Храм севера

По привычке Канна проснулась с первыми лучами солнца. Она лежала на тонком футоне, аккуратно расстеленном на полу, и в первые секунды не могла сразу понять, где находится. Комната была тихой и залитой мягким, золотистым светом. Сквозь бумажные перегородки — сёдзи — струился утренний свет. У изголовья стояла низкая деревянная тумба, а на ней расписная чашка с водой и облезлый деревянный гребень. Дощатые стены пустовали. Единственным настенным украшением был широкий свиток с молитвой, висевший в неглубокой нише в стене. Там же в углу стояла чёрная ваза, украшенная двумя медовыми обручами на горлышке, и с двумя засохшими ветками. На противоположной стороне от ее спального места громоздился встроенный шкаф с раздвижными дверцами. За ними хранились аккуратно сложенные полотенца и коробочка с принадлежностями для письма. В углу стоял пустой комод, так как Канна не подумала во время побега взять с собой хоть одно запасное кимоно. Всё было чисто и просто. Здесь не было ни зеркал, ни шкатулок, ни пудрениц, которые украшали её старую комнату в доме отца. Акияма сонно протерла глаза и встала с футона. Ноги приятно охладила поверхность татами. Канна прошла к окну и чуть сдвинула сёдзи, заглянув наружу. За деревянной террасой простирался длинный и тихий задний двор. Здесь и там можно было заметить бурьян, который пророс среди камней и старых каменных плит дорожек. Ветви деревьев были в большинстве своем оголены, листья местами пожелтели или засохли. У еле заметного конца длинного двора вырисовывалась тренировочная площадка. Это был ровный участок земли, огороженный простыми деревянными стойками. Прищурив глаза, Канна заметила на площадке несколько деревянных манекенов и некрупную постройку, хранившая, скорее всего, тренировочные оружия. До сих пор Канна не до конца осознавала, что именно она должна делать как жрица. В её сознании было лишь одно ясное представление — ей надо истреблять оскверненные души и ёкаев, которые прерывают течение нормальной жизни японцев. Словно настоящая чума — неизлечимая и безжалостная болезнь — мононоке высасывают энергию людей, порочат и убивают. Хотя Канна всё ещё сомневалась в своей способности справиться с родовым предназначением, она чувствовала нутром, что это был правильный выбор. Все, в чем она была хороша, было фехтование, применение физической силы. Ее тянуло к духовным существам — к чему-то иному и отличающимся от обычной жизни. Предстоящая работа звучала, как то, чего она ждала долгие годы. Да и в конце концов, она могла бы стать кому-то нужной, обрести цель в жизни. Канна отошла от окна, медленно отодвинула дверь и выглянула из своих покоев. Коридор был выложен толстыми деревянными балками, а воздух был наполнен смесью благовоний, глубоко пропитавшие стены за сотни лет, и тонкого аромата дерева, старых книг и свитков. Коридор был украшен различными панелями и горизонтальными свитками, изображающие сцены из синтоистских мифов и легенд. Златовласая вышла из покоев на исследование жилища. Слева и справа находилось множество дверей, на стенах многолетние художества, а на полах огромные вазы, все имевшие одинаковый синий орнамент. По коже прокатился холодок от ощущавшейся покинутости и тоски храма, лишенного жизни на долгие годы. Наворачивая круг за кругом, Канна как-никак наткнулась на проход на первый этаж. Спустившись по одной из лестниц, златовласая оказалась в главном зале храма. Потолок уходил высоко в темноту над балками, с которых свисали фонари с бумажными абажурами. Потолок поддерживался широкими колоннами, стоящими по одному в каждом квадранте. По обеим сторонам помещения стояли длинные-предлинные деревянные столы. По потёртостям на темной древесине можно было догадаться, что они находились здесь десятилетиями. Звук шагов Канны эхом отражался от стен. Говори хоть шепотом, тебя все равно услышать в другом конце зала. В нос ударил запах выпечки и таившего масла. Она тихо подобралась к столу со стоявшей на нём тарелкой рисовых булочек. Канна взяла одну из них и сразу же жадно вцепилась, не выдержав утренней пустоты в желудке. Рисовая булка напоминала облако по своей воздушной текстуре. Корица с маслом сверху идеально добавляла мягкой и немного сладкой выпечки вкус. Она взяла еще одну булку, заполняя пустоту внутри. — Не объедайся, мелочь, мы сейчас едем в хранилище. Канна резко обернулась к источнику звука. Позади нее стоял они-демон, сложивший руки крестом на груди и облокотившийся на дверной проем. Девушку передернуло от его внешности, как бы она не пыталась скрыть пробежавший испуг. Но в отличии от той ночи, ее тело среагировало менее оборонительно. Ясуо все равно прекрасно заметил легкое напряжение в ее взгляде. Глаза его смягчились, он не решился подходить ближе. — Зачем нам туда? — спросила Канна, все еще пережевывая яство и осторожно осматривая его с ног до головы. — Нас там ждёт Азуми. Мы должны разобраться, как снять с тебя печать. Давай двигайся. Ясуо развернулся к ней спиной и скрылся в проходе. Канне показалось, что сегодня он был одет роскошнее, чем обычно, особенно если вспомнить его повседневные наряды в академии Араи. На нем было черное кимоно, украшенное узором из алой вышивки, словно нарочно подобранной в тон его висячим темно-красным серьгам. Сверху он набросил хаори с вышитым японским драконом на всю спину. Кимоно сидело на нем не так уж плотно, и крепкая грудь они-демона малость выглядывала из-под черного шелка. Канна закопошилась, засунула ещё одну булку за щеки и поскакала за ним. Выйдя на улицу, ее ждала закрытая повозка по центру широкого двора. Выглядел транспорт презентабельно, но не на равне с роскошными повозками Акияма. Златовласая юркнула внутрь вместе с Ясуо и села на подушки напротив него. В поводьях никого не было, чему Канна удивилась, а затем совсем потеряла дар речи, когда повозка взлетела сама по себе. С глазами полного восторга Канна внимательно рассматривала территорию над ними и небо, заполоненное серыми облаками. Взлетая выше и выше, леса, поля и горы становились всё миниатюрней. В этот момент Акияма почувствовала, будто она владеет всем этим крошечным миром. Словно она гигант или даже сама ками. Подпрыгивающая от восторга Канна начинала играть на нервах демона, поэтому очень скоро Ясуо рявкнул на девушку, и той пришлось побороть своё возбуждение и спокойно сесть, хоть искорки в ее глазах всё так же безостановочно сверкали. Через некоторое время повозка жестко приземлилась на дорогу. Выйдя оттуда, в глаза сразу бросилось огромное белоснежное здание, крепко державшиеся на множестве колонн. Народ вокруг был тихий и немногочисленный. Бегущие девушки возились со стопками книг и коробок, другие, более старые женщины, подметали территорию и натирали стены здания до блеска. Место хоть и хранило тишину, все равно было наполнено жизнью и активностью. Зайдя в здание, они направились в хранилище, спрятанное в глубинах комнат. У одного из стеллажей в глаза сразу бросилась низкая, тощая девушка, тянущаяся за свитком. Тихо подойдя за ее спину, они-демон достал нужный свиток и вручил его девушке. Канна сразу узнала Азуми в ее необычном для Японии наряде, которое часто видела в книгах по истории. Ямауба ярко улыбнулась прибывшим и набросилась с горячим приветствием: — Вы приехали! Обожаю это место, оно же настоящая сокровищница! Тут так много книг и свитков, которые я нигде обычно не нахожу. Вот уже выбрала нам парочку полезных, — она указала на высокую стопку книг на полу рядом с собой, — Канна, прости, что раньше этим не занялась, дел гора, тысячи заказов. Представь, мне пришлось переделывать зелье, с которым я мучилась в вечер нашего знакомства. Все потому, что вы меня на половине дела оторвали, — ямауба шуточно надула губы, а затем продолжила. — Пройдем в тот зал, там можно спокойно сконцентрироваться на чтении. Разделив между собой книжную ношу, они направились во внушающий размерами читальный зал, тихий и почти пустой, так что эхо их шагов казалось громом в летний день. Азуми в охапку придвинула к себе стопку книг, а оставшиеся четыре раздала своим приятелям. — Да ты хорошего о нас мнения, — саркастически заявила Канна. — Просто я читаю куда быстрее и лучше ориентируюсь в таких книгах, — она мило улыбнулась, и спорить тут было не с чем. Через окна просачивались огненные лучи садящегося солнца. После долгого чтения без перерывов строки начали путаться, а буквы расплываться в глазах. Акияма еще никогда в своей жизни так старательно не изучала материал. Она отстранилась от книги и закрыла глаза. Канна не понимала половину написанного, поэтому одна книга у неё занимала намного больше времени, чем у остальных. Взглянув на Азуми, можно было только восхищаться ее концентрации и стремительным чтением. Ямауба отдавала себя полностью во время чтения, будто сливаясь с автором и его мыслями. Пока Канна корячилась над одной книгой, Азуми прочитывала десяток другой. Совсем потеряв силы и веру в себя, златовласая вышла подышать свежим воздухом, оставив чтение на ёкая и они-демона. Канна села на ступени, наблюдая за тем, как рабочие зажигали бумажные фонари. Огонь колыхался от ветра, искрясь и отбрасывая движущиеся тени на стены. Канна глубоко погрузилась в мысли, внимательно следя за пламенем. Она пыталась представить реакцию ее семьи на ее побег. И двух дней не прошло, как златовласая ушла из дому, а в душе уже поселилось беспокойство за брата и даже чуточку за отца. Дзинуши ни за что не простил бы ее за содеянное, а Кио глубоко разочаровался. Может, даже плакал, ведь временами брат бывал на славу сентиментальный. У каждого в ее семье были свои представления и выдуманные планы на ее счёт, о чём Канна прекрасно догадывалась. Однако своим побегом она уничтожила последние остававшиеся у них доверие и уважение. Сидя и раздумывая о своем, она не заметила старушку, подметающую лестницу. Бабушка стукнула метлой девушку так, что та вскочила в испуге. — Расселась тут, — проворчала себе под нос старушка. Канна скривилась, но ничего не ответила и, посчитывав это знаком, молча вернулась обратно в читальный зал. Азуми все еще корпела над книгами, когда Ясуо посапывал на татами. Канна аккуратно толкнула демона носком в бок, Ясуо в отместку жёстко схватил ту за ногу. Пытаясь выбраться из его лап, девушка неловко подпрыгивала на месте, а затем, потеряв равновесие, шлёпнулась мужчине на живот. Ясуо сбросил с себя златовласую и сразу же сел, жадно схватив воздух ртом. — Ты лошадь что ли, из меня чуть кишки не вылезли. Канна в тот же момент побагровела, а на щеках выступили белые пятна. Она хотела пнуть они-демон еще раз, замахнулась ногой, но за секунду до бедствия передумала совершать ту же ошибку во второй раз. Все это время Азуми перелистывала страницы одну за другой. Полностью измучившись, она выпрямилась и сказала: — Перечитав это все, я не нашла ни одного заклятья похожего на то, что наложили на тебя. Поэтому предполагаю, что печати подобного вида создаются под заказ. Простыми словами, уникальная печать, убирающееся одним в своем роде заклинанием, которое использовалось для наложения. За столом повисла тишина, которую вскоре прервала Канна: — Чего... — Канна, идеи кто мог быть? — в это же время спросил Ясуо. — Твоя семья общается с какими-нибудь священниками или ходит в определённые храмы? Канна пожала плечами. — Не припоминаю. Ходим раз в год в храм Сайходзи. Ясуо, задумавшись, нахмурился. — Вариантов у нас не так много. Значит, наведаемся туда первым делом. Собирайтесь, пока все священнослужители не легли спать. — Прямо сейчас? — переспросила Канна. — Чего нам ждать? По приказу они-демона все моментально вышли из храма и сели в повозку, направляясь в храм Сайходзи. Много времени поездка не заняла, так что очень скоро все трое стояли напротив утонувшего в сновидениях храма. Азуми натянула капюшон, спрятав свой необычный цвет волос, а Ясуо принял человеческую форму. Храм находился на окраине города, уютно спрятавшись в лесу. Пару фонарей освещали тропинку наверх для лучшей навигации путников. — Ясуо, — Канна тихо позвала они-демона по имени, пока они шли вперёд по каменной тропе. — Что? — Я хотела спросить, как ты проходишь сквозь тории? Они же служат барьером против нечисти. — Они не позволяют зайти только мононоке и ёкаям с плохими умыслами. Я же настроен мирно, поэтому всегда спокойно прохожу. И правда, когда они взошли наверх, то они-демон без проблем прошёл сквозь врата. Лишь статуи драконов, казалось, презрительно глазели на гостя своими каменным очами. Храм не менялся уже несколько лет. Канна чувствовала себя странно, проходя по старым местам не со своей семьей, как это бывало раньше, а с настоящим они-демоном и ямаубой, даже в существование которых она раньше полностью не верила. Вдруг Канна резко остановилась. Ясуо и Азуми сразу обернулись на девушку. — Что случилось? Канна сжала край одежды и пробормотала: — Меня могут там узнать. Я не могу пойти туда, ведь тогда они расскажут всё отцу. Меня точно ищут по городу. Идите сами, а я тут посижу. Ясуо пожал плечами и пошёл вперёд. Ямауба сразу последовала за ним, оставив Канну в одиночестве. Златовласая тихонько вздохнула и присела на каменные ступени. Её окружал маленький лесок, в котором прятался храм. Из-за этого небесный свет почти не просачивался внутрь зелёного купола. Только редкие фонари слегка подсвечивали тропинку, не давая глазам привыкнуть к темноте. В храмах всегда висит спокойная атмосфера, но Канну это умиротворение никак не достигало. Она была настороже, водила глазами по округе, выискивая знакомые лица священнослужителей. На нервах Канна мяла кисти и хрустела фалангами пальцев. Между деревьев будто бы проскочила чёрная фигура. Всё её тело сразу напряглось, и она вскочила на ноги. Минуту всматривалась в потёмки, наклоняю голову то влево, то вправо, а затем, набравшись храбрости, тихим ходом двинулась к деревьям. Из черноты на нее зыркнули белые шарики, златовласая резко отступила назад, и оттуда вылетела небольшая стая птиц, громко каркая. Вихрем в воздух поднялись чёрные перья вместе с засохшей листвой и сразу же стали медленно снижаться обратно на землю. Одно пёрышко опустилось на нос Канны, но она не обратила на него внимание, всё вглядываясь в потемневший небосвод. Через пару минут на тропинке послышалось знакомое шарканье обуви. Канна ещё раз взглянула в темноту перелеска, и подскочила к они-демону и ямаубе. — Узнали что-то? Оба покачали головой. — Сказали, что понятия не имеют о чём мы. Подозреваю, они говорили правду. Получается, что остаётся лишь обыскать город, — заявила Азуми уже не так воодушевленно. — Ты правда собираешься заходить в каждый дом и храм? — с недоумением спросила Канна. — Как ты себе это представляешь? Мы спокойно стучимся в дверь и спрашиваем нет ли у них каких-нибудь свитков с заклятьями? — Нет, конечно. Мы не будем заходить в каждый храм или дом. Наведаемся к паре потенциальных священников. Не каждый сможет наложить подобную печать, поэтому обратим внимание лишь на высоко ранговых мастеров. — Офуда, — внезапно вставил они-демон, — хоть ты и не видишь ёкаев, но в тебе всё ещё присутствует сила жрецов. Попробуй написать офуда. Азуми спохватилась и начала рыскать в карманах в поисках бумажек. Найдя один несчастный оборванный листок, она протянула его Канне. — Кисти и чернил нет. Попробуй землёй написать. Она как раз мокрая после стольких дождей. На лице Канны отразилось явное замешательство, но девушка всё равно взяла бумагу и медленно опустилась на корточки. Азуми присела рядом и показала подушечкой пальца все завитки и иероглифы, что Канна должна была нарисовать. Кое-как полупрозрачные грязевые надписи вышли и коряво позировали на белой бумаге. Канна взяла получившуюся офуду, подняла руку над головой и отпустила листок в свободный полёт. Все трое пристально смотрели, как офуда медленно, качаясь из стороны в сторону, снижалась на землю. Перед тем как она коснулась земли, блеклый золотой свет сверкнул по поверхности бумаги, а затем погас. Ясуо прочистил горло и заговорил: — Что ж, теперь мы знаем, что все жреческие способности у тебя не отобрали. Офуда явно сработала, просто здесь нет свитка с заклятьем, которое использовали для печати. Канна вопросительно подняла бровь. — Что офуда должна была сделать? — Она должна была полететь в сторону спрятанного предмета. Но работает офуда только на короткие дистанции. Значит, поблизости нет того, что мы ищем. Используйте офуда, когда будете рыскать рядом со всякими местами с монахами. Ясуо зашагал в сторону повозки. Азуми и Канна последовали за ним. Девушки нырнули в транспорт, однако мужчина остался стоять на снаружи. — Займитесь поисками в Акита, а я проверю места за городом, — не услышав ответа, он захлопнул дверь, отошёл от повозки, и та моментально взлетела. — Эй, Ясуо! — крикнула Канна, высунув голову через окно, но тот в миг скрылся из поля зрения. Азуми осторожно потянула Канну обратно в кабину. — Думаю, у господина Ясуо есть некоторые подозрения, где может находится свиток. — Уж надеюсь, — с некой обидой, произнесла Канна и недовольно фыркнула.

***

Всю ночь Канна и Азуми обходили город в поисках свитка. Лунное блюдце старательно освещало им дорогу в тёмное время суток. К рассвету его долг был выполнен, и на замену стало выглядывать солнце. Город окрашивался золотым светом, сообщая о начале очередного рабочего дня. Люди лениво выползали из своих домов всё еще сонные и вялые. Торговцы спокойно раскладывали свой товар, перекрикиваясь друг с другом. К полному восходу солнца город растормошился, улицы снова наполнились толпами людей, чем усложняли поиски. Канна и Азуми обошли немало мест в городе, кишевших священниками и шаманами, однако получили от них нулевую информацию. Офуда же так и ни разу никуда их не привела. Ноги девушек отваливались, и те взяли перерыв, сев на крыльцо у одного из домов в узком переулке. — Это глупость какая-то, надеяться на офуда и искать вслепую, — Канна упёрлась ладонями о ступень и запрокинула голову назад, бездумно наблюдая за передвижением облаков. Азуми непроизвольно повторила за златовласой, тоже взглянув в небо, и тяжело вздохнула. — Пока другого плана у нас нет, а без способности ты никак не сможешь убивать мононоке. Хотя я и таких встречала людей. Они не видели духов, но ориентировались на жизненную энергию существ. Этому довольно сложно научиться. — Если другого выхода не будет, то я научусь, — заявила Канна без промедления. — Ты довольна уверенная девочка, — мягко заметила Азуми и широко улыбнулась. — Почему ты покинула свой дом? У тебя же была семья, занятия, где спать и что есть, однако ты предпочла рисковать жизнью ради других. Канна пожала плечами. Ей самой было невдомёк, что повело её по этой тропе. — Не знаю. Наверное, потому что это единственный способ узнать о маме. И ещё потому что я хочу сама решать, что мне делать. Дома у меня особого выбора никогда не было. Если бы я там осталась, то умерла бы с тоски, как канарейка в клетке. — Канарейка в клетке? — повторила за ней Азуми и мягко рассмеялась с великолепного сравнения. — Наверное, это правда тяжело — жить и вечно придерживаться тысячу правил. Я всю свою многовековую жизнь была свободная. Делала, что хочу, училась тому, чему хотела. Жизнь ёкаев проще людской. Канна замычала в ответ, представляя в голове, какая была бы её жизнь, родись она ёкаем или в другой семье. — Назовитесь, — произнёс голос из-за угла. Канна вздрогнула, а Азуми медленно повернула голову в сторону источника звука. К ним подошли два стражника одетые в городскую форму. — Прошу сказать своё имя и фамилию, — повторился один из них. — Пойдём отсюда, — тихим шёпотом произнесла ямауба Канне.  Они быстро встали и двинули ноги от назойливых стражей. — Стоять! — один стражник бросился за ними и схватил Азуми за шиворот, несколько раз тряхнув её, как тряпичную куклу. — Что за неуважение к городской страже! Один вид стражей и их тон за секунду вывел Канну из себя. Будто на рефлексе, она быстрым ударом заехала стражнику в лицо, и он от неожиданности отпустил заложницу. Канна тут же схватил ямаубу за руку и ринулась из-за закоулка, в котором они отдыхали, со стражей на хвосте. — А ты хороша, — хихикнула Азуми. На улицах толпилось куча народа, поэтому девушкам пришлось неуклюже пробираться через море людей. Бегство являлось лучшей идеей, так как драка привлекла бы слишком много внимания и шума. Проталкиваясь через людей, им кричали вслед, несколько раз девушки сбили детей и сами чуть не попали под ноги толпы. Страже же было намного легче разогнать народ благодаря своему статусу и габаритам. Девушкам пришлось изрядно попотеть, чтобы наконец выйти из толпы и попробовать другой способ скрыться от преследователей. Они побежали по закоулкам и узким улицам с частыми развилками, дабы сбить с толку стражу. В какой-то момент ямауба и Канна разошлись. Как только златовласая заметила пропажу ямаубы, она резко обернулась назад. К большой её неудачи, именно в этот момент из-за угла вышел огромный мужчина, об которого она ударилась с лёту. Её отрикошетило, и она шлёпнулась на пол. Канна не успела опомниться, как огромный мужчина сжал её кисть и громко выкрикнул: — Девка, ты куда смотришь, зараза, знаешь, как больно? Давай-ка я в тебя тоже со всей силы стукнусь? А? Чего говоришь? Его набухшее лицо заполонила злость, глаза сощурились и совсем скрылись в жире. Его короткие ножки сжимали сапоги, будто верёвки, которые вот-вот должны были лопнуть. Канна сморщилась в отвращении и презрении. Его маслянистая ладонь сжимала до боли её кисть. Акияма уже представила, как он, разжав ладонь, оставит на ней маслянистый, жирный отблеск. — Отстань, жирдяй. Отпусти! — прошипела Канна в оскале. — Как ты меня назвала, уродка? — мужчина, что есть мочи тряхнул Акияму и хотел уже отбросить её в стену, как к нему подоспела городская стража. — Господин, отдайте её нам, мы разберёмся. Она и так много натворила, — вовремя крикнул один из стражи. Толстяк выразительно цокнул, показывая свою досаду, а затем мерзко ухмыльнулся и сказал: — Надеюсь, вы ей очень хороший урок преподнесете. — Спасибо вам за помощь, господин, очень признательны. Словно змея Канна извивалась как только могла. Вернуться домой для неё было худшей участью, что могла преподнести судьба. Она вся дребезжала, а мозг успел придумать тысячу историй, чтобы выкрутиться из положения. — Отпусти, я ничего не сделала! — продолжала голосить Канна. — О, это мы разберемся в участке, дорогая. Задержанную безудержно трясло, обоим мужчинам пришлось использовать немало усилий, чтобы заставить её успокоиться. Сдавшись, Канна обмякла в их руках. Она молилась всем ками, чтобы ямауба нашлась и спасла её от этой участи. Ей не представлялось возможным найти выход из подобного положения. Даже если она сбежит из дома, если её туда сгребут, как же ей найти дорогу обратно в храм? — Мы занимаемся поисками пропавшей дочери семьи Акияма и вы, госпожа, уж слишком похожи на предоставленный портрет. Скажите вы, в конце концов, ваше имя или нет? На вопрос Канна ответила молчанием. — Понятно, посидите под стражей, а затем приведём господина Акияма. Не хотелось его тревожить, но если дела обстоят именно так, то придётся. Канна с отвращением отвернулась и скривила лицо.