Let me break your ice

      Решать все вопросы, которые появились после похода в банк решили лишь в доме. Хотя к удивлению подростков, никто на них не смотрел, как на диковинку, и Гарри даже смог облегченно вздохнуть. Кажется, все поняли, что пока лучше забыть о том, что он «Избранный» либо беглый преступник. Как бы ни относились к нему сейчас, все решили держать мысли при себе.       Площадь Гриммо после Косого переулка с утра казался блаженным местом: даже портрет почившей матриарха семьи был тих, не принося шума. Старый эльф не удосужился составить им компанию со своим постоянным ворчанием.       По сравнению с утренним разговором сейчас атмосфера на кухне душила. Липкая тишина давила невидимыми пальцами на горло, не давая никому начать разговор. Но вопросов было так много, что даже не знали, с какого начать углубляться в проблемы.       — Откуда взялась помолвка? — Не выдержал Гарри, когда сердце никак не успокаивалось, а брови все были хмуро сведены к переносице. Он пытался показывать невозмутимость, бесстрашие, но подрагивающие пальцы, которые он пытался спрятать, выдавали его настоящие чувства. Да, он признавался: ему до ужаса страшно. — Да еще и с Волдемортом! Я же вижу ты что-то знаешь!       — И что за статус такой Возродившая? — Гермиона рядом только подсыпала еще больше вопросов, Блэк был уверен, что совсем скоро не выдержит с ролью «наставника», либо на постоянной основе будет мучаться от головной боли.       — Давайте по очереди, малыши, — мужчина тяжело выдохнул, потирая пульсирующие виски. Не знал, что такое простое дело как проверка крови Первой степени будет иметь такие последствия. Но это ж его любимый крестник Гарри. Он умеет вносить разнообразие в скучную жизнь. — Сначала разберемся с помолвкой.       Сириус задумчиво покрутил в руках стакан с чем-то крепким, но его взгляд то и дело косил в сторону браслета. Тонкое золото будто бы притягивало взгляд, всегда было на виду, кажется, даже длинный рукав рубашек Поттера не помогали скрыть это.       — То, что у тебя на руке, Гарри, — осторожно начал Блэк, пытаясь вспомнить точные гербы каждой чистокровной семьи. Это на самом деле казалось довольно таки важная информация, которую влила в его голову матушка. — Артефакт. И не обычный. Свадебный артефакт, которые даруются при заключении магического контракта на будущий брак. Таким раньше очень часто промышляли чистокровные семьи. И чем дольше тянуть со свадьбой, то эти артефакты могут забирать твою магию, тем самым заставляя ускориться. И если слишком тянуть можно и сквибом остаться. Это создавалось для того, чтобы легче было заключать браки для продолжения рода в чистокровных семьях.       — И что он не может расторгнуть этот контракт? Это же совсем бесчеловечно! — Возмутилась Гермиона.       — Это почти невозможно, — вздохнул Сириус поглядывая на крестника. Тот выглядел совсем неважно: не то, чтобы испуганно, но затравлено и неверяще. Блэк до сих пор не совсем понимал, как Темному Лорду это удалось провернуть. И вопрос: зачем? И что делать с Орденом, поверят ли они, что Поттер не по своей воле сейчас помолвлен на их враге? И самое главное: как быть самому Гарри? Отдавать его в руки этому безумцу, мужчина не хотел, но и заставить того почти стать сквибом из-за влияния сильного артефакта было плохим концом. — В любом случае нужно вступить в брак, потом по контракту прожить вместе 10 лет и оставить наследника.       — Но.. а разве возможны вообще такие браки? — Гарри все еще сидел хмурым, пытаясь придумать хоть какую-то лазейку в здешней ситуации. Конечно, он слышал от парней в спальне факультета, что в магическом мире всем все равно: кто с кем и когда. Главное магически сильный ребенок, который должен появиться.       — Магический брак это не то же, что у маглов. Все… сложнее. У вас появляются обязательства перед самой Магией, плетете узы между двумя Родами, — Сириус вздохнул, за один раз влил в себя янтарную жидкость, немного скривившись и вот только тогда продолжил немного легче. — А в твоем случае для Магии ваш брак считается сильным и перспективным: Волдеморт все же походит от старого Рода Гонтов, так и взял на себя титул лорда Слизерина, как старший наследник. А ты все же считаешься наследником Поттеров, сильного магического рода, так и младшим наследником Слизерина тоже числишься. В общем для Магии выгодно вас свести.       — А наследники..? — неуверенно подняла вопрос Гермиона переглядываясь с Гарри: они оба от этого вопроса покраснели. Какой бы хаос в мире не был, какая бы война не дышала им в затылки, они все еще оставались подростками. С довольно скудной личной жизнью на протяжении учебы.       — Тут довольно легко, если честно. Да подобные браки редкость, но им нужно просто заиметь двух детей. По каждому для Рода, — Блэк вздохнул, когда потянулся через стол, и сжал ладонь крестника в своей большей и сухой. Кажется, с каждым годом на него падали все большие неприятности. — Спокойно можно ради этого иметь роман на одну ночь, даже все равно с кем: после рождения ребенка проводится ритуал выжжения лишней крови.       Поттер все же не выдержал душащего разговора: упал макушкой на сложенные руки. Слишком много всего за последние дни, слишком много незнакомой информации, которую он никогда не знал. Проклинать Дамблдора уже было слишком поздно, та и сам Гарри не идеален. Он ведь тоже дурак: мог быть хоть чуточку умнее и пытаться разобраться со всеми тонкостями миром в одиночку. Но и это звучало так сложно…       Послышался скрип стула об пол, когда видимо крестный поднялся, чтобы подойти к юноше ближе. Теплая рука коснулась черного недоразумения на голове, точнее волос, которые торчали во все стороны.       — Прости, малыш, но тебе придется еще многого научиться в очень короткие строки. Нам еще магические блоки все нужно снять, которыми тебя обвесили.       Поттер только повел плечами, сильно жмуря глаза. Хотелось, чтобы все вокруг вернулось на несколько лет назад: он тогда не понимал, сколько всего ему нужно было сделать. И где-то в этом глобальном списке маячили желания тысячей волшебников о мире, но он был просто школьником. Серьезно, у него как оказалось не было даже полного волшебного образования. Только если в случае близнецов Уизли, которые кинули учебу по своему желанию, Гарри хотел бы вернуться.       Никто из всех, кто перекидывает на него решение проблем, ни разу не задумывался о том, что у него может свои желания на собственную жизнь имелись. Неужели все думали, что он — вчерашнего дня ребенок сможет победить величайшего волшебника столетия?       — Я просто… устал. Много всего. Много информации, — жалуется подросток, поворачивая голову и смотря то на подругу, то на деревянную лакированную поверхность стола. — И что еще за блоки… И что за странный статус у мамы.       — Мы со всем сможем разобраться, — пообещала Гермиона мягко улыбаясь, вслед за Сириусом так же взъерошив вечно неухоженные волосы Гарри. Только теперь перед ними были не маленькие загадки Хогвартса, а сложный взрослый мир, в который они попали будто бы по ошибке. Но спрашивали ли хоть когда-то у небезызвестного Золотого трио, что они на самом деле хотят? Только увы сейчас они превратились в дуэт.       — Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах. Может сможем доказать, что из-за титулов вы с ним считаетесь слишком близкими родственниками, — Блэк продолжал также подбадривать крестника, хотя кажется тому сейчас нужно просто время. Той вещи, которой у них сроду никогда не водилось. Время для принятия, для того, чтобы осмыслить все, что навалилось.       — Я хочу побыть один, — изумрудные глаза снова закрылись, длинные ресницы задребезжали на еще совсем юном лице, но которое уже начинало взрослеть. — Можно?       — Конечно можно, — Сириус лишь кивнул и попытался ободряюще улыбнуться. Но улыбка была однобока, неуверенная. Гермиона лишь стиснула его плечо, но после неохотно отпустила. Как-то она слишком привыкла, что личные границы у них были настолько стерты, будто бы они просто были продолжения друг друга.       Гарри устало вздохнул, когда из кухни он прошел по старым половицам дома, ступенькам: все было темным и мрачным, но удивительно чистым. Ступеньки больше не скрипели, не казались опасными.       Его комната была такой же кристально чистой, но мрачной. Зеленое покрывало на кровати застелено почти также идеально, без единой складки. Кто бы, что не говорил, но Петуния смогла вырастить из него почти такого же параноидального чистолюба, как она. Иначе как бы он мог носить вещи своего кузена годами?       Но сейчас хотелось совсем другого: разгромить всю комнату, разорвать атласное постельное белье. Потому что это несправедливо, и Гарри не сдержавшись ударяет шкаф ногой. Он не хотел никогда ни славы, ни всех тех проблем, которые нужно решать. Ему хотелось просто упаковать все вещи и исчезнуть из этого мира. Точнее уехать куда-то далеко: может в Америку, либо же скрыться в Восточной Европе. Хоть где-то, но не в сумасшедшей Британии.       Он не хочет идти под алтарь с чудовищем, которое убило его родителей и еще кучу людей. Поттеру даже Гриндевальд был ближе, тот хотя бы не был змееподобным существом и не гонялось за несколькими подростками. А Воландеморт… Он больше не пугал, он бесил, до скрежета зуб, до крови на губах.       Еще один удар по маленькой тумбочке, и Гарри всхлипывает, когда солнце переливается на золотом браслете, который сейчас сдавливает его руку. Кожа под украшением как будто становится нежнее, совсем незащищенная, будто вот-вот и порвется.       Он садится на кровать, комкает в руках покрывало: наверное, в своих мыслях Дамблдор представлял все совсем иначе. Что Поттер, вооружившись то ли палочкой, то ли мечом Годрика пойдет против Темного Лорда. Но случилось все наоборот: он сам загнал себя в эту ловушку.       Поттер тяжело вздохнул, вытирая слезы, которые упали на щеки. Хотелось что-то ударить, разорвать, порвать в клочья. И этим что-то стал тонкий браслет: он вцепился в него, хотел сорвать со своей руки.       Но только разодрал кожу до крови…