Dawn

Когда Хун-эра не стало, Се Лянь в первую очередь винил себя: это он не уследил за собственным подопечным, оставив того совсем одного. Однако, спустя долгое время, пока Се Лянь скитался по земле, он успел немало изучить. Как, например, то, что в мире всегда будет борьба за власть: неважно, небесный пантеон ли это или мир обычных людей. Кто-нибудь всегда будет стараться нарушить идиллию. Так и произошло. Простым ангелам не велено знать, что происходит среди тех, кто выше них, а потому Се Лянь долгое время не мог догадаться, что было всему причиной. Лишь через сотню лет, когда он уже искренне потерял веру в самого себя, один из таких же как он, спустившихся с небес отчаявшихся ангелов, открыл ему правду: на самом деле сотню лет назад в небесном пантеоне убили одного из богов. Да и не просто божество, а самого Цзюнь У. Цзюнь У был не просто хорошим знакомым Се Ляня. Это был человек, вернее божество, у которого Се Лянь набирался опыта, когда он был совсем еще маленьким духом, тот, кто его множество раз спасал. Он был для Се Ляня сродни отца. Первым, что почувствовал Се Лянь, когда узнал о его смерти, была печаль. Затем — тоска. А после, мысли начали путаться: как можно было свергнуть божество так легко? Почему Се Ляня не было рядом, чтобы помочь? И как именно Се Лянь, вечно остерегавший Хун-эра, привел ребенка в такое небезопасное место? Последний вопрос появился в голове не сразу, а после долгих-долгих раздумий. Се Лянь понимал, что он бы обязательно оказался рядом с Цзюнь У и помог бы ему, будь он рядом. Однако его собственная ошибка, совершенная чрезмерной уверенностью, слишком подкосила его, заставив исчезнуть с небес. Таким образом, в голове Се Ляня обосновалась мысль, что то, что случилось с Хун-эром, возможно было связано со смертью Цзюнь У. Ведь заботясь об этом, он совсем забыл про своего названого отца. Во время жизни на земле, он много изучал вопросы, касающиеся этой темы, и похожие истории, чтобы собрать частички воедино. И после этого всего появляется Хуа Чэн, от которого так и веет возможностью разгадать тайну. *** Когда Хуа Чэн явился к Хэ Сюаню, он совсем не удивился всей той простоте, что была в его жилище. Если очень коротко, то в логове было темно, сыро и душно. Все, что интересовало Хуа Чэна на данный момент, было узнать правду о самом себе и о Се Ляне, а на то, в каких условиях живет Хэ Сюань в общем-то ему давно наплевать. Между ним и Хэ Сюанем никогда не было любезностей, а потому Хэ Сюань, с порога заметив Хуа Чэна перешел сразу к делу. — Все, что произошло с Се Лянем — небесный заговор. Вплоть до того, кем ты был рожден. Хуа Чэн оторопел. — Поясни. Хэ Сюань скорчил непонятную гримасу и указал Хуа Чэну на стул в немой просьбе присесть. Тот послушался. И тогда Хэ Сюань начал свой рассказ. Всем, кто хоть немного знаком с Хэ Сюанем, прекрасно известно, что парню досталась несправедливая ноша. И также все были в курсе, по чьей вине это произошло. Ши Уду не славился приятным характером и честными поступками. Все они до единого носили в себе желание выгоды. Если для Хуа Чэна источником его демонической жизни была обида, то для Хэ Сюаня то была месть. И он, конечно же, делал все, чтобы достичь ее. Можно сказать, что он свершил ее, когда убил Ши Уду, однако этого ему казалось мало. Ему хотелось нанести вред не только этому мужчине, но и его младшему брату, что был так дорог Ши Уду. А потому, он долго копал под божество, ища новые зацепки. И нашел: Ши Уду и несколько других богов, чьи имена Хэ Сюань не помнит, но где-то себе записал, были причастны к смерти другого божества. Цзюнь У не считался простым небесным жителем. Все прекрасно знали, что он — прирожденный лидер, и ему точно светит занять небесный трон. Однако за пару недель до коронации, его убили в собственном дворце. Тот, кто совершил это, был всего лишь какой-то юнец, которого сразу же изгнали. И дело было замято. Однако, только глупый человек не догадается, что за мальцом стоял кто-то другой. Впрочем, на пантеоне было много глупцов, Хэ Сюань не может с этим спорить. Саму же историю он услышал с чужих уст, когда шпионил на небесах. Один из богов напился так сильно, что сам рассказал Хэ Сюаню о преступлении, что было совершено его другом и несколькими другими божками. — ...Хорошо, Цзюнь У был убит твоим любимым Ши Уду и остальными божками, а Се Лянь-то тут причем? — скучающе спросил Хуа Чэн, совсем не заинтересованный этой предысторией. — При том, что он был правой рукой Цзюнь У до того, как его твоим хранителем. А тебя убили примерно в то же время, что и Цзюнь У. Далее Хуа Чэн сам начал распутывать эту мысль. — Его отвлекли от того, чтобы он оберегал Цзюнь У. — Это не все. Се Лянь был очень силен даже для простого хранителя. Его хотели поднять до уровня богов. Это означало бы, что у Ши Уду есть еще один соперник, к тому же, они прекрасно понимали, что Се Лянь бы точно все так просто не оставил. Их план можно было бы назвать очень хорошо продуманным, учитывая, что подопечным они выбрали именно тебя. — Хэ Сюань звучал очень задумчиво, что обычно не было на него похоже. Чаще всего его не интересовали подобные ситуации. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Хуа Чэн. — Ты что-нибудь знаешь о своем происхождении? Хуа Чэн раздраженно дернул головой в отрицательном жесте. Что за вопросы? — А вот они знали. И я недавно узнал. Твоя мать была демоницей, а отец — простой человек. — у Хэ Сюаня не было доказательств, но Хуа Чэн доверял его словам: парню не было причины лгать, а основания к своим догадкам он всегда имел, хоть и не всегда озвучивал. — Иными словами, ты изначально был полукровкой. Убить полудемона и разозлить в достаточной степени, чтобы он озверел в мире духов, должно было сделать неостановимого монстра, который гонялся бы за Се Лянем. — Они не ожидали, что я не доверяю словам мелких шавок, которые набрасываются на ребенка. Хэ Сюань равнодушно пожал плечами. — В любом случае, у меня есть все, что тебе понадобится: их имена, места обитания, и далее по списку. Но... — Спишу тебе половину долга. — опережает Хуа Чэн, наперед зная, что от него хотят. Хэ Сюань удовлетворенно кивает. Кажется даже, его уголок рта дергается в попытке ухмыльнуться. *** Хуа Чэн правда старается оставаться равнодушным, но у него совсем не получается, даже ради Се Ляня и той энергии, что ангел на него потратил. Гнев переполняет демона, когда он понимает, насколько могла бы быть светлая жизнь и у него, и у Се Ляня, если бы им просто дали возможность. Черт, да он даже не за себя столько переживает, а за этого парня... Он мог бы быть сейчас уже божеством и не купаться в собственном чувстве вины, однако ему пришлось так страдать. Хуа Чэну очень больно осознавать, что такое доброе существо могли так обидеть. В его глазах темнеет от ярости. Когти на его руках медленно начинают удлиняться. Если они и впрямь хотели увидеть неостановимого монстра, они его получат. *** Се Лянь изучает новые свитки, которые касаются проклятия Хуа Чэна, когда слышит грохот за дверью своего дома. Он осторожно высовывается, чтобы посмотреть, что там, и испуганно ахает: на крыльце его квартиры лежит окровавленный Хуа Чэн. Его вены стали черными, их буквально видно под прозрачной кожей. Руки исполосаны. Глаз сильно ранен. Се Лянь сталкивается с таким впервые, ему становится не по себе, но он затаскивает Хуа Чэна внутрь, потому что не может не помочь. Демон бьется в конвульсиях. Пальцы Се Ляня трясутся от страха, но он старается посмотреть в лицо Хуа Чэна, надеясь, что тот очнется. Он вливает в демона свою энергию, полагая, что та поможет это остановить, однако в этот раз его сил недостаточно. Се Лянь старается еще и еще, пока не осознает, что в нем практически ничего не осталось. Он пытается успокоить парня, гладит Хуа Чэна по лицу и баюкает того, будто это маленький ребенок. Его крылья мягко обволакивают тело Хуа Чэна, стараясь дать ему чувство безопасности. Тот на какой-то момент затихает, однако позже Се Лянь слышит скулеж. Ему тяжело слышать, как Хуа Чэн страдает, а потому он решается на отчаянный шаг: не найдя ничего лучше, он режет собственную ладонь острыми когтями Хуа Чэна, а открытую рану прикладывает к его рту, давая пить свою кровь. Не лучшее решение, но на данный момент иного нет. Многие знают, что кровь небесных существ действительно целебная, несмотря на то, что это запрещено законами небесного пантеона. Се Лянь лишь надеется, что Хуа Чэна не накажут, ведь он добровольно дал ему ее выпить. Се Лянь чувствует, как его тело слабеет, когда его кровь пробуют на вкус, но старается держаться. Он видит, как Хуа Чэну становится заметно лучше и невовремя вспоминает о прочитанных ранее свитках: если бы Хуа Чэн сейчас испил кровь своего врага, то он бы мгновенно вылечился. На удивление, на глазах Се Ляня как раз-таки раскрывается примерно похожая ситуация, ведь когти Хуа Чэна стремительно становятся меньше, а цвет кожи — чуть здоровее. Лицо Хуа Чэна приобретает безмятежный вид, будто бы он просто уснул. Получается, Се Лянь и Хуа Чэн действительно знакомы? И как Се Лянь настолько сильно насолил Хуа Чэну, что тот аж своим врагом его признал? Прежде чем он окончательно падает без сил, он старается перенести их в свою комнату. *** Когда Се Лянь просыпается, он находит себя не на полу, где он потерял сознание, а на мягкой кровати. Он бережно укрыт одеялом, а ладонь аккуратно перевязана. Он пытается чуть привстать и находит глазами спину Хуа Чэна. Парень выглядит гораздо презентабельнее чем раньше: его одежда чиста, да и сам он будто бы полностью здоров. Парень мгновенно слышит копошение на кровати и поворачивается на шум. Его глаз перебинтован, но в целом, он выглядит в порядке. — Гэгэ, ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? Я тут твой стол рассматривал, и наткнулся на это... Для кого эти кисти и краски? — Для Хун-эра. — отвечает Се Лянь заторможенно. Что за вопросы? Почему его называют Гэгэ? Он замечает, что манера, с которой Хуа Чэн называет его так, очень ему знакома. Се Лянь смотрит на кольцо Хуа Чэна, которое он тоже повесил в своей комнате, как талисман, отгоняющий кошмары. Он не знает почему, но имея рядом это кольцо, его сердце мгновенно успокаивалось, хоть такого и не ожидаешь от демонических артефактов. Энергетика от кольца была очень схожа с энергией Хун-эра... Тот же цвет глаз и волос... Манера общения, да и просто схожие ощущения... Неужели это действительно он? Да, Се Лянь точно помнит, как однажды, когда он пришел на кладбище, он начал ощущать Хун-эра гораздо меньше. Он думал, что это из-за того, что он слишком привык к нему. Однако, если Хун-эр стал могущественным демоном, неудивительно, что он попытался спрятать свой прах. — Это мило, Гэгэ, я обязательно ими воспользуюсь. Это действительно восхищает Се Ляня. Его подопечный не просто выжил и способен защитить себя, но и стал одним из сильнейших демонов. — Хун-эр? Это правда ты? — переспрашивает Се Лянь, не до конца осознавая. Он все еще слаб после того, как отдал почти все свои силы на восстановление Хуа Чэна, однако ничуть об этом не жалеет. Хуа Чэн действительно мог бы умереть во второй раз, и Се Лянь бы уж точно покончил с собой после этого. Хуа Чэн кивает. На его лице легкая улыбка. Теперь все действительно сходится в голове у Се Ляня. Тот рассказ Хуа Чэна, то, что именно кровь Се Ляня сняла клятву... Это он был тем, кого демон не хотел убивать. Но почему? Он ведь и впрямь виноват в его смерти. Он вспоминает, как Хуа Чэн тепло отзывался о своем "враге". Его попытки убедить Се Ляня в том, что никто не держит на него зла. Ангел не может встать с кровати от того, насколько он ослаб. Он лишь протягивает руки и просит: — Иди сюда. И Хуа Чэн слушается. Он садится у кровати подле Се Ляня, а тот крепко обнимает его. Се Лянь не способен плакать уже давно. Однако сейчас, понимая, что он все-таки прикасается к Хун-эру, к мальчику, по которому он скорбел все это время, ему становится гораздо легче. Он не замечает, как крохотная слеза сползает по его щеке. Парня накрывает удивительное чувство спокойствия. — Ты выжил. — облегченно произносит Се Лянь. Он чуть отодвигается, с интересом разглядывая лицо демона. Какой же у него красивый и сильный подопечный! Се Лянь и впрямь очень горд. — Но что с тобой случилось? Почему ты пришел ко мне весь в крови? И в этот раз, Хуа Чэн рассказал ему все. От начала и до конца. Это заняло немало времени, и краем глаза он замечал, как Се Лянь рассматривает его. Хуа Чэну было приятно такое внимание. — То есть, мои догадки были верны... — задумчиво произносит Се Лянь. — Да, Гэгэ. Но можешь не переживать, тебя больше никто не побеспокоит. Ангел понимал, что именно Хуа Чэн сделал с теми божками, но внимания этому не придал. Демоны решают вопросы по своему, и Хуа Чэн имел на это полное право. Се Ляню еще во многом нужно будет разобраться. И если быть честным, то он бы с удовольствием вернулся бы на небеса когда-нибудь. Он соскучился по своим друзьям, и уверен, что новые люди в жизни тоже не помешали бы ему. Однако сейчас, пусть все остается так, как есть.