О богах и героях, Лайма

Ива смотрит на стоящего на коленях мужчину и в голове звенящая пустота. У нее планы. Вполне определенные планы на будущее. Ее ждёт Вена и Вацлав. Ждёт Йост и самая выгодная сделка по продаже самой себя. Ждёт Катерина и возможность портить нервы Яну ещё бесконечно долгое время. В этом всем нет места для нищего наемника. Гинек смотрит на нее как на божество и это вполне привычно. Они все на неё так смотрят. Но то, что он предлагает... Почему? Ей? Он не получит от этого выгоды - не тот склад ума для интриг. Рыжий не меняет запись в церковной книге на доступ к ее телу. Это он уже получил. Гинек просто... Что? Он что? Приди в себя, Ива, блять! Она пытается объяснить, отговорить, убедить. - Я понимаю, да, я плохой вариант. Мне нечего тебе дать. Ни денег, ни манер, ни какой выгоды. Но меня зато убьют быстро. Будешь честная вдова - Гинек говорит, усмехаясь, но это веселье висельника. - Я согласна, - это кто сказал ? Это она сказала? - Про честное вдовство это не ко мне, конечно. Поэтому сдохнешь - домой не приходи. Если ее спросят потом, Ива вряд ли сможет найти внятное объяснение. Это... Не то, чего она хотела от жизни, и от этого мужчины, но это то, что она может ему дать. То, что почти стёрлось за эти годы. Немного... тепла? Кто из них умрет первым ещё вопрос, как Ива будет разбираться с Йостом, Яном, Катериной не имеет значения сейчас. Может она проявить доброту? Может позволить Гинеку не рассыпаться прахом, как рассыпалась в свое время она? От неверия на его лице, сменяющегося на какую-то экстатическую радость, Иве становится почти страшно. - Ты... Раз уж собрался жениться, должен знать как все было на самом деле. — это будет справедливо. - Неа, не должен. Но если хочешь - расскажешь. Я, раз собрался жениться, кольцо тебе купить должен. И дом найти. И обеспечить безопасность. Заботиться и все такое - он оборачивает Иву в одеяло - А знать про тебя все, мне совершенно не обязательно. Она почти оскорблена. Как так-то? - Не сверкай глазами. Мне правда неважно как ты дошла до жизни такой. Только то, что ты сейчас здесь, со мной. Но если хочешь, чтоб я кого-то убил, из прошлого или настоящего - скажи имя и дай мне немного времени. Гинек уносит ее на другую кровать и засыпает, не разжимая объятий. Нихрена вообще не удобно. Но Ива засыпает тоже. Это не мужик, это чума. Он будит ее самым нестандартным и приятным способом в ее жизни. Ну, может, Ива и не пожалеет о том, что согласилась. За хороший секс можно простить многое. Одевается она уже в одиночестве, судя по тянущей боли в шее, нужно максимально закрытое платье, капюшон, плат. Все же Дыра это нечто. Посетители и персонал хлопают ей, словно она фокусник на празднике. Ну, стоит, наверное, поклониться. Лешек привычно ноет про недоступность ее тела, но заметив кольцо странно веселеет. Доесть Иве не дают. К ювелиру они почти бегут и, зайдя в лавку, Гинек бросает: - Выбирай. Любое. Боже, это праздник просто. Перстни, которые ей показывает купец, роскошные. Золото, камни, резьба, даже слоновая, кажется, кость. Ободок из серебра Ива замечает случайно, он настолько не вписывается в эту блестящую симфонию роскоши, что даже и смотреть на него не стоит. Вот только. - Откуда у вас это кольцо, мастер? - О, право, пани, эта безделица не стоит вашего внимания. Кто-то продал его мне достаточно давно. - Гинек, - от ее голоса он дергается - такое подойдёт? Будущий муж и ювелир уговаривают Иву хором, но знак Лаймы, выгравированный на внешней стороне простого серебряного перстня, не даёт ей шанса передумать. Гинек куда-то ее тащит, но Ива рассматривает серебристый обод, пытаясь понять как и откуда вообще? Найти клеймо мастера... Она понимает куда он ее приволок уже переступая порог. - Это что это? Ты дурной совсем? Мне нельзя же. Я другой веры. - Похер, потом хоть под дубом голая прыгай. Этот хмырь запишет нас в книгу и хрен кто что вякнет. Священник ворчит, нудит, бубнит, требует денег и свидетелей. Судя по лицу будущего мужа, они сейчас прямо со свадьбы на похороны переместятся. В часовню вваливаются двое. - Ну ты, командир, и бегать. А если б мы потеряли вас, вот кто тебя женил бы щаз, а? В церемонии от приличного только молитва и бормотание святоши про принесение клятв. Гинек скороговоркой выпаливает что-то, про обещания и вечную преданность, Ива смотрит на него ошарашенно: - Клянусь, в этой жизни и следующей - я твоя, а ты мой! - она почему-то переходит на почти забытый литовский. Отче на мгновение сбивается, потом бормочет аминь. Записи в книге это хорошо. Но ей нужны копии. Десять. Да, прямо сейчас святой отец! - Не дуб, - Ива заговаривает когда они выходят из церкви - липа. Мне нужно посадить липу. Или найти липу у реки. А ещё нужно пиво и живая курица. Мужчины смотрят на нее в изумлении. Они думали это шутки что ли? Липу они находят быстро. Пиво у Счастливчика с собой всегда, курицу приходится спереть в ближайшем дворе. Ива отрезает птице голову и выпускает кровь на землю, плещет сверху пивом, потом закапывает тушку под деревом. Так, как там мама рассказывала? - Лайма! Божественная мать-кукушка. Прими эту жертву и даруй нам счастливую жизнь. Добровольно даруй. А то сама возьму! Когда от порыва ветра ей на голову падает птичье гнездо, мужчины отшатываются. - Ну... Это, видимо, благословение. - Мне показалось или ты...угрожала богине? — Гинек смотрит восторженно. - И ничего такого - Ива снимает гнездо с головы - молнией не вдарили, значит мы друг друга поняли. Счастливчик ржёт, как скотина, и бормочет что-то на тему богинь любящих пиво. В Висельнике они оказываются вовремя. Ян сидит за столом с кружкой и явно пытается вовлечь Катерину в какой-то разговор, но та дёргается на каждого входящего и, заметив их компанию, просто срывается с места. Обнимает Иву привычно, почти целует. У мужа - надо привыкать называть его так - лицо совершенно шокированное. Они садятся за стол, но Лайма, похоже, все же не услышала молитву. - Любезные паны. Мы здесь от имени Великого князя Витольда. В зал вваливается отряд стражи с рихтаржем наперевес. - Присутствующая здесь Иванна Витольдовна. Княжна литовская. Вам надлежит немедленно вернуться ко двору отца. Сказать, что лица у людей в корчме охуевшие - это просто промолчать. Ива берет у рихтаржа письмо, отдавая взамен выписку из церковной книги. - Это невозможно. — она совершенно спокойна. Гинек прирежет их всех, если потребуется. — Это невозможно. Я замужем. В Литву я не вернусь. Орут все. Рихтарж, Катя, Трактирщик. Ива улыбается, берет мужа за руку и хихикает. Гинек наклоняется и целует ее. Тишина просто мертвая. - Ты... Да как ты... скотина! - Катерина выбегает из корчмы. Рихтарж вчитывается в выписку и светлеет лицом: - Здесь сегодняшняя дата. Вы не успели закрепить брак, он недействителен. И тогда Ива снимает с головы покрывало и капюшон. Ишь ты, как все разом засмущались. - Suko, muszę się pilnie zwalić. - Лешек выметается вслед за Катериной. - Гм... Я... Приношу свои извинения, пани. Рихтарж и стража сбегают из таверны. Трактирщик подкрадывается ближе: явно желает обогатиться сплетнями. Ян растерянн и, пожалуй, зол. - Гинек, ебаный ты дебил, тебя на неделю нельзя с приличной дамой оставить. Приличная дама, серьезно? Лицемер какой. - Расслабься, Ян. Все не так плохо. - Не так плохо? Как мы теперь? Наш план... — Жижка почти шипит на нее. - План в силе. Я все сделаю, но может не так быстро. Я дала клятву, Ян. Сейчас будет сложно. Да. Когда Гинек слышит про Вену и про Вацлава, он сатанеет: - Вы совсем ебанулись? Ладно ты безумная совершенно, но от тебя, Ян, я такого никак не ожидал. Бабу на такое посылать? Ее прирежут в первый же день, и хорошо если просто прирежут, а не пустят по кругу перед этим! Ива кладет руку мужу на... допустим бедро и поглаживает: - Я поеду. Когда Гинек собирается заорать в бешенстве, пальцы на его... ноге, сжимаются сильнее. - Нам нужно вернуться в дыру. Мы все обсудим там. — Ива не намерена говорить при Яне. - Нечего тут обсуждать! До зачуханой таверны они идут молча. - Мне понадобится вчерашний подарок? - боже, этого вообще не хотелось бы. Сегодня Петра не в настроении и действительно готова прирезать его. - Что? Нет!