Услышанная молитва

Габриэль опустился в кресло на узком балкончике и сложил крылья. Париж. Бальтазар был без ума от всего, что связано с Францией, и несколько лет скрывался здесь среди людей. И вот теперь они оба снова здесь. Бальтазар читал какую-то книгу на французском, закинув ноги на перила, и жевал круассан. На столике между ними стояли две чашки горячего шоколада с божественными взбитыми сливками. На соседней тарелке лежал фисташковый эклер для Габриэля, посыпанный дроблёным орехом. Поэтому Гейб тоже любил Францию. Но исключительно за выпечку. — Уложил своего мальчика спать? — многозначительно улыбнулся Бальтазар, не отрывая взгляда от книги. — Прекрати, — прошипел Габриэль. — Ты же помнишь, что твоё пари закончилось полтора месяца назад? Не только его — и Бальтазарово тоже: уже как две недели тот ходил в нормальной одежде, а не пестрел розовым. Зато было весело. — Я помню, — тихо сказал Габриэль и взял с тарелки эклер. Он задумчиво смотрел на Эйфелеву башню, которая отлично просматривалась с балкона. Он навещал Сэма каждую ночь. Не всегда Винчестер спал, иногда Габриэль появлялся в самый разгар охоты, но никогда не вмешивался, просто исчезал. Но когда всё-таки заставал Сэма в постели, делал всё, чтобы тому не снились кошмары и Винчестер спал спокойно. — Тогда почему ты продолжаешь за ним присматривать? — Бальтазар говорил спокойно. В его голосе не было осуждения, только понимание: он знал, почему Габриэль это делает. — Он мой первый человек. Я не хочу, чтобы с ним тоже что-то случилось. Если говорить откровенно, Габриэль ухватился за Сэма только потому, что ему казалось — это была возможность искупить вину. Он мог спасти Сэма так, как не смог спасти своих братьев. Он не смог спасти Люцифера, хотя всё, что требовалось - уговорить его сделать так, как велено, хотя бы ради того, чтобы остаться с семьёй. Он не смог спасти Майкла, который после войны с собственным младшим братом превратился в собственную тень. Одержимый подчинением отцу, он искал в этом оправдание, потому что с Люцифером в Ад он отправил частичку себя. Он не смог спасти Кастиэля, который стал изгоем среди своих, полностью лишённый какой-либо поддержки. — Я понимаю, — Бальтазар внимательно наблюдал за выражением лица Габриэля. — Тем более, это к лучшему, что ты всё ещё с ним. — Что ты имеешь в виду? — Ты вообще слышишь, что говорят о нём по ангельскому радио? — Нет, — пожал плечами Габриэль. Он сделал большой глоток горячего шоколада, и немного сливок осталось у него на кончике носа. Бальтазар подал ему салфетку. — А что такое? — Габи, — фыркнул Бальтазар и закатил глаза. — Ты пропускаешь последние сплетни! — Для этого у меня есть ты. Так что не так с Сэмом? — Ты знал, что он с младенчества проклят демонической кровью? Что его собственная мать заведомо продала его Азазелю ради жизни Джона Винчестера? Габриэлю потребовалось пару секунд, чтобы свести информацию воедино. Он уставился на Бальтазара, словно тот рассказывал ему невообразимую чушь. — Он — цель Азазеля и его демонов. Поэтому за ним стоит присматривать, чтобы он не свернул на тёмную дорожку. — Господи… — Габриэль потер лицо руками, думая, во что он вообще ввязался. Это должно было быть просто игрой, а оказалось, за Сэмом действительно нужно было глаз да глаз. — Ему нужна твоя помощь, хочет он этого или нет, — подытожил Бальтазар. Он был наслышан о том, что Винчестеры не слишком лестно отзываются об ангелах, но ему было всё равно. Они были не первыми и не последними, кто был недоволен. Иногда людям казалось, что ангелы должны творить чудеса направо и налево, совершенно не понимая, что тогда полностью нарушится баланс. Габриэль заметил, как напрягся Бальтазар, и подвинулся ближе, дотронувшись до его руки. — Что с тем ребёнком? В пригороде Парижа жила семья — мать с ребёнком. Мальчик был очень болен, и врачи разводили руками. Испробовав все способы, они уже ничем не могли помочь. И мать молилась Бальтазару. Непонятно, почему выбрала именно его, но это было неважно. — Я исцелил его, — тихо ответил ангел. Его пальцы немного дрожали, он неуверенно держал чашку в руках. Он сомневался в своём выборе. — Ты всё сделал правильно, — Габриэль вложил в свой голос столько уверенности, чтобы убедить Бальтазара. Тот слабо кивнул и вернул внимание книге.

***

Последние три недели Сэм спал значительно лучше. Более того — он высыпался. Кошмары всё ещё снились, но обычно прерывались какими-то обычными снами, полными приятных воспоминаний. Сегодня Сэму снился Стэнфорд и учёба в библиотеке. Ничего особенного, но именно это позволяло спокойно спать. Даже Дин заметил, что Сэм начал выглядеть лучше без тёмных кругов под глазами. Сэм догадывался о причине этих снов, но ничего не предпринимал. Разумеется, он продолжал молиться Габриэлю, но тот ни разу не появлялся так, чтобы Сэм его действительно видел. Однако Винчестер чувствовал его. Или ему так казалось. Он ощущал лёгкое тепло и едва уловимый сладкий аромат. Почему он был уверен, что это Габриэль? Потому что это случалось всегда перед сном, когда он чувствовал прикосновение чужой ладони к своему лбу. И после этого ему снились хорошие вещи. Совпадение? Сэм не верил в совпадения. Чтобы это проверить, он оставлял у себя под подушкой разные конфеты и шоколадки, которые (о, чудо) исчезали к утру. Самым трудным было держать всё в тайне от Дина, который до сих пор был недоволен ангельским существованием. И теперь отпускал неприятные шуточки во время охоты, когда им угрожала серьёзная опасность, но никто не приходил на помощь. Но, к счастью, пока не случалось ничего, что требовало бы Божественного вмешательства. Винчестеры справлялись, как всегда сами или с помощью Бобби. Они охотились на демона, который вырезал целую семью в Денвере. Дин потуже привязал его к стулу посреди комнаты, где на потолке была нарисована пентаграмма. Сэм тем временем листал книгу, ища заклинание, которое до сих пор не до конца запомнил. Хотя давно пора было, ситуации бывают разные, а книга не всегда окажется под рукой. Демон не отводил взгляда от Сэма. Его глаза — чёрные, как сама тьма — поблёскивали в тусклом свете лампы. Он почти не дышал, но в его взгляде скользило что-то странное: изучающее, плотоядное. Сэм чувствовал это буквально кожей. Лёгкий зуд между лопатками, будто кто-то вот-вот ткнёт ножом в спину. Дин выпрямился, медленно отвинтил крышку фляги со святой водой и без предупреждения плеснул демону в лицо. Шипение было похоже на звук раскалённого металла, погружённого в воду. Кожа демона пошла волдырями, рот исказился в боли. Верёвки, сковывающие руки, натянулись и затрещали. — Он меченый! — прохрипел демон и дёрнулся вперёд так резко, что стул под ним скрипнул. Его чёрные глаза снова впились в Сэма. Сэм разочарованно выдохнул, поудобнее устроив книгу в руках. Ему и без того хватало видений, он не хотел новых демонических проблем. Дин и так смотрел на него с насторожённостью и плохо скрытым страхом, когда речь заходила об очередном видении. Книга в руках стала внезапно тяжёлой. Он отвёл взгляд на страницу, нащупывая нужное место, стараясь не показывать, как подрагивают пальцы. — Кем? — голос Дина был натянут как струна, пропитан напряжением и усталостью. Демон не ответил сразу. Только выдохнул, протяжно, с каким-то мрачным удовлетворением, будто смаковал этот момент. — Этот запах ни с чем не перепутаешь, — прошептал он, втягивая воздух. Его голос слегка дрожал. Сэм медленно отступил на шаг. Сердце колотилось так сильно, что он чувствовал его в горле. Кто мог оставить на нём такую метку, что даже демоны… боятся? Дин не выдержал: — Говори! Он снова плеснул святой водой. Демон взвыл. Кожа на его лице дымилась, зубы оскалились, как у разъярённого пса. Сэм начал читать. Голос вначале дрожал, но с каждой строкой становился всё твёрже, увереннее. Воздух в комнате загустел. Чувствовался запах гари. Слышен шорох за окном, как будто кто-то царапает стекло. Тени дрожали на стенах. Демон начал извиваться в кресле, бился, как рыба на крючке. Дым уже полз из его рта, а кожа потрескалась, словно покрытая сетью ожогов. И вдруг он заорал. Резко, с яростью и ужасом: — Архангел! Слово повисло в воздухе. И тут же густой чёрный дым взмыл вверх, разлетелся по углам комнаты и исчез. Осталась только тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием Сэма и Дина.