Наше мгновение

Осенний день заливал кафетерий тёплым янтарным светом, пробивающимся сквозь высокие окна. Он ложился мягкими пятнами на лакированные столешницы, окрашивая их в медовые оттенки, и будто приглушал шум — разговоры, звон посуды, шорох бумаг — создавая иллюзию уютного кокона посреди школьной суеты. Воздух был насыщен ароматами свежемолотого кофе, корицы и только что разогретых ванильных булочек, создавая ощущение, будто школа на время превратилась в райский уголок, где даже время текло медленнее. У одного из столиков, ближе к окну, сидел Армин — сутулясь в своём любимом свитере голубого цвета, который он, кажется, носил стабильно, хотя бы раз в неделю. Вокруг него — как всегда — кипела смесь хаоса и интеллекта: раскрытый ноутбук с десятком вкладок, груда конспектов, испещрённых пометками на полях, пара книг с подозрительно объёмными заголовками, вроде «Эмоции и нейрохимия: как мозг создаёт чувства» и «Микробиология: принципы и практики», которые он, судя по всему, читал не только для учёбы, а просто потому, что не мог остановиться. По правую руку от него — Эрен, занятый тем, что уничтожал бутерброд, словно это была его личная миссия, по левую — Микаса, молча попивающая шоколадный шейк через трубочку и наблюдающая за происходящим с едва заметной полуулыбкой, которая говорила о том, что она уже давно привыкла к их безумным разговорам. — …Ты серьёзно это провернул? — Эрен смотрел на Армина с видом человека, одновременно восхищённого и обеспокоенного, будто не мог решить, стоит ли хлопать его по плечу или схватить за воротник и встряхнуть. — Абсолютно, — отозвался Армин, с трудом сдерживая довольный блеск в глазах. — Они буквально следили, чтобы я не натворил ничего «экспериментального», — он изобразил пальцами кавычки, подчёркивая иронию. — А я — пара минут вечером в пятницу… и вуаля. — Ну? Показывай! — потребовал Эрен, отодвинув тарелку и наклонившись ближе, словно ожидал какого-то фокуса. Армин медленно высунул язык — короткое, почти вызывающее движение. В центре — тонкий металлический шарик, сверкнувший в свете, будто маленький трофей, добытый вопреки всем ожиданиям. — Сюрприз, — хмыкнул он, отчётливо довольный собой. — Ты теперь кто, мятежный гений? — фыркнул Эрен, но в его голосе сквозило скорее уважение, чем осуждение. — Родители до сих пор уверены, что я «образцовый мальчик с золотым билетом в будущее», — ответил Армин, снова используя кавычки. Микаса качнула головой и, наконец, позволила себе тонкую ухмылку, будто говорила: «Ну конечно, куда же без этого». В этот момент мимо проходили Энни и Хитч. Обе несли подносы, на которых дымился кофе и лежали булочки, ещё тёплые, с хрустящей корочкой. Разговор шёл неторопливо, почти лениво, но в воздухе витало что-то невысказанное. — Райнер уже здесь? — спросила Энни, стараясь звучать равнодушно, но её взгляд скользнул по залу, будто искал кого-то ещё. — Конечно, — отозвалась Хитч, лениво махнув рукой в сторону дальнего угла. — Бертольд его, как всегда, в углу засадил. Принципиально. Когда они проходили мимо столика Армина, Хитч говорила дальше, но голос Энни чуть сбился. Она уловила знакомую интонацию — и фразу. — «…а девчонкам нравится, реально выглядит сексуально» — сказал Армин, хмыкнув, и в его голосе звучала та самая уверенность, которую он демонстрировал ещё тогда в студии. Её взгляд непроизвольно скользнул к нему — к тому, как он откинулся в кресле, чуть прищурившись, с этим дерзким и уверенным видом, совершенно несвойственным образцовым ботанам. Ироничный блеск в глазах. Острые скулы. Невозмутимость. «Что? Это точно тот же Армин, что таскал учебники и отводил глаза в коридоре пару лет назад? ..черт, всё ещё не могу поверить...» Хитч, заметив, как подруга внезапно замедлилась, выгнула бровь. — О, нет. Только не говори, что ты опять на него смотришь. — Я просто… — Ты просто залипла, — перебила Хитч, прищурившись. — Энни Леонхарт, тебя что, правда тянет на... мозги с пирсингом? — шуточно обозвала Хитч, но в её голосе сквозило искреннее любопытство. — Ты слышала, как он говорит? — тихо, почти себе под нос, пробормотала Энни. — Слишком хорошо, — поддакнула Хитч. — И слишком умно. Это ловушка. Вот сначала он цитирует учёных, потом, глядишь, ты уже у него дома и влюбляешься в его почерк. Энни молчала, взгляд всё ещё на Армине. Он сейчас что-то рассказывал друзьям, оживлённо жестикулируя и смеясь. Смех был настоящий. И заразительный. Живой, слегка нахальный, ироничный. — Он... — пробормотала она. — Не такой уж и ботан... — Ага, теперь он «чувствующий эстет с аналитическим мышлением и пирсингом», — усмехнулась Хитч. — Осторожно, у тебя дрожит поднос. Это может быть... знаешь, как у героинь ромкомов! — Заткнись, — буркнула Энни, проходя дальше, но уголки её губ дёрнулись. — Только если ты пообещаешь, что не сделаешь из него персонажа для дневника с сердечками на полях! — Я сказала — заткнись. Щёки Энни к тому моменту уже покраснели, хоть и сдержанно. Они подошли к своему столику, но, опускаясь на скамью, Энни всё же бросила один, последний взгляд в сторону Армина. И в тот же момент — он поймал её взгляд. На миг. Не больше. Но этого было достаточно. Потому что он — нахально улыбнулся. Уверенно. Почти дразняще. А она отвела взгляд. Сердце её стукнуло чуть быстрее.

***

За окном уже сгущались сумерки. На улицах один за другим зажигались фонари, отбрасывая тёплые круги света на мокрый после недавнего дождя асфальт. В воздухе витал густой аромат чего-то фруктового и сладкого — то ли из ближайшей пекарни, то ли от уличного ларька с жареными каштанами, смешиваясь с прохладной свежестью осеннего вечера. Внутри кофейни царила уютная атмосфера. Из колонок тихо лилась джазовая мелодия — томный саксофон переплетался с нежными переливами фортепиано, создавая идеальный фон для вечерних разговоров. Гул голосов — то смех, то оживлённые обсуждения, то тихие признания — сливался в единую симфонию городского уюта. Энни с Хитч вошли, пропуская внутрь порцию прохладного воздуха с улицы. Они скользнули взглядом по залу, оценивая обстановку — несколько пар за столиками, пара студентов с ноутбуками в углу, бармен, ловко управляющийся бокалами за стойкой. Найдя свободный столик у самого окна, откуда открывался вид на освещённую улицу, они направились туда. Хитч без умолку шутила и смеялась, жестикулируя так активно, что её серёжки звенели, как маленькие колокольчики. Но Энни была погружена в свои мысли — её пальцы нервно перебирали край шарфа, а взгляд то и дело скользил к входу, будто она кого-то ждала. Или боялась увидеть. Внезапно, за барной стойкой у кофемашины мелькнул знакомый силуэт. Это был Армин. На шее болтались наушники, а под мышкой он зажал ноутбук в потрёпанном чехле, явно только что закончивший работу. Он заметил Энни первым — его взгляд задержался на ней на секунду дольше, чем нужно, потом чуть поднялась бровь, и на губах появилась та самая улыбка — чуть насмешливая, но искренняя. Дождавшись, когда Хитч встанет заказывать кофе, он неспешно подошёл к их столику. — Ну, кто бы мог подумать, что мы сегодня окажемся в одном и том же месте, — сказал он, делая шаг ближе. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась лёгкая игривость, будто он снова собирался сказать что-то остроумное в перемешку с флиртом. Энни немного смутилась — её пальцы непроизвольно сжали край шарфа, но скрыть лёгкую улыбку она не смогла. — Это судьба? — с иронией спросила она, стараясь звучать равнодушно, но уголки её губ предательски дрогнули. Армин рассмеялся тихо — смех у него был тёплый, приятный. Он опустился в кресло напротив и провёл рукой по волосам, слегка растрёпанным после долгого дня. — Скорее химия, — улыбаясь, добавил он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который заставлял её сердце биться чуть быстрее. — И... как же эта химия проявляется? — поинтересовалась Энни, играя пальцами с краем чашки, которую только что поставила перед ней официантка. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось лёгкое напряжение — будто она балансировала между желанием продолжить разговор и страхом сказать что-то лишнее. Армин наклонился чуть ближе, оперевшись локтями о стол, и в его голосе появилась та самая игривая нотка, которая всегда заставляла её насторожиться. — Например... знаешь, мы с тобой как алюминий и бром... — В его глазах играл лёгкий огонёк — он явно наслаждался моментом, прекрасно понимая, что Энни ничего не поняла. — И... что ты имеешь в виду? — спросила она, поднимая бровь, но в её голосе уже чувствовалось любопытство. — Ну, знаешь... — он сделал паузу, словно давая ей время представить, — это как страстный вихрь. Контакт — мгновенный. Раз — и металл начинает тлеть, жарко... Реакция идёт с выделением огромного количества тепла и света... — Он говорил медленно, растягивая слова, будто рассказывал сказку. — Это можно сравнить с пылающим горячим поцелуем, от которого сносит все мысли, — пояснил он шёпотом, и в этот момент пространство между ними стало другим — более интимным. Энни покраснела — она почувствовала, как жар разливается по щекам, и отвела взгляд, но в глубине её глаз промелькнул тот самый искренний интерес, который она так старалась скрыть. — Ты серьёзно? — тихо спросила она, всё ещё не решаясь поднять на него глаза. — Хах, абсолютно, — сказал он, глядя ей прямо в лицо, и в его взгляде читалась такая уверенность и ехидство, что у неё перехватило дыхание. Это было мгновение молчания. За окном город зажигал огни — жёлтые, оранжевые, белые — они мерцали, как звёзды, отражаясь в лужах. В кофейне казалось, что время остановилось: музыка, разговоры, даже запах кофе — всё ушло на второй план. Остались только они — и это странное, необъяснимое напряжение между ними, которое с каждым словом становилось всё сильнее.

***

Они виделись всё чаще. Энни не сразу поняла, когда именно это началось. В какой именно момент Армин — тот самый Армин Арлерт, который всегда был в компании Эрена и Микасы, которого она привыкла видеть в библиотеке за стопками книг или в коридорах, погружённого в какие-то свои мысли, — вдруг стал появляться где-то рядом. Сначала это было почти незаметно: мелькание светлых волос в толпе, случайные пересечения взглядов в столовой, его смех, доносящийся из-за спины. Потом чаще. Мимоходом. Ненавязчиво. Иногда просто здоровался, иногда отпускал короткое замечание в её сторону, всегда точно попадая в настроение — будто заранее знал, что она чувствует. Он умел говорить так, что в голосе будто звучало ещё одно, невысказанное предложение. Каждое его слово было обёрнуто в лёгкую иронию, но при этом чувствовалась какая-то странная серьёзность — как будто за шутками скрывалось что-то настоящее. На переменах он мог подсесть к ней, наклониться ближе, будто бы чтобы уточнить, что сказал преподаватель, и при этом прошептать ей что-то, от чего щёки начинали медленно теплеть. Его голос всё ещё отдавался в мыслях. «Вот мой конспект... Хотя, мне кажется, я много чего упустил. Был слишком занят рассматривая одну блондинку.» Он не вторгался в её личное пространство — наоборот, как будто знал, где проходит граница, и играл на ней, то подходя ближе, то снова растворяясь в толпе, оставляя после себя лёгкое недоумение и странное чувство, будто чего-то не хватает. А позже они начали даже переписываться. Сначала это были короткие комментарии к сторис — нейтральные, почти дружеские. Потом ссылки на странные, но точные по настроению песни, которые он, казалось, подбирал специально под её состояние. Затем их сообщения стали длиннее, глубже. Диалоги были в подобном духе: «Ты была права насчёт кофе в том месте. Горький, но нотка ванили в этой комбинации невероятно украшает. Ассоциируется у меня с одним человеком)»

«Ты снова это делаешь »

« Дай угадаю, улыбаешься, ведь так?»

«А, что? Нравится?»

«Сравнил, конечно. Кофе и я. Ну, спасибо »

«Воу, ты недовольна? Просто я хочу привыкнуть к тебе так же, как к утреннему вкусу этого горького кофе... ну и чтобы день в таком случае не только с него начинался.» Она читала и не знала — играть в отстранённость или... поддержать его игру. Она не была глупой. Понимала, что это флирт, но в его словах было что-то такое, от чего становилось тепло внутри. Однажды он написал поздно вечером, когда она уже собиралась спать. « Спокойной ночи, Энни. » « Хочу провести с тобой ещё не одно мгновение.) » Она тогда не ответила. Лайкнула его сообщение, но не смогла что-то написать. Легла спать с телефоном на груди, прижав его ладонью, и чувствовала лёгкое стягивание внизу живота. От ожидания. От мысли, что завтра он снова появится где-то рядом, скажет что-то, от чего она снова покраснеет, и этот странный флирт между ними продолжится. И, честно говоря, она уже была не совсем против.