Анемия

Доктор Рацио. Сколько раз он слышал это обращение за последние сутки? На пальцах не счесть. Веритас. Как давно он слышал своё имя с чужих уст в последний раз? Может ветер, свистящий в ушах и мог фантомно напомнить то, как на чужих губах перекатывались знакомые слоги его имени, но заменить не мог и не сможет никогда. Он одинокий мужчина, чуть за тридцать, живёт один в своей собственной квартире. У него даже домашнего животного нету. Хотя, как такой трудоголик, как он, может оказаться в отношениях? Совмещать их с работой будет трудно и почти невозможно. Рацио часто остаётся ночевать на работе в своём рабочем кабинете. Жуань Мэй порой гонит его домой, чуть ли не шваброй или любым другим близ стоящим предметом. Каждый раз, его путь домой протекает одинаково. Сторожка, короткая прогулка до метро, а оттуда домой. Он мог бы ездить на машине, но родной влажный запах метро был ему роднее и привычнее. Там редко было много людей. Можно было спокойно, расслабленно ехать в шумном поезде, прикрыв глаза. Эхо, которое было там, под землёй, давно стало родным. Веритас никогда не сможет сказать, что его так сильно цепляет в этом метро. Только покачать головой в ответ. Как бы ему не нравился процесс поездки на мерно качающемся и резко тормозящем поезде, шум всё же раздражал уши. От этого минуса его спасали небольшие беспроводные наушники. Не сказать, что Рацио был меломаном, но музыку любил. Хотя играла она у него редко. Поэтому и наушники долго держали заряд. Веритас по привычке подключает наушники и включает Worn / Wander от исполнителя Vundabar. Первые гитарные аккорды приятно звучат ритмом в ушах, заставляя сердце подстраиваться под бит. Он сделал это вовремя. Очень скоро подъехал нужный поезд, на который он и ещё несколько человек сели. Веритас устроился где-то ближе к середине вагончика и по привычке оглядел людей, когда в ушах звучали знакомые, любимые строчки песни.

«And when you see me

I’ll be there I promise you

You want to lead with all your stones in my shoes

The weary travel he isn’t too hard to suit»

Его взгляд прошёлся по довольно многочисленному контингенту. Справа от него сидели мамочка с детьми, двумя девочками. Одна чуть ли не прыгала на месте, то и дело подскакивая, пока оживлённо рассказывала что-то маме, а вторая пугливо вжалась в её руку, ухватившись покрепче обеими руками. Она смотрела на маму с дрожащей губой. Явно боялась этой поездки. Скорей всего, её напугал громкий звук. Чуть поодаль от них сидел старик, держа в руках трость, рядом с ним была оживлённая группа школьников, по виду старшеклассников. Они громко смеялись, нарушая покой вокруг. На них злобно косились бабушка и женщина лет за пятьдесят. Остальные люди вели себя отстранённо. Веритас зацепился взглядом за отошедшего старшеклассника и обнаружил, что собой он скрывал ещё одного человека. Белые, дорогие брюки бросались в глаза, отличаясь от черноты чужих, рядом стоящих. Были словно белой вороной, среди чёрных сизых воронов. Тёмно-зелёная, яркая, по сравнению с одеждой всех остальных людей в вагоне, не считая детей, кофта с длинным рукавом и каким-то круглым принтом в виде надписи и кажется, какими-то звёздами, принадлежали человеку с до боли знакомым лицом. Веритас даже заметил, как на правом запястье виднеется хорошо замотанный вокруг раны бинт. Авантюрин откинул голову на стекло позади него, расслабленно раскидывая ноги. Он открывает глаза, видимо, почувствовав чужой взгляд на себе и оглядывается. От этого движения длинная серёжка в его ухе трясётся, гипнотизируя. Когда он замечает Рацио, последнее, что улавливает Веритас перед тем, как тот старшеклассник вновь закрывает обзор на Авантюрина, это то, как его губы расплываются в довольно улыбке. У Веритаса почему-то сердце ускоряется, а пальцы начинают нервно подрагивать. Авантюрин расталкивает старшеклассников, ловя их злобные взгляды. Бабушка в это время довольно улыбается, замечая, как заметно затихли подростки, а Веритас вытаскивает наушники из ушей и убирает обратно в кейс. Авантюрин важной походкой, с наглой улыбкой на лице, даже не придерживаясь за поручни, подходит к Веритасу и плюхается рядом на свободное место, сразу же закидывая руки за голову, а правую ногу на левую. – О, Док, я скучал по вам. – говорит он. – Помнишь меня? Веритас старается прогнать ступор, который накрыл его, как можно быстрее. – И тебе привет, – говорит он, несвойственным для себя дрогнувшим голосом – Как забыть такого грубияна? Авантюрин заливисто смеётся, прикрыв глаза. – Док, а ты смешной. – Вы. Когда это мы успели перейти на «ты»? – То есть, вы не опровергаете тот факт, что вы смешной? Веритас на момент замолкает, открывает и закрывает рот. Авантюрин его бесил. Настолько, насколько может бесить человек человека при второй встрече в их жизни. – Зачем подсел? – перевёл тему Веритас. – Ты так и не дал мне свой номерок. – Вы. – поправляет его Рацио. – Так номерок дашь? Взгляд Авантюрина не был полон надежды. Скорее наоборот. Он требовал немедленного исполнения своих желаний. Он был нагл и доволен собой. Это бесило Веритаса. Заставляло чуть поскрежетать зубами, прежде чем громко вздохнуть и ответить. – Зачем он тебе нужен? – Естественно, для того, чтобы звонить, писать. – начал загибать пальцы Авантюрин. Рацио закатил глаза, вновь вздыхая. Он перевёл взгляд на выход. Они отъезжали от пирона, который был украшен разными скульптурами. Это однозначно радовало Веритаса. Это значило, что следующая остановка будет его. И терпеть этого приставучего недоумка, больше смахивающего на пиявку или любое другое паразитическое создание, чем на человека, оставалось недолго. – А смысл этого в чём? – выгибает бровь Рацио. – Ну естественно, чтобы общаться! – Авантюрин аж скидывает ногу на пол и отталкивается от жёсткой спинки сидения. – А зачем? – не унимается Веритас. – Потому что вы, Док, мне симпатизируете. – откровенничает Авантюрин, расплываясь в улыбке. Рацио аж давится воздухом от такой наглости. – Чего? – вскрикивает Веритас, заставляя больше людей обратить на них внимание. – Что слышали. Вы мне симпатизируете. – Авантюрин бесстыдно лыбится в ответ, довольно поглощая каждую эмоцию на лице Рацио. Веритас закипает. Авантюрин был бесстыдным, хаотичным и бесячим. Он был хуже Бутхилла, так и норовящего в любой момент покрепче приобнять его за плечо и приободряюще произнести: «бро, ты такой крутой». Но при всех своих грехах красив и харизматичен. Умел располагать к себе. Он притягивал своей аурой поближе, заставляя беспомощно осесть на месте, подчиняясь. Такой странно чарующий. Баловник судьбы. Веритас поднялся со своего места ещё до остановки поезда. Авантюрин поспешил за ним. Рацио даже не обернулся на него, когда выходил из состава, спеша как можно быстрей подняться наверх, выбраться из-под земли и душноватой прохлады метрополитена. Подниматься пришлось всего один невысокий лестничный пролёт. Дальше был только пропуск наружу. Авантюрин грубо опередил Рацио, задев того плечом и проскочил сквозь турникеты совсем без проблем, развернулся и опёрся на ближайший. – Док, я всё ещё жду ответа. И снова эта наглая улыбочка. Веритас прижал карту к сенсору и спокойно прошёл. Авантюрин поспешил освободить путь и поравнялся с Рацио. – Если я дам номер, то ты отстанешь от меня? – из голоса Рацио пропали все уважительный нотки. Их заменило раздражение и утомлённость. – Никак нет, Док. – хихикнул блондин. – Поверьте, я изменю ваш уклад жизни до неузнаваемости! И вы будете этому счастливы. Веритас хохотнул. Сделал он это от души. Ещё никто и никогда не врывался в его жизнь со словами: «я изменю ваш уклад жизни до неузнаваемости». Может быть, так сделала медицина, захватившая его разум ещё в школе, когда в их программе начался курс анатомии. Но сделала она это негласно. Молча. Просто вошла в его жизнь и разложила вещички по полочкам, затмевая собой всё остальное. А Авантюрин прёт танком. Если танком дверь не сломает, то найдёт технику помощнее. Разобьёт стены экскаватором или снимет крышу с помощью крана и не спеша, по стреле спуститься вниз. Внимание Веритаса впервые пытаются завоевать таким странным способом. И ему становится даже интересно, что ещё придумает этот парень. Идея всё же дать номер Авантюрину плотно заседает в голове и та малая часть его разума, что зовётся азартом навязчиво подпихивает её поближе, чтобы на глаза чаще попадалась и напоминала о себе. – Хорошо. – кивает Веритас Авантюрину, когда они выходят из подземного перехода, соединённого с метрополитеном. – Тебе на бумажке или телефон с собой? Они останавливаются у самого входа, мешая мимо проходящим людям. Авантюрин ловит чувство дежавю. Совсем недавно, именно здесь, на этом же месте он стоял с Топаз. В то же время, другая часть его мозга трубит фанфарами и счастливо кричит. Веритас согласился дать свой номер. Это однозначная победа. Авантюрин довольно вытаскивает из кармана штанов телефон с зелёным чехлом и трясёт его перед лицом Рацио. Веритас отмечает про себя, что видит на этом парне слишком много зелёного цвета. Скоро оттенки запоминать будет. Мужчина диктует номер Авантюрину, который даже не удосуживается перепроверить, набрать номер, нет, он сразу записывает его просто: «Док ;)» и выключает смартфон. Рацио, заметив имя, которым его удосужился назвать Авантюрин, закатывает глаза и двигается в сторону пешеходного перехода, ведущего в сторону высоких домов. Авантюрин решил, что именно там живёт Рацио и стал бегать глазами по любому запоминающемуся и не очень предмету в округе, чтобы не потерять место в дальнейшем. – Ничего остроумней придумать не смог? – щетиниться Веритас. – А что не так, Док? Разве я ошибся? – строит глазки Авантюрин. – Я ведь знаю только вашу должность. Именем вы не делились. И он прав. Но своего имени Веритас говорить пока не собирается. Придётся потерпеть это отношение какое-то время. Парни переходят пешеходный переход и Авантюрин ловко меняет тему. Они впервые заговариваются с Рацио и язвят друг другу не так часто. Темы меняются достаточно быстро и умело. У блондина явно хорошо подвешен язык. Вскоре они достигают подъезда Рацио и быстро расходятся. Рацио прижимает ключи к замку, отпирая дверь подъезда и коротко прощается с Авантюрином, скрываясь за дверью. Авантюрин довольно разворачивается на пятках и уходит, пританцовывая снова в сторону метро. Кажется, теперь он будет почаще выбирать этот транспорт. Он бы мог позвонить Топаз, с просьбой подбросить до базы, но лишний раз видеть своих «ангелов смерти» парень не желает. Лучше пройтись пешком и вообще, как можно реже появляться у себя дома. Он не знает, как в мафию забрела Яшма, его начальница, или тот же Алмаз, чей голос он слышал лишь раз. Даже силуэта его он не видел. Авантюрин не помнит своего настоящего имени. Слишком давно он его лишился и стал назван в честь какого-то камушка. У Алмаза кажется, был какой-то фетиш на присваивание имён в честь камней. Кстати, благодаря этому можно было легко отличить чисто его подчинённых, бывших должников и приблудных. Авантюрин когда-то давно случайно оказался втянут в дела мафии. Его отец заигрался в казино и задолжал большую сумму. Иронично, что Авантюрин по итогу всё равно связался с казино. Именно тогда, будучи мальчиком подростком, Авантюрин попал в рабство. Он сам предложил эту идею пришедшим людям. – Я выполню всё, что вы пожелаете! – кричал он со слезами на глазах, когда уводили его сестру. Мать с отцом убили на месте. Старшая сестра, чьё имя он настолько часто повторял, что сумел забыть, попала в плен. Авантюрин не мог простить отца, за то, что тот связался с мафией и подвёл всю семью под пули, не мог простить ему смерть невинной матери и своё собственное заточение. Прошло девять лет с того злополучного дня, как он в последний раз видел свою семью живой. Сейчас ему уже не четырнадцать лет, а все двадцать три. Он стал очень полезным подчинённым для Алмаза и вот-вот выплатит все свои долги и сможет наконец-то увидеть сестру. Они обещали сохранить её жизнь, если он будет полезным. С Топаз Авантюрин познакомился три года назад. Она приползла на коленях к Яшме. Тоже должница. Тоже оказалась в этом рабстве. Но жила в своём собственном доме, пока Авантюрин жил в однокомнатной квартирке прямо под носом Яшмы. Он не раз находил там прослушки и скрытые камеры. Он знал, что за ним следили. Записывали каждый шаг, слово, косой взгляд. Поэтому он перестал плакать. Поэтому он часто пропадает в городе, не желая появляться дома. Хотя, можно ли в таком случае, назвать это место домом? Топаз никогда не рассказывала, что задолжала мафии. Она также покорно, как и Авантюрин, шла на любой «движ». Её судьба была такой же, как и у Авантюрина. Умереть на службе мафии, если не успеет выплатить долги. Сама группировка была большой. Но там часто мерли люди. Они были пушечным мясом. Такими когда-то были и Авантюрин с Топаз. Но они выжили и показали высокие навыки стрельбы и выживания. Их и ещё нескольких людей объединили в группу. Отряд самоубийц. Так их называли. На это имя они отзывались. Возглавляла этот отряд Искорка. Она не была должницей. Наоборот. Она пришла в мафию по своему собственному желанию. У неё была своя небольшая группировка, которую объединили с ними. Никого из её бывших подопечных в живых уже давно нету. Авантюрин считал Искорку психически неуравновешенной. Но умной. Она любила убивать. Поэтому пришла в мафию. Таких во времена СССР расстреливали. Но они не в СССР и Искорка не поймана. Её даже не разыскивают. От таких, как она, лучше держаться подальше. Их отряд самоубийц состоит из четырёх человек. Четвёртый – Блэйд. Авантюрин с ним не общается. Предпочитает держаться подальше, чем от Искорки. Держи друга близко, а врага ещё ближе, не работало с Блэйдом. Топаз тоже его обычно сторонилась, но хоть какое-то общение старалась поддерживать. Блэйд был связан с другой группировкой. У Алмаза были связи в полиции и, как понял Авантюрин, Блэйд здесь по договору. Он должен присматривать за атмосферой внутри и выполнять приказы Яшмы. Хотя, у него был голос извне. Топаз говорила, что он уйдёт, как только поступит приказ от кого-то из его собственной группировки. Он был холодным и отрешённым большую часть времени. Пока кто-то случайно не упоминал какую-то вещь, связанную с его слабостью. Этой слабостью был человек. Он был для него, как красная тряпка для быка. Авантюрин знал, что Блэйд отправил этого человека прямиком в больницу. Знал, что Блэйд психопат, который относился к этому человеку, как к своей собственной жизни. Он любил его также сильно, как и хотел убить. Блондин старался говорить про людей в присутствие Блэйда тихо, незаметно. На его собственных глазах, Блэйд один раз взбеленился и сломал шею неосторожному «мясу», которое ещё недавно только оказалось в мафии, как человек. Как должник. Авантюрин запомнил навсегда, как хрустнула шея того человека. Это было так громко, в той звенящей тишине, которая создалась в тот же момент, как Блэйд встал. Тело быстро убрали, пока Искорка кому-то звонила. Это был первый и последний раз, когда Авантюрин видел, такую вспышку гнева у Блэйда. Это был первый и последний раз, когда Искорка перед ним тряслась, получив приказ успокоить. Но она не делала лучше. Во взгляде Блэйда так и сверкал огонь безумия. Голос Искорки был единственным, что заполняло комнату. Многие поспешили убраться, оставив за собой звенящую тишину. Даже тихая музыка не играла. Её выключили, боясь, разбудить ещё одну вспышку гнева. Искорка, кажется, умерла бы в тот день. Ну или сильно пострадала, если бы в дверь тогда не вошли. Авантюрин тогда впервые увидел Кафку. Она вошла с тягучим, словно мёд: «Блэйдик», обращая на себя чужое внимание. Они вместе ушли куда-то. Что происходило у них дальше – никто не знает. Обсуждая этот момент с Топаз, Авантюрин поделился своими опасениями. На что девушка хихикнула и предложила поспорить, попытается ли Блэйд убить Искорку или нет. Авантюрин согласился. Прошло достаточно много времени после этого спора, но Авантюрин до сих пор помнит и даже напоминал Топаз. Та, поднимая бутылку алкоголя кивала, соглашаясь, что помнит и всё ещё ждёт. Авантюрин с Топаз не были хорошими друзьями. Но и отъявленными врагами не были. Каждый, в этом отряде самоубийц не был друг другу другом. Они все в тайне друг друга ненавидели и выискивали слабые места, чтобы в дальнейшем использовать их. Авантюрин тоже искал эти места. Но скорее для самообороны в случае чего. Но даже такая сверх бдительность не помогла ему предугадать, что кто-то из отряда будет в него стрелять. Запястье противно начало тянуть болью. Он не стал афишировать, что в него стреляли. Лучше подождать, пока кто-то проколется сам. Он бы мог спрятаться в тюрьме от своей смерти, но смысла в этом было мало. Зачем тому, кто не ценит свою жизнь, прятаться от смерти? На телефон приходит уведомление. Большая редкость. Скорей всего, это прогноз погоды на завтра или на эту ночь. Авантюрин достаёт гаджет из кармана и замечает сообщение от Топаз. Он разблокирует телефон и проводит пальцем сверху вниз, чтобы прочитать в строке уведомлений сообщение.       «Пойдёшь сегодня в Ловец Чудес?» Авантюрин улыбается. Вопрос, что делать сегодня ночью, решён. Парень быстро клацает на сообщение и печатает ответ. «Ещё спрашиваешь? Естественно» Ловец Чудес – любимый бар Топаз и Авантюрина. Топаз там нравится выпивка. Она говорит, что вино там божественно. «С меня тачка. Встретимся у общаги» Общагой они называли жилой корпус, принадлежащий мафии. Топаз часто подбрасывала их до бара, но назад машину вёл уже Авантюрин. Права были у обоих и даже когда их останавливала полиция на проверку документов, проблем не возникало. В этот раз всё должно было пройти также. Авантюрин по дороге до общаги решил набрать Рацио. А почему бы и нет? Блондин открывает в телефоне нужный контакт и нажимает на вызов. Два долгих гудка, прежде чем звучит ответ. Авантюрин не успевает поздороваться или ещё что-нибудь сказать, как его огорошивает из телефона голос робота. – Здравствуйте! Вас приветствует псих больница номер тридцать девять! Дальше возмущённый Авантюрин слушать не стал. Сбросил вызов и удивлённо раскрыл глаза. – Какого хера?! – возмущается он, пугая прохожих. Нужно было сразу проверять. Хотя по виду Рацио и не скажешь, что он на такое способен. Ну ничего. Авантюрин запомнил его адрес и номер машины скорой помощи, в которой общался со своей коллегой. Найдёт по номерному знаку и место работы. Он добьётся его, чего бы ему это не стоило! *** Авантюрин уверенно входит в бар, шагая с каким-то гордым, надменным взором из-под цветных солнечных очков. Подбородок чуть вздёрнут, будто показывая превосходство над другими. Высоким ростом он не выделялся, да и вовсе иногда приходился людям чуть выше плеча. Хотя на фоне Топаз, зашедшей следом, он мог казаться чуть выше, чем есть на самом деле. Люди оборачиваются на них, рассматривают. Девушка одета в чёрную, шипастую косуху, под который виднеется броский в глаза, яркий красный топ, в цвет волос. Ноги обтягивают чёрные, кожаные штаны, широковатые на концах. Она быстро поравнялась с Авантюрином, шагая в своих любимых красных высоких кедах. Глядя на эту девушку, можно было сразу же назвать её любимый цвет. Авантюрин же был одет в чёрные широкие джинсы, поверх которых торчала широкая, шёлковая рубашка светло-голубого оттенка. Она была расстёгнута, кажется до третий пуговки, и открывала вид на острые ключицы, у которых символично татуировке на шее красовался серебряный, тонкий чокер в виде колючей проволоки. Под ним свисала небольшая цепочка со звездой, покоящейся между ключицами у солнечного сплетения. С одного уха свисала серьга в виде змеи, пока в другом был обычный, ничем не привлекательный гвоздик. Топаз носила серьги по праздникам. Или на какие-то задания, где от неё требовалась женская соблазнительность. Правда, парни, которые переходили границы дозволенного быстро ловили пулю в голову или получали удар ножом то в печень, то в шею. Нож-бабочка был при ней всегда, в отличие от пистолета. Кто-то из пьяного контингента присвистнул, глядя на неё, пока другие, за столиком рядом, начали обсуждать пришедшую «пару». – Да точно спят с друг другом. – сказала девушка своей подруге, которая в ответ яростно закивала. Авантюрина не смущали эти разговоры. Ему было плевать, в отличие от Топаз. Она стрельнула взглядом в тех девушек, а затем заказала себе пива. Авантюрин попросил бутылку водки. Он сомневался, что задержится здесь надолго. Незаменимый плюс этого бара был в том, что здесь была, так сказать, развлекательная зона. Здесь стоял бильярдный столик. Даже два. Только ими не так часто пользовались, хоть платить не надо бы ни копейки. Следующие два часа Рин потягивал бутылку водки, выпив только половину, а Топаз выпила уже пять больших кружек пива, допивая шестую. Градус ударил ей в голову и она, немного пошатываясь, вновь толкнула киль, промахнувшись шаром. Они не так много общались за это время. Больше просто шутили и смеялись, пока играли в бильярд. Как всегда. Кардинальные отличия случались редко. Настолько, что парень уже и не помнит когда именно происходило что-то вопиющие. Чаще, просто драка посетителей. И Топаз, и Авантюрин были с характером, но искать другой такой же хороший бар не хотели. А поэтому вели себя хорошо. Ни с кем за это время не поругались и даже не грубили. Но была вещь, что бесила их обоих здесь. Люди, такие же постоянные посетители, как и они сами, да и сам бармен по началу шутили, что они пара. Чужие глаза привлекал вид этих двоих. Водились слухи, что Авантюрин сахарный папочка для Топаз или же она сама его использует, как кошелёк. Проблема была только в том, что Авантюрин и Топаз платили раздельно. Исключениями были моменты, когда один вырубался или просто совсем терял способность ясно мыслить. Посетители не бармен. Им не скажешь «не смей так говорить» со взглядом, который так и кричит, мол: «ещё одно слово, и ты труп». Они этого не поймут. Лишь продолжат дальше. Люди вообще странные. Осуждают людей за работу и безработицу, за отношения и за их отсутствие, и главное за ориентацию на пару с хобби. Хотя, казалось бы, кому какое кто с кем спит и чем живёт? – С тебя на сегодня хватит. – говорит Авантюрин, смотря, как девушка выпивает остатки. Блондин толкает шарик килем, закидывая сразу два последних точно в цель. – Партия. – улыбается он. – Один-один. – кивает Топаз. – Я скоро. Авантюрин в ответ кивает. Топаз чуть пошатываясь пошла в сторону уборной. У неё поплыла одна из стрелок и немного размазалась красная помада по щеке. Авантюрин молча привёл в порядок бильярдный уголок и побрёл к бармену оплачивать выпитое. Народу за это время заметно прибавилось, но бармен так и продолжал стоять без дела. Люди рассосались по столикам и углам, весело проводя время. – Раздельно? – уточняет мужчина, вежливо улыбаясь. – Сдельно. – посмеивается Авантюрин. Бармен подхватывает его весёлую нотку. – Что-то случилось для стольких кружек пива? – Да чёрт её знает. Она такая всегда. – щурится Авантюрин, оборачиваясь в поисках своей подруги. Топаз же в это время стояла перед зеркалом, опираясь на раковину. Она несколько раз умылась холодной водой, чтобы смыть макияж окончательно и теперь рассматривала своё отражение. Острый нос, синие глаза, пухлая нижняя губа и тонкая верхняя. Скулы не втянуты, как у голливудских красоток, лоб узкий, брови редкие. Сплошное разочарование без косметики. Так она считала. Так она привыкла думать. Пухлое телосложение. Слишком широкие бёдра и талия. Да ещё и рост совсем не модельный. Она не подходила не по одним стандартам.

«Надо больше работать над своим телом»

Чудился голос в голове. А стоит ли вообще так заморачиваться ради какого-то там общества? Оно её никогда не принимало и считало отбросом. Социум старался обходить её стороной всю её сознательную жизнь, сделав такой, какая она есть. А стоит ли в таком случае вообще переживать из-за других людей? Эти утырки думают, что она ничего не стоит. Они думают, что, если она, такая неидеальная, рядом с таким идеальным парнем, значит обязательно спит с ним. Они уверены, что без него, она никто. А почему бы ей не поставить их на место? Топаз потянулась в карман косухи, доставая красный нож-бабочку, раскрывая его и начиная крутить меж пальцев. Почему она не может показать им, что надо думать, прежде чем открывать рот? Почему она не может потешить своё эго их мольбами о прекращении этой пытки? А зачем ей вообще слушать, что они ей скажут? Отбросы не разговаривают. Топаз ухмыльнулась своим мыслям и сложив ножик, убрала тот в карман. Девушка вышла из туалета, уже не шатаясь. Холодная вода и думы хорошо отрезвляли. Топаз огляделась. Каждый был занят своим делом. Большинство даже не заметило её присутствия. Авантюрин стоял у барной стойки, беседуя с барменом. Справа от него страстно целовалась какая-то явно выпившая парочка. Рядом с ними был столик, стоявший вторым рядом от коридора, по которому напрямую можно было добраться до барной стойки. Там сидели те самые две девушки, которые сказали, что она спит с Рином. Рядом с ними были два в меру накаченных парня, которых и в помине до этого не было. Они зашли в бар не так давно. Каких-то сорок минут назад. Топаз запомнила каждого, кто и во сколько зашёл в этот злополучный бар. Издержка профессии, благодаря которой она может работать наравне с шпионами из фильмов. Топаз суёт одну руку в карман, сразу нащупывая там ножик. Она останавливается у столика, ставя кулак на стол. – Ну что, шлюшки, отдыхаем? – процедила она, испепеляя то одну, то вторую. – Что?! – пропищала одна. – Ибо, помоги! С резким, неприятным скрежетом отодвинулся стул этого Ибо, привлекая постороннее внимание. – Ты что, совсем ахуела? – говорит он, чуть склоняясь над Топаз. – Шавка, не с тобой разговариваю. – выплёвывает она прямо в лицо тому парню. Он злится, начинает кулаки сжимать, отчего вены на его руках и виске набухают. – Голову бы твою разбить да вскрыть, чтобы запечатлеть мозг умственно отсталого человека в разрезе. – вновь цедит она, сжимая покрепче рукоять ножа-бабочки. Авантюрин, слыша резкий звук, оборачивается, а когда замечает Топаз, что мысленно уже вцепилась в горло девушке, даже не пытается взвесить возможный шанс, что сейчас она выхватит из кармана свой ножик и её пырнёт. Да скорее мир схлопнется, чем она это не сделает и пройдёт мимо! – Блять! – выругивается он, стараясь как можно быстрее проскочить между рядов, чтобы остановить и увезти Топаз. Надо признать, успевает он вовремя. Настолько, что, хватает руку Топаз с ножом в кармане на излёте и не позволяет изящному запястью вынырнуть с не менее изящным ножом-бабочкой, который должен был вонзиться, судя по взгляду Топаз, прямо в горло девушке. Вторая уже убежала куда-то. Он перехватывает двумя руками её две, склоняясь и как-бы обнимая, чтобы зажать. – Простите господа. – пытается выпутаться он, делая короткие, пятящиеся шаги в сторону выхода. – Произошло недоразумение. – Держи покрепче эту суку! – говорит парень. – Она ненормальная. – Психичка! – кричит девушка вдогонку, когда они отходят на приличное расстояние. У Топаз загораются глаза, и она начинает вырываться пуще прежнего. – Блядь недоёбанная! Завали своё ебало и катись на хуй! Тебе там самое место! – Топаз кричит это уже почти на улице, когда охранник молча открыл дверь перед Авантюрином, тащащим Топаз. Как только они оказываются на улице, Топаз бьёт локтем Авантюрина прямо под рёбра, заставляя согнуться ещё сильнее. – Парень, может помочь? – спрашивает вышибала. – Лучшая помощь, это не мешать! – давится Авантюрин. Вышибала молча закрывает дверь, щёлкая на всякий случай замком. Топаз кричит и бьёт Авантюрина ещё раз, наконец-то вырываясь, когда он падает. Но к её превеликому сожалению, падает на асфальт вслед за ним, потому что он схватил её за ногу. – Успокойся! – командует парень. – Пока я не задам взбучку этой сучке – ни за что! – А смысл? Хочешь в обезьянник? – спрашивает он с надрывом. Топаз замолкает. Она немного забыла, что сюда могут вызвать полицию и её правда могут забрать на пятнадцать суток, за драку и мелкое хулиганство. А потом будет проблем не оберись. Яшма всыпет по полной, хотя до неё это сделает Искорка. Им ведь запрещено оказываться в зоне поле зрения полиции, чтобы не выдать банду. Они так и лежат какое-то время, пока Авантюрин не садится, подавая голос. – Ты из-за неё, что-ли, так напилась? Вопрос виснет в тишине. Авантюрин не получит на него ответа и сам это прекрасно знает. Блондин вздыхает. – Поехали отсюда. Я остановлюсь на какой-нибудь бесплатной парковке, а там и проспимся. Потом поговорим. Это предложение оказывается единственным озвученным и самым логичным. Топаз молча отдаёт ключи от своей машины Авантюрину, садясь на пассажирское сидение. Ей садится за руль слишком опасно. Вождение в нетрезвом виде ещё никогда и никого до хорошего не доводило. Они часто так делали. Приезжали на машине Топаз, а обратно уже вёл тот, кто меньше выпил. Обычно они договаривались, кто именно будет трезвенником, поведущим машину в обратный путь. Они предупреждали друг друга, когда хотят напиться до беспамятства. Но этот раз был другим. Топаз, как понял Авантюрин во время их поездки, совсем не хотела так сильно напиваться. – Кстати, я тебе потом чек скину, – начал Авантюрин. – Я заплатил за тебя. Топаз не ответила. Она уже заснула на заднем сидении своего же авто. Остальная дорога, по понятным причинам, прошла в тишине. Авантюрин, доехав до нужной парковки, выключил двигатель и кинул ключ зажигания на заднее сидение, к Топаз. Её волосы разметались по кожаной обивке, а под головой был собственный локоть вместо подушки. Она свернулась калачиком, ничего не замечая. Блондин отвернулся и чуть посидел. Часы на телефоне показывали два ночи. Значит, он мог просидеть тут до пяти утра, а потом идти. Топаз за это время не проснётся. Так что, ему переживать о себе самом не придётся. Он так и уснул, сидя на водительском сидении. Ему ничего не снилось. Авантюрин проснулся от вибрации в кармане своей рубашки. Экран телефона показал 5:13 утра. Парень кинул телефон обратно в карман и тяжело, протяжно выдохнул, потерев свои глаза. Убрав ладони, он, насупив брови, открыл глаза. Бардачок, который попался первым плыл. Он плясал, то увеличиваясь, то уменьшаясь в совершенно случайных местах. Рассветное, ещё слабое солнце резало глаза, заставляя прослезиться, уничтожая ясность в зрении почти под корень. Судя по часам, он проспал около трёх часов. Но по ощущениям, он будто и вовсе не спал. То самое мерзкое чувство, будто ты просто моргнул, а не проспал несколько часов. Жестокая шутка левого полушария мозга, отвечающего за восприятие времени. Авантюрин собрался с силами и молча, даже не оглянувшись на Топаз, вышел из автомобиля и медленным, нестойким и усталым шагом побрёл куда глаза глядят. Ходил он так, кажется, до восьми утра. Не считал улицы, не запоминал дороги. Он просто шёл туда, куда хотелось. Поворачивал тогда, когда сам решит. Так он оказался не где-либо, а у того самого торгового центра, где с остальными ребятами из отряда самоубийц устраивал теракт. В сердце ничего не ёкало от того, что он совершал уже давно. Парень привык быть мерзавцем для всех, считая себя самого. Торговый центр не жил. Он стоял на месте, будто для него время застыло. Здание оцепили забором и охраной. Никаких криминалистов он не заметил, что означало, что люди возможно уже забили на него. Авантюрин, честно говоря, не понимает полицию. Они кричат, что найдут и накажут всех преступников, а по итогу закрывают дела ни с чем, потому что отец убийцы прокурор. Они не помогли и ему, когда он пришёл писать заявление о том, что их семье угрожают. Ему тогда посмеялись в лицо. От неприятных и даже мерзких мыслей парня отвлекает воспоминание. Доктор Рацио, они же встретились впервые здесь. Он хотел его найти. Авантюрин достаёт из кармана телефон и открывает там карту, чтобы найти ближайшую больницу. Он строит в навигаторе маршрут и выключает телефон, убирая в карман. Процентов не так много. А надо, чтобы ещё хватило до его прихода в больницу и поисков Рацио. Путь до больницы занял всего каких-то тридцать минут спокойного, медленного темпа. Матушка Удача напоминает о себе внезапно. На территорию больницы въезжает скорая помощь, чей номер Авантюрин узнаёт сразу же. Значит, это то, что ему нужно. Авантюрин проходит мимо спящего охранника прямо до входа в больницу. Там он останавливается, смотрит на крыльцо и надпись над ним. Там большими, заглавными буквами звучит простое: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!». В этом нет ничего удивительного. Блондин достаёт из кармана телефон, не включая. Он замечает своё отражение. Небольшие синяки под глазами, взлохмаченный вид и злосчастный чокер на шее. Авантюрин фыркает, отводя взгляд. Следующие, что он делает, это снимает чокер, кидая в карман штанов и чуть потерев глаза, поправляет волосы. Так лучше. Теперь он не такой взлохмаченный. На отражение смотреть приятнее. Авантюрин смотрит на время. 8:47. Часы работы больницы круглосуточно, так что проблем возникнуть не должно. Блондин скидывает телефон обратно, натягивает на себя улыбочку и наконец начинает подниматься по ступеням. Там было светло. И выглядело всё дорого. Кажется, это, чуть ли, не частная больница. Если Рацио работает именно здесь – Авантюрин уже им гордится. Его встречает стойка регистрации и две девушки за ней. Перед ними стоит ещё одна. Она довольно маленького роста, с длинными чёрными волосами, сплетёнными хвост. Она оборачивается на шум шагов и тогда Авантюрин замечает её лицо. Её лицо красиво, аккуратно, утончённо. Яркие голубые, оттенка лазури, глаза рассматривают его самого, а тонкие брови чуть взлетают вверх. – Здравствуйте. Не подскажите, Доктор Рацио здесь работает? – не стесняясь говорит он, производя настоящий фурор на дам за стойкой регистрации. – А кем Вы ему приходитесь? – говорит нежным, тактичным голоском девушка с лазурными глазами. – Значит здесь. – кивает Авантюрин. – Чудненько. Блондин разворачивается направо, замечая там лифт. Его новую точку назначения. Он оббежит всю больницу, но найдёт инициалы Рацио на каком-нибудь кабинете. Позади себя он слышит, как одна из девушек за стойкой регистрации что-то ему говорит, но не обращает на это внимания. Почти дойдя до лифта, парень слышит кашель слева от себя и не верит своим глазам. Перед ним стоит сам Рацио, поперхнувшийся своим напитком в чашке с крышечкой. У него совершенно ошарашенный вид. Чего-чего, а вот Авантюрина увидеть он совсем не ожидал. – О, Док! – радостно восклицает Авантюрин. Договорить он и не пытается, когда видит, как Рацио спешным шагом идёт к нему и молча вытаскивает на улицу. – Вы так негостеприимны. – дуется парень. – Что ты здесь забыл? – сразу наезжает Рацио в ответ. Кто-кто, а Веритас даже не думал, что, спустившись за чашкой кофе, он встретит Авантюрина. Он вроде как не галлюцинация. Веритас его уже потрогал, пока вёл из больницы, ощутив под пальцами теплоту нагретой телом рубашки. – Тебя. – признаётся Авантюрин. – Твой номер. Веритас цокает, сдерживая порыв проклятий в своей голове. Маленький засранец. – Как ты узнал, где я работаю? – Запомнил номер машины. Веритас пару секунд моргает, а потом чертыхается. Ещё никто настолько яростно не добивался его внимания. Сейчас Авантюрину сошло на руку, что у Веритаса не так много времени, чтобы отпираться. На носу серьёзная операция, которая начнётся буквально через час. Нужно всё подготовить. – Хорошо. – кивает напряжённо Веритас. – Но ты пообещаешь, что больше не будешь так спонтанно и без спроса приходить. Договорились? – По рукам! – щёлкает пальцами Авантюрин. Авантюрин замечает, как Рацио старается сохранять внешнее спокойствие, но его выдают всклокоченные волосы и напряжённые пальцы вокруг стаканчика кофе. Блондин старается не подавать вида, чтобы не смущать и не нервировать сильнее Рацио. Кто-то или что-то справился с этой задачей и без него. Авантюрин сразу же набирает номер Рацио, который ему продиктовали. В ответ – только долгие гудки. – Телефон в моём кабинете. – поясняет мужчина. – Всё, а теперь иди. Времени нет. Потом тебе наберу. – Правда? – Правда-правда. – кивает Рацио, отмахиваясь от Авантюрина. – Ну тогда хорошо, Док. До скорого! – машет он ему рукой вслед. Веритас входит обратно, делая большой глоток кофе, обжигая им стенки горла. За ним внимательно следят три пары глаз. Девочки за стойкой несколько раз открывают и закрывают рты, не решаясь хоть что-то сказать. А вот третья, что стояла перед стойкой, идёт вслед за Рацио к лифту. Они молча дожидаются его приезда, а как оказываются внутри за закрытыми дверями, начинают диалог. – Пэй Су и Су Мин сказали, что к тебе вчера приходили красивые мальчики. – Они из полиции. Приходили по делу. – отвечает Веритас. – А как на счёт этого? – говорит девушка, пока в её голосе так и слышно вызов: «ну же, объясни это». – Он тоже красавчик. – Жуань Мэй, хватит. – цокает на неё Рацио. – Лучше сосредоточься на предстоящей операции. Жуань Мэй вздыхает. – Рацио, тебе уже почти за тридцать. Пора думать о семье. Веритас не находится в ответе. Он понимает, что она права, но согласиться – значит признать поражение в этом маленьком споре. В любом случае, они оба знают, что для него работа всегда была важнее даже самого себя. Что уж там говорить о ком-то другом. Третьем.