О богах и героях, Лайма

Разговор с мужем... Господи Ива и правда согласилась? Гинек правда предложил? В общем, разговор тяжёлый. И это он ещё не знает про Йоста. Но то, что Рыжий прав не меняет ничего. Ива дала слово и она его сдержит. Ей удается, конечно удается, уговорить Гинека. Теперь можно уже пойти и пожрать бы. Но расплата за ее блядство ждёт за дверью. Катя. Ох. Это тяжелее, чем Ива думала. Пожалуй, вот это единственный человек перед которым ей за себя сейчас стыдно. Женщина, которую она использовала просто чтоб досадить усатому мудаку. Совершенно ни в чем не виноватая перед ней. Господи, какой позор. Ива обнимает Катю нежно и снова готовится врать. И врёт. Про невозможную любовь к Рыжему, про Яна, умоляющего дать ему шанс и поразить Катю в самое сердце. Катерина прижимается как будто врасти в нее хочет, тянется за поцелуем. Ива касается губами совсем легко. Прощаясь. Они стоят обнявшись, Катя заговаривает первой: - Петра, ты не должна. Я всегда говорила Яну - это плохой план. Заставлять тебя. - Катя, — милая, милая наивная Катя — ты по-прежнему очень ошибаешься. Разве я похожа на того, кого можно заставить? Не переживай. - Но теперь-то, теперь-то ты не поедешь? Правда? Этот. Бандит. Он же не отпустит тебя? Как вы вообще, зачем Петра? Или тебя теперь можно называть... Иве хочется смеяться. Можно подумать Гинек что-то ей запретить сможет. - Зови как раньше. Не стоит это имя лишний раз озвучивать. Я поеду, Катя. - Но... как же... Или этот фарс с женитьбой - он только для вида? - Нет. - Ива улыбается - Я действительно вышла замуж. Не обязательно нарушать обеты, чтоб разобраться с этой работой. Я умею чуть больше, чем раздвигать ноги по команде - Ты же знаешь, что я не это имею в виду. Но, правда, Петра. Зачем? Почему он? Ты могла за кого угодно, тебе же предлагал... Ива накрывает губы женщины пальцами. Судя по шороху на лестнице, они уже не одни. - Ты все никак не запомнишь, что подслушивать нехорошо? - Ты поесть хотела, - Гинек пихает Иве в руки кусок колбасы и хлеб - на вот. Катерина фыркает и отворачивается. Она, похоже, планирует ненавидеть Гинека примерно вечность. - Черт, ну хоть ты ей скажи - это плохая идея. - Ага, идейка говно. Но что я по-твоему должен сделать? Дать ей дубиной по башке и запереть в погреб? Это вы с Жижкой затеяли. Расхлебывайте теперь. Мое дело - раньше положенного вдовцом не стать - А чо, чо есть какие-то установленные сроки? Ну мне не для себя, друг спрашивает — Иве действительно любопытно. - Иди-ка ты... Поешь, ага? Лицо у него... Нехорошее. Ива не решается спорить и уходит. Усаживается за стол к Лешеку и Счастливчику и пытается пообедать. Параллельно рассказывая о том, как именно будет выкрадывать короля. Таверна полна мудаков, пьяных и опасных. Но пока от ненужного внимания ее спасает наличие рядом двух членов стаи. - Эй, детка, что такая красотка делает в этой дыре? - идиот все же находится. Счастливчик фыркает в кружку, а Лешек смотрит на бородатого как на смертника. - Czy mam powiedzieć temu idiocie, że jesteś z diabłem? Ива хихикает и качает головой. Ее ещё не до конца отпустила злость на кретина Яна, на идиота мужа, на саму себя. Ну так почему бы не спустить пар на не причастного к этому, но явно нарывающегося мужика? - Отдзынь, приставучий. Дама занята. - Ива демонстрирует ему палец, не тот что с кольцом, а соседний. Суицидник хватает ее за руку и пытается выдернуть из-за стола. Ну земля тебе пухом, кретин. Ива применяет подаренный мужем нож по назначению. - Сукааааа! - мужик валится на грязный пол и орет. Остальные заинтересованно подползают ближе. - Ну и какого хуя? - Гинек внезапен как пиздец - чего орем? - Эта шлю... Рыжий пинает мужика под ребра и смотрит на толпу взглядом мясника на бойне: - Значит так, скоты. Эта пани - моя жена. Вежливо выразили поздравления и съебали нахуй. Рожи у ублюдков просто загляденье, конечно. - Командир, ну мы это... Тебя поздравляем конечно. А как насчёт отпраздновать? - помятый мужичок жизнерадостно канючит халявного бухла. - Да не вопрос - Ива что, зря охрану грабила? Нож из идиота стоит изъять, фуууу... и протереть - кто добудет музыкантов тому не придется слушать мое пение. Трактирщик ловит кошель и сам сияет как грош. - Эти утырки пьют за мой счёт сегодня. - побыть милой иногда не помешает- Не жлобься, достань что-то приличное. - Ну хоть одна нормальная баба в банде! - вопит какой-то пацан - Я за менестрелями. Веселье нарастает, но Гинек мрачный, как могильщик. Это надо бы исправить. Ива обнимает его легко: - Расслабься душа моя, это трофейные гроши. - Мне теперь, блять, переводчик ещё что ли нужен? Что это вот должно значить? Ты меня обругала или что? Она слишком часто даёт себе волю и привычный литовский срывается в неуместно нежных словах. Мужики пьют, поют, пляшут, дерутся и снова пьют. Гуляют с размахом: удивительно, что больше никто не притаскивается на шум и вопли. - Нет-нет. Невеста может танцевать только с отцом или мужем. Иди вон, с Крысой спляши. - она ловко уворачивается от очередного кавалера. И подкрадывается к Гинеку. Тот пьян, просто до изумления. - Скучаешь, золотце? От шёпота над ухом он дёргается, смешной какой. - Это венгерский? Или русский? - Я словарик напишу. Не сопи так осуждающе. Давай-ка в пекло твоих питомцев. У нас первая брачная ночь, а я всё ещё одета. Непорядок. Идём. Ива тянет Гинека за собой наверх. Не то чтоб он сопротивлялся, но выпил уже столько, что, пожалуй, может считаться ёмкостью для вина. Гинек бормочет какие-то смешные извинения и причитает о своей сегодняшней несостоятельности как партнёра по ебле. Почти падает у двери, но ей чудом удается уронить его на кровать. Ива шлёпает его по лбу. - Люблю тебя дурака такого. Зачем она сейчас-то врёт? И кому? Ему? Себе? Гинек засыпает под вопли и шум с первого этажа. А Ива, пожалуй впервые за последние сутки, пытается размышлять здраво. Ни о какой любви речь не идёт, конечно. Она вообще вряд ли способна на такую эмоцию. Но если Ива ляпнет Гинеку по жалость, про сочувствие, вряд ли мужчина поймет, что он, даже такой: разбитый, злобный, ублюдочно-скотский - лучше, чем она. Спит Ива плохо и совсем недолго. На рассвете приходит Ян и они уезжают. - Петра, - какой же он красивый, Господи. Но это уже не болит почти - ты уверена? Всё ещё можно отменить. - Я дала слово. И я его сдержу. Надеюсь только, что вы с Йостом сдержите свое. Говорить макграфу о изменении моего статуса... не стоит пока. Они какое-то время едут молча. - Ты простишь меня? - Ян пытается дотянуться до ее руки - За... да за все, Господи. За то, что молчал, и врал, и потом дурак был. Ива смотрит на него удивлённо: - Ты ебанулся, Ян? Нет, конечно. - рожа у него вытягивается и мрачнеет - Такое не прощают. Да и не надо оно тебе. Он кивает. И до городских ворот они едут в тишине. - Ян, - Жижка выныривает из эмпирей и смотрит внимательно - ты дашь мне слово. Сейчас. Что Гинек к моему возвращению будет жив и здоров. Мне похую вообще как и чего это будет тебе стоить. Если нет - я стану твоим новым ночным кошмаром. Ты меня знаешь и тебе есть что терять. - Ты. Ты серьезно сейчас? Петра? Он взрослый мужик и он сам может себя защитить - Как думаешь, выбирая между ним и Катериной, я выберу кого? Ой, не хватайся за меч. Она взрослая женщина и уж от меня она защититься сможет. Ты. Дашь мне слово. Сейчас. - Хорошо. - Ян скрипит зубами - ну и сука же ты. - За то меня и любят. Бывай, благородный. Ива пришпоривает лошадь и уезжает. Одна. Ее ждёт Вена, и Вацлав, и бог знает сколько крови, вранья, предательства. И муж. Если Ива выживет, она вернётся к нему. И попробует сделать его счастливым.