Анемия

Двести сорок девять пострадавших, из которых шестьдесят один человек ранен и тридцать один убит на месте. В тяжёлом состоянии в больнице находится двадцать девять человек. Из всех этих людей, Рацио оказал помощь семидесяти шести, в силу своего позднего прихода. Кости яростно скрипели, когда он совершал очередной шаг, чтобы проверить самочувствие вновь прибывшего пострадавшего. Тусклый запах запёкшейся местами крови на одежде новых пациентов уже давно стал привычным. Этот запах не сулил ничего хорошего. Многим, кто сегодня его почувствовал сломали жизнь. Он самолично помогал переложить на каталку и затащить в машину скорой помощи человека, чья участь уже предрешена. Пуля угадила в позвоночник, повредила спинной мозг. Даже если этот парень и был прежде фитнес тренером, теперь он может больше и не встать. Ему нужна была срочная операция, а Веритасу перекур, хоть он и в жизни не зажимал сигареты в зубах. Веритас провёл в очередной раз базовый осмотр, слушая жалобы людей. Женщина, отделавшаяся лёгким испугом и синяком на коленке от падения, трещала без умолку. Складывалось впечатление, что она пережила больше ужаса, зажавшись в углу под кассой какого-то магазинчика, чем люди, которые претворялись мёртвыми, чтобы остаться в живых, будучи в эпицентре, а потом, как всё закончилось на своих двоих дошли до врача и просто открыли и закрыли рот. А потом оказалось, что у них прострелена голень. Эту историю рассказала ему Жуань Мэй, будучи до глубины души поражённой, насколько адреналин всё же мощная штука. Кажется, эту историю она, как и Веритас в том числе, будут не раз вспоминать, когда речь будет заходить про адреналин. Её главным героем стала девочка подросток лет шестнадцати. В её левом, в прошлом белом кроссовке, хлюпала кровь. К счастью или нет, Рацио не довелось это увидеть. Её в срочном порядке увезли в больницу. Что происходило и происходит с ней сейчас, Веритас не знает. Как и Жуань Мэй. Она осталась на парковке, чтобы помочь, как можно большему количеству людей. Кто бы мог подумать, что в этой хрупкой девушке с тёмными волосами, в которых, если присмотреться, то можно разглядеть несколько голубых прядей и примерно того же цвета глазами, может скрываться столько стойкости и желания помочь. Веритас хорошо знает эту женщину. Изначально она получила образование врача терапевта, проработав так совсем недолго. Всего лишь годик. Затем она прошла курсы повышения квалификации и стала анестезиологом. Именно тогда Веритас познакомился с Жуань Мэй. В тот день, он впервые полноценно оперировал человека. До этого лишь ассистировал. У Жуань Мэй же это была всего лишь третья операция, как анестезиолога, за всю её карьеру. Операция прошла успешно. Практически весь коллектив решил выпить за это. С ними не пошли только Веритас и Жуань Мэй. У них у обоих намечалась ночная смена, на которой они начали общаться и продолжают по сей день. Поток людей наконец-то снизился, что несказанно радовало Веритаса. Теперь он мог спокойно отдохнуть, а возможно даже и дойти до ближайшего продуктового, чтобы перекусить. Хотя, вряд ли сейчас работает хоть один на ближайших километрах так пяти. Так что эту мысль можно было благополучно отбросить. Беглый осмотр парковки оказался далеко не бесполезным. Веритас вовремя заметил высокую фигуру, плавными, но тяжкими на вид шагами двигающуюся в его сторону. На лице была ухмылка, скорее смахивающая на оскал, что заставляло автоматически ассоциировать его с волком, а себя с добычей. Веритас бы узнал эту копну длинных, пепельных волос, вперемешку с чёрной чёлкой с одной стороны из тысячи. Бутхилл всегда подавлял просто своим присутствием. Его харизма пёрла из всех щелей, заставляя задумываться, не разорвёт ли она его сейчас на части. Если бы Веритас не знал, что этот парень полицейский, что довольно удивительно для его взрывного нрава, то ни за что бы в это не поверил. Бутхилл не носил униформу. На нём были джинсы на размерчик, максимум два побольше, чтобы не сковывали движений и расстёгнутая в верхних пуговицах синяя рубашка, из-под которой торчала чёрная футболка. Вероятно, эта рубашка и была вынужденной мерой, чтобы не попёрли с работы за то, что из униформы на нём только эта синяя рубашонка. Внешний вид Бутхилла, в тот же момент, как только тот попадался на глаза Веритаса, заставлял его вспоминать русские сериалы с полицейскими в главных ролях. Хорошим примером были те же «Ментовские войны» или даже в какой-то степени «Балабол». Хотя фраза: «горяч не только нравом, но и телом» описывала его намного лучше. Рацио хотелось упрекнуть Бутхилла за одежду, но не сейчас. Не тогда, когда ноги болят и почти дрожат от перенапряжения. – Доктор Рацио! И вы тут! – раскинул руки Бутхилл в знак приветствия. – Здравствуй, – почти цокнул Веритас. – Естественно я тут. Бутхилл внимательно осмотрел его, будто сканируя. – Вы прогуливались недалеко? – спросил он, поднимая глаза. – Я был в здании во время теракта. – ответил Рацио. Бутхилл хоть и не был гением, но и совсем глупым назвать его было нельзя. Натренированный годами работы в полиции взор подмечал всё. Только логика хромала. Если бы не этот изъян, то, как считает Веритас, Бутхилл был бы очень ценным кадром на службе. – Ты сам-то как? В порядке? – обеспокоенно спросил он. – Вполне. – кивает Веритас. – А стрелков видел? – щурится Бутхилл. – Нет. – отрицательно кивнул Рацио. – Не хотел смотреть в глаза смерти, прежде чем схватить пулю в голову. Бутхилл посмеялся. Очевидно, язвительный упрёк Веритаса, лишь развеселил его. Не более. – Их было пятеро. Камеры лиц не записали. Вот и спрашиваю. Веритас на это лишь кивнул. Бутхилл был оперативником. Выезжал на сложные вызовы и частенько работал с трупами. В отделе он не был лучшим, но и худшим тоже не был. Середнячок. По крайней мере так считало руководство. Бутхилл частенько при их встречах ругался, что некий Цзинь Юань не ставит его ни во что. Как понял Веритас, это был его начальник. И Веритас ему даже в какой-то степени сочувствовал. Бутхилл отдаёт всего себя в эту работу. Первый раз Рацио повстречал его, когда оперировал преступника, которому должны были вот-вот вынести приговор. Тогда у входа в операционную поставили охрану, чтобы врачи не совершили самосуд. Это было почти два года назад, когда Веритас только начинал взбираться по карьерной лестнице, как хирург. Операция прошла успешно. Веритас тогда не шибко много болтал с Бутхиллом, но лицо запомнил. Уже через пару месяцев Рацио снова его встретил. Но теперь, как главный лечащий врач и хирург, на своём операционном столе. Бутхилл схватил два пулевых ранения. В ногу и живот. Веритас очень удивился, когда рентген показал, что пуля в брюшной полости лишь косвенно задела двенадцатиперстную кишку. Бутхилл будто в рубашке родился. Веритас никогда не был слишком общительным, но этот парень смог его разговорить, так ещё и согласиться на обмен номерами. У Бутхилла были природная харизма и талант находить проблему там, где её не было минуту назад. Немного бесячий, вспыльчивый и прямолинейный, он был тем, с кем Рацио предпочёл бы не встречаться вовсе. Он не считал его другом или врагом. Бутхилл для него был в ранге «знакомый». Или, возможно, «полезный знакомый». Бутхилл же считал его своим другом. Длинноволосый со вздохом пнул лежащий камень и сделал шаг назад, чтобы развернуться и окинуть взглядом парковку. Люди мельтешили. Многие спешили убраться подальше от этого проклятого места, в то время как другие, так и норовили попасть внутрь. Журналисты столпились у входа, не решаясь наконец сорвать ленту, ограждающую место происшествия. Она была такой тонкой и ненадёжной, что было ощущение, будто она слетит от первого порыва ветра. Мир вокруг мог бы застыть, если бы не потерпевшие, машины скорой помощи с бригадами врачей и полицейскими, обследовавших здание. Здесь, кажется, даже птицы пели тише обычного. Их голоса звучали такими далёкими и безжизненными, как и вся атмосфера этого места. День обещал быть тяжёлым и утомительным. – Серо здесь как-то, да? – вдруг спросил Бутхилл. – Есть такое. – прохрипел в пол голоса Веритас. Он не ожидал, что прозвучит так надломлено и уставше. Это была секунда, когда вырвалось его настоящее «Я», связанное оковами тяжёлых цепей-рёбер. Оно кряхтело и скулило, устав от самого себя. Вокруг него были разбросаны медикаменты и лезвия, ставшие единственными друзьями в этой темнице. – Хочешь постоять так ещё? – тихо, так, чтобы слышал только Рацио, сказал Бутхилл. Может, он и был тем, с кем Веритас предпочёл бы даже не знакомиться, но всё же, имея возможность ещё немного постоять, оперевшись на бок машины, Веритас выбрал бы его. Рацио кивнул Бутхиллу. – Точно ничего не можешь сказать про террористов? – Только то, что они появились из неоткуда. – говорит Веритас. – А ещё, у них был доступ к колонкам в торговом центре. За секунды до стрельбы, они попросили не мешать теракту. – Серьёзно? – ошарашенно развернулся к нему Бутхилл. – Да они шутники, я посмотрю! Для любого преступника это – неслыханная наглость. Рацио сам был в шоке, когда услышал это сообщение. Не сложно догадаться, что видимо, кто-то из них смог протиснуться глубже, чем просто в зал торгового центра. Кто-то из них попал в служебные помещения. И это вовсе не упрощало поисков. – Кстати, как дела на службе? – спросил Веритас, не веря, что это сделал. Обычно, он старался избегать этой темы. – О, – удивлённо сложил губы Бутхилл, позволяя своей вспышке агрессии уйти на нет. – У меня всё хорошо. Помнишь, я рассказывал тебе о Цзинь Юане? Ну, генерале нашем. Бутхилл выжидающе посмотрел ему в глаза. – Ну, помню. – кивает в ответ Веритас. – Так вот. К нам пришёл стажёр и поговаривают, что он ему родственник. – А дальше что? – нахмурился Рацио. – А то, что он похоже скоро перетечёт в какого-нибудь старшего лейтенанта сразу. Бутхилл был зол. Это понятно. Сам то долго ждёт своего повышения. Но тем не менее, он его не знает. А значит и судить не может. – А вдруг парень толковый? – говорит Веритас. – Ну не знаю. Лично не знаком. – кивает Бутхилл. На этом их разговор закончился. Минут через пять они разошлись. Веритас уехал на машине скорой помощи вместе с Жуань Мэй, а Бутхилл отправился разгребать беспорядок. *** Авантюрин на дух не переносил полицию, по вполне понятным причинам. Нельзя быть особо опасным мафиози и дружить с полицией. Поговорка «держи друга близко, а врага ещё ближе» конечно хороша, но в этом случае летит мимо. Да если кто-то из этих доблестных героев узнает о том, кто он, то его посадят без суда и следствия! Авантюрину было не в тягость зайти в торговый центр, как обычный посетитель, а потом пробраться в нужное помещение и включить по всему торговому центру запись со своего телефона. Ему даже не нужна была рация, чтобы сообщить о выполнении своей задачи. Всем всё было понятно. Охрана здесь лежала без сознания, даже не запомнив одежды Авантюрина. Что уж там говорить про лицо. Будучи каким не каким программистом, который на самом деле и языка программирования, а именно С++, не знал, откладывал изучение на потом слишком часто, удалил записи с тех камер, куда попало его лицо и благополучно, надев капюшон, ушёл. Ему пришлось затеряться в толпе, плавно продвигаясь к запасному выходу из торгового центра. Но что-то пошло не так, когда он отделился от толпы. Он был почти на месте, когда позади послышался бег, а потом шум выстрелов. Кто-то стрелял прямо в него, из-за чего пришлось спрятаться в ближайшем отделе в магазине для творчества. Там было всё. От красок и глины до проволоки и бусин. Авантюрин укрылся за стеллажом со всем для вышивки крестиком. Он достал из-за своего пояса пистолет. Простенький, короткоствольный Glock 17. Конечно, с автоматом этого кого-то, кто был его напарником, это не сравнится. Но шансы на выживание повышает. Блондин слышит, как его оппонент заходит внутрь и принимается за поиски. Всего «людей с автоматами» было пять. Каждого из них Авантюрин знает в лицо. Но даже будучи полностью посвящённым в план, он не может понять, кто это. Шаги, которые он слышит быстрые, уверенные и давно отработанные. Этот кто-то вот-вот настигнет его. А значит пора начать действовать. Авантюрин продвигается к противоположному от предполагаемой траектории, по которой будет идти его враг и ждёт несколько секунд, чтобы выпрямиться и ровно в счёт с секундами сделать пару тихих шагов и оказаться по другую сторону стеллажа. Он: решает была не была – и пересекает весь отдел за раз бегом, ныряя налево из-под пуль. Он забегает в ближайший к повороту отдел и прячется за деревянным невысоким стеллажом с выпечкой. Пули свистят прямо над его головой, заставляя на секунду выглянуть и ответить тем же. Он не считал, сколько было выстрелов, но предполагает, что скоро его оппоненту придётся менять магазин. Автоматная очередь расходует много. Так и получается. Он вскакивает, на бегу отстреливаясь, когда в его запястье, находящееся у шеи прилетает пуля. Если бы он не додумался бы прислонить к шее руку, то был бы сейчас мёртв, а не бежал бы, скрываясь за поворотом направо. Он бежал по этому коридорчику так быстро, как только мог. Замедлился, только когда выбирал, рискнуть ли: попасть в туалет справа от него или лучше ускориться в сторону других отделов этого торгового центра. Если бы у Авантюрина было время, то он бы сейчас просто подбросил монетку и пошёл туда, на что она указала. Но на это возможности не было. Поэтому он понадеялся на фортуну и толкнул дверцу туалета здоровой рукой. Она поддалась. Он закрыл дверь, задерживая дыхание, вслушиваясь, как его враг останавливается, а потом бежит в противоположную от него сторону. Авантюрин суёт пистолет за пояс сзади и сползает по стене вниз, выдыхая. Простреленная рука ужасно ноет. Пуля не прошла насквозь, а осталась внутри. Авантюрин уже представляет, как будет сидя в туалете вытаскивать из себя пулю и смывать её в унитаз. – Блять. – тихо шепчет он, шипя. Это был не только звук боли, но и обречённости. Авантюрин совсем не любил моменты, когда ему приходилось вытаскивать из своих рук или ног пули. Это было больно и неприятно. Но каково же было его удивление, когда в кабинках что-то зашуршало, а потом одна из дальних открылась. Из неё вышел мужчина. Красивый, статный, уверенный в себе мужчина. Он представился сначала, как врач, а потом уже назвал своё настоящее имя. – Рацио. Доктор Рацио. Эти слова ещё какое-то время звучали на повторе в голове Авантюрина. Подкат с просьбой о номере не просто вырвался, он был осознанным. Авантюрин правда хотел получить номер этого мужчины своей мечты. Жаль, Рацио так не считал. В тот момент, когда Доктор Рацио привёл его к той девушке, Авантюрин продолжал изучать глазами всё его тело. Сидя немного позади него, Авантюрин заметил, как сильно его утомил этот теракт. И если бы не увеличивающееся число полиции с каждой минутой, Авантюрин бы не постеснялся побесить Рацио подольше, чтобы тот всё же закатив глаза дал ему свой номер. Но своя безопасность была Авантюрину в данный момент важнее. Поэтому, когда он кидал на последок «пока, Док», Авантюрин всей душой надеялся увидеть его снова. И надеется на это даже сейчас, идя по улице в сторону своего дома. Ему думается, что Топаз, девчонка с белым карэ и красным, скрытым окрашиванием, если бы узнала об этом – то точно бы посмеялась от всей своей тёмной душонки. Не сказать, что они с ней прям друзья. Скорее сослуживцы. Авантюрин скорее бы предпочёл одиночество, чем её. Но группировка, в которой он состоит такого не предусматривает. Одинокой мышкой долго не продержишься. Каждый ищет подвох в каждом другом. И если быть одному, то шанс, что пуля вонзится именно тебе в голову, а не рядом сидящему – намного выше. Авантюрин не настолько важное звено в алгоритме, который построил их «король», чья «королева» для него та же пешка, как и он, чтобы беспокоиться о его потере. Король и королева на их шахматной доске были Алмаз и Яшма. Алмаза Авантюрин никогда не видел. Только голос как-то случайно слышал. Он был бархатистым и томным. Из всех пешек, слонов, коней да ладей, короля видел только ферзь. А именно Яшма. Яшма – самое доверительное лицо Алмаза и можно сказать, правая рука. Именно Яшма передаёт приказы Алмаза и выполняет его требования. Сама докладывает ему всё. Такая предосторожность. И ради чего? Ради того, чтобы спокойно выпивать в барах и не фигурировать своим лицом на розыскных плакатах? Авантюрин его не понимал. Как и не понимал Яшму и её рвение угодить Алмазу. Не понимал или не хотел понимать до конца смысл такой жестокой иерархической системы. В любом случае, ему осталось немного. Скоро всё закончиться. Скоро он сможет со спокойной душой свалить из этого дрянного места, как мафия, и жить спокойной человеческой жизнью. Осталась подождать буквально чуть-чуть. Поток мыслей прерывает удивлённый выкрик «О», доносящийся сзади знакомым голосом. Авантюрин поворачивается, видя чуть поодаль шагающую к нему белую макушку. – Помяни чёрта – вот и он. – разочарованно шепчет он себе под нос. – А ну повтори! Я не расслышала. – хмурится девушка. – Я говорю, рад тебя видеть. – улыбается он, ехидно приподнимая брови. – Ага, так я и поверила. – фыркает Топаз. – Чего здесь потерял? На метро что-ли кататься начал? И правда, Авантюрин совсем не заметил, как оказался около входа в метро. Он просто бездумно шёл вперёд. Обычно, домой он всё же ездил на автобусе или вместе с Топаз. – А чего? Нельзя что-ли? – грубо отвечает вопросом на вопрос Авантюрин. Топаз опять фыркнула. – Как твоя часть задания? – поинтересовалась она, вздёрнуто отшатнувшись, когда случайный прохожий стукнул её своим плечом. Кажется, Топаз очень хотела вытащить из кармана своей олимпийки на застёжке нож-бабочку и отправить покорять его чужие трахеи одна за другой. Только Авантюрин не уверен на счёт его цвета и формы. Он знал, что Топаз любит и коллекционирует ножи бабочки, и даже сам дарил ей один такой. Он был зелёного цвета с двойной рукоятью. Ей тогда он очень понравился. Она от счастья тогда чуть не задела им Рина, пока крутила в руке. Авантюрин часто видел у неё в кармане тёмно-красный, в цвет её волос и крови. У него была удобная рукоятка. Чуть реже был фиолетовый, на корпусе которого поблёскивали серебряные бабочки, как бы это не было иронично. Какой именно нож она взяла – понять даже с помощью теории вероятности трудно. Она была слишком непредсказуема в этом плане. Но не для азартного Авантюрина, которого в казино встречают с кислыми минами. Рин часто играет по-крупному. Азарт захватывает разум игроков за столом, заставляя делать необдуманные шаги. Хотя даже без них, матушка Фортуна была на стороне Авантюрина, позволяя забирать огромный куш себе в карман. Поэтому даже сейчас, когда Топаз молча суёт руку в карман и сжимает её там в кулак, Авантюрин выдаёт: – Сегодня ты взяла тот синий. Ставлю сотню баксов. Топаз непонимающе поворачивается на него, а потом усмехается. – Я с такими не играю. Денег жалко. Говорит девушка и показывает синий кончик рукояти ножа бабочки, быстро пряча его обратно. Кем бы он ни был, будет нехорошо, если кто-то обратит на них излишнее внимание и вызовет копов. От их синей формы у Авантюрина уже рябило в глазах. – Ты так и не ответил на мой вопрос. – вздыхает Топаз. – Динамики слышала? – девушка кивает. – Тогда чего спрашиваешь? Топаз показательно закатывает глаза и цокает языком. Сегодня она раздражительней чем обычно. Учитывая, что Авантюрин всё ещё не знает, кто в него стрелял, то это кажется для него странным. Топаз становится первой подозреваемой в его личном расследовании.