О богах и героях, Лайма

К тому моменту, как они оказываются в таверне, Петра почти готова признаться спутникам в своем идиотизме. Болит вообще все. Стоит забрать ключ от комнаты и уйти. Она все равно не собеседник и не собутыльник сейчас. Когда девки в купальнях сказали, что это достаточно сильное средство и, возможно, будут побочные эффекты, стоило им поверить. Не то чтоб она отказалась от приема — залететь по тупости, пытаясь выбраться из тюряги, вообще не входит в ее планы. Хватит с нее беременностей на три жизни вперёд. Лестница качается под ногами, ключ в скважину попадает даже не с пятой попытки. Петру то бросает в жар, то знобит, рвет водой и вином — хорошо хоть отвары уже усвоились. Выплывая из мутного небытия, она находит силы раздеться и заползти на кровать. Как обычно в такие моменты, приходят уже привычные кошмары. В них она горит: снова, и снова, и снова. Стоит на коленях, сцепив зубы до хруста. Задыхается и захлёбывается вязкой жижей. — Эй! Ты в порядке? От незнакомого голоса Петра просыпается моментально. Это насколько же ей хреново, что она не почувствовала, что кто-то зашёл в комнату? Рука привычно тянется к ножу на поясе. Блин, она в одной сорочке и нож на столе. Паника почти душит. Мужчина, что говорил с ней, подходит ближе. О, это тот самый Рыжий командир. Она немного расслабляется и в награду получает новый приступ боли. Он предлагает вина. Какой милый. От вина сначала лучше, а потом совсем плохо. Ее очередной раз выворачивает, но теперь сознание удерживается чуть дольше. Его рука держит ее за плечо и не даёт свалиться головой в ведро. Петре удается сесть. В полумраке комнаты мужчина сидящий на ее кровати почти хорош собой. Она привычно оценивает исходные данные: ноги длинные, стройные, узкие беда, живот плоский, широкие плечи и грудь, сухие мускулы рук, вены на предплечье, длинные пальцы. Рыжий высок, что для неё отдельно приятный сюрприз. Петра вообще предпочитает мужчин крупнее чем она, но ее хорошо кормили в детстве и найти таких непросто. От отваров вовсе в голове помутилось. Она всерьез раздумывает о нем как о… Ох… И правда всерьез. В конце концов, кому как не ей знать — шрамы на коже это не то, что мы можем в себе изменить. А в остальном, он и правда почти в ее вкусе. Интересно насколько он рыжий там, внизу? Темнее или ярче чем на голове? Петра тянется за бурдюком почти ложась ему на колени, это Рыжий так рад ее обществу или морковку в кармане носит? Вина мало, ей нужна доза посущественнее. Что он там говорит — пиво и шнапс? Мммм коктейль «штош». От стоящего у изголовья ведра несёт, ну как от помойного, и она решает совместить бесполезное с неприятным. Выставляет ведро за дверь и забирает бутыли от его кровати. Рыжий пялится. Сорочка сырая и точно позволяет видеть чуть больше обычного. Но стесняться ей нечего, тем более что ему не слишком интересна спина, скорее жопа и грудь. Мужики все одинаковы, пф. Петра возвращается на кровать и запивает кислый привкус во рту шнапсом. Мир становится чуть лучше. Она сидит прислонившись к стенке и смотрит на его спину. Ей всегда в мужчинах больше всего нравилась линия плеч и руки. То на что можно медитировать долгими одинокими ночами. Со спины Рыжий хорош просто до звона в ушах. Ей хочется провести ладонями, нет языком, от шеи до… Это от сочетания зелья и вина ее так накрыло? Чего он там спрашивает? Да какая ему вообще разница… Мужик цепкий как клещ. Петра привыкла работать одна и необходимость учитывать, как ее действия скажутся на коллегах, для нее нечто новое. А Рыжий прав. Он тут главный и выебут за все именно его. Ладно. Она рассказывает от чего отвар. И признается что возможно завтра ехать никуда не сможет. Рыжий застывает, словно то, что бабы после насильников не скачут как кентаврихи новость для него. Да лааадно. Какой наивный богемский парень. — Заживёт как на собаке. Не паникуй. — На спине так же быстро заживало? Такого Петра никак не ожидала. И от этого внезапно говорит правду: — Нет, было хуже. Но мне давали время… Пока он собирает осколки своего радужного мира, воспоминания почти погребают ее под собой: -… Девять, Десять. Достаточно, Лена, я сказал хватит! Ее вздергивают на ноги, голова кружится, перед глазами туман. — Ну что, теперь княжна готова к диалогу? — Nesuprantu tavęs, smirde. — она хрипит на границе слышимости, но слух у мужчины всегда был хорош. Он ударяет ее по лицу и Иванна наконец то отключается Петра встряхивает головой и возвращается в "сейчас". Какой милый, Рыжий правда считает, что для того чтоб так обращаться с человеком, нужен повод? Всем и всегда нужна только возможность. Но с этим можно жить. А вот с тем, что она всё ещё не ощущает тепло его кожи - нет. От прикосновения мужчина вздрагивает и почти отстраняется. Тело под ее руками именно такое, как ей нравится: поджарое, сильное — не унылый кабинетный панич. Убийца. Когда Рыжий хватает ее ладони, Петра почти с восторгом ждёт; что вот… ну сейчас ее прижмут у матрасу и поцелуют хотя бы. Ооооо. Так у него ещё и моральные принципы имеются. Ну прямо принц из сказки. Жаль что принцесс не завезли. Она прижимается к его спине щекой. Просыпается от чужого тепла рядом. В первый момент пугается и замирает. Но мужчина лежит неподвижно, похоже тоже спит. Ох, воспоминания возвращаются — отвары, Рыжий, шнапс с пивом. На улице начинает светать. Свет от окна должен бы развеивать ночное очарование спутником. Но куда там. Ну шрамы, у кого их нет. Да, рубцы на ее теле не от болезни, хотя, если бы гордыня была заразой, Петра пожалуй была бы даже более травмированной чем Рыжий. Перед лицом оспы, холеры или чумы все одинаковы. И князья, и конюхи, и аббаты. Шрамы от оружия тоже не удивительны, Рыжий, похоже, дерётся за свою жизнь с яростью дикого пса. И судя по тому, что все ещё жив, этот пёс умеет в разные трюки. Интересно, сколько ему лет? Ещё интереснее, ждёт ли его кто-то в безопасном маленьком доме? Не то чтоб её это остановило, Петра же не замуж за него собирается. Но такие как Рыжий обычно очень… трепетно относятся к нарушениям брачных обетов. Она не успеет до Кутна-Горы стащить с него штаны. А ей хочется. Услышать как он будет звучать во время оргазма. Рыжие вообще шумные, а у этого ещё и нрав просто огненный. Вон как на ее замечания взвивается. То, что Рыжий проснулся Петра слышит по изменившемуся дыханию, придвигается ближе, вдыхает запах мускуса, пота, пыли и чего-то жгуче-острого. И шепчет ему: — А ты совсем не храпишь. Это большой плюс в мужчине. То, как Рыжий почти падает с кровати — лучшее воспоминание месяца.