everything you are (is everything i need)

Нахождение маленького букета пионов, аккуратно связанных и оставленных на его крыльце, не должно было вызывать у Ёсана такого раздражения. Но было трудно не чувствовать горечь, когда он знал, что где-то там дух лисы наверняка смеётся над ним. За последнюю неделю что-то выслеживало и буквально пугало до смерти путников, проходящих через эти земли, и жители городка, понятное дело, начали нервничать. Но как бы Ёсан ни старался, он не мог найти и следа яичного призрака, которого подозревал в этих смертях. Похоже, Уён тоже устал от того, что кто-то беспечно убивает на его территории, потому что Ёсан знал только одно место в округе, где росли пионы. Дух лисы мог бы просто взять его за руку и подвести прямо к призраку с такой неуклюжей подсказкой, и Ёсан ненавидел это. Каждый дополнительный день, который Уён жил, сея хаос в мире, был пятном на совести Ёсана. И всё же он не мог отрицать, насколько полезным был этот лис. Уён был невероятно территориальным и никогда не стеснялся дать Ёсану небольшой толчок, когда другой сверхъестественный обитатель начинал обустраиваться поблизости. Оставить Уёна в живых означало, что большую часть времени Ёсану вообще не о ком было беспокоиться, кроме него. И это, к сожалению, было меньшим из двух зол в мире ночных тварей. Но это не означало, что Ёсан должен был радоваться, когда Уён появлялся, чтобы ткнуть его носом в его же неудачи. Особенно когда он только что пережил всплеск адреналина и начинал чувствовать тяжёлую боль, оседающую в мышцах, медленно бредя домой — уставший, а не торжествующий, после того как наконец сжёг покров яичного призрака в пепел. Конечно же, призрак был именно там, где Уён намекнул. — Привет, охотник, — раздалось хитрое, нежеланное приветствие слева, и Ёсан лишь вздохнул без тени удивления. Он знал, что если удостоит повернуть голову, то увидит слабое светящееся очертание лисьей фигуры среди деревьев, легко идущей в ногу с ним. — Если хочешь узнать, каково это — умереть, лис, я могу помочь, — коротко бросил он, хотя его тон был менее язвительным, чем хотелось бы. Яичный призрак оказался сильнее любого сверхъестественного существа, с которым он сталкивался в последние месяцы, и пугающе искусным в игре на его страхах. Сейчас он был не в том состоянии ума, чтобы поддерживать перепалку. Уён рассмеялся, и это был кокетливый, соблазнительный звук, который всегда заставлял кожу Ёсана покрываться мурашками, сколько бы раз он его ни слышал. — Умереть? О нет, я здесь, чтобы помочь тебе ощутить жизнь, охотник, — прошептал он, и Ёсан увидел мягкое свечение белой шерсти, приближающееся с края зрения, сливающееся в стройного, усмехающегося юношу перед ним. — Должно быть, одиноко иметь дело только со смертью. А что насчет удовольствия, охотник? Я могу помочь с этим. Ёсан нахмурился, пытаясь пройти мимо Уёна с раздражённым вздохом, но дух лис лишь шагнул назад в такт ему, словно скользя по неровной земле, ухмыляясь — слишком широко и по-лисьи, чтобы сойти за человека. Духи лис по природе своей соблазнители — их охота заключалась в том, чтобы заманить жертву в тихий укромный уголок, прежде чем разорвать ее и полакомиться печенью. Ёсан просто не понимал, почему Уён продолжал применять те же тактики к нему, когда было очевидно, что он не поддастся. Да и Уён, похоже, не был искренне заинтересован в том, чтобы съесть его печень. Может, это было настолько глубоко в его природе, что он не мог удержаться. Но какой бы ни была причина, это не делало лисьего духа менее раздражающим. — Исчезни с глаз долой, пока я не пырнул тебя туда, где будет больно, — прорычал Ёсан, делая угрожающий шаг в сторону Уёна, а его рука исчезла в сумке на бедре. Уён даже не дрогнул. Он лишь приподнял бровь, уголок его рта изогнулся в насмешливую усмешку. Острые белые клыки выглядывали из-за губ, придавая ему особенно дикий вид. — Это предполагает, что ты уже пырнул меня там, где не больно, — снова рассмеялся Уён, и на этот раз его смех звучал жестоко. — Но, полагаю, ты оказал мне услугу, так что заслужил отдых. Тот яичный призрак был довольно мерзким созданием, не так ли? Как повезло, что у тебя была помощь в поисках его укрытия. — Это не было услугой для тебя, — пробормотал Ёсан, и Уён язвительно хихикнул, прежде чем исчезнуть из виду, его форма сжалась и опустилась на четыре лапы по мере удаления. Ёсан закатил глаза, уже привыкнув к этому зрелищу, и продолжил путь, пытаясь игнорировать тревожное покалывание, которое оставляла после себя встреча с Уёном. Однажды дух лисы, вероятно, будет убит другим сверхъестественным существом просто за то, что он невыносимо раздражает. Ёсан мог только надеяться. Пионы все еще стояли в вазе с водой на каминной полке, когда он вернулся домой. Это были просто цветы, подсказка, средство для достижения цели. Не было смысла выбрасывать их раньше времени, даже если тот, кто их прислал, был явно нежеланным. Хотя это не помешало Ёсану раздраженно скосить глаза на нежно-розовые цветы, когда он проходил мимо. Цветы, из всех возможных вещей. Как досадно. Дни Ёсана обычно проходили менее опасно, чем можно было ожидать от человека, называющего себя профессиональным охотником, особенно учитывая, что в округе уже жил сверхъестественный обитатель, отгоняющий других существ — и к тому же яростно территориальный. В некоторые дни он отрубал головы гоблинам или преследовал мстительных водяных духов. Большую часть времени он собирал целебные травы и помогал жителям городка с защитными амулетами и мешочками, зная, что даже несколько лишних секунд безопасности часто означали разницу между жизнью и смертью. В другие дни он ходил на охоту или помогал с разными подработками за пару монет. Путешествующие охотники обычно получали гораздо больше, чем те, кто оставался на одном месте, но Ёсан не собирался жаловаться. Так или иначе, он редко возвращался домой до позднего вечера, бредя по протоптанной тропинке, пока его уютный серокаменный дом не появлялся в поле зрения, стоящий немного в стороне от маленького городка, который он считал находящимся под своей защитой. Солнце уже садилось за горизонт, но было еще недостаточно темно, чтобы скрыть нежеланную пушистую фигуру, устроившуюся на его крыше, с широкими треугольными ушами, повернувшимися в его сторону, когда он приблизился. Это зрелище не вызвало у Ёсана даже тени удивления, хотя он и нахмурился с легким опасением. Как бы полезен Уён ни был, ни один из них не испытывал симпатии к другому. Они сотрудничали только ради личной выгоды, и ничего больше, а это означало, что дух лисы никогда не навещал Ёсана просто так. Что-то было не так. Что-то настолько серьезное, что Уён явился лично, вместо того чтобы оставлять свои обычные загадочные подсказки вокруг дома Ёсана. И действительно, дух лисы плавно спрыгнул вниз, чтобы встретить его, когда Ёсан подошел к двери, почти паря в воздухе между крышей и землей. Белые завитки его хвостов слились с телом, когда он принял человеческий облик одним плавным движением. — Охотник, — произнес он, и на этот раз он не усмехался. Не насмехался, не флиртовал непристойно и вообще не провоцировал Ёсана никоим образом, и это было самым тревожным фактом из всех. — В чем дело? — спросил Ёсан, даже не пытаясь скрыть настороженность в голосе, остановившись в шаге от лисьего духа. Глаза Уёна слегка сузились, когда он оценивающе смотрел на Ёсана. — Мне нужна информация, — наконец сказал он, коротко и резко. Ёсан сначала не знал, как реагировать. Уён никогда ничего не просил у него раньше — вероятно, считал, что это ниже его достоинства — и теперь, под раздражением в его словах, Ёсан уловил слабую, дрожащую нотку, очень похожую на стыд. Ёсан не был решением. Он был последней надеждой. Этой мысли было достаточно, чтобы удержать язвительные замечания, собиравшиеся на его губах. Что бы это ни было, это казалось серьезным, и он не смел злить дух лисы, пока не узнает больше. Уён мог легко исчезнуть в обиде, а духов лис было очень трудно выследить даже опытным охотникам. — Хорошо, — как можно спокойнее сказал Ёсан. — Что тебе нужно? Уён нахмурился еще глубже, его глаза сверкали янтарным светом в сумерках. — До меня дошли слухи, что поблизости появился охотник. Охотник на лис, — произнес он медленно и с ударением, не отрывая взгляда от лица Ёсана. — Я подумал, что ты мог бы знать, не вторгся ли еще один из твоих сородичей на твою территорию. Ёсан обдумал его слова. Охотник, специализирующийся на лисьих духах, и, вероятно, довольно хороший, раз Уён так встревожен. Он хотел предупреждения, если охотник окажется рядом — это почти точно было его просьбой, даже если он отказывался сказать это прямо. — Я ничего не слышал, — честно ответил Ёсан, пожимая плечами. — Путешествующие охотники не отчитываются передо мной, когда проходят мимо. Возможно, они уже ушли. Уён скривился. — Возможно, — недовольно пробормотал он, хотя было ясно, что он не согласен. Его взгляд на мгновение застыл где-то за плечом Ёсана, прежде чем он покачал головой и отвернулся. Его хвосты распушились, и прежде чем Ёсан успел что-то сказать, он исчез, растворившись в темноте, будто его и не было. Ёсан на мгновение задержал взгляд на том месте, где последний раз мелькнул белый свет меха среди колышущихся листьев. В животе что-то перевернулось — не тревога, а скорее... настороженность. Может, даже опасение. Он мог и не испытывать симпатии к Уёну, но дух лисы был невероятно полезен уже одним своим присутствием. Ёсан ненавидел думать, что будет, если однажды Уён действительно погибнет. Внезапное нашествие сверхъестественных существ, борющихся за пустую территорию, хаос, распространяющийся на человеческие поселения в радиусе нескольких миль — на несколько месяцев в лучшем случае, на годы, если в дело вмешаются долгоживущие твари. Ёсан покачал головой и вздохнул, готовясь ко сну. Прошли недели, прежде чем Ёсан снова встретил Уёна, но в этом не было ничего необычного, и он не придал его отсутствию значения. Мысль о путешествующем охотнике, который мог проходить мимо, задержалась у него в голове на несколько дней, прежде чем медленно исчезла. И к тому времени, когда Ёсан открыл дверь и чуть не споткнулся о избитого лисьего духа, свернувшегося на его крыльце, он уже совсем забыл об этом. — Что за… — вырвалось у него, когда он неловко перепрыгнул через лежащее тело. Пучок гладких хвостов, раскинувшихся позади, не оставлял сомнений, кто был его нежданным гостем. Однако, хотя Уён и свернулся калачиком, как лиса, он странно сохранял человеческий облик — единственными напоминаниями о его истинной форме были хвосты и белые уши, торчащие из растрепанных волос. Ёсан осторожно присел, пытаясь разглядеть Уёна, но лицо лисьего духа было прижато к локтю, и он, казалось, крепко спал. — Лис, — осторожно позвал Ёсан, затем громче: — Лис. Эй, лис. Уён. Уши Уёна дернулись при звуке его имени, но других признаков жизни он не подавал, и что-то внутри Ёсана похолодело. Вблизи Уён плохо пах — грязью и немытой шерстью, но под этим ожидаемым смрадом Ёсан уловил слабый запах крови. Та часть руки, которую он мог разглядеть, была покрыта глубокими, тревожными пятнами красного и фиолетового. Ёсан никогда раньше не видел Уёна даже с царапиной. Он подвинулся ближе и осторожно оттянул поврежденную руку в сторону, только чтобы побледнеть при виде засохшей крови, стекавшей по одной стороне лица лисьего духа. Его щеки пылали жаром даже в теплом свете зари, а кожа под пальцами Ёсана была неестественно горячей. Могли ли лисьи духи вообще болеть? Могли ли они отравиться? Ёсан смотрел на лицо Уёна, на то, как его лоб морщился от дискомфорта, а глаза беспокойно двигались под веками. Он годами желал Уёну смерти, возобновляя это желание почти при каждой встрече, когда дух лисы усмехался с невыносимым высокомерием. Он знал, что никогда не станет тем, кто избавит мир от самого безумного лисьего духа в истории, но он не думал, что будет сожалеть о дне, когда это наконец случится. И всё же... вот он, Уён, на его крыльце. Уён пришел к нему за помощью. Ёсан отстранился, качаясь на пятках в нерешительности, затем снова протянул руку и прижал ладонь ко лбу Уёна. Даже без сознания голова лисьего духа слегка наклонилась, будто тянулась к его прикосновению, и из его горла вырвался тихий стон. Он звучал не по-человечески, но звучал как ответ на боль. С его глупым мягким сердцем выбор был очевиден. Уён вскрикнул, когда Ёсан поднял его, его глаза приоткрылись, тупо уставившись в лицо Ёсана. Тот сомневался, что Уён вообще понимал, что плачет — слезы текли по грязным щекам, когда он прижался лицом к его груди, сдавленно всхлипывая. Его хвосты безвольно свисали, касаясь ног Ёсана при каждом шаге. Ёсан точно знал, что он крайне не квалифицирован для этого — он был специалистом по отниманию жизней, а не по их спасению — но и отвести раненого лисьего духа было больше не к кому. — Ты никогда не делаешь ничего чтобы облегчило мою жизнь, да? — пробормотал он, укладывая Уёна на кровать и устраивая его на боку, чтобы не давить на хвосты. — Бьюсь об заклад, ты хорошо посмеешься над этим, когда очнешься. Его всё ещё смущал этот странный гибридный облик Уёна. Раньше он всегда видел его либо полностью лисой, либо полностью человеком, но никогда такой причудливой смесью. Прозрачная белая рубашка, которую Уён всегда носил в человеческом облике, оставляла мало для воображения, но Ёсан всё равно отодвинул её, осторожно освобождая его руки и хмурясь всё глубже с каждым новым повреждением, которое обнаруживал. Не было сомнений — кто-то сумел застать хитроумного лисьего духа врасплох и избил его почти до смерти. Ёсан даже не знал, что такое возможно. К счастью, у него был некоторый опыт в лечении собственных травм после неудачных охот, хотя и потребовалось добрых два часа, чтобы полностью осмотреть и обработать каждый синяк и царапину, уродовавшие когда-то безупречную кожу Уёна. Каждое пятно крови, которое приходилось стирать, оставляло Ёсана всё более неловким. Где же ускоренное исцеление Уёна? Его магия? Другое сверхъестественное существо сделало это, пытаясь захватить его территорию? Вот она, конкретная причина сохранить Уёна в живых: он должен был узнать, что произошло, и не угрожает ли это его городку. Будто почувствовав его взгляд, Уён снова зашевелился, но его глаза всё ещё были мутными от жара, скользя по лицу охотника. Его щёки напряглись, на лице мелькнул тупой страх, когда он снова попытался повернуться к Ёсану. — Болит, — простонал он, и тот же нечеловеческий стон вырвался из его горла. Мурашки побежали по рукам Ёсана, но боль была универсальным языком, и волна жалости пересилила недоверие. Он прижал мокрую тряпку ко лбу Уёна, затем подвинулся ближе, чтобы щека лисьего духа легла на его бедро. — Я знаю. Знаю, что болит, но скоро станет лучше, — успокоил он, будто говорил с ребенком. Неизвестно, помог ли физический контакт или его слова, но Уён, кажется, успокоился, его уши насторожились в сторону Ёсана, даже когда глаза медленно закрылись. Когда Ёсан в следующий раз взглянул в окно, солнце уже полностью взошло, а его планы на день были безнадёжно сорваны. Кожа Уёна под его пальцами была горячей и сухой, и он со вздохом потянулся за новой мокрой тряпкой. Уход за раненым лисьим духом определённо не входил в его планы на это утро. В последующие дни Ёсан совершал короткие вылазки в окрестные леса, пытаясь осмотреть как можно большую часть территории Уёна. Он не нашёл признаков опасности — похоже, исчезновение лисьего духа пока осталось незамеченным — но на четвёртый день он наткнулся на укромную поляну, где Уён был атакован. Место ни чем нельзя было перепутать. Глубокие борозды покрывали землю, комья грязи и травы были разбросаны вокруг — следы борьбы. В углу поляны, под каменным выступом, Ёсан нашёл остатки того, что когда-то было гнездом: подстилку из мягких листьев и травы, переплетённую с полосками ткани, частично вытащенную наружу. Небольшие брызги крови были разбросаны вокруг гнезда, затем вели неровной линией через поляну, будто Уён был так сильно избит, что ему пришлось уползать. И это произошло в его собственном доме, месте, где он спал и чувствовал себя в безопасности, вероятно, дольше, чем жило большинство людей. Ёсану стало дурно от этой мысли. Наверное, это не так уж отличается от того, как он сам выслеживал и атаковал яичного призрака, но ощущалось иначе. Это казалось бессердечным, жестоким, даже подлым. Ёсан осторожно прошёлся по поляне, сжимая рукоять охотничьего ножа. Воздух вокруг казался тяжёлым, место — печальным и покинутым, как заброшенный дом с оставшимися воспоминаниями. Он заметил край следа от ботинка в грязи и замер, осознавая, что, возможно, это был человек, кто чуть не убил Уёна. Он сделал ещё один круг и нашёл более чёткий отпечаток на другом конце поляны, напротив разбросанных остатков гнезда — толстая подошва, примерно его размера, что-то, что он не мог представить на сверхъестественном существе. Охотник. Охотник на лис. Было непостижимо, что Уёна мог так ранить всего один человек. Даже для Ёсана каждая схватка давалась с трудом, и он никогда не охотился на лисьих духов. Они были одними из самых хитрых и жестоких сверхъестественных существ, и всегда было проще поддерживать шаткое перемирие с Уёном, чем бессмысленно и мучительно погибнуть в попытке доказать что-то. Ёсан ткнул носком ботинка в край следа, слегка размазав его, затем покачал головой и ушёл. По крайней мере, сейчас ему не о чем было беспокоиться. Охотник, вероятно, уже ушёл, возможно, по следу другого несчастного, ничего не подозревающего лисьего духа — а это были два эпитета, которые Ёсан никогда не думал применить к этим тварям. Уён наконец пришёл в себя позже той же ночью, через час после возвращения Ёсана. В предыдущие дни его глаза открывались, и он что-то говорил, но никогда не был в полном сознании — слова были бессвязным бредом, который Ёсан не мог разобрать. На этот раз, когда он вошёл в спальню, взгляд Уёна был ясным, несмотря на изматывающий вид. Его глаза скользнули к тазу с водой в руках Ёсана, и он слегка расслабился, разжав пальцы, вцепившиеся в одеяло. — Охотник, — вежливо поздоровался он, хотя надменность была испорчена хрипотой голоса и тем, как он съёжился под одеялом. Ёсан приподнял бровь, ставя таз на тумбочку. — Что случилось? — прямо спросил он. — Кто это сделал? Уён не выглядел удивлённым отсутствием церемоний, хотя его выражение сразу же стало кислым. — Уверен, ты уже догадался, — пробормотал он, прижимая уши. — Это был тот охотник, о котором я спрашивал. Оказалось, в нём течёт кровь шамана. Магия. Он застал меня врасплох. — В твоём гнезде, — осторожно сказал Ёсан, прекрасно зная, как быстро Уён мог двигаться в хороший день. Сейчас был не хороший день, но терять бдительность не стоило. Глаза Уёна сузились, сверкнув почти злобно. — Да, — прошипел он, голос хриплый от ненависти. — В моём гнезде. В моём зачарованном гнезде, иначе ты нашёл бы его годы назад. — Хм. — Ёсан на мгновение задумался. — Что ж, к моему сожалению, ты всё ещё жив и пинаешься, так что, видимо, он не такой уж хороший охотник, раз не смог закончить дело. Взгляд Уёна упал на его руки, одно ухо дёрнулось нервно. Ёсан только сейчас понимал, насколько выразительной должна быть лисья форма Уёна. — Что? Он ошибся? Недооценил тебя? — нетерпеливо спросил он, смачивая тряпку и протирая лицо Уёна. Лис дёрнулся со стоном, но Ёсан раздражённо вздохнул и взял его за подбородок. Порез на голове заживал хорошо, и он перешёл к рукам и торсу, лишь поверхностно осматривая синяки. Теперь, когда Уён в сознании и мог следить за собой сам, Ёсан не собирался продолжать возиться с ним просто так. — Болит, — капризно сказал Уён, когда Ёсан осторожно подвинул его вывихнутое запястье, затем снова отвел взгляд, уши прижались — на этот раз скорее от стыда, чем от злости. — Ты помог мне. Это то, чего он не учел. Ёсан замер, следя, как капля воды скатывается по ребру Уёна на простыню. — Думаю, — медленно сказал он, игнорируя, как глаза лиса вспыхнули почти золотыми от холодности его тона, — тебе лучше начать с самого начала.