10 Easy Steps

ШАГ 5: ОСТАНЬСЯ С НИМ НАЕДИНЕ. (+ посмейся над Хонджун-хёном) Хонджун один раз подглядывает на экран и снова принимается хныкать в диванную подушку, которую стащил с дивана Юнхо. Юнхо хихикает над ним: — Зачем ты хотел смотреть, как я играю, если собираешься вести себя как трусишка? — Он подталкивает Хонджуна ногой. — Хён. — Ты ужасен, — приглушенно отвечает Хонджун. — Это ужасно. Как ты вообще в это играешь? — Потому что это весело, и я не трус. — Чёрт, кто-то на экране только что заметил его и направляется прямиком к его персонажу, размахивая здоровенным гребаным ножом. — Плюс это просто игра, не то чтобы всё это происходило в реальности. — Неважно. — Вдалеке раздается долгий крик, Хонджун ноет: — Что это вообще, блядь, такое? Юнхо щурится на экран. — Собака? Может быть? Или, типа, кусок мяса в форме собаки. — Почему у неё человеческие ноги торчат из спины? Ответ Юнхо прерывает Минги, возвращающийся домой с дневных пар. — Хэй, мудак, — окликает его Юнхо. — Хэй, засранец, — отвечает Минги. — О, привет, Хонджун, а чего это ты прячешь лицо в подушку? — Твой сосед — дьявол, вот почему. — Хонджун еще глубже зарывается головой в подушку, когда Юнхо удается одолеть психопата с ножом, и враг на экране издаёт протяжный скорбный вой, заканчивающийся влажным бульканьем. Минги плюхается рядом с Хонджуном, чтобы утянуть его к себе на колени, и начинает успокаивающе поглаживать голову Хонджуна. Фу. Юнхо хмурится. — Тогда просто перестань смотреть, как он играет. — Нет, я пытаюсь научиться лучше переносить страшилки. Мне почти 50. — Хён, тебе едва 22. — Юнхо пинает Хонджуна по бедру. Хонджун пинает в ответ. — Как мужчина в свои почти 70 лет... — В свои двадцать с небольшим! Минги хихикает, Юнхо видит, как его пальцы впиваются в бёдра Хонджуна. Острый рамен с обеда, видимо, вернулся, чтобы преследовать его, потому что несварение вернулось и заставляет его живот гореть. Хонджун бьет Минги по груди за то, что тот смеется. — Не знаю, почему я дружу с вами обоими. — Потому что мы милые, — отвечает Минги, держа по знаку мира с каждой стороны от своего лица. Хонджун прищуривается на него. — Это работает для Юнхо, но какое у тебя оправдание, Прилипала-Минги? Его хён смеется, пытаясь отбиться от размахивающих рук Минги и не оглохнуть его возмущенных воплей. Юнхо тоже смеется, потому что вся сцена уморительна, но его щёки странно горят от этого невзначай брошенного комплимента — опять же несварение, ему правда нужно завязать с острой пищей на время; чувствовать такое тепло так долго, вероятно, не очень хорошо для его пищеварительного тракта. Может, стоит позвонить маме и попросить у неё рецепт успокаивающего желудок лекарства. Хонджуну всё ещё нужно, чтобы он записал несколько партий до конца вечера, так что они направляются вниз, к его дому. Сонхва дома и машет им, прежде чем снова сгорбиться над толстым учебником на кухонном столе. — Юнхо, эм, подожди тут минутку. Мне нужно быстро прибраться. — Мне плевать на твое грязное бельё на полу, — говорит ему Юнхо, потому что ему правда всё равно. Его собственная комната — это печальная лавина из недельного белья, которое ещё не сложили, и небольшая гора пустых коробок от видеоигр, у него просто нет никакого права осуждать. — Но мне не плевать! — жалуется Хонджун и захлопывает за собой дверь. Положительная сторона этого поворота событий в том, что у Юнхо теперь есть отличный предлог подойти поближе к кухонному столу, за которым Сонхва хихикает в кулак, и провести немного времени наедине. — Что такого смешного? — Да ничего, просто... — Сонхва, всё ещё уставившись в учебник, прячет ухмылку за изящной рукой. — Я никогда не видел, чтобы он так волновался из-за нового парня. Это мило. Святое дерьмо, Юнхо так никогда и не выбрался из «Сумеречной зоны» с прошлого месяца — каким-то образом он оказался в ужасной альтернативной вселенной, где Пак Сонхва, парень, который нравится ему уже как минимум полтора года, думает, что Юнхо встречается с его грёбаным соседом по комнате.

***

ШАГ 6: НАЙДИ ОБЩИЕ ИНТЕРЕСЫ. ПОДТВЕРДИ СВОЙ ХОЛОСТЯЦКИЙ СТАТУС. ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! — Мы не вместе! — Разве нет? — Нет! — О. — Сонхва выглядит ошеломленным. — Ладно. — Мы правда не вместе, — подчеркивает Юнхо. Уголки рта Сонхва дрогнули в удивлённой ухмылке. — Я верю тебе. — Не похоже, что веришь. — Юнхо надувается, облокачиваясь о край кухонного стола. — Ну, что бы ты ни делал, просто продолжай в том же духе. Я слишком давно не видел Хонджуна таким счастливым. — Сонхва замолкает, уставившись в сторону комнаты Хонджуна, оттуда всё ещё доносится какофония шуршащих звуков. — Частично в этом виноват я. Юнхо моргает. В это сложно поверить. Сонхва всегда был воплощением доброты, Юнхо не может представить сценарий, в котором он был бы причиной чьих-то проблем. Кроме проблем с их членом. — Твоя вина? Сонхва кивает, отодвигается от стола, чтобы вытянуть ноги. — Ага. В смысле, не напрямую... О, слава богу, Юнхо уже серьезно начал волноваться, что его засосало в альтернативную реальность, где верх — это низ, низ — это верх, а Пак Сонхва каким-то образом оказался злодеем. — Просто, видимо, многие парни, с которыми он пытался встречаться, крутились рядом только чтобы флиртовать со мной. Холодный пот проступает вдоль позвоночника Юнхо. Блять. — Я надеялся, что это прекратится, когда я встречался с Ё- — Сонхва останавливается, с трудом сглатывает. — Когда я встречался. Но этого не произошло. Из коридора доносится тревожный громкий стук, который они оба игнорируют. — После того, как его последний парень расстался с ним, я нашел Хонджуна под нашим кухонным столом, пытающимся есть мороженое рисовой лопаткой. — Чёрт. Хонджун всегда казался таким неуязвимым, неуязвимым для вреда — физического, эмоционального или любого другого — но знать, что ему нанесли такой тяжелый удар люди, которые должны были быть с ним ради него самого... Юнхо чувствует себя куском дерьма. — Ага, — ухмыляется Сонхва. — Так что, пожалуйста, присматривай за ним. Если увидишь, что другой мудак начал крутиться вокруг Хонджуна, не стесняйся пнуть его по яйцам и заставить убраться. — Э-э, ага, обязательно. Сонхва протягивает руку, чтобы взъерошить волосы Юнхо, как раз в тот момент, когда в комнату входит Хонджун, запыхавшийся и раскрасневшийся от уборки. — Так, всё чисто. Он выглядит нормально. Юнхо интересно, знает ли Хонджун, что единственная причина, по которой Юнхо согласился ему помочь, — это Сонхва. Вместо того чтобы исповедаться в своих грехах и пасть на колени в поисках прощения, Юнхо выбирает вариант сказать ему: — У тебя трусы прилипли к штанам. Испуганный крик Хонджуна заглушается звуками того, как Юнхо и Сонхва, облокотившись друг на друга, смеются над ним. [p.seonghwa] 23:29 Это должно быть и так очевидно, но, эм Не рассказывай никому о том, что я тебе сегодня сказал

[j.yunho] 23:32

рот на замке

🤐

[p.seonghwa] 23:33 Молодец. Юнхо корчит гримасу на экран своего телефона. Молодец, назвал его Сонхва. А он, блядь, совсем не молодец.

***

ШАГ 7: ПРОЯВЛЯЙ ЗАБОТУ ………Убедись, что его сосед не умрёт

[j.yunho] 12:15

ты где??

мы разве не вместе обедаем

[j.yunho] 12:24

хён?

[j.yunho] 12:37

хватит меня игнорировать, задница

[k.hongjoong] 12:39 нэ зови меня задницей ты сам задница

[j.yunho] 12:41

очень по-взрослому

[k.hongjoong] 12:43 ммм

[j.yunho] 12:43

серьёзно, ну где ты?

минги говорит, что тоже тебя сегодня не видел

[k.hongjoong] 12:50 дома я умираю скажи Минги, что он может забрать всю студийную аппаратуру, которую Чонхо не утащит первым

[j.yunho] 12:51

….ты сегодня хоть что-то ел

или лекарства принимал

[k.hongjoong] 12:55 нет

[j.yunho] 12:55

на что отвечаешь?

[k.hongjoong] 12:58 пил кофе

[j.yungho] 12:58

и это всё?

[k.hongjoong] 13:00 я еще на яйцо посмотрел???

[j.yunho] 13:01

ты СЪЕЛ яйцо?

[k.hongjoong] 13:02 нет, не съел после кофе полегчало с яйцом возиться казалось сложно устал)))))))))):

[j.yunho] 13:03

о боже мой

ты худший взрослый в мире

[k.hongjoong] 13:07 ГРУБО

[j.yunho] 13:08

я еду с супом

и ЛЕКАРСТВАМИ

[k.hongjoong] 13:25 у тебя занятия иди на занятия Последнее сообщение приходит как раз в тот момент, когда Юнхо поднимается по последним ступенькам к квартире Хонджуна, в руках у него три пачки супа быстрого приготовления и маленькая аптечка, полная лекарств от простуды и гриппа, так что он игнорирует телефон, предпочитая раз за разом нажимать на дверной звонок, просто чтобы позлить. Хонджун наконец открывает ему после третьего звонка, и тяжесть внезапно оседает в животе Юнхо при виде него. Он болезненно бледный — того мертвенно-белого оттенка, который Юнхо видел только на старых картинах с богами смерти или, типа тех, гот-ребят из торгового центра в центре города. Его лицо наполовину скрыто тонкой черной маской, а крошечное тело утопает в слишком большой кофте. — Юнхо, — кашляет Хонджун в локоть. — Я же сказал идти на пары. Юнхо вламывается в приоткрытую дверь, не то чтобы отодвинуть Хонджуна достаточно далеко вглубь комнаты, чтобы войти, было сложно, и говорит: — Всё в порядке, мою лабораторную сегодня отменили, потому что у ассистента тоже грипп, он сейчас по всему кампусу ходит. — Он смотрит на Хонджуна, который прислонился к стене в прихожей, пока Юнхо скидывает обувь. — Хён, присядь, пока не упал в обморок. Поскольку Юнхо хороший друг, он великодушно игнорирует ворчание Хонджуна вроде «почему все мои друзья меня не уважают» и «надо было просто проигнорировать телефон». Любая негативная реакция в любом случае сводится на нет жалким хриплым кашлем, который Хонджун с трудом сдерживает, хватаясь за грудь. Пакеты с супом быстрого приготовления — не самая питательная вещь, которую Юнхо мог бы купить, но он бедный студент, так что он справляется с тем, что есть, рубит несколько настоящих овощей, найденных в холодильнике Хонджуна и Сонхва, и кидает их в воду, пока она нагревается. Он знает Хонджуна, по правде говоря, всего три месяца, что они работают вместе над проектом Хонджуна. Он чувствует себя немного странно — быть в квартире своего объекта влюбленности и заботиться об его соседе по комнате, вместо того чтобы пытаться обыскать бельевой шкаф в поисках улик или типа того. Но это приятно. По-домашнему. Он наливает стакан воды и отламывает дозу сильного средства от кашля от блистера, чтобы отнести Хонджуну, который рухнул посреди своего огромного форта из одеял на диване. — Вот, хён, прими это. Хонджун открывает глаза как раз настолько, чтобы сделать, как говорит Юнхо, и это, блять, странно. До этого момента все с Хонджуном каждый раз было битвой. Юнхо изо всех сил старается игнорировать странное нервное ощущение, пытающееся разбить лагерь у него в животе. — Думаешь, сможешь не уснуть, чтобы выпить немного супа? Хонджун хмыкает и кивает головой. Юнхо абсолютно не верит ему, но наполняет самую большую кофейную кружку, которую может найти в шкафу, подогретым бульоном, и садится рядом с Хонджуном, чтобы передать ее. Глаза Хонджуна затуманены, когда он пытается сделать глоток, не отодвинув сначала свою маску для лица. Юнхо закатывает глаза, выхватывает кружку, стаскивает маску до подбородка Хонджуна, несмотря на нытьё его хёна, и сам подносит кружку ко рту Хонджуна. — Пей. — Я не ребёнок, — ворчит Хонджун, но наклоняется к кружке достаточно близко, чтобы сделать глоток, наклоняя руку Юнхо. То противное покалывающее чувство возвращается с удвоенной силой. — Если ты не ребёнок, тогда можешь держать это сам. — Юнхо передает кружку, внезапно чувствуя, что ему нужно быть не так близко. Хонджун же всё-таки болен. Хонджун издает удивленный звук: — Откуда тут взялась морковка? — Из твоего холодильника. — А. У нас в нем были овощи? — он звучит искренне удивленным. — Как ты выживаешь? — Юнхо смотрит на него с изумлением. — Как у тебя до сих пор нет цинги — загадка для всех. Хонджун надувается. Это довольно мило. Юнхо не знает, что делать с этой информацией. — Сонхва делает покупки. Я не знаю, что именно он покупает, я просто даю ему деньги и список. — У Хонджуна начинается новый приступ кашля, Юнхо трёт ему спину. — Он мне никогда не покупает правильную смазку! Всегда какая-то странная иностранная штука, у которой ему в тот день понравилась упаковка, или типа того. — Хонджун ноет и пинает ногой в носке, предположительно, в направлении спальни Сонхва. Юнхо кашляет, чтобы заглушить звук собственного смеха, которым он давится, и в итоге вдыхает не туда, отправляя слюну в не в то горло. Хонджун хмуро смотрит на него, шипит: — Он однажды принес мне персиковый вкус. Юнхо стучит себя по груди, чтобы прочистить дыхательные пути. — Это... плохо? — Я ненавижу персики, — ноет Хонджун, почти опрокидывая в процессе наполовину пустую кружку с супом. Господи Иисусе, что это вообще за разговор. Юнхо выхватывает суп из рук Хонджуна, чтобы спасти их обоих от ошпаривания, и ставит на безопасное расстояние на кофейный столик. — Эм, может, это знак, чтобы ты покупал свою собственную смазку? — Может быть, — хмыкает Хонджун и начинает шарить в гигантской куче одеял вокруг себя, чтобы сделать кокон в форме человека. — Сейчас это не так уж и важно, всё равно не похоже, что в ближайшее время со мной кто-то будет трахаться. Юнхо не собирается касаться этой темы и десятифутовым шестом, вместо этого спрашивает: — Почему у тебя так много одеял? Хонджун смотрит на него странным взглядом, зрачки почти черные и — о вау, это будет весело. Хонджун очень очевидно чувствующий эффекты снотворного лекарства, говорит очень будничным тоном: — Я гей, Патриция. — Меня зовут не Патриция, — хихикает Юнхо. — Я тоже гей, и у меня, типа, два пледа. Максимум. — Неважно, — пожимает плечами Хонджун. — Я маленький и мне нужно всё тепло, которое я могу получить, так что я коллекционирую одеяла. — Он борется с двумя, которые необъяснимым образом запутались друг с другом, пока Юнхо не сжаливается над ним и не выдергивает их из его хватки, чтобы накрыть ими грудь Хонджуна. Хонджун кренится набок, пока его подбородок не оказывается на плече Юнхо. — Хочешь знать секрет? Я раньше коллекционировал парней, поскольку никто из них не задерживался надолго, пока рядом Сонхва, но это стало скучным. И грустным. Юнхо напрягается. — Да? — Ага, — вздыхает Хонджун, прижимаясь ближе к его боку. — Кому нужен крошечный твинк, когда модель Пак Сонхва, прямо по соседству? Никому из тех, кого я знаю, это точно. — Ты не твинк. — Я практически твинк, — зевает Хонджун. — Приближённый к твинку? — Ты засранец, вот кто ты. — Вина гложет горло Юнхо. — Я уверен, что многие парни были бы счастливы встречаться с тобой, хён. — Неважно, — снова зевает Хонджун. — Сонхва красивее. Меня каждый раз смешивают с грязью. — Хонджун толкает ноги Юнхо, пока тот не отодвигается достаточно, чтобы Хонджун мог лечь, положив голову на колени Юнхо. — Это слишком депрессивно, расскажи мне о своем дне или типа того. — Сан и Уён пытались подначить Чонхо выпить двойную «смерть от кофеина». — О боже, пожалуйста, скажи, что он не стал. Юнхо тихо хихикает. — Он вылил его на голову Сана. Думаю, он целился в Уёна, но Сан в последнюю секунду подскочил в качестве жертвы. Менеджер заставил всех их пообещать остаться на лишний час после окончания смены сегодня вечером для уборки. — Смех Хонджуна переходит в уродливый раздирающий кашель, который даже сотрясает диван, так что Юнхо трет его грудь, чтобы помочь смягчить спазмы. — Хён, тебе хоть немного полегчало? Хонджун дрожащими пальцами поправляет свою маску для лица. — Да, я просто… я просто устал. — Он мутно щурится на Юнхо. — Продолжай говорить. Юнхо продолжает говорить, пока звук хриплого храпа Хонджуна не заполняет комнату. Его цвет лица начинает возвращаться к норме, и что-то в груди Юнхо, кажется, наконец разжимается при этом виде. Ему особо некуда идти в ближайшее время, не с отменённой лабораторной и половиной студенческого состава, расхаживающей в виде гриппозных зомби, так что Юнхо решает какое-то время поиграть в Piano Tiles в беззвучном режиме. Спустя некоторое время после пятитысячной неудачи дверной звонок оповещает о приходе Сонхва. — О! — восклицает он. — Юнхо, я не знал, что ты здесь. Юнхо едва успевает поймать свой телефон, чтобы он не врезался в нос Хонджуна. — Пришел проведать его, — шепотом говорит Юнхо, указывая на всё ещё спящего у него на коленях Хонджуна, и прикладывает палец к губам, давая знак Сонхва не говорить слишком громко. — Как наш пациент? — шепчет ему Сонхва заговорщицки. Юнхо хмурится, показывает два больших пальца, направленных вниз. Губы Сонхва сжимаются, и он проходит через гостиную, чтобы приложить ладонь ко лбу Хонджуна. — Так и думал. Он ужасно заботится о себе. — Сердце Юнхо сильно стучит от улыбки, которую Сонхва бросает ему. — Спасибо, что ты здесь. — Д-да без проблем, — запинается Юнхо. Он надеется, что его лицо не такое ужасно красное, каким оно кажется. — Всё равно, спасибо. — Сонхва проводит пальцами по челке Хонджуна, игнорируя сопящий звук, который издает его сосед. — Ты ел? Я пришел домой, чтобы сбросить книги, а потом пойду в столовую на обед, если хочешь составить компанию. Глаза Сонхва добрые, когда они встречаются с глазами Юнхо, и его язык кажется глупым и толстым во внезапно пересохшем рту. Он собирается с духом, готовый согласиться, когда у Хонджуна начинается новый приступ кашля, сотрясающий грудь, даже не просыпаясь, и он поворачивается, чтобы уткнуться в живот Юнхо. Часть его хочет использовать этот шанс провести время с Сонхва наедине, но другая, почему-то большая, часть категорически отказывается тревожить покой Хонджуна, даже если это означает сидеть здесь, ничего не делая, кроме как бездельничать в телефоне часами. Юнхо чувствует... себя странно. Должно быть, это снова несварение, это у них семейное. — Думаю, я останусь здесь ненадолго. Но спасибо. Сонхва дарит ему ослепительную улыбку, от которой останавливается сердце. — Может, в следующий раз. Верно. В следующий раз.