Танец Солнца и Луны

      Фаенон записался на все её курсы.       История астрономии, астрометрия, астрофизика, космология, звёздная астрономия — он интересовался всем.       Или ничем, кроме неё.       Все её научные труды, любимые учебники, дополнительная литература, личное наблюдение за звёздами и планетами — абсолютно всё стало частью его студенческой жизни.       Абсолютно всё, кроме неё.       Он даже основал клуб астрономии, чтобы она стала его куратором. Ветхая деревяная обсерватория вдохнула в себя новую жизнь, принимая заинтересованных студентов, как собственных детей.       Но Фаенон бессознательно умирал. «День 15. Принёс в учительскую её любимый кофе с корицей перед началом занятий (наблюдал за её однотипным заказом в столовой пять дней подряд). Она улыбнулась и поблагодарила меня. Зашёл к ней через два часа — увидел, как профессор Анакса вылил остывший кофе в раковину.»       После десятого дня попыток юноша скользил пером по небольшому блокноту каждый день. Без исключений. «День 22. Заметил, что в библиотеке она предпочитает третий стол у окна — перед стеллажами. Попробовал сесть туда. Она села за соседний, к другому студенту.» «День 23. Она всё же села рядом со мной в библиотеке. Правда, другие столы были полностью заняты…» «День 35. Специально оставил свою тетрадь у неё на столе после факультатива. На следующий день она передала её через аспиранта.» «День 41. Выявил алгоритм её привычек: - Вздыхает на лекции — ей пора взбодриться, после окончания пойдёт за кофе. - Крутит прядь волос — слишком скучная тема, самое время кому-нибудь задать вопрос лектору. - Пальцы сильнее сжимают перо — не согласна с тезисами. В 96% таких случаев начинает спорить с Анаксагором.»       Для Фаенона наступил 45 день. Перерыв между парами. Тёплый ветер Рощи муз пел студентам колыбельные, нежно зазывая погрузиться в послеобеденный сон, не дожидаясь вечерних занятий. Беловолосый юноша, дабы не поддаться такому простому, но действенному искушению, решает провести время в саду Академии — как и многие другие дни своего студенчества.       Под ногами хрустят умирающие листья — бесконечно хрупкие, потерявшие былую силу. Фаенон оглядывается вокруг, наслаждаясь золотыми пейзажами деревьев. Окрашенный в жёлтый цвет сад кажется юноше бесконечно романтичным. Он совершенно точно напоминает ему о горячо любимой родине.       Фаенон проходит мимо своего излюбленного дерева: причудливая деревянная высь имеет и любимую ветвь — та, на которой привык сидеть юноша, наблюдая за открывающимся видом на обсерваторию. В окнах, которые были видны отсюда, ночью часто горел свет — Т/И усердно трудилась над обожаемыми исследованиями.  «День 54. Она назвала меня перспективным. Шансы возрастают.» «День 60. Итоги за два месяца: - 37 случайных встреч. - 5 комплиментов в её сторону (замечено ею: 0). - 3 раза похвалила меня за рвение к учёбе. - Смеялась с моих шуток/с меня/надо мной: 28 раз.»       Наступил 67 день. Фаенон снова, по давно выверенной траектории, направился в сад. Его ноги волочились по привычным тропинкам, рассекая упавшую листву, как золотую реку, чья гладь становится волнами под весом тяжёлого судна. Самого студента, всё ещё пытающегося взволновать гладь сердца преподавательницы, можно назвать непотопляемым фрегатом.       Голубые глаза скользнули вперёд, словно почуяв добычу: навстречу ему шла Т/И. Они улыбнулись друг другу и остановились.       Студент поинтересовался, чем занималась девушка в обеденный перерыв, и выяснил, что та нередко приходит покормить уток на пруду. Фаенон попытался поддержать разговор, заявив: «утки — удивительные создания». Но в ответ лишь услышал: «да, их кинематика полёта очень… уникальная». — Мисс Т/И, вам не кажется… Что порой Вы слишком много говорите научными терминами?      Её взгляд крепче задержался в его глазах, заставив Фаенона неосознанно вцепиться рукой в плащ. Заявление было смелым, но его отчаяние… было сильнее. — А Вы хотите, чтобы я говорила поэтичнее? — Я бы сказал — более повседневно. Как с профессором Анаксой в преподавательской. Или с иными профессорами. Студентам иногда нужно увидеть чуть больше обыденности со стороны учителя, чтобы… не сойти с ума. — Вы правы.       Она улыбнулась. — Спасибо Вам, Фаенон. Что помогаете мне адаптироваться в студенческую среду. Я не была преподавателем, поэтому не могу за такой короткий срок оценить свой подход к студентам. Иногда нам… необходима конструктивная критика со стороны для того, чтобы стать лучше. Ценю Вашу смелость, — Т/И смеётся, — многие бы побоялись сказать.       Щёки Фаенона вспыхнули от смущения, но отклики отчаяния внутри горели не менее ярко. «Боже, а можно мне конструктивной критики о том, что я делаю не так? Если бы она хоть раз дала понять, как её заинтересовать, жить стало бы в разы легче.»       Но в ответ лишь улыбнулся во все зубы, потирая затылок. На белоснежные волосы упал засохший листик. — А вот и первая Ваша падающая звезда. Учёным будете, Фаенон.       В голове мгновенно вспыхнула мысль. Если он не может подарить ей звездопад, то листопад — вполне.       Он резко двинулся назад, делая вид, что споткнулся, и всем телом влетел в молодое дерево, под которым они стояли. Листва задрожала, будто разозлилась на Фаенона за грубым удар, и стремительно рухнула вниз, полностью осыпая золотым покровом два силуэта. — Ох, извините! Вы в порядке? — поинтересовался юноша, выравниваясь после столкновения. Т/И, смеясь, стряхивала с себя листву. В её длинные волосы золото деревьев вплелось, как дорогие украшения. Фаенон подошёл ближе. — Позволите помочь? — Конечно. Это ведь Ваших рук дело. Вам хотя бы не больно, Фаенон? Прежде чем использовать отвагу, не забывайте выключить слабоумие, чтобы случайно не убиться. Но спасибо Вам за наглядную демонстрацию. Примерно так и выглядит звездопад: быстрый, стремительный. Через две недели сможете пронаблюдать данное явление, если придёте на факультатив.       Фаенон, почти полностью пропустивший смысл диалога, глупо и нежно улыбаясь, аккуратно помогал преподавательнице вытаскивать застрявшие в прядях листья. — Мисс Т/И, я же ни разу не пропустил Ваши занятия. Конечно же, я приду.       И он не соврал. «День 78. Подарил ей редкую книгу (почти с первого дня откладывал деньги со стипендии). Она отдала её в библиотеку, заявив, что редкий экземпляр должен храниться там, где каждый сможет его прочесть.» «День 89. Возможно, ей не нравится мой стиль одежды. Попробую сегодня надеть белую рубашку, как у Анаксы под плащом. Итог: она пожурила меня за то, что рубашка слишком облегающая для студента. Возможно, ей понравилось? Но придётся отказаться от идеи — декан тоже заметил.» «День 93. Гипотеза: если я стану гением в области её исследований, она обратит на меня внимание. План: 1. Выучить всё, что она писала (простого прочтения не хватает для её положительной реакции). 2. ??? 3. Она полюбит меня.»       Анакса, обративший внимание на заметки погружённого в раздумья студента, фыркнул у него над головой. «День 98. Анакса позвал садовника подрезать все «опасные ветки» в саду Академии. Мою любимую — в первую очередь.» «День 100. Юбилейная запись! Теперь не могу смотреть на обсерваторию с любимой ветки, но! В честь этой записи принёс ей любимые сладости (за эти дни выяснил, что она ужасная сладкоежка). Она меня поблагодарила, потрепав по голове и олицетворив как хитрого, но любимого ученика. Анакса издевательски усмехнулся (я видел!)» «День 104. Выяснил её ещё один любимый чай — жасминовый. Заменил обычный чай на жасминовой в преподавательской. Она… вслух похвалила работников Академии за хороший выбор чая. Тем же вечером Анакса выкинул всё в мусорку. Абсолютно всё.» «День 115. Интересно, она заметит, если я уеду в какую-нибудь экспедицию на долгое время? Прогноз: 86% — нет, 14% — спросит у профессора.» «День 120. Либо она святая, либо я для неё… мебель.» «День 122. Новый подход: полностью её игнорировать. Результат: Она заговорила со мной первая! Её слова: Фаенон, с Вами всё хорошо? Почему вы перестали задавать вопросы? Кажется, теперь мне нужен психолог.»