Тысяча способов потерять тебя

Прошло несколько недель. Марта медленно шла на поправку. Жора, по настоянию врачей и уговорам Марты, начал отлучаться ненадолго, но всегда возвращался раньше времени. Его борода была уже густой, почти бородой, тени под глазами не исчезали, но в них появилась искра жизни – она возвращалась к нему. Его менеджер уговорил его дать короткое интервью крупному музыкальному порталу. "Нужно показать, что ты жив, что проект не умер. Для нее тоже, Жор. Для ее имиджа." Жора согласился с неохотой. Интервью проходило в нейтральной студии. Жора сидел, откинувшись на спинку кресла, но его поза была напряженной. Кулаки то сжимались, то разжимались на коленях. Он был в простой черной футболке и джинсах – никакого гламура. "Жора, спасибо, что нашли время," – начала ведущая, ее голос звучал сочувственно. "Прежде всего, как Марта?" "Крепится," – ответил он коротко, его голос был низким, хрипловатым от недосыпа и сдержанных эмоций. "Каждый день – маленькая победа. Она сильная. Сильнее всех нас." "Весь мир потрясла эта новость. Можете рассказать, как это было? Хронологически? Что вы помните?" Жора закрыл глаза на мгновение, сжимая переносицу. Потом открыл и посмотрел куда-то вдаль, мимо камеры. Говорил медленно, отчеканивая слова, как будто перебирая страшные кадры в голове. "Концерт. Зал. Аплодисменты. Мы поднялись на сцену. Марта обняла Катю…" – он сделал паузу, глотнул. "Я стоял рядом. Улыбался. Потом… крик. Викин крик. Я обернулся. Увидел… этого… с ножом. Уже замахнувшегося. Я бросился, но… не успел." Его голос сорвался. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. "Я видел, как он… как он вонзил нож. Вот сюда." Он ткнул пальцем себе под ребра. "В Марту. В ее белое платье…" Он замолчал, борясь с собой. Ведущая молчала. "Потом кровь. Много крови. Она… она смотрела на меня. Не понимая. Потом боль. Она стала оседать. Я его… отшвырнул. Поймал ее. Она была легкая, как перышко… и вся в крови." Он провел рукой по лицу. "Я держал ее. Кричал, чтобы не закрывала глаза. Умолял. Она пыталась… пыталась дышать. Ее глаза… они хотели закрыться. Я тряс ее. Бил по щекам. "Не смей! Не смей уходить!". Потом скорая. Ожидание. Операция…" Его рассказ стал сухим, отстраненным. "Потом реанимация. Потом палата. Каждый вдох. Каждый стон. Каждая капельница." Он посмотрел прямо в камеру, его глаза горели лихорадочным огнем. "Я не пережил это. Я не герой. Я просто… был там. Потому что без нее…" – он снова замолчал, его челюсть напряглась. "Без нее нет музыки. Нет света. Нет *меня*. Просто… пустота. Я стоял на краю этой пустоты и смотрел вниз. Она… она держала меня. Своим дыханием. Своим сердцебиением на мониторе. Она держала." Он откинулся на спинку кресла, выглядя опустошенным после этого монолога. "И сейчас," – добавил он тише, но с непоколебимой твердостью, "я буду держать ее. Всегда. Пока дышу." Интервью закончилось. Жора встал, кивнул ведущей и направился к выходу. Он спешил назад. К ней. К своей единственной реальности. К своему свету. К своей Марте Грейс.