Полосатые соседи

      Верил ли Чимин в то, что если приведёт в их с Ханом семью новых людей, всё пройдёт гладко? Нет, конечно, нет. Но надеялся, что истерики и срывы будут не такими яркими.       Поначалу чуткая Ари прислушивалась к советам Чимина, не напирала и вела себя тише, чем полагается ребёнку её возраста.       Поначалу Юнги, никогда не имевший дела с особенными детьми, был более участлив и много помогал, также стараясь подстраиваться под быт Чимина и Хана.       Но Ари всё же нормотипичный активный ребёнок, а Юнги — альфа, местами неуклюжий и шумный гибрид. И потому Чимин одной рукой уже третий раз за две недели экстренно вызванивает коллег, умоляя выйти за него на смену, а другой пытается унять бьющегося в истерике сына.       В дверях детской стоит Ари с виноватым взглядом, и её маленький полосатый хвостик нервно дрожит, как и надутая нижняя губа. Девочка вот-вот сама заплачет, глядя на визжащего лучшего друга. За её спиной появляется альфа, и Чимин, не прекращая попыток дозвониться, отрицательно качает головой ему. Юнги кивает в ответ и, приобняв за плечи дочь, подталкивает к выходу. Школу никто не отменял.       Чимин видит, как в коридоре исчезает тигриный хвост, и сквозь визг слышит хлопок входной двери. Ему бы самому в пору осесть на ковер посреди детской и горько заплакать, но нельзя. Надо быть сильным ради Хана, ради новой семьи. Ведь когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь. Хан должен смириться, должен привыкнуть, что помимо папы в их мире теперь есть ещё и отец и сестрёнка.       После долгих уговоров Чонгука подменить его, Чимин отчаянно пытается унять истерику сына. Он пробует переключить внимание ребёнка, используя рекомендованные дефектологом ритуалы. Когда пик проходит, пытается напоить ребёнка успокоительным. Слабым, конечно. Так делать совсем не хочется, но сил уже нет. Это становится опасно для всех членов семьи.       И вот спустя еще каких-то полчаса Хан как ни в чём не бывало играет. А Чимин разбит настолько, что даже не сразу замечает след засохшей крови у себя на щеке. Кролик осматривает внимательнее лицо в зеркале и только собирается смыть, как от струи теплой воды чувствует ужасную боль на руке. На его запястье укус с вспухшими красными краями. Ранки от клычков уже не кровоточат, но от попадания воды в них все равно больно.       Наскоро умывшись, Чимин заклеивает укус широким пластырем и принимается за готовку обеда и ужина. Раз он с Ханом сегодня снова дома. А после — длительная прогулка, выполнение домашних заданий, что присылает учитель, и активные занятия, чтобы снизить сенсорную перегрузку в следующий раз.       От Юнги приходит сообщение, что они с Ари задержатся: после школы они погуляют и поужинают в городе. Отлично. Несколько часов готовки зазря. Но Чимин не смеет обвинять в этом Юнги. Он понимает, что ни альфа, ни его дочь не обязаны справляться и выдерживать срывы Хана. Понимает, что они заслуживают нормальную жизнь. Ари также нуждается во внимании Чимина, ведь её мать снова пропала, полностью погрузившись в новую семью. А Юнги… У них даже секса не было, кажется, уже больше месяца. Чимин всё понимает. Но с каждым разом это понимание оседает на сердце тревогой. Она скребёт и напоминает, что Юнги даже не родной отец Хана. И если даже тот не выдержал ответственности, то и Юнги не обязан.       — Не обязан… — шепчет себе под нос кролик и стирает влажной и мыльной рукой скатившуюся слезинку.       В прихожей хлопает входная дверь. Юнги и Ари негромко переговариваются, раздеваясь. Слышно, как оба идут в ванну мыть руки, а затем к нему приближаются шаги альфы. Чимин натирает несчастную сковороду щёткой, но не оборачивается. На талию ложатся горячие ладони, в нос ударяет мягкий феромон.       — Как ты? — едва слышно урчит в ухо Юнги.       — Нормально. — Ответ слетает с губ немного резче, чем Чимин рассчитывал.       Он откладывает щётку и сковороду, сполоснув руки, выключает воду и вытирает их. Не оборачивается в объятиях, а лишь тяжело вздыхает и зажмуривается.       — Я думаю, это всё надо закончить, пока не стало хуже.       — Чимин. — Голос альфы угрожающе понижается, как и густеющий феромон.       — Дальше будет сложнее. Ари привяжется ко мне и Хану. А я… Будет больнее отпускать тебя… Вас.       — Ни я, ни Ари не уйдём из-за истерики твоего сына! — Явно пытаясь держать голос ровным и не повышать тон, Юнги утыкается лбом в тонкое плечо Чимина. Затем он отстраняется и подталкивает омегу, вынуждая развернуться. — Слышишь? Мы не уйдём из-за маленьких трудностей. Я люблю тебя, Чимин! — Альфа обхватывает широкими ладонями щеки кролика и коротко чмокает в сплющенные губы. — Тебя и Хана. И Ари любит вас. Да, нам страшно и сложно. Но это не повод рушить семью…       — Юнги…       — Я не договорил! — Юнги чуть сдавливает Чиминовы щеки и заглядывает в заплаканные глаза. — Я знаю, что тебе трудно. Я хочу помочь и готов сделать всё, что ты скажешь, но не уйти! Тебе ясно?       Чимин зажмуривается, не выдерживая тяжёлого взгляда, и машет отрицательно головой. Расслабленные понурые кроличьи уши ударяют по рукам Юнги.       — Чимин, тебе ясно? Мы не бросим вас!       — Д-да, ясно… — Голос Чимина срывается, и он падает в крепкие объятия своего мужчины.       Юнги крепче сжимает его, обнимая за талию и надавливая на затылок.       — Мы сегодня были у психолога.       — Что? Зачем? — Чимин выпрямляется с тревогой, заглядывая в хмурые глаза альфы.       — Нам обоим нужна поддержка и помощь. Мы с Ари должны научиться справляться и должны знать, как помогать тебе и Хану.       — Юнги…       — Ари немного напугана и винит себя в срывах.       — Мне так жаль...       — Нет, Чимин. Не нужно. Это нормально. И она хорошо справляется. Так сказал доктор. Мы решили, что будем посещать его два раза в неделю.       — Спасибо… — выдыхает Чимин, окончательно расслабляясь в объятиях и уже сам тянется к губам тигра.

•

      Между ними действительно не было ничего уже довольно продолжительное время, и Юнги тошно от этой мысли. Ему хочется своего кролика до дрожи. Но работа Чимина и навалившаяся нагрузка у него самого лишают такой привилегии, как регулярный секс.       Переехав в квартиру к семейству Пак и поговорив с омегой, Юнги решился на новый тяжёлый проект, ведь с помощью Чимина по хозяйству и с дочерью у него появилось время и шанс. Шанс получить повышение, увеличить зарплату и предложить в конечном итоге Чимину уволиться из клиники или хотя бы брать меньше ночных смен. Это мечта, но осуществимая. Гибрид тигра упорно процарапывает к ней дорогу, но самые банальные физические потребности толкают в бок, заставляя спотыкаться.       Смотря на уставшего и измотанного омегу, у Юнги не поднимается рука, а точнее, не опускается ниже талии любимого. Он не смеет нарушить чуткий сон кролика своей похотью и обычно просто крепче обнимает его, зарываясь носом в сладко пахнущие волосы или, как сейчас, уходит в душ.       Горячая вода, стекающая с волос, попадает в глаза и человеческие уши. Тигриные же вздрагивают каждый раз, смахивая навязчивые капли. Юнги торопливо скользит ладонями, растирая мыло по телу, и замедляется на напряжённом животе. Хвост нервно дёргается, ударяя по кафельной стене, а затем по шторке мокрым кончиком. Он коротко смотрит вниз, на влажный тёмный лобок и привставший член. Ему бы быстрее помыться и передёрнуть, пока кому-то из детей или Чимину не понадобилась ванная. Но только горячая распаренная ладонь опускается на ствол, сжимая у основания, как в дверь стучат, и гибрид инстинктивно одёргивает руку от паха. Стук тихий, но явно стучит не ребёнок.       — Да, Чимин, можешь войти, — прочистив горло, хрипло проговаривает Юнги.       В комнату с потоком прохладного воздуха протискивается омега, и Юнги выглядывает из-за шторки. Чимин шустро стягивает домашние шорты и футболку и, скромно улыбнувшись, кокетливо проводит ладошкой по одному опущенному кроличьему ушку.       — Можно с тобой? — хлопает ресницами.       Будто альфа сможет его прогнать. Будто у него есть выбор, когда его нежный крольчонок стоит абсолютно голый, невинно гладит любимые бархатные ушки, когда секса не было так давно… Юнги сглатывает, понимая, что засмотрелся, и быстро кивает, отодвигая шторку, приглашая Чимина к себе.       Чимин перешагивает высокий борт ванной, становясь под обжигающие струи воды, и тигр хищно следит, как медовая кожа покрывается мурашками, как стекает вода по плавным изгибам от шеи к торчащим бусинам сосков, к мягкому животику и гладкому лобку, очерчивая блестящими дорожками розоватый омежий член. Юнги снова сглатывает и поднимает глаза, встречаясь с горящими Чиминовыми.       Полшага — и маленькие ладошки ложатся на крепкую грудную клетку тигра, губы скользят по губам, и языки сталкиваются в глубоком поцелуе.       — Дети? — сипит в маленькое розовеющее ушко, тут же целуя его и соскальзывая языком по мягкой мочке.       — Ари играет в телефоне, Хан читает… — выдыхает омега, прижимаясь всем телом к своему мужчине и вздрагивая от сжавшихся на ягодицах ладоней. — Мы… тихонько и быстренько…       Юнги не отвечает, он рычит, прикусывая тонкое плечико, и разворачивает Чимина спиной к себе. Жмётся ближе, проскальзывая членом меж ягодиц, и жадно водит руками по его телу. Судорожно трепещущий хвостик омеги дёргается, зажатый телами, а свой собственный приходится контролировать — ведь тогда будет шумно.       — Не хочу быстренько… Хочу ласкать, целовать тебя долго, нежно, вылизать тебя хочу, Чимин-а.       — Юнги!       Кролик снова вздрагивает, когда движение между бёдер ускоряется, а на члене сжимается ладонь альфы. Он опускает голову, смотря, как его уже твёрдый ствол исчезает в крупной ладони. Юнги тоже смотрит из-за плеча и хищно улыбается, лаская розовую головку, а затем и поджавшиеся яички.       — Красивый… Нравится смотреть?       — Нравится. Но больше всего мне нравится смотреть, как ты отсасываешь мне, котик.       — Чимин-и, детка, если мы…       — Знаю, Юнги, я просто… Боже… Просто представляю. — Чимин зажмуривается и откидывает голову на плечо своего мужчины, чуть выгибается, подставляя попку под недостаточную ласку.       Член альфы скользит меж ягодиц и плотно сомкнутых бёдер, едва задевая сочащуюся дырочку, размазывая смазку. Хочется. Очень хочется им обоим забыться. Забыть, что за тонкой дверью ещё не спят дети, что нужно лечь спать раньше, чтобы с утра было легче проснуться. Хочется, чтобы Чимин стонал, не прикрывая рот подушкой или рукой. Хочется, чтобы он задыхался от яростно вбивающегося члена в попку, скулил и царапался, а после урчал на узле, нежно поглаживая тигриные уши.       Юнги убирает руку с омежьего члена и отодвигает ягодицу. Помогает второй рукой, направляя головку к сжавшемуся входу. Чимин меняет позу, прогибаясь и поднимая одну ножку на бортик ванной, упирается рукой в мокрую стену.       — Только держи меня, Юнги.       — Конечно, крошка.       Головка проскальзывает внутрь, и Юнги слышит, как омега пытается задушить собственный стон. Он проталкивает член дальше и фиксирует ладонями бёдра Чимина. Кроличий хвостик наконец замирает, получив член. Мокрый, с потемневшей шерстью, но такой забавный. Юнги бы сжал его, как любит обычно, сжимать у основания, натягивая задницу на свой ствол, но он пообещал держать Чимина.       Нервно дёрнув тигриным хвостом, он начинает двигаться, на пробу медленно, аккуратно, чуть сгибает колени, подстраиваясь так, чтобы им обоим было комфортно и приятно, а ещё чтобы не слишком шумно. Не сдержавшись, всё же шлёпает кожей о кожу громче, чем нужно, прикусывает виновато губу, но остановиться не может, не хочет.       — Ах… — выдыхает шёпотом омега, стискивая пальцы альфы на своём бедре. — Тише, Юнги, пожалуйста… Пожалуйста… Мм…       Уже непонятно, о чём конкретно просит омега, подмахивая в такт толчкам. Он несвязно бормочет, прижимает уши к голове и едва ли успевает дышать, глотая горячий, насыщенный феромонами воздух. Юнги слышит лишь обрывки фраз, потому что кровь бьёт в ушах, смешиваясь со звуками льющейся воды и рваным собственным дыханием. Ещё совсем немного. С непривычки судорогой тянет мышцы пресса, но на это так плевать — хочется только наполнить омегу. Дать его жадной дырочке столько спермы, чтобы та вытекала.       — Юнги... Юн-ги, только не узел, — омега заводит руку назад, упираясь ладонью в живот тигра.       — Тише, Чимин, — рыкает альфа, совершая последние короткие толчки.       Член почти не выскальзывает из натуженной дырочки, бьёт по простате, и Юнги ощущает, как начинают сокращаться мышцы Чимина. Омега кончает, изливаясь на дно ванной, додрачивает ладошкой маленький член, продлевая сладкую негу, пока тигр толкается и также содрогается в оргазме. Коротком, быстром, но всё равно ярком. Узел тут же набухает, быстро закупоривая дырочку, член ещё дрожит, выстреливая густыми струйками спермы глубоко в омегу.       — Ну, Юнги… Я же просил. Это долго, и ноги затекли.       — Тише, Чимин, не возмущайся, я же знаю, что тебе нравится. — Юнги гладит животик кролика, наслаждаясь тем, какой он мягонький.       На секунду проскальзывает мысль о совместном ребёнке. Хочется погрузиться в эту сладкую фантазию с беременным, пухлым и аппетитным Чимином, но мысли приходится отогнать. Омега пытается встать удобнее, шипит и морщит носик, а чуть сместившись, тут же распахивает искусанные губы. Нравится. Конечно, нравится.       — Юнги…       — Тише, мой хороший. Подожди немного. — Юнги целует ушко, шейку, ласкает плоскую грудь и начинает урчать, успокаивая занервничавшего омегу. — Дети заняты, и у нас ещё минут десять-пятнадцать. Можем побыть вместе в тишине. Расслабься. Я так скучаю по тебе, Чимин-и.       — Я тоже скучаю. Мне так страшно, что всё меняется не так, как хотелось.       — Мы справимся все вместе и никак иначе. Да?       — Да, Юнги. — шепчет, притираясь щекой о щеку альфы. — Спасибо.       — Ты это уже говорил, маленький.       — Но ведь я правда благодарен, — серьёзнее говорит омега переплетая их пальцы у себя на животе. — Я действительно был готов опустить руки и оттолкнуть тебя.       — Это сложно — менять и меняться, а ещё доверять. Я не сбегу, поверь мне. Ни от тебя, ни от Хана.       — Мой котик.       — Только твой, Чимин-и.