю», но вовремя прикусил язык. — А почему так? — Ким повторяет за ним и берет в руки пластмассовую вещицу. — Не знаю, просто как-то случайно так получилось, — он кладет на поднос какой-то салат. Дальше они молчат. Наверное, если бы здесь был Феликс, он бы точно как-то поддержал Хана, но Сынмин не умел. Он банально не знал, что сказать. «Бро, они просто не знают кого теряют!» звучало бы как-то глупо, ведь они знакомы один день для Джисона и несколько месяцев для Кима. «Держись». За что? За поднос? Это все настолько нелепо, что проще было промолчать — в голову больше ничего не шло. И смысла в поддержке не было, это же обычный сон. — Ты серьезно будешь есть пиццу с шоколадным молоком? — Бро, не смотри на меня с таким отвращением, — Сынмин вскидывает брови, — Да, это ведь вкусно. — Ты ещё скажи, что мороженое с чипсами вкусное. — Ну да. Ким пожимает плечами и смотрит, как Джисон начинает уходить быстрым шагом, будто убегая. Они садятся за дальний столик, не потому, что Хан чувствовал себя херово до потеющих ладонь, а для того, чтобы Кима никто не увидел. — Это глупо, они ведь даже не запоминают лица того, кого увидели, — констатирует Сынмин и тянет молоко из трубочки, округляя глаза, — Черт! Оно такое вкусное! Я готов остаться в этом сне навечно. — В смысле «во сне»? — недоумевает Джисон. — Забей. — Ты думаешь, что это все сон? — Давай забудем, серьезно, — он берет в руки кусочек пиццы и кусает. — Если это сон, то ты бы не жаловался мне на боль в животе из-за голода полпары. — Завались. Хан был прав. Когда в последний раз Сынмину снился такой длинный и слишком красочный сон с логичными объяснениями всех действий? Конечно, кроме Джисона перед глазами. Никогда. Он никогда не чувствовал боли во сне или вкуса еды на языке. Наверное, это просто бред. Он проснется и увидит Феликса снова. И маму, и отца — всех увидит, когда проснется. А как он заснул вообще? Шел по дороге и упал, чтобы поспать? Из тревожных мыслей достает какой-то парень, который подошёл слишком внезапно. — Буду ждать ответы, Хани, — он бьёт пальцем по чужому носу, наслаждаясь, как парень перед ним недовольно морщится, — Ты ведь будешь хорошим мальчиком? — Слушай, — встает Хан, чтобы немного сравняться, — ты просто очередная шавка своей вот этой группировки, — он показывает кавычки пальцами, — Твоего имени никто даже не знает. — Ты слишком много себе позволяешь, — скалится парень. Джисон показывает ему средний палец и садится за стол. — Ты пожалеешь. — Охотно верю. Громила уходит, оставляя парней в полном молчании. Сынмин пытается вспомнить, был ли Хан таким в книге. Но совсем не может этого сделать. Он помнит лишь про последствия. — Тебе стоит дать ему ответы, — он немного отпивает напитка, что бы выглядеть более безнадежно. — С чего это? — Просто доверься. — Он мне в лицо просто так теперь дать может! Какая уже разница? — Джисон говорит громко, из-за чего Ким вспоминает звонкого Феликса. — Ты чего улыбаешься? — Да вспомнил кое-кого, — он ставит молоко на стол, — Дай ему ответы и все. — Боже, — Джисон тянет рукой по лицу, — Хорошо. Дам я ему, — он замолкает, — Ответы дам. В конце лекции Сынмин решает, что ему неинтересно слушать про херню, по его скромному мнению. Поэтому тихонько, под шепот Хана, чтоб он вернулся, Сынмин выходит из кабинета и вдыхает прохладный воздух. Сейчас в коридоре было настолько пусто, что Киму казалось — настал апокалипсис. Внутри зародился какой-то необъяснимый страх или за свою жизнь, или за жизнь нового знакомого. Но Джисон же даст ответы, поэтому все будет нормально. Он же даст? В глазах Сынмина Джисон поменялся на все сто восемьдесят градусов. В жизни во сне парень был совсем другим. Ранее Ким сделал вывод, что Хан просто грозный, но этот парень оказался до ужаса дерзкий. Он сам кого угодно мог унизить, если бы, конечно, хотел. Интересно, почему он сам не может навалять этому отбивале. Но Сынмина это больше не волнует, когда он заходит обратно в кабинет, судя по всему, по окончании пары, потому что в нем никого не было. Кажется, парень слишком сильно задержался, когда после уборной рассматривал на стенде золотые, в перемешку с серебряными, награды учеников. Джисона на месте не оказалось, скорее всего вышел на улицу, чтобы подождать Кима там. Сынмин даже почувствовал внутри какую-то злость на него, ведь насколько сильно Хан мог быть уверен в том, что Ким знает путь ко входу? То, что он зашёл в университет сам и нашел уборную самостоятельно совсем ничего не значило. Сынмин идёт по коридору, иногда цепляя каких-то студентов плечом, и придумывает, как ему лучше сказать и что вообще сказать Хану, когда они встретятся глазами. Наверное, что-то по типу «Ты не припух меня одного оставлять?» или что-то более официальное, чтобы звучать строже. На улице Джисона нет: похоже, испарился в воздухе, как долбаная паранойя в «Сиянии»! Сначала Хан сидит около тебя и водит что-то своим непонятным почерком в тетради, а потом ты отходишь на пять минут и его больше нет! Чертов Хан Джисон, чтоб тебя черт побрал! Сынмин решает посидеть на ступеньках, ведь идти ему некуда. А просыпаться, по всей видимости, он не собирался. Это и пугало, и радовало, ведь рассказать Феликсу такой опыт очень хотелось. Ким уже начал представлять, как Ликс прыгал бы от счастья, узнав, что Сынмину такое снится. Друг точно сделал бы попкорн и слушал весь сон Сынмина, задавая вопросы для детализации каждого вдоха и выдоха Кима. Но что-то в голове перемкнуло. — Его же сейчас избивают, — шепчет Сынмин себе под нос и срывается с места. Он забегает обратно в здание под удивлённые взгляды и быстро находит лестницу на второй этаж. Кажется, там был чулан, в котором заперли Джисона в книге. Наверное, он успел уже очнуться. По крайней мере, Сынмин очень надеялся на то, что ему не придется тащить парня на своей спине в медпункт. А там и до родителей не далеко, судя по всему, которым Хан не жаловался на буллинг в университете. Легкие стонут с каждым быстрым шагом, которые шумом отбиваются от пола и попадают в белые стены. Сынмин чувствует, как начинает колоть в боку, а руки быстро открывают каждую предполагаемую дверь, надеясь на то, что он не наткнется на кого-то помимо Джисона. — Он же должен был быть здесь! — не сдерживается Ким, когда перед его глазами расплываются швабры. Он тяжело дышит, заставляя диафрагму подниматься, когда подходит к окну, чтобы посмотреть во двор и немного перевести дыхание, облокотившись на чистый подоконник. Кто-то бегает, какой дебил будет бегать сейчас? Ещё и после занятий, спортик, наверное, какой-то. Киму это начинает не нравиться, когда он замечает, как бегуна кто-то догоняет и валит на землю. И Сынмин очень надеется, что это не его дебилу только что дали по лицу. — Ну если уже и бьете бедного задрота, то тогда не во дворе университета! Не могли другого места найти? — быстро тараторит себе Ким под нос, когда снова выбегает на улицу. Теперь удивленных подростков вокруг не было, а очень жаль. Можно было попросить помощи у них. Камон, там какой-то громила избивает Джисона. И Сынмин очень бы хотел сказать, что он справится сам, но он смотрит на жизнь через призму реальных очков, а не розовых. Перед глазами виднеется знакомый силуэт. Сынмин опирается на колени, чтобы немного перевести дыхание, и подходит к хулигану. — Может, хватит ему уже? — говорит он парню и смотрит на разбитый нос Джисона. Неприятно. — А ты, что, защитничек? — громила оборачивается и лишь на секунду округляет глаза, чтобы потом ехидно глянуть, — А, так это ты! — он подходит к нему ближе, разминая кулаки, — Тоже получить хочешь? — Не собирался, — ему удается увернуться от удара. Ким почувствовал в себе силы, когда сделал такое, вызвав удивление у противника. Парень и не знал, что так умеет, поэтому чувствует себя немного увереннее, чем до этого. Но чувство собственного достоинства быстро проходит, когда его валят на зеленую траву, разбивая губу. Ким шипит от боли и машинально касается рукой раны. На пальцах виднеется кровь. И, мать твою, Сынмин может себе поклясться, что не отрубился только из-за Божьей помощи. — Ты меня уже достал, — ноет бугай, — Чем он тебе такой нужен? Ким и сам не мог себе ответить на этот вопрос в эту секунду так точно, поэтому просто выбрал снова промолчать. Джисон тоже лежит на траве перед ним и смотрит в пол, немного придерживая себя руками. Но, через секунд десять так точно, Сынмин всё-таки находит ответ на вопрос, поэтому приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, как его перебивают. Черт! — Джо, — подходит какой-то парень, крутя черный пакет. Если там чья-то голова, Ким даже не удивится. — Чего тебе? — поворачивается на голос громила. — Место свое знай, — грубит незнакомец и продолжает уже до тошноты спокойно, — Что ты тут устроил? — Мне не дали списать ответы на контрольной. — Ты так обиделся, маленький, — дразнится парень и берет бугая за подбородок, чтобы тот на него посмотрел, — Не перед окнами университета же, псина. Он рывком поворачивает чужую голову в сторону Хана и отпускает. — И что ты прикажешь с этим делать? А? — Он все равно никому ничего не скажет, — усмехается Джо, — А если и расскажет, то его ждут неприятности. — Это тебя ждут неприятности, если здесь увидят в таком положении, — незнакомец давит указательным пальцем в чужую грудь. Сынмин наблюдает, как к ним подходит какой-то паренек со светлыми волосами. Что за чертово собрание клуба? — Почему два парня валяются на земле? — интересуется новенькое личико, — Ещё и во дворе университета! — Уен, — он кладет лицо на руку, — Мне бы самому знать, что Джо тут устроил. Ким не понимает, сколько они ещё будут трындеть так, будто это самая обычная ситуация. Это и есть те самые «Отшельники» из книги что ли? «Что-то они слишком безобидные», — думает Сынмин и хочет подняться, как видит руку Джисона, которая показывает ему вернуться в предыдущее положение. — Громила Джо, ещё раз увижу за таким, то отобью тебе все конечности уже я, — парень рассматривает сначала Джисона, а потом переводит взгляд на Кима, — А это ещё кто такой? Этого хуесоса я ещё помню, а этот что тебе сделал, блять? — Защищал его. — Ну защищал бы и все! Губы нахуй разбивать? — он присаживается перед Кимом и протягивает руку, чтобы коснуться чужого подбородка, но Сынмин избегает касания, — Не в твоих интересах так делать. Парень, все так же держа черный пакет, встаёт и прописывает ногой Киму в живот. — Имя. — Ким, — он жмурит глаза от боли, — Сынмин. — Я запишу тебя в списки. Будешь наглеть — получишь ещё. Сынмин зачем-то кивает. — Джо, уберись тут, — он салютует и берет Уена за руку. — Хорошо, Минхо, — бормочет громила, — Уберись тут, — позже кривляет его парень. Ким на это улыбается. Интересно, узнав Минхо то, что его таким образом уважают за спиной, чтобы он сказал? — Чуваки, я ушел, вы тут сами. И он правда уходит. Мол, вымывайте свою кровь с травы сами, придурки. — Привет, дебил, — говорит Ким, поглядывая на друга, — Ты не дал ему списать? Но ответа не слышно, даже через несколько минут. — Хан, ты как? — спрашивает Сынмин, поднимаясь на ноги и чувствуя, как все тело ломит. — Да нормально, все прошло уже, — он немного шатается из стороны в сторону, пока встает. — Я вижу, — смеется Ким. — А про что ты хотел поговорить на паре? — начинает Джисон так, будто его только что не били во все доступные участки тела. — Могу ли я у тебя сегодня переночевать? — наверное, он сможет проснуться после этого и наконец-то попасть в реальный мир, — Я не местный, а отель ещё не нашел. — Ты же говорил, что отсюда, — смеется Хан, — Ладно, так тому и быть, ты чудной. Сынмин улыбается на такое прозвище и старается идти с другом нога в ногу, чтобы не свалиться на твердый асфальт. Практически тащить его на своей спине все-таки пришлось.

÷÷÷÷÷÷÷÷÷

В доме у Хана тепло. Настолько, что Сынмин захотел снять свою футболку. — Тебе, кстати, не холодно? — интересуется Джисон, вынимая что-то из кухонной тумбы, — На улице градусов двадцать четыре. — Не, мне нормально. Ким садится на диван, застеленный каким-то узорчатым пледом, и рассматривает кухню. Красивая, но не практичная — белый цвет быстро пачкается. Но обои приятные, с каким-то цветочками. — Ты можешь включить телевизор, — он насыпает в чашку травяной чай и ставит чайник, — Пульт лежит на тумбе, вроде. Сынмин недовольно встаёт и чувствует по всему телу неприятные последствия сегодняшних возмущений Джисона. Если бы этот парень был проще, как в книге, то Ким не получил по лицу во второй раз за свою жизнь. С первым разом можно было ещё и поздравить — мужчиной стал, а со вторым что? Принять то, что парень стал ввязываться в драки, и пожать ему руку? А потом Ким придет с какой-то татуировкой какого-то там дракона на всю руку, и тогда все, можно прощаться! Хорошо, что это сон, но если смотреть на чувствительность данного сна, то Сынмин даже не удивится, если его и в реальной жизни били, пока он спал. — Какая-то фигня, — отзывается Ким, когда Джисон ставит на стол две чашки, а после приносит корзинку с печеньем. — Сейчас телевидение мало кто смотрит, вот и фигню показывают, — подытоживает Хан и берет в руки сладость. — Хули ты ему ответы не дал? — А я, что, должен был? — вскидывает бровь Джисон. — Да, потому что не будь ты таким упертым, как козел, то все было бы нормально! — А потом меня бы донимали дальше. Хотя им это и так не мешало бы. Сынмин решает не говорить про сюжет книги, поэтому тихо соглашается с чужими словами. — А что за список? — решает он добавить, — В который меня добавили. — Я сам без понятия, — он насыпает немного сахара в чашку, и Ким не понимает, почему он делает это тогда, когда чашка наполовину пуста, — Как я понял, они добавляют нескольких, а потом что-то требуют. В моем случае — ответы. У кого-то деньги и так далее. — А от меня что они брать собрались? — Просто так, за то, что ты ведешь себя как герой. — Так ты тоже! — Сынмин ловит себя на мысли, что Хан и вправду герой, но разве что того розового психологического ужаса. — Помолчи. Я сам не знаю, что на меня нашло! — оправдывается Джисон. Сынмин берет чашку и подносит к губам, неприятно морщась, когда жидкость касается раны. — Давай обработаемся? — Да, это будет лучше, чем ничего. Ким с позволения выливает чай в раковину и плетется за другом, проходя мимо разноцветных дверей. У Хана же вход в комнату был просто коричневый, приятного шоколадного оттенка. В комнате было душно и грязно. Сынмин неприятно поморщился и хотел предложить Джисону помочь с уборкой, но потом передумал — смысла не было, это же сон. Так ведь? Уже что-то не верится. — Присаживайся, — Джисон подкатывает стул на колесах. Это напоминает Сынмину о доме и о Феликсе, который чуть не уронил Кима на кирпичи. Интересно, родители выбросят их за то время, пока он будет у Феликса на ночевке? Если да, то Сынмин помнит, у кого он их брал, и принесёт ещё. Строить дом — это задача не из простых. Джисон берет импровизированную аптечку из шкафчика. На самом деле это была старая коробка из-под обуви, в которую набросали какие-то таблетки, крема и пшикалки. Сынмин словил себя на мысли о том, что, скорее всего, многое из так называемой аптечки просрочено. Хан достает из нее запакованные бинты и вату. Слава богу новые. Сынмин на этот факт облегчённо вздыхает. Джисон берет какой-то раствор и прикладывает к его крышке пушистый комочек, слегка промокая. — Ты что делаешь? — Ким отодвигает голову, когда к его лицу тянется чужая рука. — Обработать хочу, а что ещё? — Ну ладно, — неловко произносит Сынмин и подставляет лицо. Джисон смотрит, как дрожат ресницы друга. Иногда он жмурится, даже тогда, когда Хан не прикладывает вату к ране. Хан отмечает про себя, что это выглядит мило. — Больно? — Нет, приятно, — язвит Ким и открывает глаза, — Наверное, больше не нужно. Джисон на это кивает и берет в руки новую вату, чтобы ее смочить. — Обработаешь мне? — Бро, давай сам. Джисон соглашается и подходит к зеркалу, чтобы впервые посмотреть на свое побитое лицо. Внутри от слов Сынмина как-то неприятно. Может, Хан был противным? Ким чувствует укол вины за свои действия и слова, но он не может перебороть себя. Касаться кого-то всегда так страшно: не знать, когда нужно надавить, когда нужно ослабить хватку. Как погладить или приобнять первым, чтобы поделиться теплом. Иногда Сынмину казалось, что он не для близких дружеских взаимоотношений, что уж можно было говорить про романтические? Он слышит, как моментами Джисон шипит от боли. Его новому другу и вправду досталось сильно. Разбитый нос, казалось, кровоточил все время, пока они шли домой. Киму стало как-то жаль Джисона, судя из книги и исходя со слов парня, он получал частенько. Единственный вопрос крутился в голове — почему Хан просто не мог стать послушным и давать тем парням все, что они захотят, в мерах разумного, конечно, или рассказать хотя бы родителям. Хотя Сынмин тоже бы не решился — настоящий мужчина сам решает свои проблемы. — А где родители твои? — подает голос Ким. Все время он сидел на стуле и не двигался, погружаясь в свои мысли. — Они уехали по работе. Сынмин не помнит, чтобы об этом говорилось в книге. Кажется, в ней Джисон должен был прийти домой после бабушки и посмотреть с ними фильм, а потом и вроде сообщение какое-то пришло ему на телефон. Сынмин потерялся в своих воспоминаниях, поэтому упал на стул. Какая, мать твою, разница, если это сон? Смысл так заморачиваться? — Будешь делать со мной домашнее задание? — По какому предмету? — На завтра мне нужно сделать только химию. Ким чувствует наслаждение внутри от воспоминания о любимом предмете. Даже рана на губе словно перестала болеть, поэтому он широко улыбается, получая на это смешок от друга. — Давай ты сам, — он решает не унижать Джисона своими знаниями. — Как хочешь. Хан садится на деревянную табуретку, и Ким чувствует внутри приятное тепло: парень не попросил его встать с мягкого кресла. — Отдыхай, двенадцатиклассник. У Джисона спина ровная, будто слишком неоднозначно: для заучки это правильно, но для умного человека не корчиться над книгами в позе креветки — странно. Только сейчас до Сынмина доходят слова друга. Джисон считал Кима глупым или что? Внутри что-то неприятно сжимается, и Сынмин резко спрыгивает со стула, чтобы подойти в столу. Тело неприятно тянет, в забрюшинной полости ему будто вообще почки отбили, но Сынмин закрывает глаза на боль и подкатывает стул ближе. — Давай, я хочу тоже делать домашнее задание. — Отдохни, это не твоя забота, — настаивает Хан, но противоречит своим словам, когда кладет перед Кимом белый листок. И Сынмину кажется, что он с него смеется, поэтому вальяжно садится на стул и смотрит в книгу, а потом на палец Джисона, который указывает на задание. Рассчитать pH какие-то цифры, в которые парень не собо всматривался, раствора уксусной кислоты. Константа кислотности уксусной кислоты равно что-то там. Ким сразу понял, что ему это не дастся. Максимум, что он знал из этого бреда, — это только уксусная кислота. Внутри снова что-то неприятно сжалось, когда он посмотрел на Хана, который уже писал химические уравнения. — Ты не понимаешь? — через какое-то время отзывается Джисон и смотрит на чужой пустой листок, — Тебе помочь? Ты в любом случае не обязан этого делать, — слишком успокаивающе, от чего Ким морщится. — Нормально все, — он пишет свои догадки на лист. — Сначала нужно написать уравнение диссоциации. — Сначала пишут всегда «дано», если ты не знал. Джисон поднимает руки в капитуляции и возвращается к своему решению. Голова Сынмина скоро в прямом смысле лопнет от переизбытка информации. Сколько классов было в США? Тринадцать? Куда вообще лез Ким, парень и сам ответить не мог. Доказывать что-нибудь парню, который заканчивает первый курс, было глупо. Почему Сынмин сразу не догадался до этого? Он тоже ответить не мог, поэтому падает обратно на кресло и закрывает ладонями глаза. Хан удивленно посмотрел на него, когда краем глаза заметил движение. — Ты чего? Ким не отвечает, даже тогда когда его руки плавно начинают убирать с лица. Сынмин чувствует, как его глаза начинают намокать. Он не справился, а Джисон будет с него смеяться из-за неудачи. Из-за того, что Ким глупый и хочет заплакать, как девчонка! — Это нормально, что ты не можешь решить это, — он перестает касаться чужих рук, когда чувствует сопротивление, — Ты только в двенадцатом классе, не стоит. Всему свое время. А Ким его будто не слышит, он погряз в мыслях о том, что глупый и недостойный такого обращения к себе. Джисон с него не смеялся, он пытался поддержать, но где-то в глубине этих слов Сынмин искал подвох. — Давай посмотрим что-нибудь? — вдруг предлагает Хан, и Ким слышит звук захлопывающейся книги, — Как тебе идея? Сынмин только сейчас убирает руки с лица и спокойно смотрит на друга. — Детектив, может, какой-то? — О! — Джисон подбегает к кровати, чтобы из-под одеяла достать ноутбук. — А тебе не надо на завтра домашннее сделать? — Утром все будет, — он показывает «окей» пальцами. — Насчет детективов, тебе они тоже нравятся? — Мне нравятся больше комедии, но детектив тоже очень круто. Сынмин на это улыбается и снова чувствует в груди непонятное тепло. Нет, это однозначно не любовь, это звук его слов, которые услышали. Первым принял душ Ким. Пока он находился в ванной комнате, парень даже успел пособирать с пола одежду и аккуратно сложить ее на тумбе. А потом Джисон улыбнулся, увидев Кима в своей одежде, которая ему была немного мала. Смотреть фильм с Ханом было интересно: они вместе комментировали действия персонажей и осуждали их за глупые ошибки, хотя в подобной ситуации они бы поступили так же, ведь адреналин — это вещь такая. Бурная. Ким часто вспоминал Феликса, который обычно просто смеется при просмотре или издает какие-то странные, будто в него кто-то вселился, звуки. Сынмин даже иногда боялся его в такие моменты. Но смотреть с ними двумя что-то было безумно приятно. Наверное, эти парни бы подружились. По крайней мере так думал Сынмин, пока плавно прикрывал веки под голос какого-то американского актера.

÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Всю ночь ему снился сон про то, как он встретился с Джисоном и совсем на пару минут с так называемым Минхо. Сынмин на рассказ о таком сне от Феликса просто бы посмеялся и, возможно, назвал его идиотом за то, что тому это понравилось. Ким назвал бы себя так же, потому что ему тоже понравилось. Находиться с Джисоном было приятно: он был понимающим, даже слишком. Наверное, это только потому, что это все было сном. Сынмин тихо хохочет из-за сновидения и открывает глаза, потирая их пальцами. Когда зрение фокусируется, он видит не свойственный его комнате бежевый потолок с кусочками скотча, по всей видимости, из-за флуоресцентных звезд, потому что одна все-таки на потолку сохранилась. У Кима таких звёзд никогда не было, а если и были, то в пять лет, когда он решил увлекаться галактиками в силу своего возраста. Он резко поднимается на руках и осматривает помещение: какой-то деревянный стол, стул на колесиках, учебник химии, раскиданные вещи и шкаф со странной ручкой — совсем, чересчур не его комната, но комната Джисона. Это чертова комната Хан Джисона! А сейчас на его крики точно забегает живой, мать его, Хан Джисон! Это все не было сном. «После бабули Джисон возвращается домой с новой порцией пахучих пирожков. Родители приятно его обнимают и вместе делают ароматный травяной чай. Хан чувствует внутри радость за своих родителей, когда они говорят ему, что смогли заработать немного денег. Вместе они празднуют это за просмотром американской комедии, чувствуя вкус пирожков с картофелем. Вдруг телефон Джисона вибрирует, он не обращает внимание в первый раз, но уведомление приходит ему еще раз через какое-то время. Взяв телефон в руки, через быстрые уведомления он бегает глазами по сообщению. Но не отвечает, неприятно сглатывая. Ли Минхо: Завтра жду от тебя поддержку в виде ответов в этот раз на мою контрольную. ²²'⁰¹ А ещё нам нужно поговорить. Будь готов ²²'⁰⁵».