Анемия

Пока в наушниках играла “Bitches” – “Mindless Self Indulgence”, Авантюрин не спеша плёлся по тёмным улочкам, напевая знакомый мотив. Машины, что ехали по шоссе шумели, рычали друг на друга и просто проезжали мимо. Блондину пришлось заскочить домой, чтобы переодеться и забрать спрятанные ключи от своей собственной машины. Сегодня ему хотелось развлечься. Оставалось надеяться на то, что Рацио это всё понравится. Машину он оставил не так далеко от больницы, на парковке, и теперь плёлся до входа в больницу. Самым простым решением проблемы нахождения Рацио в этом громадном здании было просто позвонить ему. И в принципе большого желания этим заниматься у него не было. На звонок Рацио какое-то время не отвечал. Авантюрин почему-то ждал, что он сбросит, но такого не произошло. Когда мужчина поднял трубку, блондин начал говорить первым. – Привет. А у твоего кабинета есть номер? – Тебе зачем? – наезжает с ходу Веритас. – Да так, интересно. Веритас громко выдохнул в трубку, назвал номер и сбросил. Уже что-то. Авантюрин поспешил войти в здание и добраться до стойки администрации. Там его встретили милые дамы с убранными в хвост и пучок волосами. Они посмотрели на Авантюрина оценивающе, а потом перекинулись парочкой фраз с друг другом и поприветствовали его. – Молодой человек, приём сейчас не ведётся. – Правда? А я бы поспорил. Одна тихонько посмеялась и ответила за свою подругу. На её бейджике было написано Пэй Су. – Вы кажется что-то напутали. Никогда не было такого, чтобы в такое время принимали кого-то, помимо скорой. Авантюрин ответить не успел, его больше заинтересовала их реакция. Справа от него послышался звук открытого лифта, из которого вышел явно спешащий Рацио. Блондин раскинул руки в знак приветствия, развернулся к нему всем корпусом и задрал подбородок. – Доктор Рацио, а вот и вы! Рацио вместо приветствия дал ему подзатыльник. – Придурок. – высказался тот, хватая его за локоть. – Пошли. Девушки удивлённо хлопали глазами и следили за ними, пока те не скрылись в дверях лифта. Они точно такого увидеть не ожидали. – Чего припёрся так рано? – спросил у него Рацио уже в лифте. – А нельзя? – Тебе можно, но нужно хотя бы предупреждать. Что потом по больнице пойдёт? Рацио явно намекал на слухи о его ориентации, что вряд ли ему было нужно. – А ты слухов боишься или того, что они правдой могут оказаться? Веритас закатил глаза, отвернулся и не поворачивался до конца их поездки. Когда он вышел из лифта, Авантюрину пришлось догонять его в спешке. Он додумался нажать на кнопку закрытия дверей. Конечно, Рин никуда не уехал, но всё равно такого не ожидал. Дверь в кабинет Рацио не была закрыта на ключ, а значит и легко поддалась, когда Веритас потянул ручку вниз. Внутри было светло. Лампочки горели не только под потолком, но и на столе. Там же лежало огромное количество разных бумаг. Рацио сел за стол и продолжил заниматься своими делами, будто бы и не было никакого Авантюрина у него в кабинете. Блондину захотелось отомстить, если это конечно можно назвать местью. Авантюрин нашёл выключатели, погасил основной свет и направился в сторону цокнувшего на него Веритаса. Блондин, когда тот вздёрнул свою фиолетовую макушку и чуть отъехал от стола на кресле, удобно уместился на чужом столе, закинув одну ногу на ручку кресла. Опешивший взгляд Рацио был нечтом. Авантюрин постарается запомнить его навсегда. – Авантюрин, это важные документы. – проговорил дрогнувшим голосом Рацио. – Ты уверен? – Я сам их печатал и точно могу сказать о их важности. Рацио встал со своего кресла и подошёл впритык к столу. Авантюрину пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Веритас поставил руку за его спиной, оперев кулак на бумаги. – Слезай. – А если не хочу? Хочет Авантюрин или нет, но слезть ему придётся. В дверь внезапно постучали и практически тут же вошли. Блондин соскочил со стола, врезался в отшатнувшегося Рацио и обернулся. В дверях стояла девушка с голубыми прядями, струящимися откуда-то с макушки. – Ой, – она удивлённо расширила глаза и отступила назад. – Я, пожалуй, позже зайду. Её губы тронула смущённая улыбка, после чего она скрылась за дверью и, судя по звуку, постаралась как можно быстрее ретироваться. Авантюрин впервые слышит, как Веритас ругается матом, а потом спешит за ней, но останавливается в проходе. – Стой здесь, ничего не трогай, ясно? И убегает. – Ясно-ясно. – отвечает Авантюрин больше для самого себя, чем для Веритаса. Ему стыдно, что их застукали. Но и сам молодец. Мог бы сначала дверь закрыть. Конечно, если бы нашёл ключ. А он, судя по мимолётному поиску, у Рацио в кармане. Веритас же находит Жуань Мэй за ближайшим поворотом. Она останавливается там, смущённая, как и сам Рацио. – Поздравляю. – улыбается она, посмеиваясь. Рацио открывает рот, но оттуда звучит лишь обречённый выдох. – Не знала, что ты, – не договаривает девушка. – Нет, не здесь. – прерывает он её. – Не в месте, где есть Пэй Су и Су Мин. Мне не нужно этого “по секрету всему свету”. Жуань Мэй посмеялась, отвернулась, перевела дыхание и вновь посмотрела на него. – Я никому не скажу. Но двери надо закрывать. – Молчи лучше. Жуань Мэй согласно кивает и начинает уходить. – Зачем приходила? Девушка останавливается, разворачивается и через несколько секунд отвечает. Видимо, была настолько шокирована, что забыла, зачем пришла. – Да уже неважно. Из головы один пациент не выходит. – Сама от меня недалеко ушла. – насмехается над ней Рацио. – Нет, не в этом смысле. – отрицательно кивает она. – Думаю, как подступиться. Слышала, как он с полицией общался. Может я смогу помочь. – Жуань Мэй, ты врач и расследование тебе ни к чему. – серьёзно отвечает Веритас. – Не лезь в его проблемы. Он спасибо тебе не скажет. Девушка кивает согласно, после чего прощается и желает хорошей ночи, опять посмеиваясь себе в кулачок. По возвращении в кабинет Рацио находит Авантюрина, сидящего в его кресле. Он катается на нём, разворачиваясь из стороны в сторону, глубоко задумавшись, смотрит в одну точку на потолке. Выходит из своих рассуждений, лишь когда Веритас включает свет. Блондин промаргивается и поднимается с кресла. – Я правда ничего не трогал. – Верю. Веритас проходит мимо Авантюрина, заглядывает в шкаф и достаёт оттуда свою верхнюю одежду. Блондин непонимающе смотрит на то, как Рацио собирается, и чтобы самому себе было спокойнее, начинает сгребать в ровную стопку бумаги на столе. Он складывает их на угол стола и наблюдает дальше за Рацио. Мужчина окидывает помещение взглядом, кивает себе и идёт на выход. – Чего встал? Блондин поспешно вышел, в знак извинения выключив весь свет в кабинете. Рацио закрыл дверь за ним на замок. Взглянув на время, Авантюрин обнаружил, что до конца рабочего дня Рацио осталось чуть меньше получаса. – Док, неужели прогуливаешь работу? – усмехнулся блондин. – Не называй меня так. – А с прогулом ты согласен значит. Веритас ответил ему только после того, как они оказались в лифте. Внутри были ещё люди и каждый из них поздоровался с Рацио. Он же в ответ лишь уважительно кивнул, сосредотачивая внимание на Авантюрине, на которого, к слову, странно косились. – Боюсь оставлять тебя в кабинете с собой один на один. – Мысли непотребные лезут в голову? Авантюрин смеялся, пока не получил локтем в бок. Не сильно, но ощутимо. Люди вокруг немного отшатнулись, начали перешёптываться. Замолчали они, когда лифт открылся, выпуская их наружу. Рацио повёл его на выход из больницы, прежде попрощавшись с Пэй Су и Су Мин, девочками за стойкой администрации. Авантюрин шёл за ним молча, заговорив только когда они выходили с территории. – Нам туда. – Сдурел? Пешеходный переход с той стороны. Мотнул рукой Веритас в противоположную сторону от той, куда его повёл блондин. – Я знаю. Доверься мне. Авантюрин подмигнул Веритасу и упрямо пошёл в нужную ему сторону. Чужая ветровка, которую всё ещё носит Авантюрин, смотрелась на нём успокаивающе, что ли. Блондин всё же воплотил свой план, и, помимо колец на пальцах, тёмными пятнами горел маникюр. Чёрные короткие ногти, аккуратно накрашенные, не без помощи Топаз, наделяли его стилем и, вероятно, простым, но тем не менее до ужаса популярным: «Он что, гей?» – что слышалось ему вслед предрассудками прохожих в его голове. Веритас смотрелся рядом слишком серьёзным. Белые кроссовки с высокой подошвой, которую так любил носить Авантюрин, остановились вместе с хозяином за поворотом. Веритас раздражённо вздохнул, когда Авантюрин зашарил по своим карманам, а потом вытащил оттуда ключи. – Ты шутишь. – не поверил ему Рацио, хотя стоило. Столько золота на человеке без машины было бы просто глупо. – Ни в коем случае. На нажатие одной кнопки откликнулась красная Chevrolet Camaro z28 2015 года. Она мигнула им фарами с характерным звуком. Авантюрин не спеша пошёл к припаркованной машине и опёрся на неё, наблюдая за Рацио. Тот чертыхнулся под нос и подошёл ближе. Блондин, обошёл машину и открыл перед Веритасом дверь, как настоящий джентльмен. Сам он уселся слева от Рацио на водительское сидение и наконец-то завёл машину. – У тебя права то хоть есть? – А ты посмотреть хочешь? – Было бы неплохо. Авантюрин посмеялся, выезжая с парковки. – Рацио, ты мне совсем не доверяешь. Снова сесть за руль было приятно. Он так давно не ощущал под пальцами велюровый руль своей машины, что по щеке практически потекла скупая слеза. Мотор плавно двигал машину, без рывков и диких скрипов, что издавали колёса в заносе. На красный хотелось прибавить газку, но пассажир справа такое бы точно не одобрил. – Куда ты меня везёшь? Рацио всем видом строил из себя недовольную фифу. Это забавляло. – В парк аттракционов. – Зачем? – покосился на него Веритас. – Ты не знаешь, что люди делают в парке аттракционов? – повернулся к нему Авантюрин, вздёрнув брови. Веритас побегал глазами от него до дороги, сжал подлокотник и нахмурился. – Следи за дорогой, придурок. Авантюрин подчинился упрёку. Машин на дороге становилось с каждой минутой всё больше и больше. Ненароком вписаться в одну было проще простого. За тридцать минут объезжания пробок по дворам они наконец-то достигли успеха, прибыв на место назначения. Парковочное место тоже удалось на удивление быстро найти. В общем, сейчас они уже не спеша разгуливали по освещённым улочкам парка. Людей вывалилось знатно. Вечер, будни, а тут всё равно не продохнуть. Семьи с уставшими взрослыми бродили туда-сюда, пока их яркое чадо было уверено: этот вечер существует только для него. Эта детская уверенность, что весь мир на ладони, а речки можно просто перешагнуть. Авантюрин любил и ненавидел эту беззаботность. Чуть позже, когда они вырастут, речки перерастут в океаны. Тогда детский мир рухнет. “Wake up and need a make money” – как говорили “twenty one pilots” в своей потрясающей песне “Stressed Out”. Для людей это классика, а для четырнадцатилетнего Рина это был гимн. Кроме уже состоявшихся семей, там присутствовали и только зарождающиеся. Парочки на свидании выглядели или расслабленно, или смущённо. Всё зависело от количества прожитых ранее свиданий. Авантюрину хотелось воображать их с Рацио на месте той или иной пары. Вот что интересно. О чём сейчас думает Рацио? Доктор Рацио без умолку может твердить о операциях, человеческих органах и какие же его коллеги придурки. Рацио может часто огрызаться на его тупые шутки и подкаты. Он кажется холодным и неприступным, но иногда его оборона всё же даёт трещину. А о чём думает Веритас? Может глупо делить образы Рацио и называть их званиями одного и того же человека, и всё же так проще в нём разобраться. Веритаса же Авантюрин совершенно не знает. Насколько глубоко он на самом деле размышляет? Переживает ли о чём-то? Есть ли у него тревожность? Глупый вопрос. Безусловно она есть, но должно быть не настолько параноидальная, как у Авантюрина. Рацио внезапно цокнул на него. Блондин слишком засмотрелся. – Чего? – нахмурился он, мотнув головой. Чёлка видимо мешалась. – Ничего. Думаю, куда тебя сводить. Вокруг них красовались деревянные скамейки с урнами по бокам. За ними возвышались аттракционы. По правую руку красовался большой осьминог с ракушками в щупальцах. Там кричали люди, когда он проносился вокруг своей оси и подкидывал по очереди каждую свою конечность наверх, а затем вдруг резко ронял. Вдалеке от него блистал яркими огнями, как и всё остальное вокруг, зеркальный лабиринт. Совсем маленький, но запутанный. Идеальное развлечение, если к зеркалам страха ты не питаешь. По другую сторону осьминога красовалась карусель. Качельки крепились к ней цепями, вращались, плавно набирая скорость. По левую же руку располагался небольшой бассейн, в котором можно было поплавать на уточке. Рядом с ним была карусель с лошадками. Они были яркие, украшенные золотыми узорами, с поручнями, торчащими из холки. Вьющиеся гривы и хвосты приковывали к себе взгляд. На них с удовольствием катались дети и совсем не хотели слезать. За бассейном и каруселью возвышался батутный центр. Надутая горка в виде слона и растущие вокруг пальмы виднелись издали. А спереди был центр этого парка. Фонтан красиво струился, бился, казалось, из самых недр земли, переливаясь в свет ламп, которые прятались под толщей воды. Туда Авантюрин и потащил Рацио. – Я не маленький уже. – Так я тоже. Точно пустить должны. – Куда? Авантюрин не удосужился ответить. Он просто схватился за чужую руку и потащил вглубь, дабы побыстрее оказаться у фонтана. А там его целью оказались американские горки. На них стояло ограничение по возрасту и росту. Никаких детей в общем. В плане блондина казалось всё идеально. Пункт А – всеми правдами и неправдами затащить Рацио в парк. Пункт Б – поехать с ним на американских горках или доставить эмоциональное потрясение. Этот пункт был не только ради интереса, но и ради безопасности. А вдруг что произойдёт, а Авантюрин не знает, как реагирует его дражайший Веритас? И наконец пункт В – уютный вечер в ресторанчике. Оставалось только проследовать до конца маршрута. А там уже как будет. Рацио не вырывался. Покорно следовал за ним даже когда понял, что именно задумал его златовласый подопечный. Он просто внимательно наблюдал за лицом Авантюрина. Тот же довольно лыбился, прикрыв глаза, и уже ждал очереди. Горка была украшена лягушками. Они светились то тут, то там. Одни широко разинули пасть без зубов, а другие просто сидели. На чём был основан выбор символа этого аттракциона, Авантюрин и представить не может. Но, возможно, просто на чертеже горка смотрелась похожей на мордочку лягушки. Подъёмы, повороты, змейки и даже мёртвая петля. Там было всё. Работник в ободке с лягушками забрал деньги и пропустил их внутрь. – Ты боишься скорости? – Скорее высоты. – признался Веритас. Авантюрин кивнул. Он запомнит. Их посадили практически в самый первый вагон. Практически, потому что они сидели во втором, а в вагоне перед ними никого не было. Небольшой поезд стоял на платформе, на которую нужно было ещё умудриться подняться. Со стороны безопасности очень плохим решением было делать здесь крутую лестницу. В самом низу, за забором ограждающим аттракцион, ходили люди, а аниматор в костюме лягушки зазывал людей прокатиться с ветерком. Улыбка приклеилась к губам Авантюрина так, что сдирать бы её пришлось чем-то острым, что оставило бы множество рваных шрамов после. Возможно, Рацио чувствовал эту неискренность в его выражении лица, а возможно просто не до конца хотел кататься на горках. Но тогда почему молчит, а не громко возмущается, как он это делает обычно? Рацио вообще сегодня кажется слишком нетипичным для самого себя. Так много молчит и соглашается с ним. Это странно. Улыбка вдруг дрогнула, когда он начал сопоставлять произошедшие за вчерашнюю ночь события. Топаз, поезд, бармен подвёз его, а потом он лёг на лавочке. Но как оказался наверху? В квартире? Должно быть, он что-то ляпнул. Что именно? Должно быть, это было что-то более адекватное чем: “я работаю на мафию, убиваю людей. Выслушай мои сожаления о их смертях. Я правда не хочу этого делать”. Авантюрин дёрнулся в такт тронувшейся со своего места вагонетке. Движение его слишком напугало. От пристального взгляда Рацио это, должно быть, не утаилось. Ну и неважно уже. Поезд начал свой путь по рельсам, подрагивая в такт сердцебиению блондина. Сначала длинный, медленный подъём, потом вагонетки зависли наверху, побыли там секунды три и резко сорвались вниз, набирая скорость, чтобы лихо войти в виражи. Авантюрин вцепился в поручень и обернулся на Веритаса. Тот, видимо, всё это время тоже находился где угодно, кроме реальности, и именно поэтому для него резкий спуск приобрёл ещё и нехилый элемент неожиданности. Идеальный момент предоставляется им. Люди, пережившие вместе саму смерть становятся очень близки. Пусть здесь и нет практически шансов умереть, всё же, Плацебо должно работать. По крайней мере, почему бы блондину на это не понадеяться? Горка резко опускается ниже, заставляя сердце сделать кульбит. Авантюрин ненавязчево пододвигает руку ближе к стороне Рацио, быстро получая ответную реакцию. Веритас инстинктивно хватает его за руку, сжимая кажется, из-за всей силы. На такую реакцию блондин и не надеялся. Затем ещё один разворот и мёртвая петля. Тут уже у Авантюрина сердце на секунду замерло. Страшно, мать вашу, всё же. Затем ещё один пролёт вниз и подъём наверх. Вскоре вагонетки затормозили, а в их сторону пошёл сотрудник с кислой миной. Человек, должно быть, очень хотел домой. Их отстегнули уже, а Рацио всё ещё сидит. – Никогда бы не подумал, что сам Доктор Рацио боится американских горок. – Пошёл нахуй. Очень лаконичный ответ. Бесподобно. Рацио настолько потрясён. А значит шалость удалась. – Что вы, сам кандидат медицинских наук послал меня на хуй, – начал паясничать он. – Не на ваш ли случаем? Рацио аж вздрогнул. – Заткнись. – То есть, вы не отказываетесь от своих слов? Весьма поражён, что такая тонкая натура, как Вы, настолько ранима и напугана данным развлечением. Жаль, что Рацио идёт вперёд него. Авантюрину очень хотелось бы увидеть то, как он закатывает глаза. – Американские горки – бесполезная трата времени. Лучший ответ, который он слышал. Столько вариантов для подъёба. Ну рай для ушей. – А я слышал историю, как бабушка из Германии раз в неделю катается на американских горках, потому что после этого у неё не болит спина. – Кроме этого, есть шанс, что у тебя кроме сосудов в мозге пережмёт ещё какой-нибудь жизненно важный орган. – Ах, – он театрально схватился за сердце. – Оскорбили в лучших чувствах! – У тебя с ними явно проблемы. – рявкнул Рацио, а потом осёкся, поспешно меняя тему. – Я голодный после работы. Зайдём в тот кафе? Вот и Авантюрину не надо причину выдумывать. Рацио конечно сегодня слишком на себя не похож, но если это идёт на пользу, то можно и пустить ситуацию на самотёк. Они оказались в простой кафешке. В ней преобладали тёмно-коричневые и зелёные оттенки. Помещение казалось темноватым, но это легко компенсировалось освещением. А запах еды так и манил закрыть на всё глаза и просто отдаться вкусу. Авантюрин назвал бы преимуществом, что здесь были официанты, даже не смотря на то, что местечко это очень маленькое. Как только мужчины расположились на местах, к ним быстро подошёл официант, раздавая меню. Оттуда Авантюрин присмотрел для себя пасту карбонару. Всё же, пропущенный обед давал о себе знать. Рацио долго всматривался в меню супов, а когда определился, вернул свой взор блондину. – Почему именно это место? – Кафешка? Ты её сам выбрал. – Нет, в смысле, почему парк аттракционов? Рацио интересовался спокойным ровным тоном, выжидал ответа невозмутимо. Казалось, он следил за каждой его эмоцией и искал подвоха. – Доктор, вы выглядите как человек, который дальше своей больницы от дома не путешествует. Вам нужно развеяться. – сложил он голову на подставленную руку. – Хватит паясничать. – Ни в коем случае не паясничаю. Говорю правду матку и только. От него, патологического лжеца, эти слова звучат смешно. Уверен ли Авантюрин в них? На самом деле скорее да, чем нет. Рацио правда выглядит очень уставшим. Весь день у него рутина, даже не смотря на то, как загружена больница и сколько там нетипичных случаев. Официант подошёл быстрее, чем секундная пауза превратилась в минутную. Воля случая и матушка Фортуна на его стороне сегодня. Это обнадёживает. Рацио заказал борщ и воды. Скудный выбор. Может, он решил, что счёт будет раздельным? Зря только так много думает. Во время еды Авантюрин расспрашивал его про работу. Веритас рассказал, что рад, что нагрузка не увеличивается. Больше бы сотрудники не выдержали. Оказывается, он помнит каждого, кто не смог пережить свою болезнь. Он затрагивает теракт. Ужасается такому зверству, а в ответ от Авантюрина получает только кивки. В горле у того встал ком. Что это? Совесть? Разве она не повесилась в его сердце три года назад? Блондин вспоминает про Топаз. Теперь ещё и слёзы почти на глаза наворачиваются. Плохо дело. Когда Авантюрин отходит в туалет, чтобы привести себя в порядок, он останавливается у зеркала. Смотрит на своё отражение и постепенно чувствует отвращение от самого себя. Он сочувствует людям, которых в разговоре упоминает Веритас, а сам причастен к их проблемам не меньше самого Рацио. В отличии от него, у блондина никогда не было цели спасти их. За его дежурной улыбкой вновь прячется отчаяние. Он чувствует себя клоуном в дешёвом шапито. Рацио к его возвращению уже доедает. Смотрит на его руки, оценивает, а потом кивает сам себе, запивая всё водой. В следующие пятнадцать минут, пока Авантюрин доедает свою карбонару, они обсуждают погоду и ясность неба. Блондин предлагает Веритасу сходить на колесо обозрения, а тот соглашается. Быстро. Он почти не раздумывал для ответа. Уже совсем скоро они оказываются напротив громадной конструкции колеса обозрения. Огромные ножки, привинченные к земле чем-то таким же огромным. Они поднимаются вверх до самого сердца колеса. Подвижная конструкция украшена лампочками, что ночью мерцают лучше самых ярких звёзд. Ярче самой полярной, и главное, Сириуса. Эти липовые звёзды украшают ещё и спицы, что расходятся от середины лучами, напоминая солнце на детских рисунках. Жаль, что они не жёлтые и мерцают постоянно разными огнями. Так бы может, их было бы и не отличить друг от друга. Конечно, в таком случае есть ещё условие, что верхней круглой части колеса просто не существует, но пожалуй, мы упустим эту незначительную деталь. Авантюрин пропускает Рацио в кабинку, протянув руку, словно он принц, да без белого коня. Веритас на него фыркает и отворачивается. Дверь закрывается вслед за Авантюрином, а колесо плавно поднимается выше. Они с Рацио сидят в небольшой застеклённой кабинке напротив друг друга. Маленькие вандалы добрались и до сюда. Рядом с головой Рацио потёртый временем, вызывающе висит тэг «BOOM», где буква M, по всей видимости, пережила апокалипсис и практически полностью потеряла свою ножку. Под бумом ещё какой-то длинный тэг, который наполовину скрывается за самим Рацио. Авантюрин отводит взгляд под ноги, а когда не замечает ничего интересного, возвращается к лицу Веритаса. Под его глазами зияют синяки от недосыпа, пальцы подрагивают от перенапряжения за день. Весь его вид так и просит о выходном, который он целиком проспит. Внезапно рядом со своей ногой Авантюрин углядел ещё один шедевр. В кривом сердечке, чем-то смахивающем на яблоко или жопу, красовались буквы. Перечёркнутые кем-то В + Ю, а снизу подписанные А + В. Дети такие дети. Нарисовать своё было не судьба, вот и испортили чужое. Ещё и сто процентов посмеялись над влюблёнными. – Веритас, смотри, – указывает он пальцем на сердечко. – Как будто для нас рисовали. Он улыбнулся довольной, широкой улыбкой, словно чеширский кот. Правда, долго её выдержать у него не получилось. Веритас начал очень смешно возмущаться, вставляя туда факты о том, насколько такая глупость глупа и всё такое. Авантюрин даже смеяться начал. Кажется, он впервые делал это настолько искренно с кем-то, кроме Топаз. Слишком поздно он заметил, что Веритас молчит. А Рацио в то же время слушал этот звонкий, громкий смех над самим собой и почему-то хотел запомнить каждый вдох и выдох, которые делал Авантюрин. В этом было что-то интимное и смущающее одновременно. Мозг течёт из ушей не из-за глупости, которую несут люди вокруг, а благодаря просто чужому смеху. Странная штука эти ваши чувства. Авантюрин открывает ранее прикрытые глаза и смотрит так нежно в момент, что Веритас тонет. Он отворачивается раньше, чем успевает посмотреть. – Ты часто выпиваешь? – спрашивает он, когда разворачивается. – Выпиваю? Нет. Напиваюсь ещё реже. Говорит ли Авантюрин правду? Кажется да. Рацио кивает ему одобрительно. Делает выводы. – Сам то небось больше рюмки не пил. – насмехается над ним блондин. – И правда, – скрещивает руки на груди он. – Не было. Не испытываю удовольствия в том, чтобы нахрюкиваться как свинья и совершенно не помнить вечер. В его голосе слышен упрёк, но Авантюрину кажется совершенно плевать. Он улыбается ему и смотрит то на губы, то в глаза, будто бы ещё немного и потянется ближе. Авантюрин выглядел завораживающе на фоне закатного неба. Оно было ярко-оранжевого цвета с жёлтыми проблесками облаков. Небо алело в самом низу и тихо скрывалось за горизонтом. Блондин был слишком похож на этот закат: он такой же яркий и броский, не мог забыться сразу. Его хотелось фотографировать, чтобы позже вспоминать и вновь рассматривать. Его образ гармонично перекликался не только с закатом, но и ночью. Его реальность звучала, как песня “Тёмная ночь”. Его личность была такой же тихой и томной, несмотря на то, как много он говорил. Тускло мерцающими звёздами казалось было его собственное отношение к своему будущему. Он считал, что будущего у него почти нет, в то же время как Веритас был уверен, что человека с большим количеством талантов он не встречал. В шоу-бизнесе ему цены бы не было. – Ты говорил, что сегодня ещё один пациент из реанимации перевёлся в обычную палату. – внезапно спросил блондин. – Часто оттуда не возвращаются? – Из реанимации? – блондин кивнул ему вместо слов. – Скорее редко. Чаще всего мы успеваем помочь раньше. Веритас имел ввиду всех врачей больницы, но Авантюрин должно быть подумал только про хирургическую команду. – К чему вопрос? Надумал туда попасть? Авантюрин странно улыбнулся, пряча свои губы за рукой. Потом он также странно посмеялся. – Нет, что ты, – наглая ложь в лицо. – Мне просто интересно. Как часто Авантюрин ему врёт? Рацио так и не отпускает эта мысль. Это уже перерастает в обсессию. Надо что-то с этим делать. – Почему именно профессия врача? Почему именно хирург? Рацио не понял спрашивал ли это Авантюрин с искреннем интересом или просто для галочки. – Я просто понял, что хочу помогать людям. – То есть не копаться в них? Рацио закатил глаза. – Если бы я хотел копаться в людях, я бы пошёл на патологоанатома. Блондин опять посмеялся и отвернулся к окну. Рацио посмотрел за его плечо. Они уже почти опустились в самый низ. Долго же они здесь сидят. – Куда потом поедем? – спросил он у блондина, пока тот задумался. – Можно в сторону твоего дома. – А почему не твоего? – не смог воздержаться от вопроса Рацио. И тут защитная оболочка Авантюрина треснула. Он забегал глазами, сжал и тут же разжал руки. Явно совсем не хотел туда возвращаться и уж тем более кого-то туда приводить. – Там совсем не убрано. Негоже гостя в такое вести. Рацио принял эту ложь, хоть и закипал понемногу. Всё же он очень устал после работы. Хотелось спать. На этот раз Авантюрин о чём-то болтал, а Веритас слушал. Это продолжалось до тех пор, пока они не оказались у машины. Его шевролет приветственно моргнул, когда палец Авантюрина разблокировал машину. Через пять минут они уже едут по шоссе. Авантюрин всё время поглядывает на Рацио краем глаза, а потом на время. Оно пролетело совсем незаметно. На часах нули, на дороге редкие зеваки и, возможно, патрульные машины полиции. – Тебе понравилось кататься на американских горках? Веритас подумал полминуты, прежде чем ответить. – Не вижу ничего весёлого в том, чтобы почки вырабатывали адреналин от страха. Блондин звонко хохотнул. – С твоих уст это и правда звучит так, будто бы это самое тупое изобретение человека. – Не начинай про бабушку, – перебил его Рацио. Гадёныш уже научился мысли его читать. – Спорим, аттракцион, который я тебе покажу, понравится. – Чего? Глупость какая, – Веритас не выдержал паузу, которую затянул Авантюрин. – Что за аттракцион? – В этом и самый сок, – ухмыльнулся он, останавливаясь на светофоре. Он повернулся к Рацио, чтобы установить зрительный контакт. – Так ты согласен или нет? Рацио задумался, поджал губы. Метался между здравым смыслом и живым человеческим интересом. Правда, что удивительно для самого Рацио, здравый смысл проиграл эту битву. – Идёт. Что я получу, если выиграю? Авантюрин задумался. Двинулся с места и, сворачивая во дворы, наконец ответил. – Желание. Исполню всё, что твоей душе угодно. Его ответ прозвучал слишком вызывающе. Тон был настолько двусмыслен, что даже Рацио стало неловко. А он уж точно не из тех, кого легко смутить. – Если ты проиграешь, значит, должен будешь исполнить моё желание. Условия настолько детские, что совершенно не вяжутся с игривым тоном блондина. – Зачем мы здесь? – Для этого аттракциона нужна особая подготовка. Закрой глаза. Веритас пробурчал что-то под нос, но всё равно закрыл. Авантюрин в это время снимал номера со своей машины. Сделать это было несложно. Не впервой уже. Руки давно привыкли. Вернувшись в машину, он кинул их на заднее сиденье, после чего пристегнулся и поехал на выезд. – Можешь открывать, – разрешил Авантюрин, запирая двери. Веритас с подозрением покосился на него, затем обернулся назад и, увидев номера, замер. – Ты что делать собрался? Авантюрин ответил не сразу. Сначала он выехал на шоссе и дал по газам. – Показать, что такое реальный адреналин. Не уж-то ты уже испугался, многоуважаемый Доктор Рацио? Тот самый многоуважаемый Доктор Рацио сейчас схватился за сиденье и бормотал под нос проклятья. – Прекрати. Мы так не договаривались. – Как раз-таки именно на это мы и договорились! Он вновь ударил по педалям, лихо войдя в поворот боком. Когда они выровнялись, Рацио ахнул, а Авантюрин вновь посмеялся. – Смотри внимательно. Мои пальцы и не такое умеют. Визг тормозов, запах жжёной покрышки и рёв мотора заставлял дрожать внутренности. Рацио был одновременно напуган и восхищён, что Авантюрин так лихо управляется с этой машиной, будто бы это не дорогущий спорткар, а детская игрушка за пятьсот рублей в Детском Мире. Вдруг, помимо этих звуков, появился ещё один. Цвета полицейской мигалки напугали Рацио ещё больше. Он за всю свою жизнь даже в обезьянник не попадал, а тут его вообще могут вместе с Авантюрином штрафануть, и не дай бог кто-нибудь из полицейских его узнает! – О, – протянул Авантюрин. – А вот и мусора тут как тут. Аттракцион становится всё интереснее! Если раньше Веритас готов был кричать: «Тормози, блять!», то теперь он готов хоть на коленях молить, чтобы Авантюрин не останавливался. Лишь бы не попасться. Это по ощущениям страшнее, чем разбиться. Он по инерции схватил Авантюрина за руку и посмотрел на него. Блондин ответил тем же. Он всматривался в него с не сползающей довольной ухмылкой. Чертёнок счастлив тем эмоциям, которые видит. – Веритас, я с удовольствием бы тоже подержал тебя за руку, – он прислонил тыльную сторону ладони Рацио к своему рту. – Но если мы въебёмся, это будет на твоей совести. Веритас аж засмущался, когда Авантюрин отвернулся и тут же резко вошёл в поворот. Машину аж затрясло. Правда, не так сильно, как по ощущениям билось сердце хирурга. Этот человек сводил его с ума. Вновь по кругу всё то же самое. Дикая скорость, визг тормозов и рёв мотора. Отличие только в том, что Авантюрин что-то искал глазами. Он зачем-то попросил Рацио проверить, есть ли кто по другую сторону дороги. Веритас послушно посмотрел и ответил, что нет, там пусто. Авантюрин посмеялся про себя, съехал на ближайшую к обочине сторону, а как только закончились отбойники, сменил полосу и резко вывернул руль. Машина с визгом проскользила дугой и вывернулась на сто восемьдесят градусов уже на другой стороне отбойника. Полицейская машина унеслась вперёд, а Авантюрин также лихо въехал во дворы, нашёл свободное место и снова вывернул спорткар на сто восемьдесят градусов, паркуясь во дворах. Мотор он тут же выключил, зачем-то извинился перед машиной, а потом вдруг скомандовал Рацио отстёгиваться и ползти на задние. Веритас послушался, спрятался там и наблюдал, как Авантюрин и сам прячет свою яркую блондинистую макушку. Полицейская машина не заставила себя долго ждать. Они пронеслись мимо слишком быстро, чтобы Веритас успел осознать то, что он в безопасности. Авантюрин вновь сел, завёл авто и тихонько выскользнул с дворов в другие. Он остановился в гаражах около железной дороги и наконец откинулся назад. Веритас за это время успел только подняться с пола и сесть на заднее сиденье. Пристёгиваться он не стал. Авантюрин победно вскинул руки и крикнул: – Раунд! Тридцать один ноль в мою пользу! Блондин поворачивается к Веритасу, смотрит на него и что-то говорит. Скорей всего, он говорил, что Рацио ему проиграл. По его выражению лица должно быть всё видно. Авантюрин прикрывает глаза, открывает рот для ещё одного цепкого комментария в сторону Веритаса, как вдруг его зубы сталкиваются с чужими. Рацио не рассчитал силу и скорость, с которой налетел на Авантюрина. Блондин же не сдерживает удивлённого мычания, открывает глаза и смотрит прямо в золотые зрачки Рацио. У того в них отражается всё: мимолётная дикость, удовольствие, медленное осознание, и в самом конце это осознание заставляет его оттолкнуться от Авантюрина. Правда, решение принято слишком поздно. Блондин вцепляется в чужие фиолетовые кудри и тянет на себя, чтобы вновь поцеловать. Рацио не то чтобы сильно сопротивляется. Парню для более удобного положения приходится обоими коленями встать на сиденья, а руками опираться уже на фиолетовую макушку, дабы не упасть. Блондин настолько погрузился в этот вкус мягких губ, что совершенно забыл про воздух. Поэтому он не сразу понял, почему это Веритас вырывается из его объятий. Зато, когда сам его отпустил, откинулся назад, на свои ноги, затем пошатнулся и, дабы удержать равновесие, схватился за сиденья. Это неудобное положение надо точно менять. Решение, как это сделать, пришло слишком быстро, а воспалённый вольностью своего подопечного мозг Авантюрина одобрил эту идею. Блондин переполз на колени к откинувшемуся назад Веритасу и вновь продолжил его целовать. В этот раз поцелуй был глубже. Языки нагло дрались за первенство, а руки — за власть над партнёром. Авантюрин елозил бёдрами туда-сюда, также, как и руками по макушке, шее, щекам и плечам. Веритасу же, когда это всё надоело, не пришло в голову ничего лучше того, чтобы сжать талию Авантюрина и прижать его вниз. Действие было грубоватое, от чего и вызвало проглоченный чужим ртом стон, а затем смешок. Авантюрин уступил Рацио победу в их битве и покорно принимал всё, что ему давали. – Кажется, кто-то, – пытался сказать Авантюрин между поцелуями. Рацио усиленно его затыкал. – Кто-то ещё две недели назад, – очередной чмок. – дал мне номер психушки вместо своего. Веритас по-детски разозлился и прикусил чужую губу. – Кто-то прошлой ночью завалился к моему подъезду и уснул на лавке. Очередь Авантюрина затыкать Веритаса поцелуем. – Ой, да было и было, – отмахнулся он. – Ты мне ещё желание должен, не забывай. – С какого? – возмутился мужчина. – Ну, тебе же понравилось? – Мне понравился ты, а не этот, – он неопределённо помахал рукой вокруг. – Кошмар. Авантюрин цокнул. Проиграл желание, но зато получил признание в любви. В целом, тут как ни посмотри, одни плюсы. – Веритас, я люблю тебя. Рацио почему-то замолчал и поджал губы. Сейчас что-то будет. Всё в Авантюрине кричало об опасности. Как только он ринулся назад, Веритас схватил его, чтобы тот далеко не убежал. Блондин не знает, что заставило Веритаса отдёрнуть руки: его ли напуганный взгляд или ещё что. Но суть одна. Авантюрин остановился послушать, хотя всё ещё боялся и тревожился. – Ты уже это говорил. Рацио сказал это, внимательно следя за зрачками Авантюрина. Тот же задумался. Когда? – Там, в метро? Ладно, будем считать, что это не считается, – он попытался перевести всё в шутку, но она не удалась. – Нет, – сказал, как отрезал Веритас. – Той ночью ты расплакался и рассказал всё про Топаз. Ну, то, что у вас там случилось. А потом признался, прежде чем вырубиться. Что-то отдалённое Авантюрин помнит, но самое главное забыл. Ляпнул, что любит его. – У тебя было достаточно времени, чтобы всё обдумать, – усмехнулся Авантюрин от безысходности. – Авантюрин, – привлёк к себе внимание Рацио и притянул к нему руки, чтоб тот вернулся в его объятия. – Давай встречаться. Это был не вопрос. Это было утверждение. Но Авантюрин всё равно ответил: «Да» и потянулся за поцелуем, дабы закрепить эти хрупкие слова действиями. Оказывается, так приятно слышать, что тебя любят и хотят с тобой встречаться. Это ли чувство, что сейчас испытывает Авантюрин, называют благоговеньем?