Dawn

Хуа Чэн замечал, что ему становится все хуже и хуже. Ему не хотелось это осознавать, но клятва действительно начинала губить его. Тем не менее, речи о том, чтобы убить своего собственного хранителя, и быть не могло. В течение года он пытался справиться с проклятием сам. Поднял на уши всех, кого знал, дошло даже до того, что он заговорил с некоторыми божествами лично. Все это, чтобы просто узнать, как помочь и себе, и Се Ляню. Единственное, что он понял за это время — его смерть определенно была подстроенной. Все обстоятельства, совпадения и даже пропажа Се Ляня были не случайны. Однако большего он в своих поисках добиться, увы, не смог. Из-за того, что он лично познакомился с тем, кого должен был уничтожить, его состояние ухудшалось гораздо быстрее. Приступы гнева схватывали его, не давая больше контролировать самого себя. Если раньше гнев был его топливом, местом силы, то теперь он все больше походил на его уязвимость. Се Лянь же был для него одновременно и ядом и лекарством — находясь рядом с ним, Хуа Чэн чувствовал себя гораздо лучше, однако позже его ярость откатывала обратно и вредила еще сильнее.  Настал тот самый день, когда они с Се Лянем должны были увидеться. Он без сомнений знал, что Се Лянь уже находится на нужном месте: неважно, придет Хуа Чэн или нет, Се Лянь обязательно появится на кладбище, не изменяя себе.  Хуа Чэн постарался появиться незаметно. Ему хотелось немного понаблюдать за парнем, возможно, дать ему времени побыть с "Хун-эром" наедине. Однако, минуты через две после его прихода, Се Лянь, посмотрев на иву, за которой прятался Хуа Чэн, лишь с улыбкой произнес: — Выходи. Способности Се Ляня поражали воображение. Хранители, так долго живущие на земле, обычно привыкают к энергии вокруг себя и им достаточно сложно отследить любых духов, тем более высокоранговых. То, что он так легко выслеживал Хуа Чэна, лишь доказывало, что все, что демон слышал о заговоре, оказалось правдой: так легко Се Лянь каким-то демонам не проиграл бы. Вопросов в голове Хуа Чэна появилось еще больше. — Я хотел дать тебе побыть одному. Се Лянь благодарно кивнул. — Сколько бы ты ни старался, тебя я чувствую особенно сильно. Неудивительно. Хуа Чэн ничего не ответил — сегодня определенно хотелось помолчать и насладиться спокойствием, что ожидаемо настигло его. Как же ему будет тяжело после этой встречи... Се Лянь, будто бы понимая настроение собеседника, тоже не задавал вопросов, хоть и, очевидно, у него их было много. Он лишь поставил цветок в небольшую вазочку и присел возле "Хун-эра". В этой тишине Хуа Чэн воспользовался возможностью разглядеть статую получше. Искусная работа, выглядит даже, как насмешка над Се Лянем, как будто бы ее изготовили раньше, чем все произошло. Черты ангела на статуе один в один совпадали с лицом Се Ляня. Издевка, по-настоящему издевка. — Я уже понял, что это твой подопечный, но почему ты приходишь к нему так часто? Разве у тебя не было других подопечных, за которых ты мог бы так переживать? Они так плавно перешли с Се Лянем на "ты".  — Другим подопечным я смог дать нормальную жизнь, а ему — нет. Не успел. Не могу себя простить. Се Лянь был таким искренне сочувствующим и добрым, что Хуа Чэна начала накрывать ярость. Почему он не узнал подробностей раньше? Почему вовремя не защитил Се Ляня? Почему даже сейчас он не в курсе, кто во всем этом виноват?  Хуа Чэн всегда был сконцентрированным на себе, у него для себя никогда не было никаких оправданий, а потому он винил именно себя во всем произошедшем. Возможно, если бы он знал чуть больше, Се Лянь бы так не страдал. Да и он бы сам не страдал тоже, потому что то, что происходит сейчас больше похоже на слишком запутавшийся узел, который и не развяжешь. Казалось, какая-то опасность преследовала именно Се Ляня, а потому Хуа Чэн не хотел исчезать раньше времени. Ему нужно было увидеть, как Се Лянь окажется в полном порядке, и только тогда он будет спокоен. — Как я уже сказал тогда, я уверен, твой подопечный на тебя зла не держит. И ты не вини себя. Я знаю, ты сделал все, что мог. Се Лянь слегка улыбнулся — так он показывал, что благодарен за сказанные слова. Однако и простить себя ему так быстро не удавалось. Приступ гнева снова начал охватывать Хуа Чэна, мысли и вина внутри него становились все более неконтролируемыми, и Хуа Чэн схватился за голову. *** Он очнулся в комнате, полной всяких талисманов, развешенных на стенах и потолке. Хуа Чэн не торопился подниматься, он жмурился и пытался вспомнить последние события. Он пошевелил руками и ногами — обереги явно не действовали на его дееспособность, а потому он оставался спокоен. На руках однако он заметил царапины непонятного происхождения. Боли он практически не чувствовал, но и ранить-то его не должно было быть так легко. Парень поднялся с кровати, чтобы исследовать помещение, в котором он находился. Много свитков и книг. Талисманы, развешенные повсюду. Выглядело, как комната свихнувшегося ученого. — Рад, что ты наконец очнулся. Се Лянь стоял в дверном проеме. Он старался казаться расслабленным, но Хуа Чэн знал, что на самом деле ангел был настороже: его руки выдавали готовность вытащить оружие. — Это ты меня полоснул? — спросил он у Се Ляня. — Это ты сам себя.  — ответил парень, — Ты проклят?  Хуа Чэн раздраженно цыкнул. Он точно не хотел, чтобы Се Лянь знал об этом. Он не ответил, ведь понимал, что Се Лянь спросил лишь для галочки, а тот, в свою очередь, продолжил рассказывать: — Поначалу я не заметил, как ты начал гореть изнутри. Я думал, для демонов это нормально. Однако потом ты начал хвататься за голову и царапать себя. Я боялся за тебя, а потому постарался усмирить. Честно сказать, мне это многого стоило. — Я тебя не задел? — сразу заволновался Хуа Чэн. — Пустяки. — беззаботно ответил Се Лянь, — На твоем бы месте, я бы попытался узнать, что с тобой. Выглядит крайне опасно. Хуа Чэн понимал, что Се Лянь — непростой небожитель, а потому и скрывать от него что-либо не было и смысла. Он рассказал о своей клятве, вот только не назвал того, из-за кого это проклятие так развилось. Се Лянь не догадывался, что перед ним — Хун-эр, а Хуа Чэну пока не хотелось ранить парня признанием. Ангел же в ответ на рассказ задумчиво закусил губу, вспоминая что-то. Действие было настолько завораживающим, что Хуа Чэн невольно засмотрелся. Он вдруг осознал, что сковывавшая его ярость практически не беспокоила его сейчас. Се Лянь начал копаться в книгах, выискивая что-то, а Хуа Чэн решил узнать то, что его интересовало: — Почему я так спокоен? Это твои талисманы так действуют? Се Лянь немного нахмурился, прежде чем дать ответ: — Не совсем. Талисманы нужны скорее для того, чтобы отгонять кошмары, а спокоен ты, потому что я вернул баланс темного и белого внутри тебя. Конечно же, говорить о балансе в теле ангелов или демонов может показаться полнейшим абсурдом, но Хуа Чэн всегда понимал, что чтобы внутренние силы росли, необходимо сохранять хоть каплю равновесия. Нельзя быть абсолютно светлым или темным. Это, кстати, всегда волновало его, как духа, ведь он знал, что питается гневом и обидой, и это был достаточно нестабильный источник. А баланс, который в нем вернул Се Лянь, несомненно был путем передачи его энергии Хуа Чэну. — Иными словами, я влил в тебя немного своей энергии. — подтвердил его мысли Се Лянь. — Большое спасибо. Я правда чувствую себя гораздо лучше. — ответил Хуа Чэн, хоть и был немного смущен. Во-первых, потому что не каждый день сильнейшие существа так легко поддаются эмоциям внутри себя (иными словами, он доказал, что он — слабак), а во-вторых, потому что он точно знал, что энергию передают именно касаниями, коих у него не было уже сотни лет. Для него всегда было странно, когда кто-то прикасается к нему. — Кстати, раз уж на то пошло, — как ни в чем не бывало продолжил Се Лянь, — как тебя зовут? — Хуа Чэн. — честно признался демон. Изначально он хотел назваться прозвищем "Сань Лан" или "У Мин", однако понял, что в этом нет никакой нужды. Между Хун-эром и Хуа Чэном никакой связи не было, а о том, что Хуа Чэн был великим демоном, Се Лянь уже давно и сам догадался. Иначе бы он не был так осторожен с парнем. Да и наличие стольких трактатов в его доме не умаляло уверенности Хуа Чэна в его знаниях. — Приятно познакомиться, Хуа Чэн. Меня зовут Се Лянь. — Взаимно. — искренне ответил Хуа Чэн. Ему правда нравилось, что между ними появляется хоть малое, но доверие. *** Следующие несколько дней Хуа Чэн пробыл под наблюдением Се Ляня. Тот был достаточно заинтересованным в его состоянии, изучал реакции его тела на разные заклинания и талисманы, все больше убеждаясь в могущественности демона. Пока парень с таким рвением поддерживал Хуа Чэна, абсолютно не боясь его и преспокойнейше доверяя, Хуа Чэн вспомнил сказанную кем-то на пантеоне фразу "Попроси у Се Ляня помощи, и тот обязательно отзовется, даже если это будет ему во вред". Это определенно было правдой. Хуа Чэну теперь очень-очень хотелось защищать ангела, но для этого ему нужно расследовать собственное убийство.  К слову, прогресс в этом деле появился, ведь недавно с ним связался Хэ Сюань, независимый от никого демон, которому отчего-то нравилось жить вдали ото всех. Тот когда-то проиграл ему немалую сумму, но Хуа Чэн был достаточно милостив, чтобы попросить его вместо денег помогать, когда нужно. Хэ Сюань объявился по духовной связи, когда Се Лянь отправился по делам (о которых Хуа Чэн решил тактично не уточнять, несмотря на свое необъятное любопытство) и попросил срочно встретиться. Так как Хуа Чэну никогда не хватало терпения в таких вопросах, он решил сразу же метнуться к Хэ Сюаню. Ему, однако, не хотелось обижать Се Ляня таким грубым исчезновением, а потому он решил оставить записку с объяснением. Немного подумав, он также оставил и свой прах в форме кольца: ему было стыдно, что Се Лянь так часто наведывается на могилу Хун-эра, в которой на самом деле не лежало ничего, ведь Хуа Чэн достаточно давно забрал оттуда свои кости. На самом деле, это не единственная причина, почему он так поступил — если Се Лянь будет носить это кольцо, то Хуа Чэн всегда будет знать, где ангел находится, и соответственно сможет его защитить. Испытывая крайнее неудобство за такие действия, Хуа Чэн все же отправился к своему знакомому, при этом не забыв забрать цветок, который Се Лянь все это время хранил для него. Пусть это будет его талисманом на время, пока они не встретятся снова.