Анемия

Авантюрин стоял под окнами какого-то круглосуточного магазина, в который зашла Топаз с его банковской карточкой. Всё же, он обещал ей ром. А обещания надо выполнять. Меж его пальцев тлела сигарета, оставляя горький смрад не только на языке, но и на одежде. Было довольно темно для семи часов вечера. Авантюрин не брался за телефон и не знал точного времени. Не то что на часы, на людей смотреть не хотелось. Он знал, что почувствует, глядя на них. Это чувство вроде бы называлось отвращением. Отвращением не к ним, не к себе, а ко всему миру. Кто-то всю жизнь живёт, переживая только из-за того, что отец дал на пять тысяч меньше, чем обычно, а кому-то и рубля просто так не дают. В детстве он был из тех, кто хватался за любую возможность, чтобы уйти из дома и не видеть своего отца. Он ненавидел его. Ненавидел всей своей чёрствой душой. Из-за него он впервые ночевал на лавке на улице в свои одиннадцать и убегал от дворовых собак. Из-за него он застрял на несколько часов в детстве в отделении полиции, потому что Авантюрин украл буханку хлеба, чтобы поесть. Отец так и не приехал его забрать. А мать не отпустил. Авантюрина тогда отпустили на следующие сутки так и не отдав незаконно взятого хлеба. При нём же один полицейский заваривал чай и уплетал этот хлеб с колбасой за обе щеки. Авантюрин искренне презирал полицию и всё, что было с ней связано. Топаз вышла из магазина, откупоривая крышку бутылки рома, держа под боком ещё пару каких-то других. Авантюрин двинулся за ней, сунув сигарету в зубы. Блондин послушно шёл за девушкой следом, наблюдая, как та делает большой глоток. – Опять собралась нажраться? – так по привычному звучал его голос. – Да. – легко ответила она. – А ты, я смотрю, опять сигареты сосёшь? – С тобой поделиться? – Нет. Топаз старалась вообще сигарет в рот не брать. Бросила уже и начинать вновь не хотела. А вот напиться она могла. На это табу у неё не было. Уже в машине, когда Топаз устроилась, сидя за рулём, завела машину, отставив бутылки в сторону, Авантюрин наконец-то достал телефон. Там на экране горели цифры 19:27. Он наконец-то вспомнил, что обещал сегодня повидаться с Рацио после его работы. – Можешь подбросить меня до одного местечка? – Какого такого местечка? – Ну, – задумался Авантюрин, вспоминая день теракта. – до этого, до переулка, где мы перед тем тц высаживались. Топаз странно покосилась, но согласилась. Рин ждал, что она ему откажет и просто надеялся, что сможет проехать хотя бы половину пути. Времени мало, так что остаётся лишь надеяться, что Рацио подождёт его. Бондин нервно дёргал ногой, дабы успокоиться. Топаз, на удивление Авантюрину, начала объезжать пробки во дворах, чтобы приехать побыстрее. Авантюрин в попытках отвлечься достал телефон, открывая ленту новостей в каком-то браузере. Заголовки пестрили вызывающими надписями, будто соревнуясь за самую абсурдную. Пробегаясь глазами по очередному политическому заголовку, он остановился. «Полиция бездействует! Увеличение преступности в…». Конец не влез, хотя скорее намерено не был дописан, чтобы заинтересовать читателя. Авантюрин из любопытства кликнул на ссылку, открывая статью. Она оказалась небольшой, но подробной. «В Москве после террористического нападения на один из самых больших торговых центров города увеличилось количество преступных нападений на людей и их имущество. Полиция бездействует и не справляется со своей главной целью – обеспечению безопасности обычным гражданам! Сообщается, что ни один из террористов не был найден и даже опознан, несмотря на огромное количество свидетелей и пострадавших! Из особых примет высокий рост одного и средний других троих. Люди уверены, полиция занимается не тем, а просто расслабляется! «Преступники озверели! Они безнаказаны!» – говорят обычные люди.» На губах Авантюрина появилась ухмылка. Они с Топаз, как те самые террористы, о которых пишут СМИ, проезжают уже мимо второго полицейского участка и поста ГАИ. Тот факт, что мелкие банды решили выйти в свет именно сейчас им на руку. Полиция правда не справляется со своими обязанностями и совсем не успевает искать их. Кадров не хватает. На этот раз мафия не причастна к хулиганским выходкам с нападением на обычных людей. Но им это на руку. – Чего лыбишься? – спрашивает Топаз, отвлекаясь от дороги. Авантюрин листнул пальцем статью чуть ниже, не обнаружив ничего интересного, вернулся на первый абзац, решая зачитать вслух. – В Москве после террористического нападения на один из самых больших торговый центров города увеличилось количество преступных нападений на людей и их имущество. Топаз склонила голову, чуть жмурясь. – Там говорится, что полиция не справляется со своими обязанностями. Топаз усмехнулась. – Ожидаемо. Да что они могут! Только бумажки свои заполнять. И Авантюрин не может с ней не согласиться. Топаз въезжает на главную магистраль, вжимая педаль газа в пол, начиная вилять меж рядов, обгоняя более медленные машины. Ловит их следующий светофор. Рядом с ними моргает фарами какой-то белый автомобиль, сильно напоминающий Porsсhe Macan. У него тёмная тонировка везде, из-за чего водителя почти не видно. Лишь силуэт. Топаз протягивает кулак Авантюрину, намекая на партийку в камень ножницы бумага. Парень молча принимает вызов и ставит первыми ножницы, потому что так принято. Следующим он ставит камень, побеждая Топаз. Она цокает и подпрыгивает на сидении. Любителем гонок является всё же Авантюрин, нежели Топаз. Именно так они решали, стартует ли Топаз с тем Porsche. – Можешь выглянуть и сказать, что мы до перекрёстка. Рин отвечает кивком, нажимая на кнопку на дверце, чтобы опустить стекло полностью. Он тянется рукой к стеклу машины рядом, стукая пару раз. За стеклом оказывается мужик, с рукавами из тату на руках. У него белые, короткие, осветлённые волосы, стоящие дыбом, а глаза прячут солнечные очки. – До перекрёстка. – салютует Авантюрин тому мужчине. – До ювелирки. – басисто не соглашается он, ставя финиш подальше. – До тц. – уступает немного Авантюрин. Мужчина кивает и срывается со скрипом вместе с Топаз, потому что светофор загорается зелёным. Авантюрина аж мотнуло и в сидение вжало. Он засмеялся, даже не закрывая окно. Топаз открыла второе, пуская ветер в салон, чтобы он развивал их волосы. Chevrolet Malibu 2020 года и Porsche Macan унеслись вперёд, виляя между рядами, периодически уступая друг другу первенство. Chevrolet быстро нагонял Porsche и почти обогнал, когда перед ним появилась другая машина, заставляя своего водителя вжать тормоза в пол и мотнуть в другой ряд, чтобы уйти от столкновения. Следующие несколько минут Porsche будто смеялся над ними, моргая задними фарами и притормаживая перед ними. Топаз психанула и решилась на дерзкий выпад почти перед самым финишем. Она дёрнулась в другой ряд, превышая максимальный скоростной режим, чтобы обогнать Porsche. Авантюрин схватился за ручку на потолке машины, снова засмеявшись. Они победили. Обогнали этот Porsche. Пусть за победу им может единственное, что и прилетит, это штраф за превышение скорости, но радость и адреналин всё равно бурлят в венах. Топаз на подобии того, как делал это Porsche, поморгала фарами своего Chevrolet Malibu, чуть виляя задом. Авантюрин, замечая впереди больницу вдруг опомнился, стуча по дверце рукой. – Топаз, мы проехали! – кричит он. Топаз вздёргивается, с визгом стирающейся покрышки в дрифте уходя на дорогу в какой-то двор, тормозя на середине. Авантюрин выпрыгивает из машины, прощаясь на ходу. Он останавливается у светофора, доставая из кармана телефон. На часах горит 20:41. Он опоздал очень сильно. Как только светофор загорается жёлтым, он срывается с места, перебегая дорогу. К счастью, машины остановились и лихачей, несущихся на красный, не было. Авантюрин, не сбавляя скорость бежит во двор больницы и видит там спускающийся по лестнице силуэт, кажется, мужчины. Парень надеется, что это Рацио и не ошибается. Он тормозит прямо перед ним, путаясь в ногах, чтобы полететь прямо на Рацио, совсем не успевшего отреагировать. Его лицо удивлённо распахнулось бровями вверх и открывшимся ртом, прежде чем упасть на спину. – Какого чёрта?! – выругивается мужчина, еле сдерживая поток нецензурной брани. Авантюрин чувствует, что ушиб локоть единственной здоровой руки, пока ту левую, что прострелена была ещё несколько дней назад, упёр в чужое плечо. А ещё чувствует, что оба колена болят, одно сильнее другого. Но зато из плюсов – у Рацио удобно лежать на груди. Мягко так. И пресс кажется прощупывается. В общем, грех не воспользоваться таким моментом и не полапать объект своих воздыханий. – Ох, простите Док, так неловко вышло. – пытается состроить сожалеющую мордашку, а сам левую руку на талию кладёт и сжимает чуток, от чего лицо похоже на морду кота, наевшегося сметаной. Рацио, кажется, краснеет немного, смущается, от чего и злится. Или вид делает, что злится. – Слезай давай! Недоразумение ты эдакое. У Веритаса спина болит от удара и затылок немного. Не этого он ожидал от встречи с Авантюрином. Ждал галантного, но навязчивого юношу, которого встречал в прошлые разы, а не удар затылком об асфальт с высоты своего собственного роста и не скрывающего свой интерес, лапающего его бесстыдника, который умудрился, видимо, позабыть, что такое шнурки завязывать. Рацио спихивает Авантюрина с себя, садится и затылок потирает. Авантюрину вроде как даже стыдно становится, за то, что больно сделал, но, с другой стороны, всё не так плохо. – Док, вы как-то припозднились. – Ты тоже. – Мы перешли на «ты»? – удивляется Рин. – Да, только голову не морочь. Авантюрин улыбается, как-то непривычно искренне. Правда ведь счастлив, что Рацио уступил ему в этом. А поэтому, Авантюрин, как истинный джентльмен, поднимается первый и протягивает правую руку, раскрытой ладонью вверх Веритасу. Тот застывает ненадолго, думает, после чего протягивает руку в ответ и поднимается на ноги с помощью блондина. – Спасибо. – звучит спокойно, без надрыва или ещё чего-то. Обычное спасибо. А Авантюрин как-то дёргается. Пугается, что подвоха не нашёл, но старается виду не подавать и лицо держать. Честно признать, получается у него и не хорошо, и не плохо. Не рыба, не мясо в общем-то. Рацио замечает эту заминку, но старается не придавать внимания. В этом вечере достаточно много вещей не так. Неуклюжий Авантюрин в дорогих одеждах и теми же вкусными на запах и свежими по ощущению духами, вдруг отдаёт сигаретным дымом и порохом что-ли. В прошлый раз от него не пахло так. Хотя, Веритас и не нюхал его до этого так-то. Может это и раньше было, просто Рацио заметил только что. – Откуда так поздно? – спрашивает Рацио, стараясь разрядить обстановку и даже не подозревает, что этим вопросом перевернул мир Авантюрина с ног на голову, потому что врать он не хочет. – С работы. – максимально честно отвечает он. Рацио кивает. – Кем работаешь? – задаёт вопрос он. – Да так, – выдумывает блондин. – в офисе. Веритас вновь кивает, но задать вопрос не успевает. Авантюрин опережает. – А ты почему так поздно? Веритас замолкает ненадолго. – Заработался. – Начальство гонит? – предполагает Авантюрин, не зная, что Рацио так-то и есть это самое начальство. – Можно и так сказать. Разговор становится до жути некомфортным и напряжённым. Воцаряется неловкая пауза, вплоть до того, как Рацио заглядывает в будку к охраннику, чтобы попрощаться. Оттуда он выходит каким-то напряжённым. Он неестественно жмётся и глаза прячет после того, как взглянул один раз. Авантюрину становится ясно – что-то случилось. – Всё хорошо? – уточняет Авантюрин, спустя несколько пройденных метров от будки охраны. Рацио дёргается почти незаметно. Видимо, настолько задумался, что позабыл, что рядом Авантюрин. – Даже если и нет, какая тебе разница? – колит безжалостно Веритас. Авантюрин наигранно задыхается от недовольства. – Ну как же! Я же твой друг, а значит должен помочь! – Мы знакомы от силы три дня, – цокает Рацио. – Мы не можем быть друзьями. Только знакомыми. Авантюрина это задевает. Он дуется немного, отворачивается, а потом решается на такой же колкий ответ. Не терпила всё же. – Ты всех своих друзей знакомыми называешь? – спрашивает он. – Что? – не понимает Веритас. – А кто сказал, что люди за три дня не могут стать друзьями? – всплескивает он руками. – Лучшими может и нет, но друзьями то могут! Никаких границ на повышения ранга, как в играх, просто нету! – Авантюрин останавливается, поворачиваясь на тоже остановившегося Рацио. – Например для меня, ты уже мой друг. А я для тебя просто знакомый? Лицо Авантюрина возмущённое, но не красное от злости. О его настроении говорит активная жестикуляция и такие яркие, эмоциональные глаза, на которые случайно засмотрелся Веритас. Они всё же очень красивые и правда гипнотизируют. Зрачок от возмущения сжался, а после долгой минуты молчания вдруг начал расплываться, заставляя голубую часть радужки становиться ярче и заметнее. Авантюрин усмехнулся не только губами, но и глазами. – Так, кто же я для тебя, Доктор Рацио. – прозвучало томно, в его обычной и уже привычной насмешке. А Веритас правда задумывается. Наверное, эти слова и этот тон ещё долго будут звучать у него в голове. – Не морочь мне голову. – отворачивается Веритас, продолжая движение. Авантюрин за ним ускоряется, радуется, даже появившемуся сомнению на лице Рацио. Пусть он и не услышал, того, что хотел изначально, но это было и невозможно. Рацио – наверное самый упёртый человек из всех, кого он только знает. Ждать от такого, как он, что он согласится с первого раза с чем-то, просто глупо. Да он своё мнение будет защищать так яростно, что у его оппонента коленки дрожать от страха начнут, потому что эта злая аура правда пугает. На улице сегодня холодно. Ветер забирается под ткань и оставляет за собой следы марашками по коже. Авантюрин оделся слишком легко для этого времени. Если дальше будет становиться только холоднее – то его и продуть может. А это нехорошо. Лечиться некогда. Из-за очередного порыва он немного съёживается, зубами постукивать начинает, а ладонями в карманы своих брюк забирается. Впереди уже виднеется светофор рядом с метрополитеном, а это означает, что быть рядом с друг другом им осталось недолго. – Док, так как на счёт того, чтобы завтра погулять? – поворачивает голову блондин. – О, так ты погулять хотел меня позвать. – кивает он. – А погоду на завтра видел? – Эм, нет. – отрицательно кивает Авантюрин. – Тогда всё понятно. – вздыхает Веритас. Авантюрин хмурится в ступоре. – Что понятно? – Почему ты не по погоде одет. – цокает Рацио. – Ты вообще хоть когда-нибудь смотришь прогноз погоды на день? Авантюрин открывает рот для ответа, но не успевает ничего сказать. Рацио, оказывается, не ждал ответа на свой вопрос именно сейчас. – Я так понимаю – нет, не смотришь. – он взмахивает рукой, чтобы поправить чёлку, спавшую на глаза. Заправляет её рукой назад, открывая ненадолго лоб, на который очень скоро вновь сползают надоедающие пряди. – Завтра дождь обещают. Холодно будет. – Значит пойдём в какое-нибудь кафе! – не сдаётся Авантюрин. Рацио вздыхает обречённо. Вылезти в город ему всё же надо. Они останавливаются у светофора, что горит красным и запрещает людям переходить дорогу. Авантюрин опять жмётся и вздрагивает, а Рацио упустить из виду это не может. Ему даже без куртки в своей водолазке теплее будет, чем Авантюрину в этой рубашечке. – Тебе далеко до дома идти? – спрашивает он. Авантюрин задумывается ненадолго. – Ну, прилично. Веритас опять вздыхает, но на этот раз обречённо. Авантюрину думается, что он как-то зачастил с этим. Рацио вдруг начинает расстёгивать свою куртку и стягивать с плеч, чтобы протянуть её Авантюрину, который в шоке пялится на него и не понимает, за какие почести ему достаётся эта частичка заботы. Или это не забота, а просто очередной способ мафии не оставить от его личной жизни ничего? Хотя Рацио вроде как не связан с мафией. Только косвенно, из-за общения с самим Авантюрином. – Бери. – тыкает курткой в Авантюрина Рацио. – Не стоит. – отнекивается он. – А я не спрашивал твоего мнения. Бери. – и просто суёт куртку в руки, отворачиваясь к светофору. Пожалуй, это первый раз, когда о Авантюрине правда кто-то заботится. Просто так. А ведь этот человек говорил, что для него Авантюрин просто знакомый и даже не друг. В груди разливается такое тёплое чувство, что теплее становится, даже раньше, чем куртка ляжет на его плечи. Что это? Может, именно это люди называют любовью? Он в ней немного тонет. Хотя Рацио она вроде как по размеру. Авантюрин и не замечал, что настолько мельче по сравнению с ним. Блондин стоит ещё какое-то время просто греясь в чужой, тёплой изнутри куртке, пока Веритас не выдёргивает его из мыслей своим низким, немного смеющимся голосом. – Авантюрин, ты идёшь? А Авантюрин готов идти за ним теперь хоть на край света. Хоть бы просто быть рядом. *** Рацио упёрся спиной в холодную стену лифта. Стеклянная поверхность зеркала, которой касался своим затылком Веритас, холодила разум. Лифт везёт его на девятый этаж, чтобы бесчувственно выплюнуть в коридор к квартирам. После теракта в том торговом центре, в который он пришёл для того, чтобы просто купить себе новую книгу по астрономии, в квартире он не появлялся. Сейчас, выходя на лестничную клетку, чтобы дойти до своей квартиры в голову снова возвращается работа. Жуань Мэй ушла домой после смены, не осталась на ночь. Наверное, она единственная, за кого он переживает из всей бригады. Сегодня на операционном столе, под руководством Лочи, умер пациент. Это ужасная трагедия для родных и огромные проблемы для больницы. Веритас видел, насколько после той операции были разбиты все, кроме самого Лочи. У него было беспристрастное выражение лица. Он всем своим видом говорил, что ему плевать. Меньше народу больше кислороду, как он высказался однажды. В квартире было холодно и темно. Почти голые стены, обклеенные обоями светлых тонов, были шершавыми на ощупь, когда Рацио проводил по ним рукой уже разутый, идя на кухню. Она была просторной, чтобы в ней свободно помещались человек пять, если как минимум двое из них сядут за стол у стены. В этой квартире никогда не было людей, кроме него самого. Просто некому было приходить. Рацио открыл холодильник, наблюдая там почти пустоту. Уже немного подпортившиеся макароны и можно сказать, свежее молоко. В горло и кусок не полезет после такого насыщенного дня, а поэтому самым логичным решением было взять именно молоко, что он и сделал. Молоко было быстро налито в простой стакан с ручкой, с тёмным, но прозрачным стеклом. Рацио уселся на подоконник, нарушая тем самым правила безопасности, потому что ещё и опёрся плечом на стекло и, попивая молоко из кружки, принялся наблюдать за немногочисленными машинами. Зачем он согласился встретиться с Авантюрином? Почему обрадовался, когда его увидел? Почему он так спешил к нему? Почему вёл себя иначе, чем обычно? Может что-то произошло? Рацио поднёс кружку к губам и вдруг понял, что почему-то переживает сейчас не только за Жуань Мэй, но и за Авантюрина, который разозлился, когда Рацио назвал его просто знакомым. Что у него в голове? Почему он так привлекает Рацио своим поведением? Веритас был бы дураком, если бы не заметил эту особую химию между ними. Рацио любит загадки и вообще практически всё, что заставляет думать головой. Авантюрин пока что самая сложная задачка, разгадку которой он хочет найти. Авантюрин заставляет его что-то чувствовать. Рацио делает последний глоток, обжигая горло холодом, и сразу же моет стакан, потому что позже остатки молока отмыть будет в разы сложнее. Он справляется с ним за считаные минуты, уходя к прихожей, где на тумбочке оставил свой телефон, чтобы забрать его в спальню. Нужно отвлечься от Авантюрина в своей голове и занять себя чем-нибудь другим перед сном. На часах уже десять с небольшим вечера. Обычно люди в это время уже спят. По крайней мере должны и Веритас искренне надеется, что человек, которому он сейчас позвонит, один из тех, кто не соблюдает режим. Веритас быстро находит нужный контакт и нажимает на его иконку, чтобы позвонить. Он сразу же прикладывает телефон к уху, сидя на своей большой кровати, что выглядит смешно по сравнению с ним, потому что живёт он один. Совсем один. Где-то на середине гудки прерываются и звучит чужой, сонный голос. – Чего надо? – немного агрессивно спрашивает Бутхилл на том конце. – Культурней выражайся. – грубо отвечает в ответ Рацио, слыша шуршание на том конце. Видимо, Бутхилл даже не посмотрел, кто ему звонит, а просто принял звонок. – Рацио! Какими судьбами? – искренне удивляется Бутхилл, потому что Рацио сам звонил ему от силы раза два. Этот третий. – Тот парень проснулся. Или тебе уже не интересна эта информация? Бутхилл вскакивает с кровати, победно выбрасывая пару раз свободную руку вперёд. – Спасибо Рацио! Ты настоящий друг! – радуется он. Веритас поджимает губы. Снова это слово, «друг». – Когда приехать можно? – спрашивает он на радостях. – Точно не сейчас! – спохватился Рацио, вспомнив, кто такой Бутхилл и что он вообще может сделать. – Завтра днём. Не с самого утра! – Ладно-ладно. – вздыхает Бутхилл. – Завтра к часу подъеду. – Хорошо. – кивает Рацио сам себе. – Спокойной ночи. Он сбрасывает, не дослушивая прощание Бутхилла. Он точно завтра будет выносить из-за этого ему мозг. А теперь ему стоит переодеться и лечь спать. Утро вечера мудренее. А Бутхилл тем временем даже не расстроился, что звонок сбросили. Он поспешил найти номер Яньциня, чтобы сразу же обрадовать, что завтра у них допрос. В пару кликов нужный номер уже был набран, а из динамика послышались гудки. Яньцин принимает звонок только с третьего раза, но ничего сказать не успевает. Бутхилл оказывается быстрее. – Дружище, хорошая новость! – радостно выкрикивает в трубку он. – Что может быть лучше сна в одиннадцать вечера? – злобно язвит парень, хотя в голосе нет ни капли сонливости. – Конечно же прорыв по делу! – игнорирует колкость Бутхилл. Опыта в этом у него предостаточно. Не первый день с Рацио общается. – В такое время? – удивлялся Яньцин. – Да, а как же. Будь готов подрываться даже ночью на дело, если начальник позвонил. Яньцин вздохнул в трубку. – И куда мне сейчас ехать? – его голос звучал обречённо. – Пока никуда. Завтра в больничку поедем. – сообщает он уже спокойнее. – А завтра сказать было никак? – Никак. Яньцин опять вздыхает. Они быстро прощаются. Парень сидит за столом, листая колёсиком мышки очередной сайт, в котором журналисты наводят панику на обычных людей бездействием полиции. На самом деле, сейчас в отделе заняты все. Найти такого бездельника, как Бутхилл, было правда сложно. Ему вообще повезло заглянуть в тот кабинет. Счастливая случайность, что им заинтересовались. Яньцин только закончил школу полиции и устроился стажёром в отдел. Правда, не без помощи Цзин Юаня. Парень был ему за это благодарен и признателен, но вот сверх опека, которой он занимается – его бесит. Ему хочется больше самостоятельности. Со стороны ему казалось, что вести какое-то дело не так уж и сложно. В фильмах это выглядит так просто и быстро. Только вот оказалось, что таких явных улик преступники мало оставляют, а информацию приходится искать по крупицам везде. Яньцин уже столько раз пересмотрел записи с камер видеонаблюдения в торговом центре и личных съёмок, что не счесть. Яньцин занимается этим со дня теракта. В тот день он сидел дома на выходном, смотря сериалы на диване, когда ему позвонила Март и сказала фразу, которая заставила его подавиться, а потом почувствовать подступающий комок тошноты. – Дань Хэн там! – кричала она в трубку. – Где? – не понимал Яньцин. – В том торговом центре, где сейчас теракт! – она заплакала ещё сильнее. – Какой ещё теракт? – занервничал он, начиная собираться. – Ало? Март тогда сбросила и скинула пост с адресом торгового центра. А после скриншот её переписки с Дань Хэном. Яньцин тогда прямо в трениках и домашней футболке вышел и, схватив ключи, побежал к своей машине, чтобы приехать по адресу. Он превышал скорость и не беспокоился об этом, когда набирал своего дядю. Цзин Юань был на каком-то заседании, из-за чего принял вызов лишь с третьего раза. – Яньцин, я занят. – ответил он, не выходя из кабинета переговоров. – Дядь, спец отряд же уже едет? – О чём ты? – У нас теракт по адресу, блять! – ругнулся он, выворачивая руль, так и не договорив. Кто-то вывернул без поворотника и чуть не врезался в него. Проехав ещё несколько метров, он заметил, что дорога перекрыта. – Яньцин, домой, живо! – занервничал генерал и начал отдавать приказы, параллельно сбрасывая звонок. А Яньцин бросил машину прямо у ограды, даже не проверив закрыл ли. Он переметнул прямо через ограждение, которым стали столкнувшиеся машины. Он не помнит, сколько времени понадобилось, чтобы добежать, но помнит, что опоздал. В здании не было звуков выстрелов, а на парковке стояли полицейские машины и газели скорой помощи. Вокруг парковки были выстроены высокие ограды, а у единственного входа и выхода стояли люди. Они проверяли каждого, кто выходил. Один из них заметил Яньциня и занервничал. На это обратил внимание второй и начал говорить что-то по рации. – Парень, стой! – схватил он его поперёк живота, чтобы остановить. – Дайте пройти! – Не положено. Нам запретили тебя впускать. Яньцин остановился. Запретили? Дядя запретил ему приходить туда? Почему? Он непонимающе посмотрел на того полицейского, кто говорил. – Запретили? Почему? – хмурится блондин. – Я откуда знаю? Мы просто выполняем приказ. Яньцин хотел что-то сказать, но отвлёкся. Точнее, их отвлекли. – Парни, какие-то проблемы? – прозвучал немного надменный тон кого-то за спиной. Полицейский, с которым общался Яньцин, отодвинулся, позволяя разглядеть того, кто обращался к ним. У него были тёмно-зелёные штаны в каких-то бурых пятнах и чёрная толстовка, один рукав которой он спускал вниз, на бинт на запястье. Очевидно, он хотел выйти отсюда. Об этом говорило ещё то, что он переминался с ноги на ногу. Нервничал. – Парень, ну не пускают значит не пускают. – сказал он, мотнув своей золотистой чёлкой. – Не груби полиции. А то и на пятнадцать суток забрать могут. Он говорил это, приобнимая его здоровой рукой, пока разворачивал и выходил вместе. Он прошёл с ним ещё немного, а потом попрощался. Яньцин запомнил его, как странного типа, но возвращаться после этого не стал. Немного постоял и ,смирившись, пошёл к машине. Нужно вспомнить, где он её бросил. За время, которое он просто тупо сидел за компьютером, вспоминая своё прошлое, экран успел потухнуть. Яньцин встряхнул головой и пару раз кликнул мышкой, отчего экран вновь зажёгся, обжигая сетчатку своим светом. Сегодня не повезло. Ничего нового он не нашёл. Это огорчало. Но ведь он только начал это дело. А значит, шансы довести его до конца есть. Иногда дела ведут годами, а значит это нормально, что за два дня далеко они не продвинулись. Ему бы надо поспать немного перед работой. Завтра будет тяжёлый день. Кажется, Цзин Юань возвращается в офис. А это значит, что Яньциню лучше и безопаснее будет пропасть из его поля зрения. Всё же, он нарушил его указания и поступил так, как сам того желает. Утро, из-за недосыпа, было суматошным. Он проспал и прибыл на рабочее место на час позже, чем нужно. Только к девяти утра. Уже в отделе ему пришлось замаливать прощение у своего куратора и выполнять в два раза больше работы, подразумевая под этим штраф. Яньцин совсем не заметил, как быстро пролетело время. Он последние часы не присел ни разу. Ему, если честно, было искренне жаль ребят, которые работают столько же целый день, а повышения ждут слишком долго. Ещё в то же время он начинал гордиться каждым сотрудником полиции, ведь такую беготню они смогли выдержать и не разочаровались в профессии. У выхода из лифта, в котором ехал Яньцин, его встретил Бутхилл. Блондин искренне удивился, увидев его, встал в ступор, а потом опомнился и вышел из лифта. – Я сегодня целый день вижу, как ты туда-сюда носишься. – посочувствовал ему Бутхилл. – Сильно устал? – Терпимо. – сглотнул накопившуюся усталость Яньцин. Бутхилл видимо, опять скучал в офисе, вот и наблюдал за ним. Злоба подступала к горлу вслед за усталостью, потому что это было нечестно, что кто-то носится, как угорелый, а кто-то на попе ровно сидит и ищет, чем бы таким себя занять. – Тогда поздравляю с перерывом. – В смысле? – опешил Яньцин. – В прямом. Уже время обеда. Нам надо ехать в больницу. Яньцин сразу же освежился, перестав злиться. Бутхилл оказался всё же более чем полезным. – И меня отпустили? – обрадовался Яньцин. – Не знаю, я только иду тебя отпрашивать. Зарождавшаяся хрусталём надежда разбилась в дребезги, оставив после себя лишь осколки. Он забыл, что Бутхилл решает вопросы по мере поступления, а не заранее. Бутхилл заходит в кабинет начальницы Яньциня первым. Там пейзажи на серые многоэтажки скрыты за жалюзями, а на столе каждая бумажка лежит в своей стопке. Никакого бардака. А за самим столом сидит она и перебирает что-то в документах. – Йоу, Сюэи! Ну, что как? – здоровается Бутхилл в своей обычной весёлой манере. – Я смотрю, ты хорошо дослужилась. Начальница уже. – А ты всё ещё в лейтенантах ходишь. – кивает она. – Нехорошо. Удивительно, что из отдела не попёрли. Расскажешь секрет? Она поднимает свои удивительно холодные, розовые глазки с ярким бликом прямо в душу Бутхиллу, стреляя чётко в цель. Бутхилл неуютно смеётся и почёсывает затылок. Неприятно вышло. – Я вообще-то по делу. – начинает мужчина. – По тебе не скажешь. – Я забираю этого малого на дело. Когда вернёмся не знаю. – Ух ты, тебе доверили дело. – удивилась она. – Что за это сделал? – Так отпустишь его? – игнорирует Бутхилл вопрос. Сюэи выпрямляется, оценивает его взглядом, а потом складывает руки на груди. – Нет. Бутхилл аж опешил. Яньцин сразу догадался, это она из-за личной неприязни. Уж больно Сюэи не любит тех, кто не следует чётким правилам и уж тем более ведёт себя как-то несуразно. – Госпожа Сюэи, но я уже выполнил ваши задания! – встревает Яньцин, подходя к её столу. – И даже штрафные. Всё тут. – Тогда вот что, – начинает давать указания она. – Но, к сожалению, мне надо идти, так как задача моей стажировки – это всё же получить бесценный опыт. А лучший для этого способ, это не бумаги читать, а на деле испытать. – перебивает он. – И я думаю вы, как хороший наставник должны это понимать и опустить меня. Сюэи хмурится на заговорческую улыбку Яньциня. Она знает, что в этой улыбочке нету ничего хорошего. Будь он наглее напрямую мог бы спросить: «Погоны жмут?». Яньцин не любит пользоваться своим статусом, но упускать возможность он не любит ещё больше. Сейчас, когда в его руках оказался шанс поговорить с человеком, который возможно знает кого-то из террористов, а потом ещё и найти его, что означало грандиозный прорыв по делу. Этого он упускать совершенно не собирался. – Хорошо. Свободен. Яньцин улыбнулся. – Я рад, что вы такая понимающая. Бутхилл вышел вслед за Яньцинем. Теперь их целью было выйти из этого здания и укатить в больничку. – Чувак, это было круто. – похвалил его Бутхилл. – Благодарю. – улыбается довольно блондин. – А можно мне награду за смекалку? – Это какую ещё награду? – хмурится Бутхилл. Яньцин выходит на улицу первым. – Ну, например, расскажи мне, почему Сюэи так взъелась на тебя? Она конечно строгая, но такого отношения я ещё не к кому не видел. Бутхилл вздохнул. – Не переживай, я повезу нас. Тебе отвлекаться не надо будет. Бутхилл поджал губы. Наглости Яньциню не занимать. Он воспользовался ситуацией и теперь пытается выудить желаемую информацию напрямую у источника. В принципе, это хорошее умение. Яньцин вытащил из кармана ключи и одним нажатием открыл машину. Чёрная BMW G Power приветливо моргнула фарами. Яньцин привычно запрыгнул на водительское сидение, удивлённо наблюдая за ступором Бутхилла. Тот отвис через несколько секунд и неуверенно, совсем непривычно для него сел на переднее пассажирское. Яньцин завёл двигатель, как только они оба пристегнулись и начал выезжать с парковки. – Ну так что? – Ах, да. – сглотнул Бутхилл. – Крутая тачка. Я мечтал о такой. Яньцин замечает такую необычную спокойную улыбку на лице Бутхилла и становится как-то даже стыдно почему-то. Бутхилл начал рассказывать через несколько минут, то и дело как-то ёрзая и осматриваясь. – Ну, я стажировался в то же время, что и Сюэи. Её отмечали, как серьёзного, хорошего стажёра с большим будущим. А потом мы поехали на задание. Там среди бандитов и полиции затесалась перестрелка и её автоматически сделали лидером нашей группы. Она отдала приказ, который в последствии отправил меня прямиком в больницу. – В больницу? – удивился Яньцин. – Да. – кивнул Бутхилл. – Я получил ранение и довольно сильно истёк кровью, но, как видишь, остался жив. Историю потом перевернули так, что Сюэи была молодец, а я всех подставил. Не отрицаю, никто не заставлял меня бросаться под пулю, но если бы не я, то задерживали бы того бандита ещё долго. – самодовольно добавил в конце Бутхилл. Яньцин встал на светофоре и нахмурился. Единственное, что он слышал о Бутхилле в отделе, это то, что он безнадёжен. Никакой истории про ошибку Сюэи он не слышал. – Кстати, в чём была ошибка Сюэи? – решил уточнить Яньцин. – Она выступила раньше, чем надо. Сменила наше место пребывания и открыла путь бандитам. – И ты никому это не рассказал? – удивился Яньцин, нажимая на газ, когда загорелся зелёный. – Нет, а зачем? Сюэи авторитетнее. Моя репутация бы просто упала ещё ниже. – пожал плечами он. – Если бы я так сделал, уверен, мы бы с тобой даже и не встретились, потому что меня бы просто на просто уволили. Яньциню становится так обидно за Бутхилла, что появляется желание всё дяде рассказать и попросить наконец-то продвинуть Бутхилла. Цзин Юань же не знает, как всё было на самом деле. Он, наверное, слышал только версию Сюэи, а та сейчас Бутхилла так сильно ненавидит, потому что он чуть не лишил её карьеры. А ведь на самом деле он её практически спас. Это всё так странно. Оказывается, он так много не знает про Бутхилла. Возможно, он не такой раздолбай, каким кажется. Он может быть героем, которого оклеветали. Почему-то подозрений на враньё в голову не приходит. Бутхилл выглядел честным и откровенным, когда рассказывал эту историю. Может было глупо изначально считать его бесполезным и непутёвым. Возможно, ему стоит научиться не недооценивать или переоценивать людей. Это может быть очень полезным умением. Может быть даже полезнее, чем не верить в слухи.