Танец Солнца и Луны

      Анакса ненавидел совещания в её кабинете.       Потому что каждый раз, когда он заходил туда, его нерадивый студент под любым предлогом оказывался там, задерживаясь после пар.       Он специально докладывал сладости в её тарелку.       И каждый раз смотрел на неё так, будто она — центр Вселенной.       Когда Фаенон подарил Т/И антикварную книгу, Анакса убедил её оставить экземпляр в библиотеке «для общего пользования, ведь заинтересованных — немалое количество». — Удивительно, как некоторые готовы менять научные интересы только из-за… преподавателей, — остро подметил однажды профессор после лекции.       Его студент, ни капли не смущаясь, уверенно ответил: — Настоящий учёный должен искать себя везде. И в итоге обнаружить себя там, где находится его Муза.       В ответ Анакса лишь хмыкнул.       Некогда любимый студент раздражал профессора сильнее, чем резкий грохот. Ведь главным шумом в его жизни теперь стал сам Фаенон. Громким, навязчивым, постоянным, позарившимся на самое главное в жизни Анаксы. На то, к чему он долго и упорно шёл, сминая собственный характер ради благого будущего, за которое боролся долгие годы. На то, что освещало его бессонные ночи и согревало лучше, чем наваристый суп. На то, что являлось практически единственным человеком в его жизни, с невероятно тёплой улыбкой и крепким терпением, способным обуздать непокладистую личность профессора.       Уверенность Анаксагора треснула, как старая амфора, заставляя кроваво-красную, горькую ревность вытекать из щелей. И всё из-за одного мальчишки, чьё появление в своей жизни он не ожидал увидеть. Он и представить себе не мог, что студент с чистейшими глазами и наивной душой начнёт играть против своего же учителя. И плевать, что сам Фаенон об этом даже не догадывается.       Да и Анакса сам настоял на том, чтобы в Академии не было ни единого намёка на его взаимоотношения с Т/И — любое проявление, по мнению профессора, помешало бы студентам сконцентрироваться на учёбе, и, что хуже, могло бы подорвать их мнение о суровой личности Анаксагора. Увы, это решение сыграло с ним очень злую шутку.       Апартаменты профессора пахли деревом и теплом. За тонким слоем освещаемых кухню свечей ужинали супруги. — Твой фанатичный студент сегодня снова пытался флиртовать, — наливая вино в ёмкость, нарочито подчеркнул своей жене Анаксагор. Но она, отрываясь от ужина, в задумчивости полностью расковырянного вилкой, лишь ответила: — Кто? А, Фаенон? Не смеши меня. Он просто невероятно увлечён изучением звёзд.         Анакса улыбнулся в бокал и сделал глоток.       Впервые за годы брака он узнал, что его жена может быть слепа, как увлечённая учёбой первокурсница.       От этого он ликовал. Т/И была не из тех, кто пропускает всё мимо ушей — она всегда была предельно внимательна и эрудирована в социальных взаимодействиях. Так что профессор готов был чуть ли не на колени перед Богами падать, благодаря их за то, что Т/И не видит собачью влюблённость голубоглазого студента.       Но юноша был настойчив. И спустя месяц на столе профессора вновь оказалась редкая книга. Такой экземпляр наверняка стоил немалых денег. — Смотри! Какой прелестный и практичный подарок! — лучезарно сияла Т/И, кладя книгу перед мужем. Анакса одарил тусклую обложку острым взглядом, прежде чем взять её в руки и пролистать. — В конце есть дарственная подпись. — Он поворачивает книгу лицом к девушке, демонстрируя рукописную надпись: «Той, что освещает мне путь ярче звёзд».       Его глаз не сходит с её лица, ловя малейшие изменения. — Ох… Это мило, — улыбнувшись, бросает Т/И и убирает учебник в высокий книжный шкаф.       Через месяц палец Анаксы дёрнет за корешок книги, вытаскивая её из заточения. — Хм… Даже не открывала. — пролистывая страницы, вслух заметит профессор.       Но спустя минуту на всякий случай отправит книгу в мусорку.       В какой-то момент его эго начало глумиться над Фаеноном. Он видел каждую тщетную попытку студента хотя бы призрачно дотянуться до каплей внимания Т/И. Начал замечать записи юноши о предпринимаемых усилиях и нулевых результатах. И каждый раз намеренно оставлял их вдвоём — просто чтобы посмотреть, как Т/И всё равно ничего не заметит. Кажется, сами студенты и преподаватели уже начали делать ставки на то, когда преподавательница заметит хоть один знак внимания в свою сторону. «Надо бы завалить его на экзамене,» — думал Анакса, — «…Или сломать ему нос. Она всё равно не заметит.»       Поздний вечер. Ветхая обсерватория. Анакса замечает, как Фаенон проскальзывает в дверной проём с охапкой цветов в руке — туда, где свои исследования проводит жена профессора. Мужчина аккуратно заглядывает внутрь, наблюдая за двумя фигурами, стоявшими к нему спиной. Как бы ни напрягал уши Анаксагор — разговора он услышать не смог. Но Фаенон выбежал из обсерватории менее чем через пять минут, минуя притаившегося профессора. Когда шаги стихли, Анакса скользнул внутрь, плавно, но быстро двигаясь к жене. Т/И держала в руках букет, состоящий из цветов, явно сорванных в саду Академии. — Он… признался в любви? — старательно хладнокровно произнёс профессор, чьё хмурое лицо солидарно скрывало темное освещение обсерватории.       Т/И распахнула глаза. — Что? Нет, мы говорили о его научной работе.       Анакса не поверил. — Зачем тогда он принёс тебе цветы?       Жена профессора рассмеялась, хватая того за плечо. — Я заикнулась, что хочу немного украсить своё рабочее место, — девушка указала на старый стол, испускающий последний дух из-под облупленной деревянной поверхности, — Поэтому он принёс цветы и предложил их в качестве декора, но… Неправильно их сорвал, что меня возмутило. Как и его тезис в последнем исследовании, где он...       Анаксагор выдохнул, в этот момент не веря даже самому себе, но испытав призрачное облегчение: она не догадывается.       Отчего ему даже стало немного жаль собственного студента.       Но лишь до той поры, пока чаша терпения не переполняется.       Первая капля: экзамен на потоке. Студенты поспешно скрипят перьями, расписывая пустые листы быстрыми ответами. Экзаменационная комиссия состоит из нескольких преподавателей, включая Т/И и самого Анаксу, как главного преподавателя этой дисциплины. Юным умам, выучившим материал сквозь пальцы, разрешено обращаться к присутствующим учителям за небольшой помощью. Фаенон, не упуская момент даже в такой ситуации, поднимает глаза и встречается взглядом с Т/И, молча подзывая её к себе. Анакса это мгновенно замечает, пока девушка медленно движется к юноше.       Минуя сидевших в один ряд студентов, она встаёт прямо за Фаеноном, чтобы не задеть его соседей за столом, и нагибается вперёд. Её грудь слегка касается мужских плеч, пока рука, взявшая перо взволнованного студента, вычерчивает на листе сложную формулу. Шёпотом Т/И объясняет юноше необходимость расчёта в задаче, практически обжигая его ухо своим дыханием. Анакса замечает, как Фаенон задерживает дыхание и выпрямляется, нарочито касаясь мягкой груди своей спиной. Он даже не слушает то, что она говорит.       Сцену прерывает голос из-за двери, вырывающий Т/И из объяснений: — Вас зовут в деканат, срочно.       Она отрывается и выходит из аудитории, оставляя разочарованного студента, чьи ощущения прервали раньше, чем могли.       Не успевает Фаенон опомниться, как за его спиной появляется профессор. Ощущение тепла пропадает мгновенно, заменяясь жуткой худощавой фигурой, веющей недоброжелательным холодом. — Фаенон, — сквозь зубы произносит Анакса, — У Вас абсолютно всё неверно.       Но в конце экзамена студент всё равно получает удовлетворительную оценку от Т/И, минуя вероятную пересдачу.       Вторая капля: наглый подарок. Фаенон дарит Т/И антикварные часы — точную копию тех, которые она хотела несколько лет назад. — Как вы догадались? Я обожаю этот дизайн! — восхищённо восклицает девушка. — Вы упоминали их на одном из чаепитий кружка астрономии, — улыбался Фаенон, — Я запомнил, чтобы впоследствии поблагодарить Вас за бесценную помощь на экзаменах. Перо Анаксы, сидевшего вместе с ней в преподавательской, ломается в руке. Он помнит: она говорила ему это три года назад в их годовщину. Но в итоге выбрала другие — более дорогие, которые муж ей с удовольствием подарил.       Третья капля, переполнившая сосуд: обсерватория. Поздняя ночь сменялась ранним утром. Т/И всё ещё не вернулась домой после ужина. Анакса, опомнившийся после долгой проверки студенческих работ, встал из-за стола, вышел из их квартиры при Академии и направился в обсерваторию. Тяжёлая, скрипящая дверь распахнулась, пуская профессора внутрь куполообразного помещения. Его глаз сразу же цепляется за две фигуры, сидящих на полу каменного балкона. — Это — созвездие Лиры, — тыча пальцем в небо, привлекала внимание своего слушателя Т/И. В другой руке располагался хрупкий бокал, удерживающий на дне остатки красного вина. Позади фигур лежала опустошённая бутылка, постепенно укатывающаяся в дальний угол, будто пытавшаяся сбежать от двух увлечённых людей. — Лучше всего созвездие просматривается летом, но и сейчас его разглядеть возможно. Вега — её самая яркая звезда, одна из наиболее ярких на ночном небе...       На хрупких женских плечах раскинулся длинный белоснежный плащ, укрывающий девушку от холодных объятий ночи. Фаенон, уперевшись рукой в пол, внимательно слушал Т/И, бросая взгляд на небо лишь на секунду — и тут же возвращал его обратно, сливаясь с взглядом преподавателя.       В ушах профессора мгновенно зазвенело. Он не слышал ничего, кроме их звенящего смеха, схожего с поцелуем хрустальных бокалов.       Анакса буквально пробегает несколько метров, разрезая визгом плаща и стуком раздражённых каблуков царившую тишину. Фигуры оборачиваются, поднимая глаза снизу вверх — на профессора, нависшего над ними в паре шагов. Фаенона охватывает ледяной ужас, заставляя тело одеревенеть. — Часы работы обсерватории закончились. Вам обоим необходимо покинуть помещение. — Голос профессора прозвучал громко, как рык, разделённый от громогласного рёва лишь сжатыми зубами. Фигуры покорно встали, не отрывая взгляд. Анакса выхватил бокалы, с грохотом поставив их на стол. — Мистер Фаенон и мисс… Т/И. Я так же хочу напомнить вам о необходимости соблюдения субординации, — подняв и бросив бутылку на стол, продолжил профессор, — И то, что несоблюдение правил карается отчислением… или увольнением в зависимости от вашего статуса. — Профессор Анакса, я готов всё объяснить! — быстро залепетал Фаенон, — Сегодня была наилучшая ночь, когда… — Когда Вы нарушили грань дозволенного? — Когда были видны северные созвездия… — не успев закончить, промямлил юноша.       Т/И скользнула мимо мужчин, извиняясь перед Анаксой. — Мисс Т/И, — опомнившись, продолжил Фаенон, — Давайте я провожу Вас… — Нет необходимости, мистер Фаенон, — сразу же отрезал Анакса, протягивая руку к противоположному плечу Т/И, но не прикасаясь к ней, — Я сам провожу мисс Т/И, как преподаватель. А Вам лучше побыстрее отправиться в свои покои, пока я не спроецировал происходящее на Ваши будущие результаты контрольной.       Профессор бросил взгляд на молчавшую жену, заметив, что она всё ещё укутана в плащ высокого студента. — И заберите это, — сдёрнув с девушки накидку, Анакса бросил одеяние в лицо юноши. Прежде чем тот ответил, Анакса заменил белый плащ на свою тёмную мантию, поправляя её на женских плечах. Дверь быстро захлопнулась, отрезая Фаенона от извинений Т/И.       Анакса сидел в жюри, когда Фаенон три месяца спустя после начала его попыток выступал с работой, которую посвятил исследованиям Т/И.       Рука профессора тихо, но неистово барабанила по деревянному столу, выражая всю степень раздражения. Его глаз — острый, непрощающий, бегал по копии работы, пытаясь найти хоть одно слово, за которое можно зацепиться, чтобы задать провокационный вопрос. Но, к холодному ужасу профессора, находились только скрытые послания в адрес Т/И. Он был в этом уверен.       Вторая рука перелистывала страницы, разрезая голос вещавшего студента напополам. И в последний момент остановилась на крайней странице, содержавшей в себе лишь благодарность, размещённую в самой середине:       «Той, что вдохновляет.»       Анаксагор с силой захлопнул работу. Фаенон, державший в руке листок, улыбался. Голубой взгляд неподвижно смотрел вперёд, впиваясь в первый ряд зрителей — чётко на Т/И. Она, в свою очередь, сияла так, будто ещё раз в своей жизни услышала предложение выйти замуж. Это окончательно вывело профессора из себя.       Он поставил студенту минимальный балл. Практически без объяснений. Зал ахнул.       Взгляд Анаксы скользнул на жену, ужаснувшуюся от такой оценки. Она наблюдала за тем, как беловолосый юноша, не теряя самообладания, спускался со сцены, направляясь к своему месту.       Анаксагор, не сдерживающий внутреннее ликование, вытянулся к сидевшей справа Т/И, наплевав на косые взгляды зрителей. Шёпотом, слегка улыбаясь, он произнёс: — Твой любимый студент провалился.       И вернулся в исходное положение, наслаждаясь тем, как пальцы Т/И впиваются в подлокотники. Дома их будет ждать горячая ссора, полная женских слёз, но для Анаксагора — это лишь песчинка в жизни супругов.       Она не знала: он специально завалил Фаенона. Потому что видел — она начала понимать.