Проект «Зеро» — Два нуля

Роксдез сидел на холодном, чуть влажном бетоне, зажав в руках ту самую записку с угрозами. Пальцы сжимали её так крепко, что края уже начали мяться, но он всё равно в четвёртый раз пробегал глазами по строчкам, пытаясь выцепить хоть что-то, что могло бы выдать отправителя. Пусто. Только холодная злость в словах и ощущение, будто кто-то дышит в затылок. Мысли перебил резкий укол в памяти — звонок Милке. Он резко потянулся к карману, достал телефон, и экран ослепил его тусклым светом. Часы показывали 00:52. Чёрт. Почти час ночи. Он быстро открыл список контактов, нашёл её номер и прижал телефон к уху. Гудки тянулись, как вязкая тишина вокруг. Она не брала. Ещё раз. И ещё. На четвёртой попытке, наконец, раздалось тихое: — Алло?.. — Милка, чёрт, извини, я… я забыл, время тут как будто… — начал он сбивчиво, но её перебил её усталый, чуть пьяный голос. — Я… много выпила… — вяло призналась она, — переживала за тебя… и… вырубилась… Наверное. Её слова были тягучими, с долгими паузами, и Роксдезу стало ясно: разговор долго не продлится. Он сбросил звонок, ещё секунду глядя на чёрный экран, в котором отражалось его усталое лицо. Возвращаться сейчас смысла не было — за окном стояла глухая ночь, а в груди, вместе с тревогой, поселилось странное чувство, что покидать это место прямо сейчас опасно. Роксдез поднялся, оглядел тёмный зал. Сырые бетонные стены казались ещё выше, чем днём, а редкие полосы лунного света, пробивавшиеся сквозь разбитые окна, ложились на пол бледными холодными лоскутами. В углу, где не сквозило так сильно, он нашёл старый деревянный ящик и бросил на него свою куртку, пытаясь соорудить подобие постели. Холод медленно пробирался сквозь ткань, заставляя его сильнее кута́ться, но усталость перевешивала дискомфорт. Где-то в глубине базы что-то тихо скрипнуло — может, ветер толкнул незапертую дверь, а может, крыса пробежала по ржавым трубам. Он прислушался, но вскоре этот звук слился с равномерным шорохом ветра и далёким стуком капель, падающих из проржавевшего желоба. Луна постепенно выползла выше, заливая зал серебристым светом, и бетон стал казаться ледяным зеркалом. Он вытянулся на своей импровизированной постели, положил записку рядом — словно она была его единственным охранником в этой пустоте, — и закрыл глаза. Сон подкрался незаметно, тянущий, вязкий, как сама ночь. В последний момент он успел подумать, что утро может принести ответы… или новые проблемы. Роксдез спал крепко, обмякнув на старом ящике, укрытый своей курткой. Его дыхание было ровным и глубоким, а на лице застыло выражение усталого спокойствия. За окном тянулся холодный ветер, но в помещении царила вязкая, плотная тишина. Из темноты зала, где тень была глубже, чем в остальных углах, медленно вынырнул силуэт. Шаги — тихие, осторожные, почти кошачьи. Саникс. Луна выхватила из мрака бледный овал его лица, но глаза оставались в тени, чёрные и непроницаемые. Он остановился в двух шагах от Роксдеза, вытащил из-за пояса пистолет и, почти беззвучно, передёрнул затвор. Металл щёлкнул глухо, как замок в пустой комнате. Саникс поднял оружие и медленно поднёс дуло к виску спящего. Секунда. Другая. Третья. Палец лежал на спусковом крючке, но не двигался. Он смотрел на Роксдеза, и в груди будто сталкивались два разных человека. Один шептал: Сейчас. Кончи это. Он заслужил. Другой — холодно, почти устало: Ты перестанешь быть собой. Саникс сглотнул, чувствуя, как сердце бьётся глухо и тяжело. Дуло дрогнуло. В висках стучала кровь. Он медлил. Слишком долго. Роксдез пошевелился, хмурясь во сне. Ещё секунда — и он распахнул глаза. Замер. Перед ним — Саникс, нависший в полумраке, с пистолетом, направленным прямо ему в голову. — …Ты что творишь?.. — хрипло выдавил Роксдез, не до конца понимая, спит он ещё или уже проснулся. В ту же секунду его ладонь ударила по пистолету, сбивая оружие в сторону. Металл загремел о бетон, а они оба, не теряя ни секунды, рванули друг на друга. Схватка была яростной и беспощадной. Саникс первым ударил — кулак врезался в скулу, отчего Роксдез рухнул на спину, но тут же подтянул ноги и пнул в живот нападавшего. Глухой стон, шаг назад — и Роксдез уже вскочил, размахнувшись, чтобы врезать кулаком по челюсти. Саникс ушёл в сторону, схватил его за горло и впечатал спиной в бетонную колонну. Костяшки пальцев треснули о ребра, дыхание перехватило. Роксдез, захлёбываясь от боли, ударил головой в переносицу Саниксу. Тот отшатнулся, но снова бросился вперёд, сбивая Роксдеза на пол. Они катились по грязному бетону, обмениваясь ударами — локти, колени, кулаки, каждый удар отдавался тупой болью в костях. На последнем издыхании, едва дыша, Роксдез увидел в стороне пистолет, выбитый в начале драки. Пальцы потянулись, дрожали, но он дотянулся. Мгновение — и ствол уже упирался в лоб Саниксу. Выстрел. Тело Саникса дёрнулось и обмякло. Он упал, голова ударилась о бетон, и на мгновение в ангаре стало тихо. Но потом… из пробитой головы начали выбиваться тонкие провода, искры, куски пластика. Вместо крови по полу текла густая чёрная жидкость, а в разломе поблёскивали микросхемы. — Что за… — выдохнул Роксдез, но договорить не успел. Саникс — или то, что от него осталось — резко подался вперёд, вставая на ноги. Лицо было искажено, один глаз мигающим красным светом. Он сорвался с места, бросившись в погоню. Роксдез, не оглядываясь, рванул к выходу. Сердце гремело в груди, дыхание рвалось наружу. Добежав до тяжёлой металлической двери, он выскочил наружу и с силой захлопнул её, найдя рядом проржавевшую балку. Подперев ею дверь, он услышал глухие удары изнутри… Роксдез, задыхаясь, вылетел из здания, не думая ни о плане, ни о последствиях. Ноги сами несли его по мокрому от росы асфальту. В груди всё гудело от адреналина, а сердце будто пыталось пробить рёбра. Он почти споткнулся о собственные ноги, но, поймав равновесие, рванул к машине. Холодный металл двери отозвался в пальцах. Он ввалился внутрь, захлопнул её и дрожащей рукой провернул ключ в замке зажигания. Мотор взревел, и Роксдез, не оглядываясь, сорвался с места, оставляя за собой клубы выхлопа, растворяющиеся в ночи. … Глухие удары в металлическую дверь гулко разносились по тёмному коридору. Клон Саникса, весь в трещинах, с выломанным куском челюсти, продолжал яростно колотить, вмятина за вмятиной. Тяжёлые шаги позади. — Даже не оборачивайся, — холодно проскрежетал настоящий Саникс, поднимая пистолет. Щёлк — и сталь ожила серией выстрелов. Пули входили прямо в голову клона, рвали синтетическую плоть, выбивали изнутри осколки металла и спутанные пучки проводов. Последний выстрел отозвался сухим щелчком затвора — обойма пуста. Клон дёрнулся, рухнул на колени и медленно опрокинулся навзничь. Больше не шевелился. Саникс ещё несколько секунд стоял, глядя в пустые глазницы кукольного лица, потом опустил пистолет и сдавленно, с надрывом выкрикнул: — Я тебе ясно сказал убить его! Почему ты стоял, сопли жевал?! ПОЧЕМУУУУУ?! Эхо его крика расплескалось по пустому цеху, как волна, и растворилось в ночной тишине.