Анемия

Мерное дыхание, звук которого перебивал пикающий звук холтера, отслеживающего скорость сердцебиения пациента, лежащего на столе лицом вниз. Теракт разрушил множество жизней. За несколько дней Веритас прооперировал почти столько же людей, сколько за первые полгода своей карьеры хирурга. У этого мужчины небольшие проблемы с сердечно-сосудистой системой. Делать операцию довольно рискованно, учитывая его возраст. Ему немного за шестьдесят. Веритас знает, что он спортсмен, что увеличивает шансы выживания после трансплантации одного лёгкого, которое было прострелено во время теракта. Повезло, что донор был найден быстро. Иначе у этого мужчины и шансов то на выживание почти не было. Рацио одолевал какой-то неоткуда взявшийся страх и переживания. Руки перед операцией подрагивали. Было сложно взять их под контроль, что совсем выбивалось из привычных ему случаев. Разрез уже был произведён. Пациент впал в медикаментозный сон и находится под общим наркозом. Жуань Мэй, будучи анестезиологом, внимательно следит за состоянием пациента. Ей он точно может доверять, потому что знает её отношение к своей работе. Его ассистент сегодня впервые на операции. Сейчас в другой палате идёт другая, не менее сложная, которая собрала весь остальной опытный мед персонал. Обычно, Рацио ассистирует Лоча, но сейчас он ведёт ту операцию, как главный хирург. Ему безумно непривычно, что вместо Лочи под его боком маленькая, дрожащая, как банный лист, девочка. Она стажируется и даже не как хирург, но выбора особо не было. – Напомни, как тебя зовут? – спрашивает Жуань Мэй. – Рысь. – тонким, подрагивающим голоском говорит она. – Рысь, – кивает она. – последи за сердцебиением пожалуйста. Жуань Мэй поднимается со своего стула, подходя ближе к Рацио. Девочка кивает, выдохнув в маску. – Что задумала? – спрашивает Рацио. – Сам знаешь. Она не справится. – По-твоему безопасней, если она будет следить за сердцебиением? – язвит он. Жуань Мэй молча кивает. Спустя несколько минут, когда повреждённое лёгкое уже почти полностью отсоединено, Рысь, хмурясь, говорит. – Скорость биения падает. Веритас поворачивает голову на холтер и замечает, на сколько быстро это всё происходит. – Жуань Мэй, – начинает он. – Знаю. – перебивает она его, начиная действовать. Мэй быстро смотрит на что-то на холтере, пытается в суматохе глазами найти дефибриллятор, но не находит. Не уж-то нету? Сердцебиение уже ушло в ноль и Рацио принимает быстрое, важное решение. Он откладывает скальпель и аккуратно просовывает руку в тело, минуя органы мужчины, и вручную начинает стимулировать сердце, нажимая под определённый ритм. – Жуань Мэй, лёгкое. – прикрикивает он. – Рысь, быстро сюда! Рысь подскакивает сразу же, пока Жуань Мэй разбирается с холодильником, в котором лежит лёгкое под замену. – Бери скальпель. Аккуратно режь здесь и здесь. – показывает пальцем Веритас, немного склонившись над телом. Глазами он замечает, что сердце потихоньку возобновляет ритм, но помощь всё ещё требуется. Следующее, на что он смотрит это руки Рыси, а затем на её лицо. В глазах стоит ужас, а сами они слезятся. Он слышит, как она сглатывает, а потом долго выдыхает через нос, заставляя маску дрожать под натиском воздуха. Она аккуратно, как и сказал ей Рацио, берётся за скальпель и заканчивает удаление одного лёгкого. Как раз в этот момент подходит Жуань Мэй и смотрит на Рацио. Он кивает, призывая к действиям. Мэй достаёт повреждённую часть органа. У неё рваные раны с двух сторон. Следы от пули, прошедшей насквозь. Она стойко сглатывает подступивший ком к горлу и старается не сильно сосредотачиваться на ощущении лёгкого под пальцами. Мэй меняет местами повреждённое и донорское лёгкое, чувствуя, как голова начинает кружиться. Ей хочется ударить себя по щеке, чтобы прийти в норму, но коснуться чего-то постороннего она не может, иначе есть шанс занести инфекцию в организм человека. – Давай я. – говорит она, смотря в глаза Рацио. – У тебя больше опыта. Рысь продолжит ассистировать. Веритас молча кивает, аккуратно вытаскивая руку. Жуань Мэй заменяет его. Её рука тоньше и изящнее. Ей достать рукой до сердца оказывается проще. Левая рука Рацио оказывается практически по локоть в кроки, а рукав хирургички липнет к коже, но он не обращает на это внимание. Теперь его главная задача, это быстро и грамотно закончить операцию. Он берёт в руки специальные нитку с иголкой и начинает соединять дыхательные пути и кровеносные сосуды. Операция прошла успешно и длилась шесть часов. На ней присутствовало три человека, из которых врачами с полным образованием были только двое. Сердце мужчины остановилось только однажды, но забилось вновь и пусть не сразу. Жуань Мэй пришлось ещё долго вручную вести ритм. – Надо будет защитить диплом о кардиологии. – пошутила она, по окончанию. Жуань Мэй выглядела бледной. Будто вот-вот упадёт в обморок. В отличие от неё, Рысь была не бледной, а позеленевшей. По окончанию операции она унеслась в туалет и было понятно для чего. Веритас позже сразу вернулся в операционную, где отмывал свои руки. Он поставил себе заметочку, обязательно проверить самочувствие Жуань Мэй и Рыси, но сначала занялся собой. Жуань Мэй шла, чуть пошатываясь по пустому коридору в сторону туалета. Обычно там никого нет. Он уединён и тих, из-за того, что здесь лежали пациенты с самыми тяжёлыми состояниями. Отделение интенсивной терапии. Ей часто приходилось самой там находить мёртвых людей и оформлять документы о переводе в морг. Девушка открывает дверь, слыша какие-то звуки из глубины туалета. Это совсем тихое хныканье. Она входит внутрь тихо, на цыпочках, чтобы проскользнуть внутрь незамеченной. Мэй открывает и закрывает кран с водой. Она уже помыла руки. При том несколько раз. Жуань Мэй тихо вздыхает и проходит до дальней кабинки, несколько раз коротко стуча. – Можно войти? – спрашивает она. На самом деле, она понимает, что там сидит именно Рысь. Больше некому. Звук стихает. Кажется, Рысь даже дыхание задерживает. Жуань Мэй поджимает губы и на пробу тянет ручку на себя. На удивление, она не заперта. Внутри, на полу сидит Рысь, сжимая руками свои колени. Она кажется такой маленькой и беззащитно разбитой, что её хочется обнять и спрятать под плюшевым одеялком. Синдром спасателя, от которого девушка всё пытается избавиться, вновь заставляет сердце больно сжаться. Жуань Мэй из тех людей, что пытается защитить всех, но не может позаботиться даже о себе. Мэй подходит ближе и садится рядом с Рысью. – Ты боишься крови? – спрашивает она. Рысь молчит. – Разочаровалась в медицине? Блондинка вздрагивает, но молчит. Может просто так совпало, но Жуань Мэй решается всё же уточнить. – Боишься, что Рацио разочаровался в тебе? Рысь застывает, шмыгает носом, а потом поднимает широкие, растерзанные слезами до красных отёков глаза. – Откуда ты знаешь? – шепчет она. Две Су, что сидят за стойкой регистрации, знают всё про всех. Самые настоящие сплетницы. Жуань Мэй с ними часто общается. Так она узнаёт новости в больнице. Именно Пэй Су и Су Мин рассказали Жуань Мэй, что к ним на стажировку пришла самая настоящая фанатка Доктора Рацио. Прославенного отличного хирурга, для которого нет границ жизни и смерти. Единственное отличие в том, что учится она на врача терапевта, а видеть людей в разрезе боится. Жуань Мэй молча отводит взгляд, приобнимая Рысь. Рысь же воспринимает это молчание по-своему и, начиная рыдать ещё сильнее, вцепляется в Жуань Мэй так резко, что та падает на пол. Мэй больно бьётся плечом о кафельный пол, но обнимает в ответ сильнее. Она готова стерпеть эту боль. – Слушай, Рысь, я знаю его достаточно, чтобы сказать, что у него всегда такое недовольное выражение лица. Не воспринимай это так близко к сердцу. Рысь впивается пальцами в её плечи так сильно, будто сломать хочет. Она хоть и выглядит маленькой и хрупкой, но на самом деле очень даже сильная. – Правда? – шепчет Рысь. – Правда-правда. – кивает Жуань Мэй. – Я потом поговорю с ним на счёт этого. Хочешь? Жуань Мэй ждёт ответ несколько минут, а потом опускает глаза и замечает красные кончики ушей, что ярко светятся на фоне её светлых волос. – Не стоит. – смущённо говорит она, шмыгая носом. Жуань Мэй улыбается и гладит её по голове ещё минут десять, пока та не успокоится полностью. Рысь вдруг подскакивает и Жуань Мэй видит, как её лицо постепенно приобретает пунцовый оттенок. Краснеют не только щёки и уши, но ещё и шея. Кажется, она только что поняла, в каком положении они находятся. Мэй тихонько смеётся, прикрыв глаза. – Сюда никто не ходит, кроме меня. – спешит успокоить она, садясь. – Всё равно! – горбит плечи Рысь. Они сидят в тишине ещё какое-то время, прежде чем Жуань Мэй говорит. – Тебе правда не стоит переживать. Раньше, пока Лоча был совсем неопытен, Рацио часто кричал на него. В ком он и мог разочароваться, так это в нём. На тебя же он не кричал? – Нет. – соглашается Рысь. – Только сурово смотрел. Рысь расслабляется. Это чувствуется кожей. Её дыхание наконец-то перестаёт прерываться. Они так сидят в тишине минут пятнадцать, если не больше, вплоть до того, пока в коридоре из открытой двери не слышатся шаги. Рысь подскакивает, ищет глазами убежище, а потом оборачивается на Жуань Мэй. – Всё хорошо. – моргает она. – Я останусь. Ей было понятно, почему Рысь не хочет, чтобы её кто-то сейчас видел. Она заплаканная, опухшая после истерики и не готова с кем-то контактировать. Она прячется в кабинке, на этот раз закрывая её. Жуань Мэй слышит, как опускается стульчак унитаза и пропадают её ноги, вместе с шумным дыхания. В общем-то, она прячется. И выдавать её было бы плохо. – Жуань Мэй? – раздаётся голос Рацио, входящего в туалет. – Ты в порядке? – Да. – улыбается девушка, поднимаясь с пола. Рацио молчит несколько секунд, а потом видит царапины на её руках. – Врёшь. – не отрываясь говорит он. Жуань Мэй поднимает ладони, сама, разглядывая эти царапины. Она даже не заметила, как вновь разодрала руки в кровь своими ногтями. Рацио знает, что именно так она сдерживает свои панические атаки. Были моменты, когда он останавливал её сам. – Вру. – соглашается она, проходя мимо. Веритас разворачивается в её сторону, останавливая своим голосом. – Ты молодец. – вдруг говорит он, ожидаемо видя удивление на лице Жуань Мэй. Он не так часто хвалит кого-то. – И Рысь тоже. Вы обе молодцы. – С чего такая щедрость? – хмурится Жуань Мэй. – У другой бригады, оперировавшей в полном составе, умер пациент прямо на столе. У Жуань Мэй расширяются глаза и чуть приоткрывается рот. Та операция была сложной по данным с осмотра пациента и срочной, но там был полный состав. В голове не укладывается, что они не справились. – Не знаешь, где сейчас Рысь? – спрашивает Рацио. Жуань Мэй в ответ молчит, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. Рацио не успевает даже цокнуть или просто раздражённо вздохнуть, как чуть позади него скребётся замок двери и оттуда выходит сама Рысь. – Простите, я тут. – опускает голову она. Жуань Мэй ждёт, что сейчас он ей съязвит, но в противовес своим мыслям, она замечает, как он подходит к ней и просто обнимает. Рысь в ступоре остановилась, упёршись носом в его грудь, а когда он через несколько секунд молча развернулся и ушёл произнесла. – Он пахнет кофе. Жуань Мэй снова посмеивается. – Он просто очень много пьёт кофе. Рысь кивнула в ответ. Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но Жуань Мэй не стала её слушать. Она вышла из туалета и спокойным шагом пошла по тихому коридору. Скоро на глаза попалась Наташа, мед сестра в этой больнице, в нетипичной для этого места одежде. – Жуань Мэй. – поприветствовала она её. Мэй в ответ кивнула. – Как ваша операция? Всё хорошо? – беспокоилась Наташа. – Да, всё прошло успешно. – И как вы оперировали? Не вдвоём же? Жуань Мэй предположила, что Наташа ещё не говорила с Рацио. Иначе бы знала ответ на этот вопрос. – С нами был стажёр. Глаза Наташи полезли на лоб. – Стажёр?! – непривычно для самой себя удивлялась она. – Почему мне не позвонили? Я бы раньше пришла! Жуань Мэй чуть стушевалась, а потом вспомнила, что кажется, у Наташи сегодня вообще выходной. – Так у тебя же выходной сегодня. Или я ошибаюсь? – Нет, у меня правда выходной. – Тогда что ты здесь делаешь? – Зашла к вам с пирожками. Они сейчас у Пэй Су и Су Мин на ресепшене. Наташа работает здесь очень давно. Она любимица, как среди персонала, так и пациентов. Добрая, отзывчивая женщина, безумно любящая свою работу. – Так, Наташ, ты не переживай. – говорит Жуань Мэй. – Лучше давай иди переоденься. Нам пригодится твоя помощь. Наташа согласно кивает, а потом выглядывает за спину Жуань Мэй и замечает тихонько идущую Рысь. – Здравствуйте! – говорит она. – Здравствуй. – кивает ей Наташа в ответ. Жуань Мэй оборачивается на Рысь и кивает головой в сторону дверей в палаты. – Мы пока начнём обход. Потом присоединишься. Наташа кивает и уходит. Жуань Мэй идёт к определённой палате. Она запомнила её номер по человеку, который там лежит. Нет, это не её знакомый. Просто такого она никогда не видела. Рысь вопросительно на неё смотрит, почему они начинают с середины, а не с начала коридора или хотя бы с конца. Мэй игнорирует это и без стука открывает дверь. Палата рассчитана на двух человек, поэтому здесь стоит две койки. Одна из них пустует. Отсюда как раз и был человек, которого оперировала вторая бригада. Пустая кровать была дальней и стояла у окна. Она была аккуратно заправлена, в то время как ближняя немного взворошена. К большому удивлению Жуань Мэй, человек на койке не спал. Он смотрел пустыми глазами в потолок. – Господин? Вы очнулись? – аккуратно спрашивает она, стоя у подножия кровати. Рысь выглядывает из-за её плеча, всё ещё пытаясь понять, почему именно эта палата. Что в ней такого особенного? Парень, услышав голос девушки, вздрогнул. Он попытался сесть, но Жуань Мэй его опередила. – Вам лучше сохранять постельный режим и не вставать. – советовала она, положив руку тому на грудь. Он оттолкнул её руку своей, свободной от игл и трубок, и несмотря на советы, всё равно сел. Одеяло упало вниз на бёдра, открыв вид на больничную рубашку. – Вы помните, как Вас зовут? – уточняет она. – Как я остался жив? – вместо ответа задаёт вопрос парень. Жуань Мэй замолчала. Врачи сделали максимум возможного, но даже так его шансы на выживание были ничтожно малы. – Благодаря чуду. – честно говорит она. – Чуду? – хмыкает он, а потом из его рта вылетает смешок. Он поднимает свои изумрудные глаза на Жуань Мэй и произносит. – Это скорее проклятье, чем чудо. Жуань Мэй не знает, что было у него в прошлом. Но и без этого можно понять, что там не было ничего радужного и прекрасного. – Так, Вы помните, как Вас зовут? – уточняет она, хоть и понимает, что ответ будет «да». Он помнит всё. Она надеется только на то, что он не будет доставлять ей много проблем сейчас. – Дань Хэн. – произносит он, радуя этим Мэй. Она улыбается ему успокаивающей улыбкой. – Дань Хэн, я не знаю, кто это с Вами сделал, но мы можем Вас на время от него спрятать здесь. Дань Хэн опускает глаза на одеяло, задумываясь. – Но для этого Вы должны не мешать вашему лечению. Дань Хэн ещё немного молчит, после чего кивает. – Хорошо, как Ваше самочувствие? – Будто автобус переехал. – Вам больно? – Терпимо. – Лягте пожалуйста обратно. Так будет безопасней. Он молча выполняет указания. – Скоро к вам придёт мед сестра делать перевязку. Ожидайте. Он молчит, но Жуань Мэй и не ждёт ответа. Они вместе с Рысью выходят из палаты, закрывая за собой дверь. – Но я тоже умею делать перевязку. – хмурится Рысь. – У него семь пулевых ранений. Если хочешь, то можешь помочь Наташе. Глаза Рысь округляются. – Семь? В него террорист или киллер стрелял? Рысь не глупая. Сама делает перевязки. Она сама видела, что в основном люди здесь лежат с двумя, максимум тремя пулевыми ранениями. – Одно другому не мешает. – отвечает ей Жуань Мэй, видя Наташу. Девушка удивлённо идёт к ним. Она ожидала, что они сейчас будут в какой-нибудь палате, а не в коридоре. – Наташ, возьми стажёра и иди вот в ту палату на перевязку. – показывает пальцем Жуань Мэй. – Тот парень проснулся. – Хорошо. Спасибо, что сказала. Всё отделение знает про этого несчастного. Только Рысь не знала. Жуань Мэй аккуратно, по привычке крадучись, шла по коридору подальше от этой части больницы. Здесь люди верят в чудеса. Верят, что, если будут ходить почаще в церковь и просить у Господа спасения своего ребёнка, чтобы тот не забирал его на небеса, чтобы Ангелы за ним не спускались, то так и случится. Жуань Мэй ненавидела смотреть на то, как разбиваются такие люди о суровую реальность и узнают, что важного для них человека не стало. Они увядали на глазах. Умирали внутри. Жуань Мэй любила смотреть на то, как эти люди рады, когда важного для них человека выписывают. Как они расцветают на глазах и почти руки целуют врачу, спасшему целую жизнь, или убеждаются в вере. Ей редко удаётся увидеть этих людей в последствии. Но она всегда искренне надеется, что ничего плохого с ними не случилось. Ей хотелось найти Рацио. Узнать, что с ним. Да даже просто поговорить не помешало бы. Только вот руки надо бы получше спрятать, чтобы на глаза не попадались. Жуань Мэй переводит взгляд на свои ногти. Под ними забилась грязь и частички собственной кожи, местами с засохшей кровью. Надо срочно помыть руки. Веритас сидел в своём кабинете и бесцельно смотрел куда-то сквозь потолок. Он редко моргал и лишь иногда постукивал кончиками пальцев с короткими, обстриженными ногтями по столу. Полезнее было бы смотреть в окно и считать птиц, усаживающихся на ветки дерева, на которое открывало вид зашторенное жалюзи окно. В голове стояла звенящая пустота. Вроде операция прошла успешно, а в горле всё равно ком встаёт, мешающий дышать. Почему так? Он переживает за Рысь и Жуань Мэй? Есть такое. Но их уже проверил. Сердце должно было успокоиться и перестать больно бить его изнутри своим ритмом. Веритасу не верится, что его так сильно задело происходящее. Ощущение своей руки внутри живого, человеческого тела, чья жизнь висит на волоске. Жизнь, за плечи которой уже хватается смерть и пытается вытянуть душу. Веритас на самом деле рад, что не обладает никакими некими способностями, позволяющими видеть, так называемых, мёртвых и всё прилегающие к ним. С научной точки зрения – это называют шизофренией. Веритас отталкивается от стола руками и встаёт. Он делает пару шагов в сторону окна и опирается на подоконник ладонями, а головой о шуршащие под напором жалюзи. Он не видит своего отражения, только острый краешек пластмассы, который при желании и неосторожности может поцарапать кожу невнимательного человека. Почему-то именно сейчас он вспомнил Авантюрина. Рацио вспоминает, что обещал ему позвонить, как закончится операция. Чувство двоякое. Вроде бы звонить совсем не хочется, а вроде кажется, что очень даже стоит. Да и обещания надо выполнять. Иначе потом уж очень стыдно будет. Совесть сгрызёт заживо. Веритас возвращается к столу, нащупывая там телефон. На нём всё ещё достаточно заряда, несмотря на то, что заряжали его по нормальному ещё вчера утром. Веритас слишком много работает в последнее время. Ему нужен выходной, как глоток свежего воздуха в этой суматохе. Иначе любимая работа рискует стать самой настоящей каторгой. У Рацио в недавних только пропущенный от самого Авантюрина и целых два от Бутхилла. Последнему без свежей информации о том Дань Хэне звонить бесполезно. Всю душу высосет своими уговорами через телефон. Ей богу. Веритасу странно и даже как-то необычно кому-то звонить самому. Друзья давно отвернулись, сославшись, что из-за его работы с ним невозможно общаться. Бутхилла это не смущало, так что он терпеливо ждал, пока Рацио освободится. Сам прекрасно понимает, как тяжело иногда даются операции, как врачам, так и их пациентом. Он должен был запомнить уставший вид Веритаса сразу после той операции над преступником. А ещё Бутхилл должен был помнить своё самочувствие после тех огнестрельных ранений, которые получил на службе. С родственниками Веритас плохо общался. Мать прекрасно знала его отношении к работе, а отец сильно на это обижался. Рацио уже и не помнит, когда в последний раз слышал их голоса не то что в живую, а хотя бы по телефону. Телефон подал томные гудки ожидания так, будто бы это что-то обыденное. Но обыденного здесь не было ничего. Звонок по телефону, нервозность Рацио и отсутствие чашки кофе на его столе. Всё вместе звучало чем-то из ряда фантастики. Если бы к Рацио ещё вчера кто-нибудь подошёл и сказал, что он будет дрожать в своём кабинете после сложной операции, Веритас воспринял бы это, как полнейшую чушь. Он бы посмеялся в душе и направил бы этого идиота в псих больницу. Но сейчас, идиотом он чувствует только себя. – О, Док! – прозвучал чуть дрогнувший голос Авантюрина на том конце. – Ты освободился? – И тебе привет. – Я думал, ты не позвонишь. – честно признался Авантюрин. У Рацио этот тон эхом в голове прозвучал. Умело скрытые нотки насмешки под наигранной грустью. И единственное, что сейчас не понимал Рацио, это над кем именно насмехался Авантюрин? Над собой или всё же над ним? – Меньше думать надо. – игнорирует насмешку Рацио. Авантюрин на том конце смеётся, ярко, но так коротко. – Кто бы говорил. – метает стрелки парень. – Во сколько ты сегодня заканчиваешь? – Какая разница? – хмурится Рацио, смотря на жалюзи. Он подходит к ним и тянет руку к верёвочке, чтобы окончательно разрушить привычную атмосферу этого места. Чтобы не оставить ей и шанса на жизнь, а позже вновь воскресить. Солнечный свет, пробившийся через окно немного слепит, но глаз радует. – Такая. – отвечает Авантюрин. – Так во сколько? Веритас взвешивает все за и против и, чуть помолчав, решает, что хотя бы одному из трёх его выходных – быть. – В восемь ровно. – А завтра работаешь? – Мне тебе свой график продиктовать? – с возмущением в тоне проговаривает Рацио. – Желательно. – наслаждается Авантюрин. Веритас аж давится возмущением. В голову сразу приходит достойный такой наглости ответ, но тут же улетучивается, как только в дверь стучится само осознание, что Авантюрин вернул ему привычный настрой. Вернул ему самого себя, сказав лишь пару слов. А в дверь в это время правда кто-то стучится. Мягко, совсем не настойчиво, но ответить на это надо. – Ой, мне пора. – заканчивает Авантюрин раньше, чем это успевает сделать Веритас. – Пока, детка. До скорой встречи. Рацио даже возмутится на прозвище не успевает. Только покраснеть. Авантюрин трубку быстро бросает и его уж точно совесть не грызёт, за то, что ответа не выслушал. Авантюрин, пожалуй, самый наглый из всех, кого Веритас только знает. Наглее даже Бутхилла, который может звонить по раз десять, пока не ответишь и прямым текстом не пошлёшь, на что он просто рассмеётся и начнёт говорить, что хотел. Авантюрин упёртый, как осёл и разодетый, как павлин. Весь такой яркий и напыщенный. Нахальный и целеустремлённый. Что он такого нашёл в нём, в Веретасе? Таком сером и грубом, из яркости в котором только золотые глаза и тёмно-фиолетовые волосы. Чьи скулы такие же острые, как и язык. И Веритас ещё бы об этом порассуждал, но стук в дверь повторяется уже более настойчиво. Рацио откладывает потухающий телефон на стол и идёт открывать дверь, кстати не запертую на замок. Там, за дверью, оказывается опирающаяся на стенку Жуань Мэй. Она рассеяно отрывает глаза от кафельного пола, замечая Рацио. Он уходит обратно, оставляя дверь открытой. За ним заходит Жуань Мэй и устраивается на стульчике рядом со столом, пока Рацио садится на своё излюбленное кресло. – Как ты? – спрашивает он. – Нормально. Но я пришла узнать это у тебя. Веритас на момент застывает. – В порядке. – отвечает он. Жуань Мэй как-то странно кивает. Будто не верит Веритасу. – Рысь боится, что ты в ней разочаруешься. – говорит девушка, рассматривая зрачки Веритаса. Они стали уже, чем были, когда она только его увидела. – На кого она вообще здесь стажируется? – На терапевта. – снова кивает Жуань Мэй. Это выглядит уже странно. – А она ассистировала мне во время операции. Я бы ругался, если бы она была хотя бы фельдшером. – говорит он это, как самую простую истину в мире. Особенно, если ваш мир состоит целиком и полностью из медицины. Жуань Мэй в ответ улыбается. Она рада, что оказалась права. Теперь ей будет, что сказать Рыси. Имя у неё ещё конечно такое. Рысь. Жуань Мэй только сейчас, в спокойной и приятной обстановке поняла, что с ним что-то не так. Её зовут, как один гордый вид, представляющий семейство кошачьих во всей своей красе. Они обычно обитают в Северной Америке, гранича с пумами, и в лесах Евразии. А эта дама пробралась в саму московскую больницу. Фантастика. – Я случайно подслушала твой разговор. – меняет тему Жуань Мэй. – У тебя появился друг? Я очень рада. Жуань Мэй была бы прекрасным психотерапевтом. Она в принципе очень талантливый человек, но её черта подмечать любую деталь в поведении – самая настоящая находка для этой профессии. Жуань Мэй красивая, стройная и главное умная девушка. Если бы Веритас не был бы геем, то может быть даже на свадьбу, как свою невесту позвал. Но увы, этому не суждено сбыться. Поэтому ему остаётся только надеяться, что ей повезёт в будущем не остаться одной и уж тем более, найти своего человека в этом злом мире. – Спасибо. – искренне благодарит он её. – Не за что. – мягко, в своей тёплой манере улыбается она. – Расскажешь мне про него? Веритас задумывается. Стоит ли? Да, Жуань Мэй общается с двумя Су, кто буквально главные сплетницы этой больницы. Но вот только ни одна его тайна не утекла в общие чаты или ребятам в приёмном покое, откуда слухи бежали вперёд людей. – Он странный. – выдыхает Рацио. – Странный? – наклоняет голову Жуань Мэй. – Навязчивый очень. – кивает Веритас. – Он меня бесит. – Но ты его не прогоняешь. Значит, он тебе всё равно интересен. Больше констатирует факт, чем спрашивает Жуань Мэй. И Она права. Веритасу интересен Авантюрин. Веритас хочет его понять. Он чувствует между ними какую-то особую химию, которую не ленится создавать Авантюрин, словно химик в пробирке. Он не читает названий элементов. Просто смешивает наизусть. Он сильно рискует смешать фтор с водородом и получить реакцию взрыва. И может однажды так и случится, когда матушка Удача перестанет его опекать и закроет глаза, лишь чуть-чуть подсматривая сквозь пальцы, чтобы разглядеть бурную реакцию, потому что любопытно. – Возможно. – соглашается уклончиво Веритас. – А это случайно не тот красавчик? – Жуань Мэй! – возмущается Рацио, слыша в ответ смех. Он сам незаметно его подхватывает улыбкой на губах. Жуань Мэй умеет поднимать настроение. – Ладно-ладно. Не лезу. – выставляет она ладони вперёд в безобидном жесте. – У меня вообще новость есть. Рацио сдержанно выгибает бровь, пока в глазах плескается интерес. – Тот парень пришёл в сознание. – говорит спокойно она. – Который с семью пулевыми? – уточняет Рацио. – Да. – кивает Жуань Мэй. – Мы даже смогли пообщаться. Веритас выжидающе молчит. – Он похоже помнит всё, что случилось в тот день. И очень боится остаться в живых. – Боится остаться в живых? – хмурится Веритас. – Да. Именно так. Рацио показалось, что Жуань Мэй имела ввиду под этим: «он забит и морально уничтожен». Хотя на самом деле там звучало: «Он кого-то боится больше, чем потерять свою жизнь». Но, впрочем, оба варианта были по-своему верны. – Жуань Мэй, ты сможешь если что завтра побыть на допросе этого парня? – На допросе? – не поняла она. – Да, завтра придут двое полицейских и попробуют его разговорить. – Они думают, что он знает террориста? – уточняет она. Рацио в ответ кивает. – Было бы славно, если бы это помогло. – шепчет Жуань Мэй. – Да, без проблем, я побуду там. – Спасибо. – благодарит её Рацио. – Если ты помнишь, то расскажи им, о чём он кричал в бреду. Жуань Мэй поджимает губы. – Не думаю, что это им сильно поможет. Просто доказывает, что он кого-то боится. – Вот именно. – ведёт рукой по воздуху Рацио. – Они будут рады любой зацепке. Жуань Мэй кивает. Завтра у неё будет тяжёлый день. Очень тяжёлый день.