Хрупкие

Эмити наблюдала, как в чужом котле лениво побулькивала мерзость. К этому моменту стало болезненно очевидно, что его обладательница допустила ошибку в формуле. Вероятность рождения даже хиленького конструкта ускользала с каждой секундой, пусть Уиллоу и старалась, отчаянно старалась. Это было видно по тому, как она покраснела от напряжения. И всë-таки вместо того, чтобы ожить, жидкость булькнула в последний раз, разнося легкий запах гнили, и больше не двинулась. Само собой у неё ничего не вышло. Было бы наивно предполагать, что за час с небольшим, прошедший с их последней встречи, полуведьма сумеет что-то исправить в своей жалкой работе. Но профессор Гермонкулус был в ярости — как будто правда надеялся на другой исход: — Уиллоу Парк, это была впечатляющая демонстрация некомпетентности! Девушка возле котла старательно отводила взгляд. Эмити показалось, что в её глазах появился характерный блеск: Блайт достаточно часто доводила Уиллоу до слёз, чтобы он был ей хорошо знаком… Их взгляды встретились. Эмити вдруг стало до ужаса неловко. Профессор сегодня был особенно безжалостен. Если честно, Уиллоу просто очень не повезло, идти после череды студентов, чьи работы были немногим лучше… этого. Сцена была, впрочем, уже достаточно привычной. Оттого только страннее, что именно сегодня возмущение профессора так и лезло под кожу, а от выражения распекаемой Уиллоу Парк слегка мутило. Вот бы это прекратилось поскорее, думала Эмити, пытаясь не скручиваться от дискомфорта, пока профессор Гермонкулус тянул свою тираду. В какой-то момент его взгляд упал на неё: — Казалось бы, можно было уже почерпнуть хоть что-то, но это!.. Эмити Блайт, подойдите. Будет лишним сказать, что она не горела желанием участвовать в унижении — не на этот раз. Но Блайт всë равно послушно встала и подошла к палачу и его жертве. — Скажите, что вы видите? — он махнул в сторону котла. Эмити подошла ближе, вглядываясь в содержимое. Н-да… Цвет, консистенция, запах — не так, всё не так!.. Она сунула палец — только слегка гуще воды. Эмити слизнула мерзость, внезапно находя её сладкой, как мёд, — и краем глаза заметила, как Уиллоу кривится от её действий. Такая брезгливость, с их-то специализацией… Блайт это удивляло, почти оскорбляло. Она сомневалась, что Уиллоу вообще касалась массы голыми руками. — Эта… субстанция… Она едва ли подходит для конструкта, — всё, что сказала Эмити, избегая самый жестких выражений, пришедших в голову. — Да, да!.. Я видел много бестолковых учеников, но вы, мисс Парк, смогли меня поразить! Увезите это, даже смотреть больно… Уиллоу слабо кивнула. Её голова опустилась так низко, что Эмити уже не видела лица. Полуведьма торопливо и неловко, чуть не разлив мерзость, вытолкнула котёл из кабинета. И, совершенно для себя нехарактерно, лучшая студентка курса последовала за ней, позабыв даже объясниться. Кажется, Уиллоу не сразу поняла, что за ней следуют. Или просто делала вид, что не слышит стука каблуков за спиной. Они прошли так до первого поворота, как вдруг Уиллоу толкнула котёл в стену, — он ударился с такой силой, какую Эмити не ожидала от бывшей подруги, и половина содержимого расплескалась по полу. Уиллоу резко развернулась к ней, её глаза — полны злобы и боли, а кулаки сжаты. Эмити даже испугалась на секунду. Пускай Уиллоу и не была хорошей ведьмой, физическая сила, судя по тому, с какой скоростью полетел котёл, это точно компенсировала. Наверное, распознав испуг, она смягчилась и слабо спросила: — Чего тебе от меня нужно?.. Эмити колебалась. До этого момента она словно надеялась, что они так и не заговорят. А Уиллоу ждала, смотря ей прямо в глаза, удивительно терпеливо… Эмити отвернулась к окну: чужой взгляд нервировал и не давал думать. Уиллоу должна была это знать. Звук, который издавал полый подоконник, если стучать по нему пальцами, успокаивал и возвращал мысли в нужное русло. Блайт могла позволить себе сказать только одно, и совершенно не понимала, почему это вдруг стало так сложно. Вид красного леса за окном был красив — леса, в котором они сегодня уже встречались, и в котором вести себя жестоко было отчего-то проще. Полуведьма. Опять — провал. Всегда провал… Ну вот, это ведь так легко: — Тебе здесь не место, Уиллоу. Сегодняшнее занятие это показало, в очередной раз… Пора сдаться, не находишь? Её слова не удостоились ответа. Эмити всё также смотрела в окно, пока шаги быстро удалялись. Может ли быть так, что Уиллоу ждала от неё чего-то другого? Это было бы глупо с её стороны, ужасно глупо. Плыли тяжелые облака. Одно напоминало цветок. Будет дождь. …как это безответственно, убежать и оставить такой бардак. Блайт подошла к разлитой по полу мерзости и взмахом руки вернула её в котёл. Эта формула… Она не была совершенно безнадежна, кто-то с талантом мог привести массу в движение. Жалко, у Уиллоу таланта не было.

***

К возвращению Эмити кое-что в классе успело измениться. Новая студентка, которую Эмити никогда прежде не видела, стояла возле котла с по-солдатски прямой спиной; в мочках ушей торчали на редкость уродливые голубые серьги. Она удостоила застывшую в дверях девушку только коротким взглядом, а затем отвернулась к аудитории. Эмити так и застряла, уставившись на неё. Преподаватель, не пряча раздражения, призвал её сесть, и она неловко прошла к своему месту. Как будто только её и ждала, новенькая уверенно скомандовала: «Мерзость, восстань!» То, что увидела дальше Эмити, не шло ни в какое сравнение с позором Уиллоу. Конструкт поднялся и выпрыгнул из котла, не пролив ни капли. Смуглой рукой девушка нарисовала круг, чтобы взять больше контроля над существом. Еле уловимый запах хлора коснулся носа Эмити… Что? Конструкт поклонился, и к странному запаху прибавился не менее аномальный писк. Затем он выпрямился и — внезапно — развалился, но не от того, что его хозяйка потеряла контроль, а чтобы породить несколько маленьких копий, которые повторили поклон. Писк и запах только усиливались с каждым действием. Что происходит? — Достаточно! — Писк исчез, но только когда голем возвратился в котёл и обратился неподвижной массой. — Изумительно, прекрасная работа. О лучшем первом впечатлении вы и мечтать не могли! Пока профессор Гермонкулус не скупился на комплименты, Эмити, глубоко озадаченная, пыталась найти объяснение всему произошедшему. Её как будто ударили по голове чем-то очень тяжелым, она знала — всё случившееся было глубоко неправильным. Настоящая магия ощущалась не так. Но остальные были также восхищены демонстрацией, как и профессор, и среди студентов начались перешептывания. Вот это да! Потрясающе! Надо спросить, как она это делает! Громко забилось сердце, а к лицу прилила кровь. Блайт знала, как она это делает. Но, ещё не позволяя себе сорваться, она подняла руку. — Да, Блайт? — Профессор, вы не почувствовали ничего… странного? Преподаватель смерил её уставшим взглядом. Обвиняемая даже не посмотрела в её сторону, её куда больше занимал вид из окна. — Странного? Нет, я не почувствовал ничего, кроме гордости. — Неужели вы совсем не слышите?.. — У меня всё прекрасно со слухом, — ответил он, защищаясь. — Понятия не имею, к чему вы клоните. — Я клоню к тому, — начала Блайт и громко встала, — что это не её магия! Только тут девушка снова посмотрела на Эмити, сохраняя молчание, как будто не было даже смысла спорить с настолько абсурдными обвинениями. Профессор Гермонкулус снял очки, и, протирая их, заговорил: — Блайт, я могу понять вашу зависть- — Зависть?! — Эмити не заметила, как перешла на крик. — Этот запах, этот звук! Я везде узнаю искуственное колдовство! — Блайт! Прекратите немедленно. Я не потерплю голословных обвинений на своём занятии. Вы меня поняли? Как Эмити была зла!.. Она посмотрела на девушку, надеясь найти в её лице хотя бы отголосок стыда. Но новенькая улыбалась. Впиваясь ногтями в ладони, чтобы болью хотя бы немного смирить гнев, Эмити кивнула.

***

Занятие кончилось, но обида ещё бурлила внутри, грозясь выплеснуться на первого попавшегося бедолагу. О, только дайте повод, и она бы сказала что-то особенно злое и может быть затеяла драку, — даже знакомый голос на краю сознания, без конца причитающий, что Блайт не пристало так себя вести, её бы не остановил. Вот, скажем, тот глазастый, скучающий у противоположной стены — раздражал ужасно. Зачем кому-то столько глаз? Ещё и вся его бижутерия, от колец до серёжек, была такой же глазастой и как будто смотрела Эмити прямо в душу. Осуждала. Ей виделось, что теперь все, куда не глянь, осуждали. За обвинения без доказательств. За истерику. За, прости Титан, зависть. Глубокий вздох. Вдруг чувства правда обманывали её?.. Может, просто забыть? Принести извинения? Нет. Она знала, что была права, и плевать, что думает профессор или кто угодно ещё. Было много способов показать такой впечатляющий результат, не имея никакого таланта. Палочки, например, могли быть использованы даже теми, кто не был способен колдовать чисто анатомически. Или взять работу отца: некоторые устройства усиливали магию, аккумулированную телом ведьмы, некоторые брали её из окружающей среды. Эмити проводила достаточно времени рядом с этими устройствами, чтобы узнать в магии девушки их след. Только они все были, обычно, крайне приметными. Это должна была быть невероятно тонкая работа, чтобы суметь спрятать её настолько хорошо, готова была признать Эмити. Она ждала, пока юное дарование выйдет в коридор. Эмити была уверена, что ничего об этой выскочке прежде не слышала, что казалось почти невозможным, учитывая, как её заставляли следить за возможными конкурентами. И это только утверждало в мысли, что девушка была мошенницей. Наконец, девушка вышла из кабинета, в котором её задержал профессор, — и к ней тут же слетелись все, кто был на этом занятии, те, кому успели о нём рассказать, и прочие любопытствующие. Эмити, мгновенно потеряв девушку из виду, едва не взвыла. Не видя иного выбора, она стала проталкиваться через толпу. Было жарко и тесно, и ей не давали дорогу, и какая-то скотина больно пихнула её в бок, — Эмити на автомате толкнула обидчика прочь от себя, и только тогда её присутствие привлекло внимание. Кажется, тот, кого она толкнула, что-то ей крикнул, но она не различала отдельных слов за общим шумом. Глаза, много глаз, и все смотрят — скрутило живот. Главное — не показывать, что тебе страшно. Эмити рявкнула всем расступиться, и народ послушался; даже та ведьма не стала нарываться на конфликт. Стало, наконец, видно новенькую. Она выглядела теперь уже совсем не так, как в классе. Вместо того, чтобы стоять прямо и источать уверенность, она вся сжалась, выдавая плечи вперед, как будто защищаясь. Но на её лице не было смущения или раскаяния, какие Эмити надеялась увидеть; только губы сомкнулись с излишней силой, а глаза смотрели с опаской из-под напряженных бровей. Когда Эмити добралась до неё, черты лица новенькой разгладились от удивления. Блайт взяла её за предплечье и, ничего не объясняя, потащила за собой — а та совсем не сопротивлялась. Чье-то большое тело встало перед ними, и тело сказало что-то низким голосом, наверное, в защиту девушки. Но та стала заверять, что всё в порядке, и им дали дорогу.

***

В Хексайде, особенно в тот час, было достаточно мест для приватного разговора. Эмити втолкнула девушку в одно из таких — кабинет, не используемый уже не первый год. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, почему: в стены и потолок въелись зеленые пятна, результат очень старого розыгрыша, и теперь, когда никому не хотелось проводить здесь занятия, сюда просто скидывали весь сломанный инвентарь. Девушка едва не упала, но удержалась за край стола. И тут же отдернула руку, потому что на нём тоже было пятно. — Фу, гадость, — сказала новенькая высоким и с едва уловимой хрипотцой голосом, не вызывающим у Эмити ничего, кроме раздажения. Немного зелёного осталось на её руке, и она вытерла её о чистую половину стола. — Что это? — Несмешная шутка. Как и твоё выступление, к слову. — Тебе не хватило панчлайна? — ответила новенькая, ни разу не смутившись. К ней вдруг вернулась уверенность, и она снова стояла прямо, но с новообретённой расслабленностью. Она убедилась, что стол был достаточно устойчив, прежде чем запрыгнуть на чистую его половину. Она была слегка ниже Эмити, но теперешнее положение позволяло смотреть на ту свысока. Эмити нахмурилась. Она, конечно, не знала, чего ожидать, но такое спокойствие её поражало. — Ты понимаешь, зачем я тебя сюда отвела? — Конечно, Блайт, я понимаю вашу зависть! — Мне нечему завидовать, — Эмити подошла ближе. — Я знаю, что мои результаты, — одни из лучших благодаря упорному труду и дисциплине. — Она упёрлась правой рукой в деревянную поверхность. Едва ли это была угрожающая поза в их положении, но Блайт очень старалась её таковой сделать. Чем больше она говорила, тем горячее ей становилось, а голос снова срывался на крик. — Чего не скажешь о жалких обманщиках вроде тебя! Девушка уже не смотрела на неё. Вместо этого всё её внимание было на собственных руках. — Фу, эта дрянь мне, кажется, под ноготь залезла… О ком мы говорим, ещё раз? Ладно, достаточно. Самоуверенность сыграла с ней злую шутку, когда под командованием Эмити пятно внезапно ожило и поймало девушку в сеть, притягивая к себе; мерзость крепко обвилась вокруг её рук, чтобы она не могла колдовать. — Мерзость какая! — Она и есть. — Эмити было легко расслабиться, наблюдая за связанной соперницей. — Поговорим по-другому. Я знаю, что это не твоя магия. — Ага, конечно… — Мы обе знаем. И либо ты говоришь мне, как ты это проворачиваешь, либо… — взгляд Эмити зафиксировался на серьгах, и девушка под ней рефлекторно подняла плечо, пряча половину уха. Вот оно! — Не надо, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… У меня жуткие прыщи, я не переживу, если кто-то их увидит! — О, заткнись, — и Эмити потянулась к её ушам… как вдруг по голове прилетел удар. Она забыла про ноги. Этого оказалось достаточно, чтобы путы ослабли, и они поменялись положениями: новенькая прижала Эмити к пыльному полу, выворачивая ей руки. — Слушай, мне не очень хочется делать тебе больно, — зачастила новенькая ей в ухо, пока Эмити пыталась вырваться. — Мне жалко твоё красивое лицо, думаю, ты чувствуешь то же самое, раз ещё не попыталась разбить мне нос… Хватит дёргаться… И знаешь, я тебе благодарна, что ты меня сюда притащила, в смысле, ты вытащила меня из очень неловкого положения. Мне не очень нравится, когда кругом так много народу, как будто в груди не хватает воздуха, понимаешь?.. Не пытайся нарисовать круг, я не хочу ломать тебе палец. Всё равно он будет слишком маленький, чтобы ты могла меня скинуть! К чему я это… Но новенькая её недооценила. Маленького круга как раз хватило, чтобы создать щупальце, которое с силой оттащила девушку за талию. Она полетела в груду сломанных стульев; столкновение обрушило их на пол, оставляя последние надежды, что кто-то озаботиться их починкой, и поднимая облако пыли, в котором Эмити не сразу разобрала сидящий силуэт. Кашель. Вопрос: — …будем друзьями? Эмити застыла. Что? Девушка терпеливо ждала ответ. — Нет. — Блин. И что ты собираешься делать дальше? Мы и так достаточно расшумелись, кто-то уже наверняка идёт сюда проверить, что происходит, и ты точно не хочешь, чтобы тебя застали за избиением невинной девочки, которая только-только сюда перевелась. Да? На секунду Эмити остановилась, чтобы задуматься о своих действиях. Новенькая снова дала ей эту возможность, оставшись на месте. У них было две опции: продолжить драться до победы одной из них, или до момента, когда их застанут в таком виде. В обоих случаях была велика вероятность, что Эмити не поздоровится. Она подняла взгляд на свою оппонентку: — Действительно, не хочу. Но я не могу это так оставить. Дело принципа, так что… — Эмити сделала шаг вперед. — Ииили! Мы можем решить всё, как цивилизованные ведьмы. Официально, а не в какой-то заплесневелой подсобке. Это, к удивлению Эмити, звучало вполне разумно. Может и следовало её выслушать. — И что ты предлагаешь? Магический круг был начерчен в воздухе — и новенькая протянула открытую ладонь, приглашая пожать её.