Just One More

Блять. Блять. Блять! Ещё не всё вышло. Он ещё не очистился до конца. Стэн просто должен был всё, блять, испортить. Чёрт! Он против меня. Все против меня. Они хотят, чтобы я стал жирным, клянусь Богом! Кайл встал перед зеркалом и снова приподнял футболку. Вздутие немного спало, но он чувствовал, что ещё не закончил. Он пригладил волосы и плеснул в лицо холодной воды, чтобы хоть немного избавиться от своего «полумёртвого» вида. Запах желчи на воротнике стал отчётливее. — Чёрт возьми… — бормочет он, промакивая пятно влажной туалетной бумагой. Он смыл воду в унитазе, помыл руки и засунул телефон в задний карман.  Он забыл прислушаться к звуку открывающейся и закрывающейся входной двери, который возвещал об уходе Стэна, но молил Бога, чтобы этого не произошло... или, может быть, хотел, чтобы он ушёл? Кайл сам не знает. Оно всё ещё внутри. Но, возможно, Стэн всё ещё был здесь. Он неосознанно засунул руку под футболку и провел пальцами по более плоскому животу. Потом положил руку на грудь — сердце бешено колотилось от страха и от того, через что только что прошло его тело. Он вздохнул, бросил на себя последний взгляд в зеркало и отперев дверь, открыл её. Его взгляд тут же метнулся вниз и встретился с мягким взглядом Стэна. — Привет... — сказал он. — Привет, — коротко ответил Кайл и быстро прошел в свою комнату. Стэн тут же подорвался и попался следом. Рыжий услышал, как тот тяжело сглотнул. — Что ты делал? Кайл молча сел на кровать, и Марш устроился рядом. Всё, о чём Брофловски может сейчас думать — это остатки еды в его животе. Оно всё ещё там. Ему тошно и, кажется, его скоро снова вырвет. Хотя он не совсем уверен, была ли ему приятна мысль о том, чтобы выблевать всё на пол. По крайней мере, так из его организма выйдет больше еды. Стэн продолжил на него смотреть. Его и без того большие глаза стали ещё шире от беспокойства. Кайл опустил голову, чтобы избежать пристального взгляда. Хватит. Просто перестань смотреть на меня так. — Прекрати, — говорит Кайл. — Что прекратить? — искренне спрашивает Стэн. — Прекрати смотреть на меня и жалеть. — Я не могу тебя не жалеть, даже если не знаю, что с тобой происходит, Кайл, — хмурится Стэн. Колено Кайла начинает подёргиваться, но он хорошо это скрывает. — Давай, чувак, просто скажи мне, что происходит, — его умоляющий голос разбивает хрупкое сердце еврея. Даже больше, чем просто разбивает — пронзает грудь и сжимает мышцы, пока они не синеют от недостатка кислорода. Кайлу было ясно, что Стэн и так уже всё понял. Ему просто нужно было услышать это от него самого. И это злило — Я не..., — хмурится он, и, переводя взгляд в сторону, смотрит на нахмуренные брови и грустные глаза Стэна. Брофловски вздыхает, — После того как ты ушёл... я... — он закрывает глаза и снова опускает голову. Боже, как это тупо. Просто скажи, чёрт возьми. — Когда ты ушёл... я начал думать о том, что сказал тебе и... я потерял контроль, — он провел рукой по волосам, — Я потерял контроль и наелся. Сильно. А потом мне стало страшно, так что... мне просто нужно было избавиться от всего этого. От еды, я имею в виду. Стэн явно не знает, что сказать, но показывает свою поддержку так, как умеет: он кладёт ладонь Кайлу на спину и начинает медленно водить ею по ткани его рубашки круговыми движениями. Кайлу хочется откинуться назад и насладиться этим ощущением. Хочется лечь на кровать и просто быть. — Чего ты испугался? — Это глупо, — Кайл покачал головой. Стэн прекратил движения рукой, но не спешил убрать ее со спины. — Это не глупо, раз явно тебя тревожит, чувак. Кайл поднимает голову и смотрит на своего лучшего друга. — Я испугался, ну... что наберу вес. Или что еда переварится. Стэн медленно кивает, будто ожидал этот ответ. — Как давно это продолжается? Господи Иисусе, это доктор Фил или что-то в этом роде? — Слушай, Стэн, мне сейчас не нужна, блять, третья степень, понятно? Ты видел то, что видел, но из этого не нужно устраивать целую драму, — выпалил Кайл, отчего лицо Стэна стало почти шокированным. Рука Марша соскользнула с его спины, и Кайл тут же почувствовал, как ему не хватает этого тепла. Стэн сцепил руки на коленях и стал теребить свои костяшки пальцев. Между ними повисла тишина, которую в конце концов нарушил Стэн. — Я чуть не сорвался перед тем, как прийти сюда, — признался он, опустив голову. У юноши перехватило дыхание. Это произошло из-за него. Кайл чуть не разрушил его годичную трезвость. Ты кусок собачьего дерьма. — Я... думал о том, что ты сказал. Что когда мне снова станет грустно, я тут же вернусь к алкоголю. Меня это реально расстроило, но, по правде говоря, это была не твоя вина. Честно, думаю, всё потому что я перестал пить таблетки. "Когда", а не "если"... — Что? — выкрикнул Кайл, резко подняв голову и уставившись на Стэна. — Да... я думал о том, что, возможно, мне придётся принимать их до конца жизни, и это меня напугало, — он вздохнул и резко потер ладонями глаза, — Я правда очень стараюсь, Кайл, — рыжий чувствует, как в его голосе нарастает ком. Стэн всегда быстро расстраивался, — Это чертовски сложно, чувак. С каждым днём всё сложнее, но... это... это необязательно должно быть так, понимаешь? — он поднял голову и пересекается с чужим взглядом, — Проговаривать проблемы вслух реально помогает... ну, мне, по крайней мере. Даже если ты не хочешь говорить об этом мне, ты можешь найти психотерапевтов, которые помогают с этим... — С чем? — переспрашивает Кайл. — У тебя расстройство пищевого поведения? — Стэн выглядел озадаченно, когда говорил это, смотря в зелёные глаза напротив. Кайла чуть не стошнило. Ему не нравилась даже сама мысль о том, что его могут отнести к категории людей с РПП. Сраное расстройство пищевого поведения? Серьёзно? Он лучше сдохнет, чем пойдёт к какому-то психотерапевту, который, скорее всего, запихнёт его в психушку. Тогда все узнают. Все узнают и будут нянчиться с ним всю оставшуюся жизнь, и его посадят на специальную диету, и воткнут зонд для кормления, а он не может этого сделать. Просто не может. Придётся просто взять себя в руки и выговориться. Прямо здесь и сейчас. Кайл дёргает рукава. — Мне... не очень нравится то, как я выгляжу. Моя внешность, и всё такое, — он хочет остановиться, но, начав, уже не может, — Дело даже не в весе. Точнее, в нём — но и не только. Я просто хочу иметь контроль... над чем-то. Всё происходит слишком быстро, и мы взрослеем, — Кайл смотрит на свои руки, которые, как он уверен, до сих пор пахнут рвотой, — Всё несётся прямо на меня, и я не справляюсь. Я просто хочу мочь что-либо контролировать, но даже это у меня не получается, — он сухо усмехается, — Я хочу хорошо выглядеть. Смотреть в зеркало и не хотеть всё изменить. Я гонюсь за этим чувством пустоты, и когда оно приходит — я чувствую себя, блять, на вершине мира. Но потом это чувство начинает болеть. А боль — это тоже приятно. Но потом начинается компульсивное переедание и... эм... да, — он замолкает. Стэн не лезет с вопросами. И Кайл это ценит. Ценит до невозможности. — Почему ты так смотрел на Картмана сегодня за обедом? — не отрывая взгляда спрашивает Стэн. Кайл только и может смеяться. — Отказ от еды почти повышает моё самолюбие. Типа... Я смотрю на других людей, которые едят, и думаю, что я бы так никогда не смог, что я бы никогда не стал такой отвратительной свиньёй, как они и оставался бы «чистым». Или что-то вроде того... Но на самом деле, — улыбка Кайла исчезает, — я такой же, как он. Я такой же, как все остальные, кто не может себя контролировать. — Ты считаешь меня мерзким? — выпалил Стэн. — Нет! Боже, нет. Дело во мне. Это мой собственный больной способ мышления, — это забавно. Стэн был заметно крупнее его, но при этом Кайл всё равно считал его самым идеальным человеком на свете. Стэн какое-то время не отвечал, секунд десять, если быть точным. — Ладно… Я понял. То есть… не понял… но, ты знаешь. — Да. Знаю. Наступает очередная пауза, и её снова нарушает Стэн. — Кайл, ты же знаешь, что я считаю тебя красивым? Еврей поворачивается к нему, улыбаясь. — Это звучит очень по-гейски. — Мне плевать, — отвечает Марш, не улыбаясь. Он был чертовски серьёзен. Улыбка Кайла понемногу тает, когда он чувствует, как в животе начинает теплеть. Он хочет поцеловать его. Несмотря на рвотные позывы, он хочет поцеловать его — медленно и глубоко. Ему не нужна грубость. Сейчас хочется нежности. Он жаждет её, чтобы уравновесить наказания, которые сам себе устраивает. Стэн прочистил горло: — Тебе не нужно гнаться за этой... недостижимой целью, чтобы ощущать контроль над своей жизнью. Я знаю, что легче сказать, чем сделать, или может быть, я лицемерю, но... если ты гонишься за ощущением, которое всё дальше и дальше от тебя уходит — тебе никогда не станет легче. Ты просто будешь пытаться снова и снова, пока в итоге не сломаешься. Такие штуки редко хорошо заканчиваются. Если подумать... ты такой же зависимый, как и я, — он делает паузу, — Но… эм… я тебя люблю, чувак. Правда. И мне будет больно видеть, как всё это разрушает тебя. Потому что мне нужен мой лучший друг, — Марш хмурится, глядя прямо в глаза, — Мне нужен ты. Глаза Кайла расширились от удивления, он сглотнул и начал наблюдать за тем, как голубые глаза напротив изучают его лицо, прежде чем Стэн наклонился и поцеловал его. Кайл готов был расплакаться. Стэн отстраняется и раскрывает руки, предлагая Кайлу прижаться к нему. Рыжеволосый юноша смотрит на грудь своего лучшего друга, а потом переводит взгляд обратно к его глазам. Он подползает ближе, и темноволосый помогает им обоим лечь на подушку под ними. Ну, если быть точнее, Стэн лежал на подушке, а Кайл — на его руке. Марш просунул свою руку под рубашку еврея и начал медленно водить ею круговыми движениями, а другой рукой он зарывается в чужие рыжие волосы и нежно прижимает его голову к своей шее. Тело Кайла прижимается к телу Стэна. Он мечтал о том, каково это, и теперь, когда это случилось, ему кажется, что мир вокруг них растворился, и остались только они вдвоем. Больше не существует никто. Больше не существует еда, и Кайл может перестать бояться. У него в горле встал ком, и он почувствовал, как ему хочется буквально слиться с телом Стэна. Кайл готов был расплакаться и он расплакался.