О богах и героях, Лайма

Петра слишком стара для таких марафонов уже. Или теряет хватку. Ещё пару лет назад такой мелочью как трое за ночь ее было не пронять. А может и не в ней дело. Этот третий, ему явно хочется, чтоб стонала она не от удовольствия, а от боли. Не вопрос, она такое умеет тоже, но он жесток ради жестокости, и Петра боится, что просто не сможет уйти после. Как бы он вообще не придушил ее в финале. Ей на лицо плещет вязкая жижа, но судя по тому, что член ещё в ней, сценарий немного поменялся. Для плевка жидкости слишком много, а рвотой не пахнет. Тяжесть чужого тела пропадает, она открывает глаза. Когда Петра была совсем маленькая, ее пугали, что если вести себя плохо — за ней придет Велняс. Она, из описаний няньки, именно таким его себе и представляла тогда. Мужчина, стоящий над ней и трупом охранника… внушает. С такими Петра предпочитает не связываться. Рыжий мужик явно жесток и беспринципен. Его прозрачно карие глаза всматриваются ей в лицо, а не в обнаженную грудь, как вон, у Блондинчика за его спиной. Тот понятен с первого взгляда — простой как лопата. Хм, они пришли за ней? — Ты, что ли, Петра? — голос у Рыжего пиздец просто. Таким только детей пугать. — Собирайся, пойдем. Петре становится весело. Какой быстрый. Она похожа на дуру? Идти куда-то с ними? Рыжий говорит «Катерина» и она вспоминает. Курва, Жижка, Катя! Она точно опоздала на назначенную встречу. Эти мелкие дворянчики с их обострённой честью. Все беды от мужиков и их члена. А от прозвища Рыжего ее разбирает почти истерическое веселье, надо же. И вправду… Черт. Пусть она и перестала верить и в богов, и в дьявола ещё в первый год в Тане, но такое совпадение — иронично… Рыжий смотрит неодобрительно и Петра перебирает ногами быстрее. До лошадей они добираются без приключений. Там их ждёт третий. Думать нужно быстро. Их трое и если что-то пойдёт не так, она не успеет прикончить их тихо и быстро. Поэтому Петра смотрит внимательно и думает, думает, думает. Что делать с Блондинчиком понятно — хочешь чтоб отъебался, дай разок. Хочешь чтоб вертелся рядом и минимально защищал — держи за пол шага до койки. Обаятельный обормот, но выебет и имени не спросит, а если и спросит, забудет тут же. Другой мужик - с заурядной внешностью… Ну это не ее клиент. Такие работают только за деньги. Он может и оценит ее прелести, но жопу от седла ради нее не отровет. Рыжий… Рыжий интересный. С ним можно иметь дело, если правильно себя повести. Дама в беде? Или прекрасная Дама? Или… Ооооо Это будет даже интересно. Они заезжают в купальню, ей удается выпросить отвар от тягости, от боли, пару платьев, гребень. Ещё кое-что она прихватывает без спросу, пока девицы бегают и суетятся. На привале Петра первым делом уходит мыться. Если верно рассчитать время… — Matko Boża, czyja ręka została podniesiona? Есть! Она прогоняет Блондинчика и Рыжего. Все, что им нужно, они увидели. Дальше можно мыться без спецэффектов. Петра скоблит себя мылом и обрывками платья, это давно уже не желание смыть с себя метафорическую грязь насилия. Банальная гигиена. Пот, сперма, кровь — это лучше смывать побыстрее если не хочешь пахнуть как выгребная яма. Первое впечатление стоит закрепить. И она выбирает темно синее платье, волосы не заплетает, выжимает только хорошенько. Если затянуть шнуровку тут, распустить там и чуть спустить ворот. Жаль ни одного ожерелья или кулона не нашлось, чтоб свисало прямо в ложбинку на груди. Впрочем, для этих и так сойдёт. Судя по лицу Рыжего, Петра немного перестаралась. Хотя, вряд ли такие как он часто видят знатных барышень. А породу не пропьешь, сколько бы она ни моталась по полям и постелям. Блондинчик, судя по звукам, мысленно уже сношает ее в разные стороны — милый какой. Заурядный смотрит… слишком внимательно для такого скучного мужика. Петра садится так, чтоб им было лучше видно вырез, когда она наклоняется к котлу. Спать ложится не раздеваясь, просто заворачивается в покрывало и засыпает только коснувшись лежанки. Просыпается Петра в смену Заурядного. Тот сидит у костра и прихлебывает из бурдюка. — Вы бы, пани… прикрылись бы. — мужик глядит осуждающе. Она поднимает бровь и забирает у него бурдюк. Петре тоже не помешает промочить горло. Он смотрит не в вырез ее платья, а куда-то чуть выше, машинально дёргает пальцами словно… хоооо как интересно — Лучник? — И лучник тоже. Правда, пани. Черт опасен именно настолько, насколько выглядит. Но Жижка велел вас вытащить и мы вытащим. Необязательно нас… стимулировать. Вам не понравится, если командиру понравитесь вы. Командир значит. Ну-ну Лучник уходит осмотреть окрестности, Петра пьет вино и думает. То, что они не дураки все — это хорошо, но усложняет. Ладно, время есть ещё, она пока все равно недееспособна. Отвары Петра запивает вином, но вкус все равно мерзкий. Колтун на голове проще, конечно, срезать, чем прочесать, но она не ищет лёгких путей. На середине сражения к костру выходит Командир. — Так зачем я Катерине? — понять бы насколько они в курсе Яновского плана. Что вообще им можно рассказать? — А ты всегда делаешь то, что тебе бабы говорят? Какой послушный пёсик… Когда он хватает ее за горло, первая мысль совершенно непристойная, как и следующие три. Здравая идея, что пиздеть таки надо поменьше, прибегает очень сильно после. В бешенстве Рыжий охуителен. Понятно, чего Лучник дёргается, крыша-то у Командира на верёвочке только держится. Будь Петра чуть в лучшей форме, можно было бы чуть поднажать, но сейчас придется в долгую играть. Из всех доступных развлечений сейчас только… Хммм — Расчесать помоги. Вид у Рыжего ошарашенный. Злость отпускает его медленно, он дёргает, почти рвет волосы. Смешной, это даже не дискомфорт. Момент, когда резкие рывки гребня переходят в мягкое, почти ласкающее касание, она упускает. Рыжий перебирает ее волосы распутывая, поглаживая, почти нежно. Судя по дыханию, склоняется чуть ниже и почти касается губами ее затылка. Петра позволяет себе расслабиться. Если она не окончательно обдолбалась крапчатыми грибами, бояться этих троих ей не стоит. Ни один из них не похож на тех, кто берет желаемое силой. Лучник, скорее, заплатит. Блондину хочется, чтоб его хотели, он будет кружить как стервятник. Таким обычно дают просто чтоб отьебались. Рыжий самый опасный, но если не злить то тронуть ее он не решится. Судя по тому, как он держится, о своем бешеном норове знает получше их всех, и раз уж до своих лет дожил — сдерживаться умеет. Блондинчик несёт очередную похабень, Петра хмыкает и отнимает у Рыжего гребень, как будто случайно касаясь его пальцев. Напрасные старания, он явно в эмпиреях витает. Косу она заплетает потуже, жаль шпилек что остались в тюремном сундуке. Не кинжал же в волосы втыкать. От мысли, что снова нужно сесть на лошадь ее мутит. Низ живота и промежность тянет и режет болью, но вариантов все равно нет. Ей нужно продержаться до таверны, а там можно будет лечь и подохнуть. Нанести мазь и, может быть, напиться.