Анемия

Доктор Веритас Рацио. Так звучит его полное имя. Но в свой адрес он чаще слышит, будучи оперирующим хирургом в довольно дорогой и престижной больнице Москвы, простое – Доктор Рацио. Крашенные фиолетовые волосы с заколкой на голове в виде золотой оливковой ветви могли показаться пережитком прошлого. Остатком от взрывной молодости противоречия всего сущего, как эры подросткового максимализма. И возможно, так и было бы, но Веритасу было глубоко плевать на чужие косые взгляды, как на улице, так и на работе. Ещё в первый день своей практики в больнице, в которой, к слову, он сейчас работает, ему сделала выговор старшая медсестра. Но в ответ получила лишь грубое: «Не ваше дело» и «Я не нарушаю правила больницы». Будучи обескураженной, она тогда пожаловалась главному врачу, который на это лишь пожал плечами. Прямо сейчас Веритас ехал в торговый центр. На нём были удобные, свободные брюки из плотной, клетчатой ткани, чёрная водолазка с высоким горлом и тёмная ветровка. На улице хоть и был август, но погода и вовсе не пела. Скорее кряхтела, перебирая своими костлявыми, только недавно обросшими листвой ветками, пытаясь забраться своим холодом в самую душу. Машины гудели совсем неподалёку. Дорога была на удивление свободная, лишь иногда затихая почти полностью, когда загорался красным светофор. Когда перед глазами замаячил четырёхэтажный торговый центр с пёстрыми вывесками, Рацио лишь немного замедлил шаг. Вход с каменным, почти мраморным покрытием легко переходил в плитку белого цвета внутри здания. Тёмные колонны, поддерживающие плиты над головой Веритаса, пусть и не были столь же выличественны, как произведения греческих творцов, часто добавляющих к ним лепнину, но глаз не раздражали. Внутри всё было выдержано в минималистических тонах. Светлый пол, стены светло серого цвета и большой круглый проём, ведущий вниз. По середине него, на первом этаже стоял фонтан, около которого расположили лавочки. Вместо потолка на самом верху было стекло. Солнечные лучи с трудом проходили сквозь него, попадая лишь на верхние этажи. Веритас поднялся на второй этаж на эскалаторе. Не торопясь, проходя вдоль коридора, усеянного со всех сторон магазинами, Веритас искал глазами лишь одну знакомую вывеску. Довольно популярный среди людей всех возрастов книжный магазин, который он искал, вскоре очутился перед ним. Сам магазин был усеян книжными полками разных размеров. По середине отдела они были невысокими, чуть ниже среднего человеческого роста, а у стен практически в потолок. Перед кассой стоял невысокий, длинный столик с новинками и самыми популярными книгами. Внутри, где-то с потолка играла тихая, расслабляющая музыка. Веритас прошёл глубже, ближе к отделу о научной литературе. Он был довольно увлекающейся личностью и почти постоянно учился чему-то новому. Особенно, он любил науку. Сейчас его новая страсть – это астрономия. Он принялся изучать содержание попавшейся на глаза книги. Кажется, она не оправдывала всех его ожиданий из-за чего Рацио нахмурился. Это могли быть выброшенные на ветер деньги да и у этого издания он ещё книг не брал. Сомнения, брать ли книгу росли, а вместе с ними и небольшое раздражение. Неожиданно, колонка внутри магазина забарахлила, издавая давящая на виски кряхтение и шум. Он, также, как и многие другие посетители обратил своё внимание на источник звука. Кто-то, кажется, даже раздражённо обратился к консультанту, но ответа не получил. Звук выровнялся и затих. Сотрудники забеспокоились. Видимо, эта ситуация не поддавалась никакому их внятному объяснению. Тем не менее, вскоре из колонок снова пошёл звук. – Приветствуем Вас, посетители данного торгового центра, – зазвучал механический голос. – Убедительная просьба – оставаться на своих местах и не мешать теракту. Рацио недоумённо хлопнул глазами, после чего послышался первый выстрел. Люди в панике начали метаться по магазину, а открытая подсобка в тот же момент была заполонена огромным количеством людей. Внутри почти началась давка, когда консультанты закрыли дверь изнутри на замок. Оставаться в отделе было небезопасно. Как известно, фанера, из которой вероятней всего была сделана вся мебель в магазине, не отличалась особой прочностью и спасти от пуль уж точно бы не смогла. А значит, нужно было бежать отсюда со всех ног. Веритас поставил книгу на место и бросился бежать. Уже в коридоре он свернул налево, в противоположную от главного входа сторону. Позади начали отчётливо слышится выстрелы. Рацио, видя панику людей, не слышащих и не видящих ничего, начал пробираться сквозь их толпу. Он бежал трусцой около стенки, касаясь ту плечом, когда в него врезался парень, почти снеся его с ног. Он просто оттолкнулся и побежал дальше, путаясь в своих ногах. В голову лез навязчивый вопрос – от чего или от кого они бегут? Конечно, вариант того, что террористы зашли с разных сторон вероятен больше коллективного помешательства. Но остановить кого и задать вопрос было бы просто глупо. Поэтому Веритас старается не смотреть им в лица. Знает, что если увидит их лежащими на полу в собственных лужах крови, то к горлу подойдёт неприятная тошнота. Как врач, он должен спасти как можно больше, а как человек – лишь себя самого. Преодолев толпу, Веритас оказывается в очень невыгодном положении. Он стоит в пустом коридоре, где от людей остались лишь крики где-то позади. Здесь развилка. Впереди, кажется, тупик. А вот справа неизвестная пустота. Веритас сглатывает, делает глубокий вдох и сворачивает. Он идёт быстрым шагом, стараясь понять, откуда идёт звук. Приближаются ли выстрелы к нему, в какую сторону двигаются люди. Пройдя чуть больше половины, он наконец отчётливо слышит, что в его сторону бежит небольшая группа людей. Он останавливается, напружинивается, когда из-за угла выворачивает группа из человек семи. Их возглавляет невысокая женщина, которая завидев его издаёт истошный вопль: – Беги! – в её голосе так и слышатся слёзы. Адреналин захватил её тело, двигая вперёд. Веритас разворачивается и повинуется. Он сворачивает туда, откуда отказался идти изначально. Это его последняя надежда. Сердце громко стучит, когда Веритас всё же видит перед собой дверцу общественного туалета. Он искренне надеется, что она не закрыта, когда разворачивается, проскальзывая по скользкому полу метр, а то и полтора, чтобы позвать тех людей к себе. – Сюда! – голос на удивление даже самого Рацио не дрогнул, а даже наоборот, прозвучал по-командирски громко и чётко. Люди молча поменяли направление в его сторону, смотря затуманенными паникой глазами. Веритас добежал до туалета, врезаясь в дверь. Она поддалась, только когда он дёрнул ручку на себя. Рацио пропустил каждого внутрь, после чего зашёл сам. Люди забились в углу около кабинок. Только сейчас Веритас заметил, что из мужчин среди них было лишь двое. Ещё трое женщин и двое детей. Мальчик подросток и девочка дошкольница. Она плакала у одного из мужчин, вероятней всего своего отца, на руках. Рацио, чуть отдышавшись, расслышал ещё несколько выстрелов. Опомнившись, он подбежал ко второй от стены кабинке, чтобы открыть её дверь. Первым опомнился мальчик подросток. Он с прыжком открыл другую дверцу, в которую юркнули женщины. В ту же, которую открыл Рацио, вошли мужчины вместе с мальчиком подростком и самим Веритасом. Один мужчина сел на стульчак, прижав дочь к себе поближе. – Друг, ты как? – забеспокоился второй. – Порядок. – солгал тот, после чего его лицо скривилось от боли. Веритас нахмурился. – Вас ранили? – спросил он. – Нет. Просто у дяди проблемы с сердцем. – ответил мальчик подросток. – Какие именно? – продолжил Веритас. – У него не так давно была операция на сердце. Клапан заменили. – На какой? Биологический или механический? – лицо мужчины, стоящего напротив приобрело удивлённый вид. – Механический. – ответил сидящий. – Таблетки, разжижающие кровь, давно пили? – Пару часов назад. Веритас выдохнул. Одной проблемой меньше. При операции по замене клапана сердца на искусственный, в данном случае, механический, появляются свои проблемы. Механический клапан служит дольше, но в отличие от биологического, требует особое внимание к препаратам, разжижающим кровь. Если пропускать приём этих таблеток, то шанс появления тромба, за которым следует инфаркт поражённого органа, вырастает до невиданных высот. Стресс также влияет на появление тромбоза. И это лишь одна из проблем, которые преследуют этого мужчину из-за искусственного клапана сердца. – Покажитесь позже в срочном порядке врачу. Мужчина кивает в ответ. – А Вы сам врач? – интересуется он в ответ. – Да. – утвердительно кивает Веритас, после чего замолкает и задерживает дыхание. Прямо неподалёку от них снова звучат выстрелы. В туалете воцаряется тишина. Это оказалась гулкая, короткая стрельба, которая закончилась также быстро, как и началась. Кажется, можно даже расслышать чей-то топот, после которого открывается дверца туалета. Внутрь заходит, нет, вбегает человек и оседает где-то у стены. В коридоре вновь слышно, как кто-то бежит. Но на этот раз, этот кто-то отправляется в другую сторону. Человек шипит, кажется, от боли, а после выдыхает тихое «блять». По голосу можно сказать, что это мужчина. Рацио ждёт немного, после чего, не смотря на тревогу и сопротивление одного из мужчин, хватающим его за локоть, открывает дверцу кабинки. В любом случае, даже если бы Веритас и не вышел бы, тот парень всё равно уже услышал шуршание. Сделав два шага из-за дверцы, перед Веритасом предстаёт парень, сидящий на полу. У него блондинистые, почти золотистые волосы, неряшливо разбросанные по лицу и голове. Узкие глаза цвета аметиста недоверчиво блеснули из-под чёлки, а тонкие, розовые губы дрогнули. Он выглядит побитым щенком, завидев которого хочется присесть на корточки, расправить брови и аккуратным, нежным голосом позвать, протянув раскрытые ладони в его сторону. Такого хочется успокоить и пригладить. Приручить и забрать к себе. Но к сожалению, часто случается так, что такие милые щеночки уже познакомились со злыми людьми. Они уже привыкли, что человек – это враг, а вовсе не друг. На этом парне чёрная, заляпанная в крови, расплывшимися пятнами на животе и правом рукаве, толстовка с карманом где-то внизу. А тёмно-зелёные штаны, висящие на расставленных ногах, пачкаются разбегающемся по ткани пятном на бедре. Веритас поднимает руки в примирительном жесте. – Я врач. Позвольте помочь. Парень щурится, после чего медленно кивает и подгибает одно колено ближе к своему телу, в то время как другое отставляет в сторону. Он следит за каждым действием Веритаса, будто оценивая в нём уровень угрозы. Такое недоверие Рацио легко списывает на пережитый стресс и медленно, будто бы на него навели пульт и нажали кнопку «замедлить», как в каком-то фильме, идёт к златовласому. Он опустился перед парнем на колени, протягивая руки к, по всей видимости, раненому запястью. – Можно? – поднял глаза Веритас и на секунду задохнулся. Он впервые видит центральную гетерохромию обоих глаз. Только сейчас он заметил, что аметистовая радужка довольно резко перетекала в светло-голубой ободок вокруг зрачка. Раньше такая красота доводилась видеться ему только на картинках в интернете или в своём отражении. Но в отличие от драгоценной руды, вокруг голубой лагуны, его глаза казались издалека золотыми. Тёмно-карий по краям также резко перетекал в светло-карий, создавая тем самым эффект золота. Парень снова медленно кивнул, понемногу расслабляясь. По крайней мере, делая такой вид. Веритас только аккуратно закатал рукав, когда из кабинки вышел мальчик подросток. – Я могу Вам как-нибудь помочь? – спросил он. Оторвав свои глаза от раненого запястья, он перевёл взгляд на лицо парня. Его зрачок сузился, говоря о страхе. Лицо тоже напряглось, окаменело. Он нервничает. А если так пойдёт, то Рацио и поработать не сможет. Всё ещё неизвестно, задеты ли вены пулей. – Не мешать и молча сидеть в кабинке. – бросил он, не оборачиваясь. Мальчик вдохнул, кажется, чтобы что-то сказать, но не решился и молча вернулся обратно. Веритас обратил внимание на рану. Из рваных краёв кровь текла медленной, пульсирующей струёй жидкостью тёмно-красного цвета. Перед ним прямо сейчас прекрасный пример венозного кровотечения. К сожалению, ни марлевых салфеток, ни бинта у него при себе не было. Хотя, возможно, он есть у одной из женщин. – Эй, мальчик, – обращается Рацио к мальчику подростку. – Ты же хотел мне помочь, да?       – Да, хотел. – говорит он, выглядывая из кабинки.       – У кого-нибудь из вас есть бинт и влажные салфетки? Мальчик замолкает. А потом идёт в другую кабинку, где сидят женщины. – Мам, у тебя есть? – спрашивает мальчик. – Салфетки есть, но бинта нет. – говорит она, по звуку, роясь в сумке. – А прокладка подойдёт? – спрашивает она. – Да, в самый раз. – кивает Веритас. Мальчик подросток положил полупустую пачку прокладок и влажных салфеток рядом с Рацио и ускакал обратно в кабинку. – Как тебя зовут? – вдруг прозвучал довольно высокий для мужчины, почти ехидный голос. – Меня – Авантюрин. Указал он пальцем здоровой руки на себя и заговорчески улыбнулся. Веритас почти вздрогнул от неожиданности. – Не ты, а Вы. – цокнул он, вынимая свой ремень из шлёвок. – Рацио. Доктор Рацио. – Ох, Док, мы знакомы только несколько минут, а вы уже раздеваетесь? Веритас раздражённо цокнул. – Могу не останавливать твоё кровотечение. – Ох, нет, что вы, – драматично вздохнул он. – продолжайте. Веритас в то время тщательно протёр свои руки, после чего аккуратными, отточенными движениями очистил от крови светлую кожу около раны. Когда салфетка улетела в сторону, следующим этапом стал ремень, которые тот быстрым, даже немного грубым движением закрепил ремень вместо жгута чуть ниже раны Авантюрина. Пытаться извлечь пулю сейчас не удастся да и слишком рискованно. Поэтому Рацио молча достал прокладку из пачки, развернул её и обратил внимание на недоумённое лицо Авантюрина. – Имеешь что-то против? – изогнул одну бровь Веритас. – Никак нет Док. – хихикнул в ответ Авантюрин – Доктор Рацио. – поправил его Веритас. Авантюрин в ответ засмеялся. Вероятно, у него был сильный болевой шок. В таких случаях обычно колют успокоительное вслед за обезболивающим. Но сейчас такой возможности не было. Веритас спохватился, что ему нечем привязать прокладку к ране, чтобы создать некую иллюзию давящего бинта. Он приложил прокладку к ране, вырвав тихое «ой» из уст блондина. – Прижми. – попросил он. Авантюрин послушно прижал, принимаясь наблюдать за тем, как Веритас поднимается с колен, которые звонко прохрустели, направляясь к кабинке, где сидели женщины. Он открыл дверцу ногой, видя удивлённые взгляды. Веритас направил свой взор на одну. На неё были кроссовки, капроновые колготки, юбка, блузка с глубоким вырезом и шарфик на шее. – Мэм, простите, не могли бы вы отдать свой шарфик или колготки? Женщина расширила глаза, пару раз открыла рот, будто рыба на суше и замахала руками с длинными ногтями в воздухе. – Это нужно для стягивания раны. – объяснил он. Она ещё немного постояла, после чего кивнула и посмотрела на свои колготки, а шарф прижала к себе. Очевидно, его она отдавать не собиралась. Веритас без лишних слов отвернулся, ожидая, когда она снимет колготки. Уже через пару минут на дверцу были накинуты колготки телесного цвета, которые Веритас в тот же момент схватил и направился обратно к Авантюрину. По дороге он порвал их, что не составило труда. Он снова опустился на колени перед блондином, который убрал руку от своего запястья. Веритас начал с небольшим натягом наматывать колготки на запястье Авантюрина, имитируя давящую повязку. Авантюрин в этот момент молчал, лишь немного улыбаясь уголком губ, наблюдал. – Доктор Рацио, вашей маме зять не нужен или не поделитесь ли вы номерком? – прозвучало из уст довольного, словно кота, Авантюрина. Веритас аж опешил. Такого пациент ему ещё не предлагал. Но вероятнее всего, это просто играет болевой шок. В здравом уме, вероятней всего, этот парень такого бы ему не предложил. – Обойдёшься. – ответил Веритас, заправляя носок колготка под прошлый виток, после чего снял ремень с запястья. – Готов. – А зря. – склоняет голову он. Авантюрин опускает взгляд на повязку, начиная руками как бы проверять её на прочность. А как только остаётся довольный результатом встаёт, чуть пошатываясь на ногах, идёт в сторону раковин, чтобы помыть руки. Веритас выдыхает. Скоро всё закончится. Выстрелов уже достаточно долго нету. По крайней мере, он их не слышит. Значит, штурм здания полицией либо уже прошёл, либо бандиты успешно ушли, получив, что хотели. В течении получаса, пока Веритасу приходилось цокать и всячески отказывать на разные подкаты своего непутёвого пациента, по громкоговорителю прозвучало, что здание освобождено. Но никто из тех, кто сидел в этом туалете и вовсе не спешил выходить. Все ждали прихода кого-нибудь из органов. Ещё через минут пятнадцать это случилось. Когда они вышли на улицу, кажется, даже дышать легче стало. В лёгкие забиралась сама свобода, заставляя ветровку становиться крыльями за спиной, а не всего лишь куском ткани. А сам ветер, что до этого казался мерзким и промозглым стал приятным и расслабляющим. На парковке перед торговым центром сидели люди. Многие из них плакали. Страдали по погибшим и раненным. Кроме них там было много полиции и бригад скорой помощи. Семёрка людей быстро ушла. Их кто-то ждал. Веритас перевёл взгляд на Авантюрина, который было тоже собрался уходить оттуда. Он взял его за руку. – Вам надо к врачу. – обратился он. – Пуля всё ещё внутри. – Ах, да. – кивнул он в ответ. Веритас, получив ответ, сам кивнул и отпустил. Он пошёл к скорой помощи, чей номер знал. На его удивление, Авантюрин увязался прямо за ним. Вскоре из фургончика скорой помощи выглянула тёмная макушка, удивлённо раскрыв глаза. – Доктор Рацио?! Вы тут?! Вы в порядке? – забеспокоилась она, спрыгивая на асфальт. – Я в порядке. Но у этого молодого человека огнестрельное ранение в запястье. Венозное кровотечение я остановил, но в тех условиях пулю было не достать. – говорит он, поворачиваясь в сторону Авантюрина. – Огнестрелов здесь много. – говорит девушка, указывая на то, чтобы Авантюрин забирался внутрь. – Мы займёмся этим парнем, а Вы, Доктор Рацио, поезжайте домой. – Нет, я останусь. – Но, Доктор, – говорит она. – Жуань Мэй, я решу, что мне делать. – отрезает он. – Скоро появятся более тяжёлые ранения и дополнительные кадры будут необходимы, как воздух. Девушка просто вздохнула, забираясь обратно в фургон, чтобы обработать рану Авантюрина по нормальному. – Кстати, Доктор Рацио. – окликает она его, сидевшего на краю пола фургона. – у Вас прекрасная фантазия. Жуань Мэй указала на прокладку, примотанную капроновым колготком. Веритас тихо хихикнул себе под нас, прикрывая глаза. Тишины тут не поймаешь, но и без неё спокойно. Тело готово было уже растечься по железному полу фургона, став похожим больше на бесформенное одноклеточное, чем на человека. Сейчас солнце в зените должно быть, но его заволокли тучи, не пропуская ни лучика. И так было даже лучше. Прохлада успокаивала душу и помогала поддерживать тело в форме, чтобы не стать похожим на амёбу под микроскопом. Авантюрин ушёл почти молча. Бросил напоследок короткое: «пока, Док». Это звучало грубо и некрасиво, но таким уж был он. Золотовласый Авантюрин, с аметистовыми глазами и центральное гетерохромией, похожей на голубую лагуну. Такой грубый, насмешливый и внимательный из-за того, что недоверчивый. Он бы звучал, как игривый джаз с серьёзным подтекстом, а Рацио, как сольная, хмурая поначалу, но душевная партия на форте пиано с хорошим вокальным голосом исполнителя и такими же хорошими словами.