Тысяча способов потерять тебя

С того самого дня прошло полгода. Полгода головокружительных свиданий между Москвой и Парижем, тайных побегов от папарацци, совместных ужинов на кухне ее лофта, его нелепых подарков и все более глубокого погружения в чувства, которые уже невозможно было назвать просто страстью. Они были вместе. Пара часта посещала различные мероприятия и в один из таких дней они пришли на концерт молодой пианистки, дочери близкой подруги Марты. Зал был полон. Марта, сидевшая в первом ряду с Жорой, ловила каждую ноту, восхищаясь талантом девушки. После финальных аккордов, под гром оваций, они поднялись на сцену поздравить юную звезду. Марта обняла сияющую от счастья пианистку, что-то шепча ей на ухо. Жора стоял рядом, улыбаясь, его рука лежала на пояснице Марты. Именно в этот момент, в хаосе цветов и поздравлений, все и произошло. "Марта! Осторожно!" – пронзительный крик Вики прозвучал как нож. Марта обернулась, еще не понимая. Она увидела искаженное ненавистью лицо незнакомого мужчины, мелькнувший в свете софитов стальной блеск… и почувствовала не удар, а резкий, жгучий *укол* высоко в правом боку, чуть ниже ребер. Она ахнула, больше от неожиданности, чем от боли. Потом боль пришла – острая, парализующая. Она посмотрела вниз. На безупречном белом шелке ее платья расползалось алое пятно. Оно росло с пугающей скоростью. "Нет! НЕТ!" – это был не крик, а животный рев. Жора. Он сбил нападавшего с ног одним ударом (позже выяснилось, что это сумашедший поклонник , который был помешен и психически не здоров ), и бросился к Марте. Она уже оседала на колени, держась за бок, глаза широко распахнуты от шока и боли. Он подхватил ее на руки, как ребенка, его лицо было искажено ужасом и яростью. "Марта! Солнышко! Держись! Смотри на меня! СМОТРИ НА МЕНЯ!" – он тряс ее, умоляя. Ее веки дрожали, взгляд начал мутнеть. "Нет! Не закрывай глаза! Не смей! Слушай мой голос! Дыши! Марта, дыши, пожалуйста!" – он прижимал ее к себе, не обращая внимания на кровь, заливавшую его руки, его одежду. Его голос срывался на рыдания. Вокруг стоял гул паники, крики, чьи-то шаги. Потом завыли сирены скорой. В больнице начался ад ожидания. Операция длилась вечность. Жора не сдвинулся с места. Он сидел на жестком пластиковом стуле в коридоре реанимации, сгорбившись, не отрывая взгляда от дверей. Его руки, все еще в запекшейся крови Марты, дрожали. Он не ел, не спал, отмахивался от врачей, друзей, менеджеров. Он отвечал только на вопросы о ее состоянии, голосом, лишенным всяких интонаций. Дни слились в кошмар. Он не брился, его щеки и подбородок покрыла густая, темная щетина. Глаза запали, стали глубокими, темными впадинами. Он выглядел изможденным, грубым, постаревшим на десять лет. Он был похож на зверя, загнанного в угол, готового растерзать любого, кто подойдет к *ее* двери.

Его мир сузился до палаты интенсивной терапии, до звуков аппаратов, до каждого вздоха, который она делала, когда ее перевели из реанимации. Он был ее тенью, ее стражем. Без нее он перестал существовать.