Тысяча способов потерять тебя

Настойчивость Жоры перешла все границы разумного. Прошло около 3 недель с их момолетной встречи. Каждое утро в ее парижской квартире или московском лофте появлялись роскошные букеты: белоснежные , алые или розовые розы , нежные пионы . К цветам прилагались записки, написанные его размашистым почерком: "Ваш голос звучит в моей голове целый день", "Танцуете ли вы еще? Я представляю…", "Вы мне снитесь. Это становится проблемой". Во всей это ситуации смущало одно, откуда он узнал адреса, ведь это не такая распространенная информация. Помимо этого он подписался на все ее соцсети под своим реальным именем. Каждый ее пост – фото со съемок, видео с репетиции, даже сторис с утренним кофе – мгновенно отмечался его лайком. Иногда он оставлял комментарии, всегда двусмысленные, всегда притягивающие внимание прессы: "Божественно. Как всегда.", "Москва? Я тоже здесь. Случайность?", "Это платье… убийственно". Встречи на светских раутах, премьерах, модных показах стали предсказуемыми. Он неизменно оказывался рядом, ловил ее взгляд через зал, подходил с новым дерзким замечанием или предложением. "Он опять тут," – прошептала Вика на показе в Милане, кивнув в сторону Жоры, который уже пробирался к их ряду. "Он везде," – вздохнула Марта, стараясь не смотреть в его сторону. "Марта," – его голос прозвучал прямо за ее спиной. Она обернулась. "Скучал." "Мы виделись три дня назад, Жора," – сухо ответила она. "Три дня – это вечность," – он улыбнулся, его глаза скользнули по ее наряду. "Вы затмеваете всех. Как и предсказывал." Он протянул руку. "Танцуем? Или боитесь, что я снова скажу что-то… неуместное?" Марта колебалась. Он был навязчив, дерзок, но в его настойчивости была какая-то искренняя, щенячья энергия, смешанная с мужской уверенностью. И он действительно талантлив. Она положила свою руку в его. "Только если пообещаете вести себя прилично." "Обещание – слишком серьезно," – усмехнулся он, ведя ее к танцполу. "Но попробую." Его рука легла на ее талию твердо и уверенно. "Знаете, я послушал ваше интервью о балете… Вы говорили о дисциплине, о боли. Это… откровенно." Он кружил ее, его движения были неожиданно грациозны для рок-музыканта. "Я тоже знаю эту боль. Когда музыка внутри требует выхода, а ты не знаешь, как ее выразить… пока не найдешь нужную ноту. Или… человека." Его взгляд стал серьезным, пронзительным. "Вы находили? Нужную ноту?" – спросила Марта, чувствуя, как ее сердце учащенно бьется. "Нахожу прямо сейчас," – прошептал он, притягивая ее чуть ближе. "И это пугающе прекрасно." "Забавно" начало стремительно перерастать в нечто тревожное, волнующее, неконтролируемое.