Трудности перевода

Иногда Кас совершенно не понимает Дина. Вот как сейчас, например. Дин весь в грязи, чьей-то крови, хромает на левую ногу, а у Сэма, кажется, снова что-то с рукой. Они спускаются вниз по лестнице, добираются до стола-карты и тяжело опускаются на стулья, пытаясь отдышаться. Спустя несколько минут Дин обращается к нему с просьбой — обычное, в общем-то, дело. — Кас, дружище, подлечи-ка Сэма, — говорит Дин, и Сэм кладет на стол руку, поддерживая ту другой рукой. — Мне жаль, но я не могу, — отвечает Кас, качая головой. — Вы же знаете, силы покинули меня. Он глядит виновато, и Дин мог бы, вероятно, разочарованно вздохнуть, разозлиться или выругаться, но тот только кивает несколько раз, а потом говорит то, что заставляет Кастиила в очередной раз сомневаться в том, что у него когда-нибудь получится понять людей. — Чудненько! — бодро произносит Дин, встает и медленно уходит в сторону кухни. Он провожает его взглядом, всматривается в Динову спину так, словно там написан один большой ответ на все вопросы, которыми не перестает задаваться Кас, живя среди людей. Он раздумывает всего несколько секунд, но все же решается спросить. В конце-то концов, хочет он понять человечество или нет? Да что уж там — ему хотя бы двух ближайших друзей понять! — И что же здесь чудесного? — спрашивает он, когда Дин возвращается с двумя открытыми бутылками пива. — Что? — недоумевает тот, двигая одну бутылку по столу куда-то в район Гренландии, поближе к брату. Кас терпелив и человеколюбив. Или Винчестеролюбив, неважно. Он объяснит. — Я сказал тебе, что не смогу помочь Сэму с рукой, и ты ответил: «Чудненько». Вот я и спрашиваю, что же чудесного в отсутствии у меня ангельской силы и способностей к быстрому исцелению? Дин переводит взгляд на Сэма, резко поднимает плечи, тут же немного разводя руки в стороны, и, если Кас верно понял, это у людей означает недоумение. Уголки губ Сэма ползут вверх, но он тут же прячет улыбку, делая глоток пива прямо из горла. Это, кажется, вежливость — не смеяться над кем-то открыто. — Кас, Кас, Кас, — начинает Дин, и он явно не такой вежливый человек, как его младший брат. — Ты не меняешься. Уже и человеком был, и с нами… а сколько ты с нами уже, кстати, года четыре? Господи, а все туда же. Дин берет пример с брата и тоже делает глоток из бутылки, качает головой и снова пьет. Потом вдруг хмурится и снова смотрит на брата. — Сэм, вот ты мне скажи, а я часто говорю слово «чудненько»? — Не-а, — отвечает Сэм, — вообще редко. — Чудненько! Как только Дин произносит это, Сэм больше не может сдержаться — прыскает пивом изо рта далеко вперед и забрызгивает всю южную границу Канады — от Монреаля до Ванкувера. Даже на Аляску немного попадает. Что-то подсказывает Касу, что смеется он не над ним. Впрочем, Кас давно уже понял — смех, он разный бывает, шутки тоже. Друзья подшучивают друг над другом, и это нормально. Но как же любопытно! Как же сильно он хотел бы понимать все, чтобы тоже было смешно. Но Дин никогда не горит желанием объяснять ему шутки или какие-то отсылки. Вот Сэм — другое дело. Может, и про «чудненько» когда-нибудь расскажет. Ведь рассказал же про святых ежиков. И про Саманту тоже! Кас помнит, когда впервые услышал от Дина то странное выражение. Он тогда помогал братьям после одной из охот. Не было еще ни бункера, ни приятельских отношений на троих, ни доверия, выражающегося у людей в том числе желанием поделиться пивом, вместе посмеяться и поболтать ни о чем. Был только апокалипсис впереди и необходимость любой ценой сохранить Винчестеров. Дин невероятно впечатлился в тот вечер. После прикосновения Каса ко лбу Сэма с его тела исчезли все раны, а сам он стал выглядеть так, будто и не трепал его огромный оборотень вовсе. Тогда-то Кас и услышал это впервые. — Святые ежики! — воскликнул Дин и протянул Касу собственную руку, разодранную оборотнем и наскоро перевязанную Сэмом клочком его же рубашки. Кас огляделся. Во-первых, в тесном мотельном номере не было ни одного ежика — только они. А во-вторых… — Кто позволил вам канонизировать ежей? Тогда-то Кас и понял, что когда Дин не знает, что сказать (исключительный случай), он обращается к Сэму. Прям вот берет и… всем своим существом обращается. Сэм усмехнулся в тот вечер по-доброму и объяснил Касу, что это просто выражение такое. Честно, Кас до сих пор не вполне разобрался, почему, удивляясь, нужно обязательно упоминать ежей, возведенных в ранг святых, но так и быть — он запомнит, что Дин говорит так, когда поражен чем-то до глубины души. Потом была Саманта. Кас уже слышал краем уха это имя несколько раз из уст Дина до того дня, как стал свидетелем крупной ссоры между Винчестерами, но значения не придавал. Мало ли, какая-то общая знакомая или Динов любовный интерес. Но в тот раз оно прозвучало как-то… иначе как-то оно прозвучало, в общем. Словно эта Саманта была с ними в бункере, прямо на этой самой кухне. Кас, конечно, пропустил часть разговора на повышенных тонах, да и вообще раздумывал незаметно слинять, но Дин и Сэм ссорились слишком уж интересно, а он хотел разобраться в людях. Подопытные были просто блеск. У Дина едва пар из ушей не валил. Он закатывал глаза, громко стонал и рычал, ругался, сжимал кулаки, жестикулировал, а Сэм щурил глаза до злых щелочек, наклонялся на высоту Динова роста и выговаривал, выговаривал, выговаривал нарочито спокойно-противным голосом какие-то претензии брату, следуя за тем по пятам. Честно, довольно раздражающая у Сэма манера злиться или как там обычно это его измененное состояние называет Дин? — Саманта, угомонись, — в какой-то момент почти заорал Дин. — Не прекратишь сейчас же сучить, и я решу, что тебе нужны меры подейственнее! Кас заозирался (конечно, опыт поиска святых ежей не научил же ничему), пропуская ответ Сэма, но не нашел никого, к кому мог бы обращаться Дин. Тогда он поднялся со стула, медленно обошел Сэма, чем заставил того притихнуть и вытаращиться на него, и встал рядом с Дином. — Невозможно. Дин и Сэм синхронно повернулись к нему, а на их лицах читалось немое «Что?». Кас даже приободрился на миг — надо же, не один он тут в непонятках. — Я говорю — это невозможно, — чинно взялся объяснять Кас. — Не понимаю, как ты можешь видеть ее, а я — нет. Я ведь ангел, и мне подвластно то, что вам, людям… — Кого «ее»? — грубо перебил Дин, который теперь, после того, как в разговор встрял Кас, выглядел еще более измотанным, чем когда просто ссорился с братом и какой-то невидимой женщиной. — Саманту, конечно. Дин устало привалился к столешнице и закрыл глаза. Сэм сложился пополам и молча затрясся. Когда Дин, продолжая стоять с закрытыми глазами, тоже начал трястись от смеха, градус напряжения как-то мгновенно снизился. Что ж, Кас все еще ничего не понимал, но был рад, что помог Винчестерам перестать ругаться. Отсмеявшись, Дин подошел к Сэму и положил руку ему на плечо. — Все, я больше не могу, мне надо выпить. Мы потом договорим с тобой. — Иди, — ответил Сэм, накрывая ладонь ладонью, а свободной рукой утирая слезы. — Я ему объясню. — Про Саманту? — Про Саманту. — Которой не существует, но которая как бы есть? — Дин, уйди! Выпить Дин так и не ушел. Теперь оба Винчестера сложились пополам и ржали уже не таясь, даже на ногах не устояли в какой-то момент и так и рухнули на пол почти синхронно, пока Кас пытался понять, что же происходит. Сэм потом объяснил, конечно. Сэм честный и всегда выполняет обещания. Кас обрадовался, что теперь сможет понимать Дина со всеми этими его словечками еще лучше, но потом опять расстроился. Потому что Дин тоже, как выяснилось, выполнял обещания. Он же сказал брату, что они договорят позже, и они, видимо, договорились до того, что поссорились еще сильнее. Кас помнил ту ночь, когда остался в бункере и сидя в библиотеке слушал, как из спальни Сэма доносятся крики и редкие стоны. Даже заподозрил, что Дин мог ударить Сэма — так уж тот в один момент закричал, но все же решил не лезть. Следующим утром Кас уверился в правильности своего решения не вмешиваться в ночной конфликт — Сэм выглядел невероятно довольным, Дин — умиротворенным, и их ссора тут же была забыта. И вот теперь Касу не дает покоя это вечное Диново «чудненько», которое он произносит в настолько разных ситуациях, что без посторонней помощи точно не разобраться! А еще Кас хотел бы спросить про «очешуеть можно». Он не хочет очешуеть, его устраивают крылья из перьев. Он должен понять, когда очешуеть действительно можно, а когда точно не выйдет, чтобы быть спокойным. Что-то ему подсказывает, что вопрос лучше оставить на более подходящий момент. Он думает, что эта фраза — тоже что-то вроде выражения какой-то эмоции, а не свидетельство буквального обрастания чешуей, но он все же спросит. Потом. А пока они как ни в чем не бывало болтают с Дином и Сэмом, те по очереди уходят вымыться и переодеться после охоты, потом готовят ужин. В основном Дин готовит, конечно, — рука у Сэма снова лежит в перевязи, и Касу жаль, что он не смог помочь. В какой-то момент кухню заполняют громкие крики какого-то мужика. Любимая музыка Дина, догадывается Кас, в первую секунду готовый броситься в битву с монстрами. Дин чертыхается, делает потише и порывается надеть свои большие наушники, но Сэм останавливает его, нежно захватив запястье пальцами. Дин смотрит на свою руку, а потом на брата так, что Касу кажется, что у людей все же есть некоторые сверхспособности, например, умение общаться без слов. После ужина Сэм заваливается на диван в библиотеке, и Дин подходит к креслу, в котором сидит Кас. — Спасибо, Кас, — говорит он, и слова приятным теплом оседают в груди. — Но, Дин, за что? — удивляется он, — я же ничего не сделал. Дин пожимает плечами. — Ну и что. Ты наш друг. Составил нам компанию. И мы знаем, если бы мог — помог бы. Сэм с дивана кивает и улыбается, и Кас становится чуточку ближе к тому, чтобы признать — быть человеком приятно, быть другом людям — тоже. — Спасибо, Кас, — снова говорит Дин. Он смотрит как-то странно, словно хочет сказать что-то еще, но потом прочищает горло и просто еще раз благодарит как-то преувеличенно бодро. — Спасибо. Сэм в своем углу подавляет то ли кашель, то ли смешок и смотрит на брата со странной смесью предостережения и предвкушения. — Кас, спасибо еще раз, но… в общем, нам с Сэмом надо… — Дин, — начинает Сэм, и Кас теперь точно уверен: предупреждающе, это было предупреждающе! — Не будь груб с Касом. — Что? — взвивается Дин. — Я не груб с Касом. Кас, я груб с тобой? Кас мотает головой влево-вправо так быстро, как только возможно, и Дин выбрасывает обе руки в его сторону, а глядит при этом на Сэма с лицом «вот, смотри, я же говорил». Когда эта немая сцена заканчивается усмешкой Сэма, Дин уже какой-то совсем неспокойный. — Кас, вот скажи, нет ли у тебя сейчас каких-то ангельских дел? Важных таких. — Ди-и-ин, — снова предупреждающе раздается с дивана прежде, чем он успевает ответить. — Нет, Дин, благодарю за заботу, но сегодня у меня совершенно никаких дел. Абсолютно свободный вечер и ночь. Дин вздыхает, у Сэма на щеках углубляются ямочки, но он берет с полки первую попавшуюся книгу и утыкается в нее. Если Кас не ошибается, плечи у него немножко трясутся. — Кас, — вновь начинает Дин, присаживаясь рядом с ним, — мы с Сэмом хотели… ну это… фильм посмотреть. Последние два слова Дин так странно выделяет интонационно, что Кас на секунду задумывается, а может ли словосочетание «посмотреть фильм» значить что-то другое? От мысли отвлекает смех Сэма. — Да, комедию, — уточняет он, смотря на Дина хитро и задорно. — Самую смешную на свете. — Я люблю комедии, — с готовностью отвечает Кас и поднимается на ноги, чтобы поскорее пойти уже смотреть кино с друзьями. — Давай, Дин, выбирай, — Сэм уже откровенно смеется. — «Трое в лодке» или можно «2+1» глянуть или «Как избавиться от парня за десять дней». Дин передразнивает брата неразборчивым «бу-бу-бу». Пожалуй, переводом этого странного выражения экспрессии Кас интересоваться не станет. Спустя десять минут они в комнате Сэма. Кас полулежит на кровати, куда его любезно пригласил Сэм, Дин — в кресле, сидит в позе злого эмбриона и гипнотизирует Сэмову спину или то, что пониже, пока тот ищет среди дисков нужный. — Нашел! — бодро восклицает Сэм, и ноутбук проглатывает диск с характерным тихим щелчком. Сэм прибавляет громкость и шлепает к кровати, провожаемый тяжелым взглядом Дина. Под этим взглядом Кас решает, что надо еще немножко отодвинуться, и отползает к краю. Дин отворачивается только тогда, когда часть правой ягодицы Каса опасно свисает над полом. Кас в восторге — ну надо же, какой хороший старший брат, заботится о том, чтобы младшему с его травмированной рукой было куда лечь! — Сэм, а о чем те фильмы, про которые ты говорил? — спрашивает он, когда Сэм устраивается на постели. — Нет, Кас, ни один из них мы смотреть не станем, я просто шутил. Посмотрим что-то действительно легкое и смешное, «Брюс Всемогущий». Тебе понравится, обещаю. — А про что этот фильм? — Ну он про одного забавного парня… Договорить Сэму не дает вскрик Дина. Если до этого тот только сопел (как показалось Касу, вполне однозначно выражая недовольство), то теперь он натурально рычит. — Хватит болтать! Не даете мне смотреть фильм! Разлеглись они, понимаешь! — Там еще титры, успокойся, — говорит Сэм, но вряд ли можно успокоиться после слова «успокойся». И, похоже, не только Дина такое бесит. Кажется, людям в принципе не нравится, когда им вот так указывают, что делать. И Дина ожидаемо заносит. — Я хотел посмотреть фильм! — ругается он, развернувшись к ним всем телом. — Фильм посмотреть хотел! А вы тут… языками чешете. Мешаете мне фильм смотреть. Смотреть хороший смешной фильм мешаете! Сэм вздыхает, не пытаясь спорить, а Кас вжимается спиной в подголовник кровати и решает, что до конца фильма будет молчать. А вот потом… Он аккуратно переводит взгляд на Сэма, ища на его лице какое-то подтверждение тому, что словосочетание «смотреть фильм» может значить что-то совсем другое. Не находит. Ничего, Кас узнает, обязательно узнает. Воин Господень он или кто? Еще хорошо бы понять, почему Дин сказал, что они с Сэмом чесали языки, хотя в тот момент их языки были каждый на своем месте — во ртах. Да и зачем вообще их чесать, они не чешутся никогда. Так, стоп, чешущиеся языки — это потом. Сначала — фильмы. О, он все узнает!