Анемия

Утро, а скорее день, начался не с кофе. Рацио ещё долго не мог заснуть после тех слов Авантюрина. Правда, блондин не выслушал его ответа. Он просто вырубился в этом злополучном коридоре у него на руках. Веритасу пришлось тащить его до дивана, где он оставил его спать, на руках. Оказалось, что Авантюрин тощий и лёгкий, словно спичка. Рубашка успешно поднялась и явила его взору тонкую кожу, обтягивающую кости. Неужели даже имея столько денег, что на дорогие украшения хватает, он недоедает? Это странно. С другой стороны, у Рацио было достаточно времени, чтобы обдумать всё, что случилось с ним за это утро. Правда, думать ему совсем не хотелось. Единственным его желанием был сон. Ночью пришлось увозить пациента в реанимацию, а проблем от этого столько же, сколько и в целом хорошего настроения от этой ситуации. Веритас смог успешно задремать, а потом проснулся от грохота в другой комнате. Он подорвался туда и встретился взглядом с Авантюрином, сидящем на полу в какой-то странной панике. Его удивлённое лицо при виде Рацио – нечто. Настолько наклюкался, что вечер не помнит? Чтож, это было на руку. – Рацио? Где я? – В моей квартире. – опирается мужчина на дверной проём плечом. – Зачем нужно было так сильно пить вчера? Ты мне так и не рассказал. Авантюрин замирает, а взгляд его блекнет. Что-то нехорошее очевидно в голову его лезет. – У меня голова адски болит. Может, у тебя есть что-то от похмелья? – просит блондин. Веритас цокает языком, тяжело вздыхает и уходит куда-то. Авантюрин спешит за ним и совсем не замечает, откуда Веритас достаёт стакан с водой и какую-то подозрительную таблетку. – Либо пей, либо молчи. Авантюрин с недоверием забирает обе вещицы из рук Рацио. Они садятся за стол на кухне, на который Авантюрин ставит позже уже пустой стакан. – Я вчера с подругой поругался. – говорит он и что-то щупает у себя в кармане. – Так сильно, что решил поспать на лавке около моего дома? Под напором Рацио Авантюрин сдаётся слишком быстро. Ему как-то не хочется бороться. – Она под поезд пыталась прыгнуть. – рассказывает полуправду парень. – Я помешал. Веритас молчит, не зная, что ему ответить. Авантюрин переживает за эту девушку, что очевидно. Поэтому и напился в хлам. – Часто у тебя такие истерики? – Какие? – искренне не понимает блондин. – Ты не помнишь? Ты у меня в прихожей разревелся. Блондин таращится на него, зачем-то оглядывается назад, а затем густо краснеет. – Прости, я был не в себе. – Я заметил. – усмехается Веритас. Так они и сидят, пока Рацио не встаёт, чтобы поставить чайник. Что-то в нём выдаёт паранойю. Он будто бы зашуганный сейчас. Больше нет того пафоса, который на самом деле так просто разрушить. Испуганные глаза, когда Рацио оттолкнул его, кольнули в самое сердце. Блондин выглядит ранимым. Он одет в широкую чёрную толстовку и врёт, что под ней прячется бронежилет. Он стойко держит лицо, даже когда в него стреляют, и прячет капли крови под одеждой. Авантюрин боится показать себя таким, какой он есть. Накрашенный павлин, пафосно распушающий свой хвост перед всеми, а в моменты одиночество готов под этим же хвостом спрятаться от всего мира. Так ли выглядит тревожное расстройство? – Ты свободен сегодня вечером? – вдруг спрашивает Рацио, испытывая огромное желание встретиться с ним. Авантюрин опешил от такого вопроса. Рацио серьёзно спрашивает это у него? – Целый день. Веритас ему кивает и молчит, пока чайник не закипит. – Пьёшь чай? – блондин в ответ кивает. – У меня есть чёрный и зелёный. Рацио заглядывает в шкафчик над плитой и достаёт пару закрытых пачек с чаем. Он открывает сначала тот, что в коричневых тонах и достаёт оттуда пакетик. Следующим он открывает коробочку в зелёных тонах и вздыхает. – Зелёного нет. – говорит он, выкидывая тот в мусорку. – Ничего страшного, я всё равно пью чёрный. – чуть улыбается в ответ блондин. Веритас вытаскивает ещё один пакетик и быстро заваривает чай в кружках, ставя их на стол. – Сахар надо? – Хотелось бы. – потихоньку смелеет Авантюрин. – Он там же. – указывает на дверцу Рацио. Блондин поднимается, тянется больной рукой к дверце, открывая её. Только сейчас заметна разница в их росте. Авантюрину приходится встать на носочки, чтобы заглянуть повыше. Рацио вздыхает, замечая, что Авантюрин просто не достаёт до сахара. Он встаёт, подходит сзади к замершему блондину и, практически зажав его между собой и плитой, вытягивает руку и достаёт этот чёртов сахар. Авантюрин краснеет густо от мыслей, которые неожиданно приходят в его голову. Поворачивается он, кажется, через вечность. Тем не менее, когда это происходит, Рацио уже сидит за столом, делает первые глотки своего чая, а рядом с кружкой Авантюрина стоит сахарница и ложка. У блондина кадык дрожит, когда он сглатывает и садится за стол. – Спасибо. – мямлит он. Веритас прячет свою улыбку за кружкой чая, но его выдают глаза. – Мне через часика два надо будет вернуться в больницу. Закончу как обычно. Ты время должен помнить. Блондин кивает болванчиком и только после этого начинает класть в чашку сахар. Ложки четыре он туда наложил, а потом мешать начал. Рацио хмурится, делает ещё глоток и с шумом ставит чашку на стол. – Ты диабетик или стать им хочешь? Куда столько сахара? – Не диабетик я! – вскидывает голову Авантюрин, отчего чёлка падает прямо на глаза. – Тебе сахара жалко? Жадина. Авантюрин показушно дует губы и отворачивается, поправляя свою чёлку. – Что? Нет. – хмурится ещё больше Рацио. – Предупреждаю о последствиях такого глупого поведения. – Так оно ещё и глупое? – Естественно! – говорит Веритас это так, будто это простейшая истина. – Зато я умру в сладкой жизни, а не в горькой. Говорит Авантюрин и, совсем заигравшись, показывает Рацио язык и нарочно отпивает глоток побольше. И всё бы было прекрасно, если бы он не подавился этим большим глотком. Он закашливается, но ни капли чая не роняет. Веритас тихонечко смеётся, даже не пытаясь спрятать этого. – Балбес. Рацио дожидается, пока Рин прокашляется, внимательно смотря на его правую руку. – Как рана? Болит? – спрашивает он, тянется к чужой руке, но не касается её. Блондин опускает рукав пониже, чтобы спрятать бинты, и нервно хихикает. – Да так, пустяки. Веритас встаёт, хватает его за руку и дёргает рукав наверх, чтобы осмотреть бинты. Они грязные, совсем не белые, какими должны быть. Не сказать, менялись они или нет. Вязка ослаблена и ощущение такое, будто она вот-вот спадёт. – Сиди тут. – говорит Рацио, оценив повязку на руке Авантюрина. Он выходит из кухни, скрывается за поворотом, щёлкает выключателем и возвращается с аптечкой. Ставит её на стол и открывает. Авантюрин с интересом заглядывает внутрь и видит аккуратно разложенные коробки с таблетками, а в отдельной коробочке лежат спрятанные в упаковках бинты. Их там штучек семь, наверное. Веритас быстро ориентируется, достаёт что-то и ставит это на стол. – Заверни рукав. – просит он, а Авантюрин легко ему подчиняется, заворачивая рукав до самого локтя. Рацио мягкими движениями разматывает повязку, бинт которой постепенно спускается вниз, на пол. Когда он перестаёт струится с запястья, Веритас комкает его и кладёт на стол, после чего аккуратно поддевает край прилипшего кусочка марли, окрашенного в бурый цвет. Ещё на самом бинте можно было заметить, как пятно росло по мере приближения. Авантюрин шипит и хмурится от боли. Он поджимает губы и отводит взгляд. Рацио берёт перекись водорода и капает на прилипший кусок, чтобы как можно меньше травмировать гладкие края раны. Блондин сжимает руки в кулаки, потому что перекись щиплет и шипит от грязи, на которую попала. – Не надо. – говорит Веритас, ставя перекись на стол, чтобы коснуться рукой чужой и нежно погладить. – Не напрягай руку. Не надо, чтобы рана открылась. Авантюрин кивает и старается расслабить руку. Когда кусок коричневого бинта открывает взору рану, Рацио впервые за долгое время становится не по себе от вида засохшей крови. Он вроде хирург и человеческие внутренние органы видит часто и уже давно привык к виду крови, но почему-то именно это его смутило. Мужчина делает глубокий вдох, а выдыхает только уже у раковины, когда тщательно моет руки. Эти действия отчеканены годами. Когда он возвращается, на лице Рина странная задумчивая гримаса. Он вздрагивает, когда пальцы Веритаса касаются его запястья и начинают промывать рану. Он делает это внимательно и очень аккуратно. Если сравнивать это с тем разом, когда он делал ему повязку из доступных вещей, этот раз выглядит интимнее. Блондин вспоминает, как тогда ждал подвоха от Рацио, как подкатил к нему и как уходил оттуда быстро, потому что полиции становилось всё больше. Авантюрин не заметил, когда Рацио закончил с обработкой раны. Из потока мыслей он выходит только когда Веритас просит поднять руку для того, чтобы замотать ту бинтом. – Готово. Не перенапрягай руку, а то заживать будет дольше. Рацио выкидывает в мусорку то, что осталось от прошлой повязки и начинает собирать использованные тюбики и бинт. Он упаковывает их обратно в контейнер и собирается уносить туда, откуда взял изначально, но замирает. – Спасибо. – улыбается блондин губами, пока его глаза выражают трепетную благодарность. – Приходи ко мне чаще. Я буду делать тебе перевязки, пока рука не заживёт. Говорит в ответ Рацио и уходит. *** В участке сегодня совсем душно. Все как всегда куда-то носятся и на что-то жалуются. Яньцин сидит в столовой и пялится в открытый на телефоне план здания торгового центра. Судя по тому, что он знает, записей с камер по какой-то причине не сохранилось. Кто-то не только включил заранее подготовленную запись, но и выключил камеры видеонаблюдения. Группа действовала слажено. Готовилась заранее. Хотелось бы осмотреть место происшествия лично, а не со слитых в интернет записей с мобильных телефонов и доступных ему отчётов. Парень поднимается со своего места, относит пустую тарелку и стакан на нужное место, после чего спешит к Бутхиллу. Он точно должен скучать на месте. Но, оказывается, в кабинете его нет. Ушёл куда-то. Яньцин решает просто дождаться его там, внутри, удобно устроившись в его кресле. От любопытства Яньцин начинает шуршать неаккуратно сложенной стопкой листов. Рабочих от нерабочих среди них было бы сложно отличить, если бы не большое множество глупых рисунков и даже крестиков-ноликов среди них. Неужели Бутхилл научился играть в крестики-нолики сам с собой? Занятно. Больше всего его внимание привлекает то ли собака, то ли медведь, накаляканный синей ручкой. У этого животного была открыта пасть, верхняя челюсть которой выглядела так, будто бы на ней образовалась большая шишка. Вместо зубов там был детский еловый лес из треугольников. Непропорционально большое голове туловище, а также разной длины и величины лапы. Хвост же, по сравнению с мордой, казался каким-то прыщиком. Блондина это так рассмешило, что он начал кряхтеть себе в ладонь, не сумев сдержать все звуки до конца. В начале на него долго косился мужчина, сидящий напротив двери за своим столом, а тут он совсем начал буравить его взглядом и в конце концов сорвался. – Между прочим! Некоторые здесь работают! – стукнул по столу мужчина, а Яньциню совсем смешно устало. Он потянулся за телефоном, сделал фотографию и просто упал на стол, прямо на этого то ли медведя, то ли пса. Он даже не заметил, что дверь то открылась. – Ну, когда некоторые работают, я не против. – пожал плечами Бутхилл,заходя в кабинет. – А ты что тут делаешь? Яньцин поднял голову, посмотрел на него, перевёл взгляд обратно на рисунок и заржал уже в голосину. Бутхилл сначала не понял, что происходит, а потом увидел, что лежит перед Яньцинем. – Э! – подлетел он, вырывая из-под юноши бумаги. – Я не разрешал это смотреть! – Кто это? – тыкает пальцем блондин. – Какая разница! – Да ты художник! Такое к квадрату Малевича выставлять надо! И заржал ещё громче, начиная стучать кулаком по столу. – Покажите мне этот шедевр. – послышался голос со стороны двери. Яньцин поднял голову и попытался дотянуться до скомканных в руках Бутхилла бумаг, но тот просто вытянул руку вверх. Блондин не смог их достать в силу своего роста. – Забудь про них! – повысил голос Бутхилл. Яньцин вдруг остановился и потянулся за телефоном, чтобы показать девушке, которая зашла вслед за Бутхиллом тот шедевр. Как только картинка оказалась перед её глазами, её скучающее выражение лица тут же исчезло. Она начала смеяться не тише самого Яньциня. Бутхилл сдался, замолчал и прижал одну руку к своему лицу. Он ждал, когда они уже наконец успокоятся. – Ладно, зачем ты меня позвал? – спрашивает девушка. – Вовчик, родная, можешь помочь? Мне нужно записи с камер по этому делу достать. – говорит Бутхилл, пододвигая к ней папку. Серебряный Волк с интересом открывает папку, немного листает, что-то читает, а потом как-то неестественно поджимает губы. – Не могу. – говорит она с более холодным тоном. – Почему? Эй! Вовчик разворачивается и уходит. Выглядит она подозрительно. Яньцин устремляется за ней, лишь на шаг опережая Бутхилла. – Вовчик, – начинает Яньцин, хватая девушку за руку, но она не останавливается. Волчица встаёт за ближайшим углом и шикает на них. – Записи с камер оттуда не сохранились. Мне самой интересно, как это всё произошло. Помогу вам только при одном условии. – Я помогу чем смогу. – кивает Бутхилл. – Я думаю, записи остались на камерах, не связанных с общей сетью. Но они есть не в каждом магазине, так ещё и пробраться в торговый центр сейчас проблематично. Зайти просто так не получится. – Я могу достать пропуск. – разводит руками Яньцин. – Твой дядя тебе не поможет. Мне рассказывала Кафка, что он говорил, когда ты рванул на место преступления на своей тачке. Яньцин нахмурился. Об этом знает всё здание? Тогда почему Бутхилл ничего не сказал ему на этот счёт? – В общем, не ты, не он, не я не сможем попасть туда законным путём. – Что ты хочешь взамен? Бутхилл не медлит. Он серьёзен, как никогда. Яньцин часто видел их вместе. Они достаточно хорошо общаются между собой. – Я хочу, чтобы вы рассказывали, как идёт расследование. От того, накажут ли тех, кто это совершил зависит и моя жизнь. – У тебя кто-то пострадал? – спрашивает Яньцин. – Можно и так сказать. – По рукам. – выставляет правую ладонь вперёд Бутхилл, а Вовчик жмёт её. – Тогда до вечера. После работы встретимся. Я всё подготовлю. Девушка улыбается и машет им на прощание. Она направляется к лифту, видимо, чтобы подняться на свой этаж. Бутхилл провожает её взглядом, выходя следом. Как только дверь лифта закрывается, улыбка с его лица медленно спадает. – Кафка значит рассказала. – задумчиво тянет он. – У неё хорошие отношения со своей начальницей. Даже слишком. – У меня тоже с Цзин Юанем хорошие отношения и что? – противопоставляет юноша. – Мелкий, не забывай, что за нами слежка была, а в полиции крыса завелась. Зачем Вовчику вообще знать о том, куда ты там ехал? Яньцин задумывается. Одна часть его мозга начинает что-то подозревать, пока другая старается опровергнуть эти подозрения. – Но я ведь правда тогда позвонил Цзин Юаню и поехал в торговый центр. Он сильно ругался и был на заседании. – Всё равно мне это не нравится. Нехорошее предчувствие. *** Звёзды над головой постоянно движутся, также, как и мы. В разное время года, день или ночь над головой проносятся громадные разные тела. Лучше всего их видно по ночам, через телескоп. У Дань Хэна стоит дома один такой. Многие люди боятся ночи. Они видят в ней только тьму и холод. Дань Хэн видит в ней своё будущее. Звёзды для него нечто большее, чем точки на небе. Он не просто хочет, он уже связал свою жизнь с ними, поступив в МГУ на соответствующий факультет. Его радовало и то, что уже помогло ему найти нечто важное для себя. Инсин, с которым он познакомился там, на Териберке, когда их обоих забыл экскурсионный автобус, стал его второй половинкой. О таком он и мечтать не мог. Сегодня он опять вернётся поздно, засмотревшись где-то около своего подъезда на чистое, сверкающее сотнями тысяч звёзд небо, настолько долго, что Инсин позвонит и спросит, где он. Правда в этот раз что-то всё же было иначе. Он устроился на лавке, скинул рядом с собой портфель и наслаждался видом. Подъезд рядом открылся, оттуда вышел мужчина и вздохнул низко, посмеявшись. – На парах не насмотрелся ещё? Это был Инсин. Он улыбался ему, искренне поражаясь, как там, наверху, можно так долго что-то высматривать. – Нет, не насмотрелся. – ответил Дань Хэн и встал, чтобы обнять и поцеловать Инсина. Не сказать, что объятия или поцелуй были долгими. Нет. Скорее они просто были приятными и важными для обоих. К своему удивлению, когда он отстранился и взял портфель, чтобы пойти домой, Инсин остался на месте, задумчиво смотря наверх. – Что-то не так? – уточнил Дань Хэн, поправляя свой хвостик. Инсин хмыкнул под нос, а потом развернулся к нему. – Сегодня небо чистое. Поехали в поле. Глаза Дань Хэна загорелись. – Правда? – Правда. И у нас обоих завтра выходные. Почему бы и нет. Губы Дань Хэна расплылись в счастливой улыбке. Он налетел на Инсина, своими объятиями практически сбивая с ног, когда тот достал ключи из кармана. Тот в ответ похлопал его по спине и поспешил завести машину, чтобы точно успеть до рассвета. Уже через полтора часа они были далеко за пределами шумной Москвы, прячась в открытом поле. Дань Хэн открыл дверь, вышел из машины и тут же поднял голову наверх. Из света у них были только яркие фары машины. и то, вскоре и они пропали. Инсин подкрался к нему совсем тихо и незаметно, чтобы обнять сзади и прижать поближе. Над ними летали в невесомости сотни миллионов долларов, в виде спутников и тем, что оставили люди от своих полётов, бросив космическим мусором болтаться около нашей планеты. И всё же самым дорогим казались сверкающие звёзды. Некоторые люди готовы отдать все свои сбережения только ради того, чтобы увидеть вживую ту или иную планету или вселенную, картинками которых так щедро делятся с нами NASA. Неполная луна выглядела сплющенной. Будто бы кто-то взял её меж двух пальцев и надавил, чтобы узнать, насколько она упруга. Правда давление было настолько сильным, что она просто не смогла пока принять исходное положение. Ей нужно больше времени. – Один из космонавтов, побывавших на луне, говорил, что чтобы увидеть с неё Землю, придётся задрать голову. – Ты уже рассказывал. – заметил Инсин. – И что? Мне всё равно нравится этот факт. Инсин согласно мычит, а потом кладёт одну руку ему на плечо и ведёт назад. – Пошли. – Куда? Он врезается в колесо машины ногой, ойкая от неожиданности. Шине конечно хоть бы хны, а вот нога болит. – Запрыгивай. – стучит мужчина по корпусу чёрного Rolls-Royce Cullinan. – На жалко пачкать? – неуверенно ставит колено на капот машины Дань Хэн. – Это всего лишь железка. С ней ничего не случится. Инсин стучит ему по плечу рукой, а потом ей же упирается в чужой зад, подталкивая. Дань Хэн неуверенно забирается на капот, остаётся на коленях, потому что страшно лезть выше не только из-за цены ремонта, но и из-за того, насколько капот скользкий. Он вновь смотрит на Инсина и дожидается, пока тот не протянет к нему руку, чтобы подстраховать. Дань Хэн оставил сомнения в этой идее, удобно устроившись на спине и посмотрев наверх. Это того стоило. Шея ощутимо меньше затекает, если смотреть на небо лёжа. Инсина долго ждать не приходится. Он забирается быстрее и явно менее неуклюже, по сравнению с тем, как это сделал Дань Хэн. Он вытягивает руку, на которую ложится Дань Хэн и приобнимет его ей. Эта ночь – то, чего им так долго не хватало в последнее время. Инсин часто пропадает на работе в последние дни, а сам Дань Хэн или в универе, или гуляет с Март. Дома одному не то что скучно, там одиноко и совсем тихо. Когда он жил в общежитии о тишине можно было только мечтать, а с переездом к Инсину он перестал об этом мечтать. Тишина стала гнетущей. – Чем сегодня занимался? – шепчет Инсин, стараясь сильно не нарушать ночную тишину. – Мы сегодня после пар с ребятами гуляли по набережной. Было классно. А потом с Март пошли в кафе покушать. Договорились завтра встретиться во второй половине дня. Дань Хэн хотел ещё подробнее рассказать про Март, но осёкся. – Не слишком ли ты часто с этой Март встречаешься? Вечно гуляешь где-то вне дома. Дань Хэн подумал немного, помолчал и только после этого ответил. – Возможно, ты прав. – Не возможно, а точно. – Тебя между прочим тоже часто дома нет. Мне одиноко. – сказал он, запрокидывая голову, чтобы понежиться с Инсином. Инсин в ответ тихонько посмеялся. – Я работаю, ты учишься. Мы квиты. И даже так ты дома реже меня бываешь. Не дело это. – мужчина начал водить одной рукой по чужой талии. – Я может хочу, чтобы меня встречал кто-нибудь. – Учту. – ответил Дань Хэн и чмокнул в щёку. Ему надо будет извиниться перед Март и сообщить, что завтра они встретиться не смогут. Дань Хэн поднимается по скользкой крыше машины, садится на колени и наклоняется к Инсину. – Нам надо поговорить. – серьёзно говорит он. – Кем ты работаешь? Инсин в ответ начинает смеяться. Не как психопат или нервно как-то. Нет, просто весёлый смех. – Я серьёзно! Мне очень интересно, кем ты работаешь! – Разве это так важно? – притягивает к себе Дань Хэна Инсин так, что тот ложится сверху. – Важно. По крайней мере, мне интересно. – садится на чужие бёдра парень. – Не скажешь, я узнаю сам. Инсин не смеётся, он вздыхает. – Твоё любопытство тебя однажды и погубит. – констатирует серьёзно Инсин. – Не боишься правды? – Ха, – насмехается над собеседником Дань Хэн. – Я однажды сунулся в поле в чужой стране за незнакомцем, а теперь сижу уже в другом поле верхом на нём и его тачке. Какой правды о тебе я должен испугаться? – Значит ты хочешь правду. – задумчиво тянет он. – Хочу. Проси, что хочешь в ответ. Инсин посмеялся, откинул руки за голову и принялся рассматривать силуэт парня. Глаза уже давно привыкли к темноте, но особой чёткости ему они не давали. – Дом, машина и деньги хочешь узнать откуда. Дань Хэн закивал. Инсин прижал его ближе, поцеловал, обнял и выдохнул в губы. – Ты, наверное, устал за день. Утром поговорим на счёт этого. Дань Хэн возражать не стал. Если не хочет, то пусть не говорит. Не обязан всё же. – Переночуем в поле. Надо только машину отогнать с середины. – Надо спускаться. – выдохнул в слова паренёк. В ответ он услышал молчаливое «мгм» и не звука больше. Дань Хэн сам узнает, что он скрывает. Не маленький уже. Единственное, о чём сейчас жалеет Дань Хэн, это то, что остался с этим человеком до конца. *** Когда Яньцин и Бутхилл вышли на улицу практически под окончание рабочей смены, там уже была Серебряный волк. Она очевидно их ждала, играя в свой телефон. Первым шаг ей на встречу сделал Бутхилл, совершенно не обладая чувством переживания перед будущим. За ним последовал Яньцин. – Привет игроманам. – махнул он ей рукой. – Это вообще-то правильно лудоманией называется. – Тем более. – закивал он ей. – Ну так что, поехали? – Поехали. Чью машину засветим? Моя в сервисе. – пожала плечами девушка. – Бутхилла. – ответил Яньцин. – Моя, если засветится, дядя спасибо не скажет. Волчица хихикнула и вопросительно покружила пальцем, мол, куда садиться. Бутхилл вздохнул, сдерживая все свои порывы ответить как-нибудь так, чтобы точно запомнили. Как только они сели в машину и тронулись в сторону торгового центра, Волчица попросила остановиться в одном из дворов, а на вопрос, зачем, пожала плечами. На самом деле позже она созналась, что ей нужно было оборудование. По итогу у них было на троих два фонарика и один чемоданчик с ноутбуком, на котором Волчица и собиралась творить свои чудеса. Вместе с ноутбуком в комплекте шёл хороший зарядный блок и болтовня, что она и сама могла бы справиться. Когда они встали на светофоре, Яньцин заметил интересную картину: уже знакомая белая машина встала на перекрёстке, в потоке, движущимся в противоположном от них движении, и ни с того ни с сего тронулась на разворот. Водителя он плохо разглядел, человек явно знал, как скрыться. Вовочик, заметив белую машину, приподнялась на задних сидениях, разглядела номер и начала что-то строчить в телефоне. Это показалось Яньциню подозрительным, но он не стал акцентировать на этом внимание. Честно говоря, в груди теплилась надежда, что он зацепится за что-то стоящее, но этого не происходило. Когда девушка перегнулась вперёд, размахивая экраном телефона перед Яньцинем, чтобы показать Бутхиллу путь, на экране кроме глупой переписки по типу «я сейчас бы целый мак дак съела» с странно записанным контактом ничего и не было. Они остановились за несколько дворов от торгового центра и дальше шли пешком. Девушка заверила, что так будет лучше и полезнее для всех. Посыпалась в своих указаниях Вовчик только тогда, когда пришло время залезать в торговый центр. Когда была найдена та маленькая доступная им дырочка, Волчица пропустила вперёд Яньциня. Блондин впервые залезал незаконно в частную собственность и уж тем более под гнётом лишения полномочий и увлекательного время пребывания в обезьяннике. Как только он оказался по ту сторону забора, ему открылся вид на пустошь за торговым центром. Здесь не было ни души. Только битые стёкла валялись. В основном, как он заметил, нападали с верхних этажей. Он махнул ребятам рукой, мол, чтобы они поспешили, а сам ушёл рассматривать то, что видит сейчас. Здесь есть запасной выход. Преступники могли зайти с этой стороны. – Ты давай аккуратнее. Спалят и всё. – в пол голоса говорит ему Бутхилл, утаскивая ближе к стенам. – Не разгуливай по середине. – Ты раньше залезал куда что ли? – спросила Волчица. – Молодость была дикой. Да и ездил же я на задержания. Девушка протянула букву «А» и мотнула им головой, мол, шевелитесь. – На записях с видео очевидцев и у журналистов попало одно разбитое окно. На первых этажах мы вряд ли что-то найдём. Должны были опечатать. Но вот на втором возможно. – Тут и первый то не низкий. – заметил Бутхилл. – Да и там должен быть рядом пост. Слишком большой риск. Посмотрим ещё с той стороны. – показал он пальцем. – С той стороны пост, гений. – цокнула ему Волчица. – Пошли, проверим, что сталкеры пишут. Вовчик направилась к закрытой двери. Она прислонилась к ней ухом, задержала дыхание, а потом довольная отстранилась. – Писали, что замок здесь был сломан ещё при работе тц. Проверим, исправили ли его. Девушка дёрнула ручку, потом в другую сторону. А потом она навалилась на дверь, после чего та с характерным звуком открылась. Вовчик явно запереживала, развернулась к ним и начала шептать. – Не исключено, что охрана и внутри есть. Будем тише. И ходить по очереди. Яньцин фильмов шпионских смотрел много и планировал не подводить операцию. Он посильнее натянул на голову капюшон и пошёл вперёд. Девушка его одёрнула, сама надела чёрную медицинскую маску и прошла вперёд. Было ясно, что она готовилась к этой вылазке. Они прошли по стене, огибая главный зал и оказались на лестнице. Бутхилл положил Волчице руку на плечо и остановил. – Куда тебе надо? Я тут хотя бы был. Не везде, но был. – Третий этаж. Я думаю там что-то есть. Бутхилл кивнул ей и ускоренным шагом пошёл наверх. За ним устремился Яньцин и только в самом конце, опаздывая на ступенек пять, шла Вовчик. Бутхилл вывел их в нужное место, оглянулся и спокойно пошёл к ближайшему углу. За ним первой на этот раз двинулась Серебряный Волк, а в самом конце шёл Яньцин, осматривая глубокие вмятины в стенах. Он был готов их увидеть, но почему-то в сердце всё равно что-то ёкнуло. У Волчицы не заняло много времени на то, чтобы просмотреть последние записи с камер и убедиться, что туда ничего не попало. Её выражение лица мрачнело всё сильнее с каждой пустой камерой. Хуже было только выражение лица Бутхилла. Он уж точно не хотел возвращаться с пустыми руками. – Ни одна из них не записывает звук. Обидно. Можно было и подороже купить. – Радуйся, что хоть память у них есть и не для вида висят. Перешёптывались они, пока шли. Вовчик с Бутхиллом зашли в очередной отдел. Бутхилл светил ей, пока та клацала по клавишам. Яньцин не пошёл за ними. Его заинтересовали стены. Он достал свой телефон, подошёл поближе и включил на нём фонарик. Что-то здесь было не так. Стена была пробита наискосок. След заканчивался в другом отделе. Выглядело это как погоня. Впрочем, здесь всё выглядит, как погоня. Тут скорее удивляло то, что стекло было разбито в двух отделах. Остальные были нетронуты. Яньцин поспешил в другой отдел, чтобы осмотреть, что было там. – Эй! – воскликнул Бутхилл, мотнув головой, чтобы Яньцин шёл обратно. Блондин в ответ отрицательно кивнул и пошёл дальше. Бутхилл вернулся к Вовчику. – Надо пойти посмотреть, что там у Яньциня. Он кажется, что-то нашёл. – Было бы неплохо. Здесь пусто. Волчица закрывала ноутбук в коридорах только ради того, чтобы в следующем отделе открыть его вновь и с помощью каких-то хитрых манипуляций заставить камеру показывать. Искать долго не приходилось. Камера, как и многие другие, которые соизволили сохранить материал, сделали это до времени, пока торговый центр полностью не обесточили. На записи они наконец-то что-то обнаружили. Было интересно даже просто от того, что внутрь забежали. Кто-то спрятался внутри, между стелажей. Кажется, это был парень. У него были светлые волосы и чёрная толстовка. – HD кажется прям. – выругался Яньцин. – Это не от меня зависит. Бутхилл цокнул им. Следующим, что оказалось на записи был один из людей с автоматами. Один из них отбился и перестал расстреливать толпу, выбрав определённую жертву? Почему? Это как минимум удивляло. Больше на эту камеру ничего не попала. Конечно, если за ничего можно считать то, как тот же парень уже убегал из этого отдела куда-то, держа что-то в руке. За ним рванул тот человек с автоматом и принялся как следует выпускать обойму. Вот на этом их информация закончилась. Ничего не стоящая улика для следствия. Но запись с камер они сохранили. Пришлось возвращаться через три с половиной часа почти с нулевым уловом. Преступники явно знали своё дело. Но это было и так понятно. – Может это мафия? – вдруг спросил Яньцин, когда они уже вылезли за забор. Волчица напряглась, а Бутхилл цокнул. – Неужто не вымерли ещё? – А с чего бы им вымирать. – возмутился Яньцин. – Вполне возможно. – согласилась Волчца, делая задумчивый вид. Бутхилл медленно покачал головой. В принципе, это можно было считать за согласие. – Я подвезу вас до дома. – Я пешком пройдусь. Не далеко. – поводила плечами Волчица, развернулась и ушла, прощаясь на ходу. – А ты? – А у меня тачка около круглосуточного у участка. Бутхилл вздохнул и кивнул, предлагая заходить. Он открыл машину, дёрнул за ручку и встал. Достал телефон, посвятил фонариком и воскликнул громкое «Блять!» – Чего? – не понял Яньцин. – Машину вскрыли. – схватился он за голову, проверяя всё ли на месте, а потом шокировано сел. – Чего? Что-то ценное пропало? – Да нет, вон, ёлочку спёрли. Яньцин сам встал в ступор. Он заглянул в салон и оказалось, что ёлочки правда нету на месте. – Только ёлочка? Кто-то или покупать себе такую не хотел, или просто спас тебя от её запаха. – Смешной мем, ситуация страшная. Яньцин не мог с ним не согласиться. Вскрыть тачку ради ёлочки? Серьёзно? Удивительно.