cashew

      — Опять ты?       Если подумать, тихий смех Мурата неудивителен. Ведьм, спасающий окрестные деревни от неведомых страшилищ, сейчас не может смастерить даже простенькую иллюзию. Фокус на деле предельно легко объяснить — с той стороны хитрят, шутят, всё показываться не хотят, но и Давид чувствует, что его силы уже на исходе.       Мурат словно схватывает. Замолкает, и некоторое время тишину в хижине нарушает только тяжёлое дыхание.       Всё, на что Давид способен.       — Тебе пора перестать растрачивать свой потенциал по пустякам.       — Хочешь сказать… — выдох, —…ты видел, как я её заборол?       Мурат усмехается. Давид сквозь усталость не до конца понимает, чему. Даже обидно, что нет сил переспросить.       — С кольцом огня получилось очень эффектно. Целое представление.       — Рад, что ты оценил.       Слышится, как Мурат осекается. Это даже забавно, и из груди вырывается тихий смешок, прерванный внезапным приступом кашля.       — Тебе пора отдохнуть. И я не только про этот день.       — Опять ты заладил… Завтра всё это… обмозгуем как следует. А пока…       Давид не успевает договорить, сонный морок оказывается быстрее. Наблюдая за нежной картиной и, в частности, тем, как на лице Давида постепенно проступает спокойствие, а мышцы под доспехом расслабляются, Мурат прячет улыбку. Ведьм не должен об этом знать — и не узнает, — но спустя пару мгновений в едва приоткрытые ставни его убежища заглядывает тёплый ветер, пришедший после дождя. Мягко коснувшись щеки, его дыханием Мурат стирает потемневшее пятно крови и опускает на изнурённое тело незримое покрывало, согревающее от ночной прохлады, и напоследок тушит на тумбе свечу.       Этой ночью сон Давида совершенно незыблем.